спасательный круг для двоих

Лондон на Рождество, как и любой другой город, преображался. С наступлением вечера все улицы сверкали. Все вокруг было окутано мягким морозным воздухом, который распространял аромат цитрусовых фруктов, остролиста и корицы. Гармония рождественских гимнов лилась из открытых дверей соборов, которым, впрочем, не уступали уличные оркестры, а вокруг витрин стекались толпы, любуясь сложными композициями из игрушек, еловых веток и блестящих гирлянд. На Трафальгарской площади стояла величественная елка, её огоньки отражались в мокрых — от недавнего небольшого дождя — мостовых. Люди катались на коньках у Сомерсет-хауса, смеясь и держа друг друга за руки. Все застыло в предвкушении чудес. На Ковент-Гардене наряженные уличные артисты пели старинные баллады, а прохожие спешили, неся ярко запакованные подарки. Дома и квартиры были украшены венками из остролиста на дверях, а в окнах горели свечи, создавая атмосферу полумрака. Даже знаменитые красные автобусы — визитная карточка Лондона всё-таки — украшали мелкими огоньками и поздравительными надписями. Снежинки тихо кружились в воздухе, ложась тонким слоем на город. Куда не взгляни — всюду мерещились гирлянды, венки и многочисленные подарки, а из соседних пабов доносились звуки рождественских песен. Всё дышало теплом, несмотря на холодный зимний вечер. Лета плохо помнила свое прошлое Рождество, проведенное когда-то давно в Лондоне. Зато грядущее должно было сохранить много памятных мгновений. По крайней мере, ей хотелось в это верить, ибо по-прежнему было тяжело свыкнуться с чем-то настолько восхитительным и хорошим, что от осознания происходящего голова шла кругом. В гостиной горел камин. Тесей постарался сделать все для того, чтобы обстановка в квартире ничуть не отличалась от окружающей со всех сторон кутерьмы: в углу стояла небольшая, но изящная зеленая красавица ель, украшенная золотыми и серебряными шарами, а под ней лежали подарки, завернутые в бумагу с узором из звезд и снежинок. На столе дымились чашки с горячим шоколадом, украшенным взбитыми сливками и щепоткой корицы. На кухне пахло выпечкой — Лета попытался приготовить рождественский пирог, и, хотя он слегка подгорел, Тесей улыбнулся, поцеловав ее в висок. Он никак не прокомментировал сложившуюся оказию, и они провели рождественский ужин в приятной, можно сказать, семейной обстановке. — Я думал, что рождество в Лондоне окажется скучноватым после всего, что ты ранее видела, — протягивая ей чашку с горячим шоколадом, обмолвился Тесей. — Я рад, что ты со мной. Это самый лучший праздничный настрой, из всех возможных. Лета накрылась теплым пледом, сидя на диване и глядя на то, как языки пламени из камина отражались в недопитом бокале красного вина. Из граммофона гостиную заполняла песня Фрэнка Синатры про белое Рождество, столь красивый баритон зачаровывал, вызывая ассоциации с чем-то сказочным, Лета впервые чувствовала себя не одиноко в этот праздник по другой причине. Потому что рядом был Тесей. — Честно, я даже не могу вспомнить, как раньше встречала Рождество, — ответила Лета с улыбкой, пусть ее слова звучали грустно. — Впервые все такое уютное. Тесей подошел к Лете, сел рядом и осторожно обнял её, положив подбородок к ней на плечо. Лета поспешила накрыть его частью пледа, немного шутя, взлохматила волосы. В последнее время она привыкла видеть Скамандера исключительно в строгих костюмах и не могла не отметить, что домашний свитер ему шел ничуть не меньше, чем все эти рубашки, жилетки и пиджаки. — Могу считать это за комплимент своей холостяцкой берлоге? — пошутил Тесей, вспоминая былые замечания от близких друзей, утверждавших, что здесь не хватало женской руки. Тесей до появления в его жизни Леты с этим заявлением долго не соглашался, но, как только она ступила на порог его квартиры, убедился в том, что был неправ. — Можешь! — Лета довольно улыбнулась, — Ель же нарядил! Гирлянд только маловато, но это легко исправить. Тесей усмехнулся в ответ, а Лета улыбнулась, пальцы скользнули по его руке, обнимающей её талию. Они сидели молча, наслаждаясь звуками музыки, казалось, запас песен Синатры был бесконечным. Это было удивительным ощущением, но с Тесеем Лета чувствовала себя легко и непринужденно. Не тяготила даже тишина, порою нависающая над ними. С Тесеем можно было и помолчать, он понимал без лишних слов. Наверное, такой и должна быть любовь, когда, чтобы ты не делал, все удавалось пусть не с первого раза, но поддержка близкого человека окрыляла. Лета не жалела о том, что они с Тесеем в прошлом месяце покинули юбилей ее отца вместе и гуляли всю ночь по Парижу. Она была рада, что ей хватило смелости приехать к Скамандеру в Лондон чуть ли не в самом начале декабря. Это казалось не только естественным, но и самым правильным порывом из всех возможных. Видеться с Тесеем каждый день, просыпаться вместе и коротать вечера. Лета была слишком счастливой и надеялась, что Тесей испытывал то же самое. У них, конечно же, иногда возникали разногласия, но это не портило их взаимоотношений, а, наоборот, учило ещё сильнее привязываться друг к другу и искать компромиссы, сглаживающие общие углы. Тесею нравилось наблюдать за тем, как Лета все сильнее входила в его будни и становилась неотъемлимой частью, без которой все казалось пустым и неестественным. Он был рад, что ему удалось уговорить Лестрейндж официально познакомиться с его родителями. Правда, «официально» для их семьи звучало, пожалуй, излишне некорректно и чужеродно. Ибо обстановка проходила в домашнем кругу. Пусть Лета и испытывала небольшую атаку неловкости. Особенно после встречи с Ньютом. Тесей не испытывал никакой ревности, когда его младший брат вел беседу с Лестрейндж, и надеялся, что они хорошо поговорили и расставили все точки над «i». А в другой раз, когда Ньют пришел вместе с Тиной, Лета, к приятному удивлению Тесея, сама проявила инициативу и разговорилась с женой брата. Все складывалось постепенно и наконец-то так правильно, будто камень с плеч упал. Тесей даже успел забыть все те свои опасения, которые возникали в его душе, когда они с Летой находились в разлуке, и он переживал, что девушка откажется от счастья, выбрав одиночество. Как хорошо, что так не произошло. Это было настоящим подарком перед наступившим Рождеством и грядущими зимними праздниками. Позже, ближе к полуночи, они решили прогуляться по праздничному Лондону. На улице Тесей едва не накинул Лете на плечи свое пальто, ворча, что она снова оделась не по погоде. Лета отчитывала его за безрассудность, говоря, что он заболеет. Тесей спорил с ней, убеждая, что ей срочно надо обновить гардероб. Лета смеялась по двум причинам. Во-первых, Тесей вел себя, как мальчишка, а, во-вторых, его пальто было слишком велико. Их пререкания со стороны, наверное, выглядели нелепо, но ни Тесея, ни Лету это не волновало. Впрочем, и любителей столь поздних прогулок оказалось не так много, чтобы критиковать их поведение. А если бы такие нашлись, Тесею и Лете было бы абсолютно безразлично их мнение. В конечном итоге, Лестрейндж всё-таки убедила Скамандера снова надеть свое пальто, но он умудрился прийти к балансу и протянул ей свой шарф. Только после этого они продолжили идти, наблюдая за тускнеющими фонарями, и взяли курс на набережную Виктории, слушая тихие звуки города и любуясь отражением огней на воде. Для Леты продолжалось знакомство с Лондоном, в котором она плохо ориентировалась, и Тесей, как всегда, особо охотно выполнял роль гида, отмечая, что они поменялись ролями. Это вызывало улыбку на лице у Леты. Разговор шел непринужденно, когда речь пошла про праздничные украшения, Тесей отметил, что где-то в кладовке сохранилась коробка со старыми самодельными рождественскими игрушками, Лета заинтересовалась этим, но продолжала убеждать его в том, что лучше всего остановить выбор на гирляндах. Они остановились у Лондонского моста, и Тесей, глядя на то, с каким изяществом Лета поправляла перчатки, вдруг отчётливо осознал одну вещь, о которой периодически размышлял. — Я хочу, чтобы каждый наш вечер был таким же. — признался он ей. — Неважно, будет ли это завершение праздничного дня или обычных рядовых будней. Лета посмотрела на лицо Тесея, отмечая, что голубые глаза искрились, отражая свет, исходящий от фонарей, и, поднявшись на цыпочки, она поцеловала его, отряхивая с волос снежинки. В последнее несколько недель ее перестали волновать и смущать прохожие, становившиеся случайными свидетелями их нежности, и она стала чаще прикасаться к нему на улице. Губы, сохранившие вкус, сладкого горячего шоколада, и немного морозные, ответили на ее призыв. Ласково и согревающе, заставляя в груди пронестись крохотному урагану, который ознаменовал не гибель, а спасение. Лета мало о чем могла думать, когда ее так целовали, но одна мысль прочно засела в ее голове: несмотря на все трудности, они будут рядом друг с другом. Когда Тесей и Лета вернулись домой, часы уже пробили первый час ночи. Лета открыла один из подарков, который Тесей так старательно выбирал. Внутри упаковочного свёртка находилась маленькая музыкальная шкатулка, которая воспроизводила нежную мелодию, напоминающую ту, что она часто играла на пианино. Шкатулка была очень красива, выполненная в золотисто-лиловых оттенках с узором в форме нежных лепестков. Подарок Леты для Тесея был менее поэтичным и больше практичным: вязанные шарф и шапка. — Спасибо, — сказала Лета, обняв Тесея за плечи, — такой хороший вечер... — Который ещё не закончился, — усмехнулся Тесей, привлекая ее ближе к себе и распуская ее волосы, пряди которых волнистыми линиями упали на спину. Лета хотела пошутить про то, что уже давно наступила ночь, но не стала, все складывалось слишком хорошо, чтобы портить очередное уютное мгновение лишними словами. Впрочем, на этом важные события уходящего года не закончились. Это произошло в один из тех вечеров, когда Лондон напоминал спокойную деревню, убаюканную внезапным приходом снегопада. Тесей вернулся домой с работы, напоминая снеговика. Они ужинали у камина, а Лета играла на пианино — Тесей настоял, чтобы её инструмент занял место в их квартире. Музыка наполняла пространство мягким звучанием, шелестели переворачивающиеся нотные листы, а Лета выглядела так, будто принадлежала другому миру: её пальцы порхали по клавишам, а взгляд был устремлен куда-то вдаль. Когда она закончила мелодию, Тесей встал, подошел к ней и опустился на одно колено. Лета сначала долго смотрела на него с удивлением, отразившимся на ее лице, но не смогла скрыть нежной улыбки, когда Тескй достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Тесей слишком любил все делать по правилам, но Лета не могла сказать, что ей это не нравилось. Наверное, она даже предчувствовала, что в скором времени он обязательно сделает ей предложение руки и сердца. — Лета, — уверенно начал Тесей, глядя ей в глаза. — Я сейчас могу сказать очень много красивых и долгих слов, но считаю, что это неуместно. Ты ведь и без этого знаешь о моих чувствах к тебе, поэтому я просто задам самый главный вопрос. Ты выйдешь за меня замуж? Лете казалось, что со стороны она напоминала самую настоящую ледяную скульптуру, потому что на мгновение в ней проснулась та прежняя часть, которая боялась долгих привязанностей и чувств. Прежняя Лета обязательно бы сбежала, решив, что недостойна обременять жизнь дорогого ей человека. Но она сумела побороть нахлынувшие глупые опасения, и даже почувствовала, как в глазах скопилась влага, однако слезы не спешили политься. Слова на ум не шли, но Лета сумела справиться и с этим накрывающим ее волнением. — Да, Тесей, — тихо произнесла Лета. — Я выйду за тебя. Тесей надел кольцо на её палец — изящное, с небольшим бриллиантом, элегантное и простое, как она любила. Лета обняла его, и они просидели так долго, за разговором обсуждая разные мелочи. Оставшиеся месяцы прошли в небольшой суете и хлопотах. Столько всего предстояло сделать, начиная от беседы с родителями и заканчивая обсуждением важной даты. Тем не менее они сходились во многом, считая, что их свадьбу нельзя превращать в «главное событие года» и повод нажиться для жёлтой прессы. Апрель в Лондоне наступил внезапно, словно природа торопилась подарить миру как можно больше зелени, света и цветов. Лета и Тесей решили, что их свадьба будет скромной, без помпезности, среди тех, кто действительно значил для них что-то важное. Церемония прошла в небольшой часовне за городом, окруженной цветущими яблонями. Лета выбрала для себя платье в классическом стиле — простое, струящееся, с кружевными рукавами. Волосы были уложены мягкими волнами, и в них были вплетены мелкие цветы, которые ей помогла выбрать Тина. Как ни странно, они с ней нашли общий язык, и Лета могла сказать, что у нее впервые появилась подруга. Тесей, в своем темном костюме, стоял у алтаря и не сводил глаз с Леты, которая медленно шла к нему под руку с мистером Скамандером, ибо ее отец счёл нужным ограничиться лишь одной поздравительной открыткой и букетом цветов. Впрочем, Лету такой расклад событий совсем не расстроил. Она решила, что нужно уже отпустить прошлое и не стараться заслужить любовь и признание тех, для кого она никогда не имела значения. Во взгляде Тесея отражалась целая гамма чувств: радость смешивалась с волнением. Он думал о том, как удивительно переплелись их жизни в такой трудный и, казалось бы, самый неподходящий период. На церемонии присутствовало небольшое количество приглашенных: Ньют с Тиной, мистер и миссис Скамандер, несколько близких друзей, среди которых оказался Лоренцо. Музыка, лёгкая и волнующая, сопровождала их клятвы, в которых были слова о взаимопонимании, поддержке и любви. После церемонии все отправились в сад за часовней, где под открытым небом был накрыт стол. На белых скатертях стояли вазы с нарциссами и пионами, тарелки были заполнены изысканными, но простыми блюдами, а в центре стоял небольшой свадебный торт, украшенный ягодами. Лета сидела рядом с Тесеем, её рука покоилась в его ладони. Они улыбались, слушая тосты друзей, и обменивались короткими, но полными смысла взглядами. — Ну, вот теперь ты больше от меня не сбежишь, — наклонившись к Лете, пошутил Тесей. Она посмотрела на него, её улыбка была самой искренней. — Я и не думала от тебя сбегать, — Лета усмехнулась. — Ты бы все равно умудрился найти меня. Позже, когда солнце садилось, они танцевали на небольшой площадке в саду, освещённой фонариками. Звучала необычная мелодия, напоминающая смесь джаза с классическим вальсом, а ветер приносил аромат цветущих деревьев. Лета положила голову на плечо Тесея, и они кружились в танце. Лета раньше никогда не представляла, какой будет ее свадьба, но, даже если бы она задумывалась об этом ранее, то вряд ли бы ожидания превзошли то, что произошло на самом деле. Ибо свадьба не напоминала фарс, не было в ней излишних лоска и шика. Она, скорее, представляла собой гимн о любви, честности и близости. О том, что два сердца, которые долго искали своё место в мире, наконец нашли его друг в друге. И это было важнее всего. Ибо таким было настоящее счастье, которое нельзя было купить ни за какие деньги.

Прошло восемь лет.

Лето в Атрани было залито солнцем, словно сама природа решила преподнести в дар этой крошечной рыбацкой деревне на берегу моря бесконечное тепло и свет. Узкие улочки, выложенные камнем, пахли солью и свежим хлебом, а море, голубое и прозрачное, манило прохладой. Дом, который Тесей арендовал для их семьи, стоял на склоне холма, утопая в оливковых деревьях и бугенвиллиях, чьи яркие цветы каскадами спускались по стенам. Лета сидела на деревянной террасе, обрамленной старинными перилами, и смотрела вниз, на пляж, где Тесей и их пятилетняя дочь, Артемида, гуляли вдоль берега. Артемида была похожа на них обоих, но Лета все время спорила, утверждая, что черты Тесея в ней все ещё преобладали. Мида росла счастливым и беззаботным ребенком. Ее каштановые локоны были собраны в высокий хвост, а лицо украшала искренняя улыбка. Она бегала по песку, оставляя за собой маленькие следы, и с восторгом собирала ракушки, показывая их Тесею. Лета не могла удержаться от улыбки, глядя на то, как нежно и терпеливо Тесей выслушивал каждую историю, придуманную их дочерью о морских созданиях. Он помогал ей искать особенно красивые ракушки, внимательно разглядывал каждую, как будто это были сокровища, и даже позволял ей складывать находки в карманы его шорт. Лета закрыла глаза, вдохнула соленый воздух и позволила себе погрузиться в воспоминания. Она подумала о том, как изменилась её жизнь за последние годы. В её детстве было слишком мало беззаботных мгновений, но теперь всё было иначе. Счастье, которое она чувствовала, глядя на Тесея и Артемиду, казалось почти невероятным. Она вспомнила, как впервые приехала в Атрани с Тесеем летом, когда они уже на протяжении нескольких месяцев были мужем и женой, как они вместе гуляли по этим же улицам, как они предавались ностальгии, вспоминая свою первую встречу спустя долгое время, которая стала настоящим подарком судьбы. Лета с детства питала слабость к Атрани, но ранее не могла представить, что эта рыбацкая деревенька сыграет столь важную роль в ее жизни. Теперь Атрани являлось местом, где их семья становилась ещё крепче. Лета посмотрела на море, на его бескрайнюю синеву, и почувствовала лёгкую щемящую грусть — не печаль, а скорее очередную ностальгию, ощущение скоротечности времени. Ей хотелось сохранить каждую секунду этого момента, чтобы потом, когда Артемида вырастет, вспоминать, как маленькая девочка с солёными из-за морских волн волосами и с радостными криками бежала к отцу с новой находкой. — Мам! — воскликнула Артемида, её голос эхом разнёсся по пляжу. — Смотри, какую я нашла! Лета рассмеялась, подняла руку и помахала Тесею и Миде. — Несите сюда, я хочу посмотреть ваш улов! — крикнула Лета. Тесей вскинул голову вверх и, поймав взгляд Леты, улыбнулся — той самой мягкой и тёплой улыбкой, которая всегда свидетельствовала ей о том, как сильно он её любит. Лета поборола очередной приступ ностальгии, понимая, что это лето станет ещё одной драгоценной главой в их жизни, вписанной в пейзажи Атрани, среди моря, солнца и бесконечной любви. Артемида рассказывала про все найденные ракушки, довольная своими богатствами. Лета гладила дочь по волосам, поражаясь тому, сколько у нее сил, вдохновения и энергии. Мида, казалось, совсем не устала и намеревалась найти ещё больше ракушек. Незаметно подкрадывался вечер, чтобы сменить на посту насыщенный и жаркий день, принести прохладу. На террасе под тёплым золотым светом заката ветер вдруг усилился. Лета, не замечая, как её шляпа чуть сдвинулась с головы, поднялась со стула, чтобы взять бокал лимонада. В этот момент её зонтик, который стоял прислонённым к поручню, подхватило ветром. — О нет, опять! — воскликнула Лета, не зная, смеяться или расстраиваться. Зонтик взмыл в воздух, будто живой, и полетел вниз, к пляжу. Тесей, который уже несколько раз становился героем этой маленькой драмы, лишь усмехнулся и ловко перехватил беглеца. — Символично, правда? — прокричал он Лете, кивая на зонтик в своей руке. — Тебе пора задуматься о чем-то более надёжном, чем этот старый зонтик. — Ну, ты же всегда его поймаешь, — ответила Лета, смеясь. — Да, в этом точно сомнений нет, — подмигнул Тесей, поднимаясь по ступенькам. Лета стояла, прислонясь к перилам, и смотрела, как её муж справлялась со столь строптивым зонтом, который хотел снова сбежать и вырваться из рук, но не получилось. Артемида, услышав мамин возглас, уже бегала вокруг, смеясь и подражая крикам чаек. Когда Тесей вернулся, крепко держа трофей, он протянул зонтик Лете с победной улыбкой. — Думаю, это знак. Что бы ни случилось, я всегда буду ловить твои улетающие вещи, — усмехнулся Тесей, проведя свободной ладонью по волосам. — Только вещи? — пошутила Лета, принимая зонтик и чувствуя, как по сердцу разлилась теплая волна, проезжающая со всех сторон. — Ну, вещи, мысли... и даже тебя, если вдруг ты решишь куда-то сбежать, — ответил Тесей, слегка понижая голос, но оставляя в тоне ту же шутливую нежность. — Но я знаю, что этого не произойдет. Они переглянулись, и Лета, не сдержавшись, коротко поцеловала его в губы. Артемида тут же подбежала, вцепилась в подол платья Леты и запрокинула голову, чтобы посмотреть на родителей. — Вы опять целуетесь! — воскликнула девочка с небольшой долей возмущения. Артемида ещё не понимала всей прелести этого странного действа. — Конечно, милая. — смеясь, ответил Тесей, подняв дочь на руки. — Что ещё делать, когда спасают зонтики? — О, так это награда? — спросила Артемида, довольная быстрой догадкой. — Вроде того, — рассмеялась Лета. Они стояли так вместе, слушая крики чаек и наблюдая за закатом, который окрасил море и небо в огненно-розовые оттенки. Казалось, весь мир на мгновение застыл, наслаждаясь этой простой, но бесконечно ценной гармонией. Лета, держалась за перила террасы, задумчиво смотрела вдаль, где море обнимало горизонт. Ветер мягко трепал её волосы, такое тихое, но драгоценное ощущение счастья не оставляло ее ни на миг. Она перевела взгляд на Тесея, который держал Артемиду на руках, объясняя ей, как правильно складывать ракушки в корзинку. Его голос был уверенным, словно якорь в неспокойной жизни, к которому можно всегда привязаться и найти опору. Лета улыбнулась. Зонтик, спасённый и теперь стоящий в углу, стал очередным важным напоминанием. В жизни всегда случались порывы ветра, уносящие что-то ценное, будь то вещи, мечты или надежды. Но в этот момент она поняла: с Тесеем рядом она никогда не останется одна перед этими ветрами. Он был её спасательным кругом, а она — его. Вместе они держались друг за друга, плавали по бурным водам жизни, поддерживая, утешая и не давая утонуть. — Знаешь, — тихо сказала Лета, подходя ближе и обнимая их обоих. — Мне кажется, что мы с тобой как тот спасательный круг. Всегда для двоих. Тесей повернул голову, удивлённо посмотрел на неё, а затем тепло улыбнулся. — Для двоих? — переспросил он, сжимая её руку. — Да, только для нас, — прошептала она, касаясь его плеча, — и для нашей семьи. — Тогда будем держаться за этот круг крепко. — Тесей наклонился, чтобы коснуться её лба своим. — Всегда. Артемида не очень понимала, о чем говорили ее родители, но почему-то сказанные слова все равно сумели запасть в душу. Она зажмурила глаза от лучей заходящего светила и тихо рассмеялась. И под этот смех, под лучами закатного солнца, их семья, наблюдая за летними красотами пейзажей Атрани, сходилась в едином мнении: вместе друг с другом они готовы выдержать любой шторм.