Бессердечный

"Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете..."*

Чем дальше я отдаляюсь от демона и приближаюсь к дому, тем сильнее ощущаю присутствие Имени. Оно кажется чужеродным и навязчивым, агрессивным. Я знаю, что оно копит силы, что выжидает, когда резерв тьмы во мне кончится, чтобы завершить начатое. Каждый раз, когда оно норовит повлиять на меня, я аккуратно приглушаю его, стараясь не тратить слишком много сил. Демон объяснил мне, что чем больше я реагирую, тем быстрее истощается резерв. Так что я выдержу. Потому что пообещал ему. Теперь мне есть ради кого бороться. — Дорогой, ты вернулся, — теплый голос милосердной встречает меня на пороге, стоит мне осторожно прикрыть за собой дверь, — пойдем на кухню, мы тебя все ждем. Она смотрит на меня нежно, я вижу, что она еле сдерживается, чтобы ласково не коснуться меня, как всегда раньше делала. И что-то сродни благодарности трогает мое очерствевшее сердце, но слова ее заставляют напрячься. С какого перепуга все меня ждут?.. Я прохожу в кухню, вслед за ней. Все, кроме отца, собрались за обеденным столом. Дед мрачно кивает, Эдита даже не глядит на меня, но я замечаю оцепенение в ее теле. Кажется, она даже дышать перестает. Я знаю, чего она боится. Что прямо сейчас я выдам ее тайну. Расскажу, как она справляется со своими обязанностями Хранителя. Поэтому, когда я спокойно сажусь за стол, она не в силах сдержать облегченного выдоха. Едва слышного, он прозвучал только для меня. — Флинт вернется через неделю, — басит дед, обводя нас хмурым взглядом, — я решил, что именно он отправится на поиски возможной бреши на территории Северного моря. Он решил. Он решил, потому что видит, что отец сходит с ума. А я прикладываю все усилия, чтобы контролировать выражение своего лица, потому что все внутри клокочет от радости и облегчения. Целая неделя без отца, без его придирок и накала в отношениях. Может, мы успеем заключить контракт до его возвращения?.. Нет, мы должны. Если Имя продолжит бунтовать, а отец решит поучить меня жизни... Впервые я понимаю, что демон прав. Без него мне уже не справиться. Я чувствую, как Имя досадливо скалится, царапает стенки моего сознания. Но я ликую и не реагирую на его действия, концентрируюсь на взгляде деда, что направлен на меня. — Винсент, ты показал себя с другой стороны, — говорит он, а меня передергивает от неожиданного одобрения в его голосе, — я бы хотел поговорить с тобой еще о паре моментов. — Когда вам будет угодно, — отвечаю я учтиво, не сводя с него взгляда. Что-то меняется в его лице, практически неуловимо, как будто его жесткие черты становятся мягче. Но по спине моей скользит холодок, отчего Имя подозрительно прислушивается. Его реакция кажется странной. Он смотрит на меня вроде внимательно, но я по глазам вижу, как глубоко он о чем-то задумался. Эдита кидает на меня быстрый взгляд, поджимает губы, а на лице милосердной расплывается улыбка: — Ох, родной, ты голоден? Ты пришел позже обычного, мы уже поужинали, но я могу разогреть тебе лазанью. Тебе же она нравится? — Нет, спасибо, я перекусил по дороге домой, — говорю я, выдавливая из себя подобие улыбки. Я стараюсь не смотреть на милосердную, опускаю взгляд на руки деда, сцепленные на голубой скатерти. — Хорошо, что ты позаботился о себе, я начала волноваться, что ты плохо питаешься в последнее время, — ее голос звучит так же ласково, но я отчетливо слышу в нем сожаление, от которого меня передергивает. Создается впечатление, что без отца я приобретаю хоть какой-то вес в этом доме. Но я понимаю, что это только мое воображение. Просто в его отсутствие они не знают, как со мной обращаться. Но их скромные попытки уделить мне немного человеческого отношения отталкивают меня еще больше, хотя Имя суетливо подначивает меня закрепить результат. Случай, произошедший утром, разделил нас. Теперь эмоции Имени не чувствуются, как мои собственные. Теперь существуют и мои личные мысли. Контраст ощущается настолько ярко, что немного сбивает с толку. Может, наша семья и была когда-то счастлива. Но ее признания хочет Имя, а не я. Мне оно больше не нужно. Мне никто из них не нужен. Я уже отдал предпочтение черни. — Во сколько ты вернешься завтра с занятий? — вдруг спрашивает дед, и я снова поднимаю на него взгляд, ясно вижу в нем нотки подозрения, знаю, куда он клонит. Но я уже все продумал, поэтому вру не стесняясь. — Мои занятия обычно заканчиваются к шести часам, все зависит от пар. Но после них я брожу по городу в поисках ускользнувшей черни. Поэтому возвращаюсь поздно. Мой голос звучит уверенно и честно, хотя Имя и сопротивляется. Но я игнорирую его. Главное — не обращать внимания. В глазах деда мелькает удивление. Он явно не ожидал моего ответа. — И многих духов ты уже изгнал? — осведомляется он странным голосом. — Четырех. Но уверен, что есть еще. Дед понимающе кивает и снова задумывается. Главное, чтобы он не решил проверить меня и не увязался за мной. Но не думаю, что он может меня так сильно подозревать. Дед давно не оставался дома вместо отца. И хоть обстановка кажется спокойной, сейчас я — его враг. И расслабляться мне не следует. — Похвально. Не ожидал, — наконец выдает он и поджимает губы, а меня чуть ли не передергивает от его слов, так же как и Имя, которое на секунду замолкает. Естественно, оно ведь так давно ожидало похвалы. — В таком случае мы можем побеседовать после твоего рейда, — на его губах быстро мелькает улыбка, и она окончательно поражает меня. Почему сейчас? Почему не в годы моей жизни, когда я действительно хотел стать Хранителем? Почему он никогда не защищал меня от отца, чтобы оставить во мне желание защищать людей? Я ведь люблю их. На самом деле люблю, человеческий мир всегда казался мне удивительным. Но я тоже живой. И единственное желание, которое осталось во мне — отомстить. Всем до последнего, за лицемерие и ложь, я хочу стереть Хранителей с лица земли, чтобы больше никто не страдал. Чтобы самому не страдать. В сердце поднимается темное, неприятное осознание всей иронии происходящего. Нет, мы недостойны этого мира. Даже чернь не настолько отвратительна, как мы. Даже Ангелы нас покинули, испугавшись своих созданий. Это ненормально. Все остатки сомнений в душе выжигаются под напором обиды. Мне противно их двуличие. Их улыбки, похвальба, двуличное поведение. Пока я один противостоял отцу, который раз за разом подстрекал мое Имя соперничать с его, они жили в абсолютном спокойствии. Вы сами отказались от меня. Теперь я отказываюсь от вас. Мне осталось только заключить контракт и... На секунду перед глазами все меркнет от неистового удара Имени по нервам. Я опускаю голову и глубоко дышу, успокаиваясь. — Винсент? Ты в порядке? — на мое плечо ложится до боли знакомая ладонь. Я хочу резко отдернуться, но сдерживаюсь. Когда она успела подойти ко мне? — Да. Просто немного устал. — Трудно изгонять духов без должной подготовки, — соглашается дед задумчиво. — Оставь его, Клеменс, пусть отдохнет. Получив его разрешение, я поднимаюсь из-за стола и, прежде чем подняться в свою комнату, бросаю быстрый взгляд на милосердную. На когда-то любимом лице расположилась натянутая улыбка. В фиалковых глазах — неуверенность, хрупкие руки чуть прижаты к груди, словно она не знает, куда их деть. Мое сердце предательски вздрагивает. Но я скидываю с себя ненужные эмоции, в который раз напоминая, что ее идеальная маска — заслуга Имени.

***

Я кутаюсь в одеяло, как в кокон. Воспоминание о последнем контакте с демоном заставляет все произошедшее в нашем семейном вечере отойти на второй план. Я не могу размышлять о том, что может случиться в будущем и как этого избежать — слишком много темного резерва может уйти на то, чтобы успокаивать Имя. Зато я могу думать о том, что так сильно пугает его, заставляет шипеть и забираться подальше в подсознание, оставляя меня в покое. Я закрываю глаза, вновь переживая свои ощущения. Его губы такие мягкие, они касаются меня нежно, осторожно, настолько чувственно, что в груди разливается приятная тяжесть, отзываясь легким покалыванием кончиков пальцев. Ощущение такое странное, что хочется растянуть все мышцы, извернуться всем телом, выкручивать руки, поддаваясь непонятным рефлексам. Что он творит со мной? Разве демоны могут так контактировать?.. Искренне и беззлобно, внимательно, как будто я единственное, что важно для него в этом мире. Но, если подумать, это действительно так. Ему нужна моя сила. И все же он так бережно относится к ее сосуду. Сегодня мне действительно не было противно. Впервые я не испытывал омерзения от соприкосновения с чернью, а ощущал только эмоции, которые расцветали при поцелуе. Почему мне так хотелось, чтобы ему понравилось? Как у меня получилось забыть, кто он есть на самом деле? Или же мое отторжение к его существу принадлежит исключительно Имени? Я уже ничего не понимаю. А стоит ли докапываться до смысла происходящего? У меня ведь уже ничего не осталось. Только он, кто даже поцелуями пытается добиться моего расположения. Его отношение подкупает лучше любых обещаний. Еще никогда меня не старались завоевать, и, как в любой художественной истории, я с радостью попался на острый крючок давно желанной заботы.

***

Меня обжигает холодом, кидает из стороны в сторону, как будто я — тряпичная кукла в чужих ледяных руках. Но я не могу даже сопротивляться, все, что меня окружает, — пустая, непроглядная тьма. Мне страшно, потому что я не знаю, с кем имею дело. Враг, что играет с моим телом, буквально изламывая его, доказывая свою власть, не позволяет увидеть себя. Когда со мной разбирается отец, я хотя бы знаю, от чего хочется убежать. А здесь ничего. Холод и тьма. Словно сама смерть решила поиграть со мной, кутаясь в своих тенях от моего взгляда. — Покажись! — требую я сдавлено, насколько мне позволяет окоченевшее от холода тело, а следом тут же вскрикиваю от ощущения, что стальная рука жестко стискивает сердце. И в ушах раздается до дрожи знакомое, словно с трудом издаваемое шипение. — С-смотри, как ты с-с-слаб... Я резко распахиваю глаза, не сразу понимая, что нахожусь в своей постели. Сердце колотится, как сумасшедшее, и я быстро дышу, стараясь придти в себя. Это оно. Имя с провалами вместо глаз и ненормально широкой улыбкой. Оно украло и изуродовало мое лицо, а теперь вернулось за физической оболочкой. Оно живет во мне. Эта жестокая, мерзкая тварь сидит внутри меня и выжидает. Оно во мне. Во мне. Со мной. Имя реально. Оно существует. Злобное присутствие все больше давит на сознание, нетерпеливо прощупывает его холодными пальцами, и я чувствую, насколько тонка разделяющая нас грань. Моя сущность — единственный барьер между ним и реальным миром. И если я не выдержу, то выпущу на свободу само зло. Он нужен мне. Прямо сейчас, я должен увидеть его. Пока враг во мне не одолел меня снами, где царствуют кромешная тьма и леденящий душу холод его присутствия. Пока он не подавил меня полностью. «Ты — марионетка в его руках». Я вздрагиваю от наведенной Именем мысли. Пусть так. Пусть так, но я не позволю своему Имени вырваться. Не позволю ему завладеть мной! За окном едва светает, но я одеваюсь так быстро, как никогда прежде. Молниеносно спускаюсь по лестнице, на этот раз не забыв накинуть на плечи рюкзак. Вылетаю из дома так стремительно, как только могу. Бегу со всех ног, к нему, в город, в заброшенный дом, где он прячется. Страх и растущее давление Имени подгоняют меня лучше любой плетки, пусть я и боялся последнюю, как огня. — Пин! — кричу я, стоило мне покинуть свой район. Имя дышит мне в затылок, но я не останавливаясь, пусть и задыхаюсь от бесконечного бега. Кровь стучит в висках, к горлу подкатывает тошнота, ноги не слушаются, но я мчусь вперед. Кот появляется настолько неожиданно, словно материализуется напротив меня, отбрасывая огромную искаженную тень, что я оступаюсь и со вскриком лечу вниз. Но меня подхватывают крепкие руки, не позволяя упасть, и я вжимаюсь лицом к вовремя подоспевшему демону. Меня не просто трясет, а колотит от напряжения, и даже лавандовый аромат, ударивший в нос, не успокаивает сразу. Зато его насмешливое шипение приводит в чувство. — Винсент, ты как ребенок. Я молчу, только дышу жадно, цепляюсь за него, как за спасательный круг. Еще секунду назад я тонул в холоде Имени, а теперь все, что я ощущаю, — его надежные объятия. Сколько это продлится? Бесконечные карусели от ужаса существа внутри меня до успокаивающей заботы демона? — Тише, я здесь... я здесь, — шелестит его успокаивающий голос, но мне мало слов. Я сам тянусь к нему. Нетерпеливо впиваюсь в губы под его удивленный вдох. Он не теряется, тут же берет ситуацию в свои руки, отвечает мне, сжимает еще крепче, словно я нужен ему не меньше, чем он мне. Не бросай меня. Защити меня. Демон, ты нужен мне! Словно услышав невысказанные просьбы, мою мольбу, вложенную во все движения, он напрягается, до боли вжимает меня в себя, словно мы недостаточно близко.