Бессердечный

Ангелы, какой он холодный. Я слабо вожу губами по его плотно сжатому рту, ощущая, как пересушенная кожа осыпается крошками, прилипая к моим влажным губам. Мне хочется плакать от этого осознания, все внутри меня дрожит, тело бьет мелким ознобом, но я упрямо продолжаю касаться его, в попытке найти отклик. Но демон лежит неподвижно, и только его тонкий слой тьмы опасливо отползает в стороны от меня. Я чувствую, что его тьма не уверена во мне. Ощущаю ее страх, что оседает слабым покалыванием на холке. Она боится за Магнуса, боится исчезнуть вместе с ним, если у меня не получится передать силы Имени, что вцепилось в меня намертво, явно не собираясь уходить добровольно. Почему поцелуй не работает? Как мне заставить силы Имени перейти к Магнусу? Меня начинает охватывать отчаянная злость. Он ведь знал, как, но ничего не сказал. Он предпочел словам поцелуи, объяснениям – прикосновения, чтобы окружить меня теплом по возвращении из воспоминаний. Он так пекся обо мне, а что толку? Если сейчас он холодный, как лед. Горькие слезы все же капают на его лицо, и я зажмуриваюсь, с ужасом слыша шипение, словно соленые капли проедают оболочку, что еще остается от демона. Будто я плачу кислотой, губительной для любого живого существа, кроме меня самого. Пожалуйста. Прошу. Умоляю. Ангелы, демоны, кто угодно, помогите мне! Даже когда отец издевался надо мной, я не просил так отчаянно. Не желал так сильно. Физическая боль несравнима с душевной безысходностью. Магнус ведь доверился мне. Его дом уничтожен Хранителями, и он все равно впустил в свою жизнь меня, одного из своих заклятых врагов. Пусть по личным причинам, пусть ради силы, которую я так ненавижу, но он доверил свою жизнь мне. Я не хочу подвести его. Не хочу, чтобы он ошибся в своем выборе. Я не хочу терять его. Я не знаю, отличаются ли поцелуи, когда он усмирял мое Имя, от тех, которыми он одаривал меня без надобности. Может, для демона действительно ощутима разница, но я совсем ничего не чувствую. Мне слишком страшно, чтобы наслаждаться, слишком больно, чтобы думать о технике. В голове только бесконечные просьбы Ангелам, миру, да даже самой вселенной: пожалуйста, пожалуйста, пусть все пройдет хорошо. Пусть он заберет ее, мою силу. Впитает, как свою собственную, только бы его тело перестало быть таким холодным, безжизненным и хрупким. Пожалуйста, Магнус, вернись ко мне. Я целую его холодные губы, смакую в слабой надежде согреть, но ничего не происходит. Они остаются такими же холодными и неподвижными, и кольца страха сжимают легкие с новой силой. Демон так долго держался в одиночку, а я старался не замечать. Считал его слишком могущественным, зациклился на собственных проблемах, даже несмотря на то, что он намекал мне. Я все слышал, но предпочитал не реагировать, а он и не думал просить. И только его образ, сотканный из ненависти, показал мне правду. Насколько на самом деле Магнус голоден. И все это время он держался. По всем внутренностям расползается горечь. Рот немеет от холода. Кажется, он проникает вглубь меня, растекается под кожей, от чего конечности снова деревенеют. Я перестаю чувствовать свои пальцы, которыми упираюсь в пол, удерживая себя на весу, ощущаю, каким непослушным и тяжелым становится тело, вновь проваливаясь в состояние немощности. Я не понимаю, почему у меня не получается, почему я не могу передать ему и толику своих сил. Неужели он отторгает меня? Кажется, биение моего сердца замедляется. Воздух вокруг начинает обжигать морозностью, мне вновь становится трудно дышать, хотя я упорно втягиваю воздух носом. Я уже не разбираю, мои ли это ощущения, или же они принадлежат демону, единственное, что тисками сдавливает голову — осознание, что драгоценное время утекает. На глаза накатывает еще больше слез, я всхлипываю, не в силах сдержать обреченность от собственного бессилия. Жизнь действительно не сказка, и я не принц, который способен пробудить дорогого человека одним поцелуем. Мое рвение спасти демона притупляется, стачивается, как камень о волны реальности. Отчаяние захлестывает с такой силой, что я делаю последний рывок: впиваюсь в его рот сильнее, вытягивая губы, что проваливаются в жгучий холод пустоты под душераздирающий треск лопнувшей корки демонической кожи. Я не успеваю испугаться. Не успеваю даже вскрикнуть в образовавшийся пролом в челюсти демона, потому что стоит этому произойти, как притаившееся Имя, что тревожно наблюдало за моими жалкими потугами, спрессованное контрактом с демоном, дергается внутри так резко и рьяно, что я зажмуриваюсь от болезненных ощущений. Оно будто старается прогрызть внутри меня дыру, чтобы выбраться. Впивается острыми зубами в органы, крутит головой в разные стороны, разрывая их на части в отчаянной попытке сбежать. Или же оно просто старается залезть еще глубже. Значит, все правильно? Боль на секунду затмевает сознание. Ощущение, что каждый орган связан колючей проволокой, концы которой продолжают тянуть в разные стороны, стягивая их жгутом. Отчаяние Имени проходит по всему поему существу. Оно чувствуется каждой клеточкой тела, кажется, каждой молекулой, каждым атомом. Его нежелание, животный страх, самый настоящий ужас, который испытывает загнанная в тупик жертва перед хищником. Осознание обухом бьет по голове, и я из последних сил яростно углубляю поцелуй, высовываю язык, чтобы коснуться языка демона, ледяного и твердого. Как только я касаюсь его, как по волшебству, меня примагничивает. Даже если захочу, я вряд ли уже смогу отпрянуть. Магнус вздрагивает, а я весь скукоживаюсь внутри от яростного сопротивления Имени, от пыток, что оно устраивает внутри меня. Пока с удивлением не замечаю, как постепенно оно слабеет. Вместе с ним слабеет и проволока, стягивающая мне внутренности. Слабеет боль. Глубоко в груди, намертво вцепившись в какую-то часть меня, Имя с истошным воем болезненно бурлит и плавится, чтобы стечь вниз по грудине и обжечь горло. Я кривлюсь от ощущений. Будто меня тошнит желчью. Глотку царапает, язык печет, меня бросает в жар, и стоит первым каплям силы покинуть тело, как кожа демона мгновенно меняется.  Меня словно выталкивает из холода его рта. Прямо под моими губами я ощущаю, как ранее провалившийся хрупкий слой образуется заново. Тонкие края стягиваются, скрепляются вместе, прочно срастаются, щекоча мне губы, покалывая их вибрациями стремительной регенерации, воссоздавая лопнувшую кожу. Практически сразу она уплотняется. Становится мягче, теплее. Я снова чувствую его губы, теперь с готовностью приоткрытые, пусть немного жесткие и сухие. Я не открываю глаза, когда он делает судорожный вдох, словно вытягивая воздух из моих легких, наоборот, зажмуриваюсь сильнее, когда его еще холодный язык, встречается с моим, с жадностью слизывая отвратительную смесь из разжиженного Имени. По телу прокатывается требовательная волна дрожи. Меня топит в пучине пережитого отчаяния, слезы уже свободно капают вниз, на прижатое ко мне лицо демона, теперь целое, без трещин. Сердце бьется так быстро, что, кажется, вот-вот остановится. Его рука жестко вцепляется в верхнюю часть шеи, Магнус ловко переворачивается со мной, рьяно вжимая меня в дощатый пол. Даже если бы я мог отстраниться, он не позволит. Я ясно чувствую, как все, что испытывает Магнус, отражается на мне. Физически ощущаю, как все его существо вновь наполняется жизнью, а биение ненастоящего сердца ускоряется, нагоняя мой сердечный ритм, заново разгоняя чернильную кровь по лабиринтам вен, артерий и капилляров. Я вовсе теряюсь в ворохе новых, чужеродных эмоций. Краем сознания понимаю, что они не принадлежат мне, потому что мои собственные гаснут на их фоне, становятся блеклыми и далекими, будто не из меня высасывают горькую жижу Имени, что раздирает горло и верхнюю часть грудины. Я больше не слышу болезненных стонов Имени, хотя знаю, что оно страдает. Зато ясно чувствую, как Магнус наполняется. Как забирает то, что по праву принадлежит ему. Как жадно глотает крохи, что мне с трудом удается достать от упрямого Имени. Демон впитывает мои силы Хранителя, мои способности, саму мою суть, все, до чего может дотянуться. Медленно, по капле вылизывает жидкость, что тонкой струйкой стекает по онемевшему от боли горлу. Он жив. Он принимает ее. Мне плохо, но я так счастлив. Мучительное облегчение накатывает на меня, растворяет все мысли, все ощущения. Сквозь пелену блаженного опустошения я едва слышу, как слабо и протяжно мяучет Пин, как едва тянет зубами за мои кудри, и, кажется, пытается оцарапать кожу на руках держащего меня Магнуса, словно из последних сил стараясь уберечь меня от любимых губ, таких горячих и властных, вцепившихся в мои, словно вампир в шею добычи. Я открываю глаза, что все это время зажмуривал, улыбаюсь про себя, впервые удовлетворенный от чувства выполняемого долга. Я никогда не испытывал подобного, будучи Хранителем. Никогда, особенно исполняя свое ангельское предназначение и изгоняя чернь. Я чувствовал себя грязным. Но не теперь. Лицо демона смуглое, здоровое, но видится через странную пелену, нечетко, словно картину маслом смазало неосторожное движение художника. Меня начинает потрясывать. Все мысли окончательно расплываются, ни за одну я не способен ухватиться. Голова идет кругом, я еле удерживаю свое сознание, когда понимаю, что больше не могу. Не могу держаться, не могу отдавать, не могу избавиться от ощущения, что вместе с моим Именем демон заглатывает меня самого. Но он продолжает жадно забирать, а я позволяю, ведь я принадлежу ему, а он так бесконечно голоден. Он так долго ждал, так искусно скрывал свое нетерпение, что теперь трепещет во всем его естестве, прося взять еще, больше, все до последней капли. Пока во мне ничего не останется. Его тьма снова оживает. Она мощным потоком вырывается из Магнуса, наполняет комнату, становится горячей и вязкой, взрываясь настолько плотным запахом лаванды, что трудно дышать. И именно тогда демон, не прерывая своей агрессивной трапезы, распахивает кровавые глаза. Привычно алые, будто сукровицу содрали, радужки вновь кровоточат, зияя опасным обручем в черных белках, обрамляющим расширенные кошачьи зрачки. Его глаза – единственное, что я вижу четко в своей расплывшейся бесцветными оттенками реальности. Сперва он смотрит неосознанно, расфокусированно, но постепенно его взгляд наполняется смыслом. Он смотрит на меня, и, стоит узнаванию мелькнуть в рубиновых глазах, как я четко вижу в них вспышку ужаса. Резким, сильным движением он упирается руками в пол и отрывается от меня, одной силой воли разрывая наш контакт. Я слишком слаб, чтобы отреагировать, но чувствую нити связи между нами, ощущаю, как они дрожат, отзываясь в моем теле так и не угаснувший жаждой Магнуса, щедро приправленной нетерпением.   — Винсент! — его голос гремит, как раскат грома в комнате. Даже он наполнен силой. Магнус нависает надо мной, но не рискует прикоснуться. Я знаю, чего он опасается. Чувствую, как сомнение трепещет в нем, потому что желание допить меня, несмотря на уже практически утоленный многовековой голод, может оказаться сильнее его выдержки. Ведь, в конце концов, это именно то, что ему было от меня нужно. Совсем как образу из воспоминаний. Мне даже кажется, что я вижу те ожесточенные, разъяренные черты изголодавшегося лица. Способны ли демоны насыщаться полностью? Отец всегда твердил, что даже сожри они сотню душ, все равно остаются с чувством легкого голода. А у меня только Имя. Сравнимо ли оно с душой? Вряд ли. Он наверняка мог бы забрать все сразу. Мне хочется сказать, что все в порядке. Поприветствовать его, признаться, как я рад, что он жив. Но я не чувствую своего лица, мышц, не могу даже рта раскрыть. Словно меня нет на самом деле. Ощущение как от анестезии, только кажется, что вкололи мне ее прямо под горло, так много, что она расползлась по всему телу.