Бессердечный

— Демон? Я зову едва слышно. Тьма настолько плотная и вязкая, что мои крики тают, как сахарная вата в полуденной духоте. Тем не менее земля под ногами твердая, только передвигаться так же сложно, как и говорить. Начинаю чувствовать себя комаром в еще не затвердевшей смоле. Уже несколько минут я пробираюсь сквозь темноту, слепо выставив руки вперед. В голове все еще не укладывается произошедшее в воспоминаниях демона. Хотя, если признаться честно, я уже давно потерял нить реальности. Стоило демону разорвать мой хоть и ненавистный, но привычный уклад жизни, обрушить на меня чувства, которые я и не подозревал, что когда-либо испытаю, как я вовсе запутался во всем, что происходит. И чем дальше в лес, тем сложнее увидеть дорогу обратно. Постепенно ноги начинают вязнуть, словно я иду по песку в море. Демон не отзывается, хотя я чувствую, что он здесь, прячется среди густой, непроглядной темноты, холодной и неприятной. Ощущение от этой тьмы совершенно другое, нежели чем от тьмы демона. Где же я? Все еще в его воспоминаниях? Может, в его душе?.. Хотел бы я сказать, что это невозможно, но с тех пор, как я встретил его, практически все стало казаться возможным. И все же… здесь слишком душно. Тяжело. Темнота давит, наваливается всем весом, с каждой секундой идти все труднее. Но что самое странное — навязчивое ощущение одиночества. И от него не делается больно или горько, от него становится пусто. Будто ничего больше не существует. Может ли эта тьма передавать состояние демона? Я не знаю. Но вопрос тревожит меня. Тревожит настолько, что я наполняюсь решимостью и иду вперед с двойным усердием, пробираясь сквозь невидимые заросли черноты. Если пустота, что я ощущаю, и правда принадлежит ему, мне хочется заполнить ее. Хотя бы немного. Хочется сжать его в объятиях и сказать, что он не одинок. Я здесь, рядом с ним. Где же ты, демон? Больше я не пытаюсь окликнуть его вслух. Я зову его всем сердцем, и неожиданная пульсация темноты в ответ потрясает меня. Сперва я замираю, пытаясь осознать, что произошло, а затем чувствую ее еще раз: сами вязкие стены тьмы, сквозь которые я протискиваюсь, вновь синхронно сокращаются, подавая импульс, толкая меня вперед. Будто я кровь, перегоняемая сердцем. Я продолжаю звать, и чернота направляет меня. Она пульсирует, искажается, извивается, проталкивая меня через узкий лабиринт. Дышать по-прежнему тяжело, но я не собираюсь сдаваться. И мои старания вознаграждаются. Узкий проход выплевывает меня в такое же черное, но уже свободное пространство. И перед собой я четко вижу очертания зеркала, больше похожего на огромный осколок, воткнутый в землю, и себя самого. Некоторое время я стою как вкопанный, мой мозг отказывается принимать тот факт, что в кромешной тьме возможно видеть свое отражение в зеркале, но я напоминаю себе, где нахожусь, и стараюсь взять себя в руки. Пока мое выражение в отражении не начинает меняться. Рот растягивается неестественно широко, изгибаясь в безумной улыбке, голубые глаза наливаются чернотой, заваливаются в череп, голова немного падает влево, словно марионеточная. А я так и остаюсь пригвожденным к месту, не в силах пошевелиться от сковавшего меня ужаса, не способный отвести взгляд от чернильных глазниц. Сердце каменеет, и я забываю, как дышать, когда Имя подается вперед, припадает ладонями и лицом к самой поверхности, заставляя зеркало запотеть. Оно смотрит на меня жадно, требовательно, его рот шевелится, рождая в моем воображении шипящие согласные, и, хотя я не слышу ни слова, мне кажется, оно зовет меня. Нет, только не оно. Только не здесь, не сейчас. Или я действительно оказался в ловушке?! — Я могу выпустить его в любую секунду, Хранитель. Знакомый до боли голос больше похож на ледяной скрип. Поверх резкого изгиба зеркала вспыхивают две алые радужки. Тонкие пальцы ложатся по обе стороны острых краев, будто демон приобнимает зеркало с другой стороны. Его появление заставляет меня резко вдохнуть и оторвать взгляд от Имени, но облегчения я не ощущаю. Я четко вижу, как постепенно проявляются его вишневые волосы, а затем темные, ветвистые, похожие на оленьи, рога. Позади демона хлопают крылья, но их я различить не могу. — Не нужно, — с трудом выдавливаю я. От настоящего облика демона по спине ползут холодные мурашки, пусть я и не вижу его целиком. Его внешность кажется мне дикой и отталкивающей, враждебной. Он выглядит, как иллюстрация из древних фолиантов: темный, опасный, не предвещающий ничего хорошего. И в то же время смуглая кожа и очертания лица прежние, привычные. За исключением одного. Его взгляд остается таким же чужим и колючим. Сочетание инородного и родного сжимает все внутренности настолько, что хочется вывернуться наизнанку. Будто он снял маску, что так долго мне показывал. — Я не смог убить тебя самостоятельно, — предостерегающее шипение заставляет меня вздрогнуть, — но оно прекрасно справится с задачей. Он выделяет «оно» нарочито мягко, обращаясь к прилипшему ко мне глазницами Имени. Я не знаю, что делать. Что-то подсказывает мне, что в словах демона нет фальши. Он действительно в силах расправиться со мной, выпустив Имя, ведь именно его тьма сдерживает его. Но разве оно не нужно ему? Все внутри леденеет от отчаяния. Мои худшие кошмары сбываются: отношение демона стало таким, каким должно было быть в самом начале: я каждой частичкой тела ощущаю его презрение ко мне, озлобленность, спрятанную за притворным спокойствием. А ведь я знал, что так и произойдет. Моя сказка закончится так же жестоко и поучительно, как тысяча других, потому что я не исключение. Никто не исключение. Но я до сих пор не могу поверить, что это он. Это невозможно. Невозможно. Пусть я только гонюсь за иллюзией. Хватаюсь за соломинки, которые с легкостью пообрываются, лишь на секунду отсрочив мою гибель. Но я не могу просто так сдаться. У меня не получится смириться с его ложью. Я обманывал сам себя, когда думал, что буду готов. Лучше я буду верить, что все, что было между нами ранее, остается правдой. Да, я поступаю как глупец, и что с того? Я не верю в такую сущность своего демона. Это не он. Не он! — Ты этого не сделаешь, — мои губы дрожат, хотя я стараюсь говорить ровно. В его глазах на секунду мелькает блеск интереса. — Откуда такая уверенность? Я сглатываю, прежде чем удовлетворить его любопытство. Весь мир во мне обрывается, медленно обугливается. Чем дольше я вижу демона таким, тем больше вязну в отчаянии. Это больнее, чем отцовские пытки, горше, чем предательство милосердной. Ощущение, будто я теряю абсолютно все. — Ты пришел сюда молчать, Хранитель? Так боишься Имени, но без него и шагу ступить не можешь? Не сделаю ли я тебе одолжение, позволив ему поглотить тебя?.. Едкий сарказм пробивает меня, как разряд тока. Еще секунду я смотрю на него, лихорадочно соображая, что именно в его словах задело меня так сильно. Что-то не так. Не сходится. Я упускаю важное… Озарение сбивает меня с мысли. Я внимательно всматриваюсь в сузившиеся глаза демона, который все еще ожидает ответа, но уже начинает терять терпение, и сомнения сами собой выветриваются из головы. Ангелы, я все отдам, все стерплю, только не отнимайте его у меня! Он единственный, кто остался. Единственный, кто мне нужен. — Потому что ты хочешь его силу, — наконец отзываюсь я и, прежде чем демон успевает исказить губы в презрительном оскале, выпаливаю, — ты знаешь мое имя, демон? — Мне не интересно имя Хранителя, — раздраженно шипит он мне в ответ. — Ни твое, ни чье-либо другое! Все во мне обрывается от его слов. Я смотрю на него не моргая, не в состоянии поверить, что это происходит на самом деле. Все чувства замолкают, расходятся перед стужей, от которой коченеет мое сердце. Будто его обложили льдом, что обжигает холодом, липнет к влажным, теплым стенкам, как мои руки к ступеням на пути к его воспоминанию. Это больно. Так больно. Не знаю, как выглядит сейчас мое выражение, но взгляд демона становится вопросительным. Ангелы, он забыл меня. Он просто забыл меня. Как ненужную вещь. Мне хочется броситься к нему. Схватить за плечи, встряхнуть, закричать, заставить его вспомнить. Я хочу доказать себе, что это неправда. Что все произошедшее между нами нельзя просто стереть из памяти. Но не могу и слова выдавить. Будто все силы во мне исчезли. — Но ты прав, — продолжает он немного задумчиво. — Я бы и вправду не отказался от твоей силы. Он практически нежно проводит пальцами по щеке моего Имени, что тут же отдергивает лицо от зеркальной глади: ему неприятно прикосновение. Оно продолжает смотреть на меня, только уже не с вожделением, а нескрываемым злорадством. Будто понимает, что происходит. Словно оно предвидело подобный исход. Я стараюсь не встречаться с ним взглядом, но забыть о его присутствии невозможно. Мне становится страшно. Потому что я медленно понимаю, что демон останется верным своим угрозам. — Ты так боишься его, — в колючем шипении явственно слышится удовольствие. — Даже не знаю, что станет приятнее: забрать его или отдать тебя ему на растерзание… Его слова бьют точно и больно, в самое сердце. Пальцы обводят острые края, а затем исчезают. Демон делает шаг назад и полностью скрывается во тьме, оставляя меня наедине с монстром внутри меня. Имя вновь приникает к поверхности зеркала, его лицо искажается, рот яростно скалится, оголяя мелкие острые зубы. Оно улыбается мне. Мстительно и удовлетворенно. — С каких пор Хранители отрекаются от своих Имен? — язвительное шипение разносится словно отовсюду, оно скользит по стенам, по полу, становясь то громче, то тише. — Ведь это то, что вы есть. Имя вновь отступает от зеркала, но только для того, чтобы поднять руки и ударить по глади, которая сотрясается от его силы. Я хочу отпрыгнуть, на секунду мое сердце останавливается, но я не могу сдвинуться с места. Зияющие дыры вместо глаз словно поглощают меня. Оно хочет выбраться. Так же сильно, как и я — спрятаться. Убежать, потому что отчаяние, в которое я падаю, невыносимо. — Ты только посмотри на него, — шепот опаляет мое правое ухо, но практически сразу исчезает, раздаваясь с левой стороны, гораздо дальше, — оно так неистово рвется к тебе. Твоя сила. Гордость. Мощь, потенциал которой ни один Хранитель не может использовать. Я молчу. Горло сдавливает, тело напряжено, будто меня заставляют держать груду камней над головой. Имя ударяет еще раз, настолько сильно, что зеркало вздрагивает. Мои ноги наливаются свинцом, плечи и грудь немеют, а голову обдает жаром. Ему плевать на демона. Когда оно выберется, первым делом бросится на меня, чтобы закончить начатое. А демон будет наблюдать. Больше он не спасет меня. Ангелы, помогите. Прошу, защитите меня. Подскажите, что мне делать. Хотя имею ли я право просить о помощи?.. Я получаю то, что заслуживаю. Очередное издевательское шипение заставляет сердце скукожиться от боли. Словно с него срезают мышцы, слой за слоем, как кожуру с апельсина. А я все не могу заставить себя сдвинуться с места. — Я видел таких, как ты. Оттого приятнее станет зрелище, — продолжает демон с деланной лаской. — Тебе не побороть свою сущность. Ты слишком слаб. Слишком глуп. Имя скалится, бьет еще раз, и я перестаю дышать, когда вижу, как под одним из его кулаков по ровной глади с треском проходит сеть трещин. Имя на секунду останавливается, чтобы внимательно посмотреть на меня, и на бледном лице я вижу почти триумфальное выражение, в то время как все мое существо жалобно съеживается внутри. Нет. Пожалуйста, только не так. Только не демон. Прошу. Не надо! Паника охватывает меня. Как загнанный в угол зверь, я не сдерживаюсь. — Перестань! — кричу я и прячу лицо в ладонях. Как в детстве, когда кажется, что если ты не видишь, то тебя и не получится отыскать. — Только посмотрите, грозный маленький Хранитель вот-вот расплачется, — шипение становится уничижительным, — сепарация от Имени имеет свои прелести. Возможно, мне стоит растянуть удовольствие. Я ничего не могу с собой поделать. Я не в силах притворяться, что мне не больно. Не могу скрывать, насколько действенна его изощренная пытка. — Пожалуйста, — шепчу я, ощущая, как горячие слезы обжигают щеки. Он ненавидит меня. Ненавидит настолько, что готов скормить моему Имени. Ненавидит так, что, даже видя меня перед собой, не может вспомнить. — Хранителям не чужда вежливость? Как… занимательно. Ангелы, за что? Чем я так разгневал вас, что жизнь раз за разом ломает меня? Кажется, я обретаю только для того, чтобы потерять. Доверяю только затем, чтобы получить удар больнее. Неужели я действительно никому не нужен? Настолько, что достоин только презрения?.. Я ощущаю очередной удар по зеркальной глади, слышу, как на ней появляется больше трещин. Еще одного удара будет достаточно. Только одного. — У тебя осталось мало времени. Уверен, что хочешь провести его в молчании? — скучающим тоном осведомляется демон. — Ты можешь успеть покаяться. Задать вопрос. Проклясть меня? Я многое слышал от вас перед смертью. Я медленно отнимаю руки от лица. Не утруждаюсь стереть слезы, мне уже все равно, каким он меня видит. Игнорирую уродливое лицо Имени, что занесло кулаки над сеткой мелких трещин. Я скольжу взглядом по тьме вокруг меня, но она непроглядна. — Демон, — мой оклик раздается одновременно со звоном разбивающегося стекла. Имя свободно. — Винс-с-с-сент… — органы скручивает в тугой узел, все во мне застывает в ожидании нападения. Я представляю, как оно выбирается из зеркала, не замечая царапин от осколков. Не просто кошмар, не галлюцинация, не запертая в голове угроза, а вполне реальный монстр, что выглядит так же, как и я. Который пришел, чтобы сожрать меня. И даже бежать мне некуда. Я заперт здесь, как гладиатор в Колизее. В темноте становится нестерпимо холодно. Совсем как во снах, через которые Имя «связывалось» со мной, чтобы запугать. Мне кажется, что оно уже совсем рядом, тянет ко мне свои блеклые руки. Думаю, первым, что оно заберет, станут глаза. Может, так действительно будет лучше. Я думаю о том, как хорошо было бы лопнуть, как хрупкому мыльному пузырю. Исчезнуть, кануть в небытие, где нет ни жестоких отцов, ни монстров в голове, ставших худшим ночным кошмаром, ни милосердных, ни демонов, что переворачивают сердце, а потом забывают о твоем существовании. Я думаю о смерти, как об избавлении. Жаль, что я скажу это вот так. Жаль, что не моему демону. Жаль, что не глядя в глаза. — Я люблю тебя, — произношу одними губами. Странно, но… мне становится легче.