Тёмный час перед рассветом

Не происходи всего этого сейчас, Кэйа никогда бы не поверил, что ладони Дилюка будут с таким трепетом припадать к нему. Он прекрасно помнил, как много боли они могли доставлять и насколько легко ломали. Наверное, если бы он остался тем самым наивным четырнадцатилетним юнцом, когда-то влюбившимся в мягкость улыбки мужчины и еще не узнавшим хлесткого разочарования, то даже понадеялся бы, что Рагнвиндр испытывал к нему не просто сдерживаемый голод, а настоящую любовную страсть. Отрезвив себя мысленной пощечиной, Кэйа постарался вырвать из своей груди начавшее стремительно нарастать горячее распирающее чувство. Его сердце заметно ускорило ход, но он упрямо подменял это ослабляющее ощущение на более приемлемую и менее ранимую похоть. – Хах, я уже чуть не лишился члена, положившись на тебя, – хмыкнул Кэйа, подавив инстинктивную дрожь, зародившуюся в его мышцах от откровенных касаний к бедрам. – Нет-нет, – голос Дилюка звучал настолько довольно, будто он был готов замурчать, как ластящийся кот. – Ты чуть не лишился члена потому, что уговорил меня действовать по своему плану, вместо моего. Так что не могу ничего обещать на будущее, если ты продолжишь кидаться в пасть монстрам. Лучше уж тогда я сам съем тебя, чем позволю сделать это им. Хищная улыбка нагло проскользнула по бледным губам, на долю секунды заставив внутренности капитана скрутиться в узел от мысли, что он не так уж и ошибся, истолковав столь ласковое поведение как “жажду”. Однако в конце все неумолимо свернулось тянущим чувством извращенного возбуждения в паху. Ответно усмехнувшись, он положил обе ладони на плечи Дилюка и пригвоздил того обратно к спинке дивана, опустившись на жесткие колени своим немаленьким весом. – Я не бросаюсь. Они сами ко мне липнут. – Ловкие пальцы, не дожидаясь приглашения, сразу же принялись беззастенчиво расстегивать пуговицы чужой рубашки, поскольку Кэйе не терпелось добраться до рельефного пресса, слишком хорошо прощупывавшегося через тонкую ткань. Забравшись под нее, он с видимым удовольствием проскользил по мышцам раскрытой шершавой ладонью, дойдя ею до самой груди. Только тогда он принялся за шейный платок, вернувшись к правильной последовательности действий. – Если съешь, то лишишься стольких возможностей… Так что подумай, стоит ли того шанс всего один раз набить желудок? – Может, тогда мне стоит просто прикусить тебя за какое-нибудь особенно мягкое место? – Чуть прищурив глаза, Дилюк провел ладонями по бокам брата и начал искать застежки твердого корсета, защищавшего капитанское тело от всяческих посягательств на него, на что тот c коварной соблазнительностью прогнулся в поясе, будто специально отвлекая от их поисков. – И за что же ты хочешь меня укусить? – нарочито хмыкнул Кэйа, склонившись ниже. Плавно качнув тазом, он заставил тесно обтянутые брюками ягодицы потереться о чужие бедра, словно подсказывал нужный ответ. – Ты слишком болтливый для жертвы. И наглый. – Так заткни мне рот, страшный хищник, – прошептал он. Тонкие губы изогнулись сильнее, прежде чем мужчина поднял глаза, пересекаясь взглядами. – Или... тебя на самом деле заводит это? Кэйа наслаждался тем, что мог провокационно подставлять глотку под зубы чертовски опасного существа и со смехом уйти от укуса. И в этом случае Дилюк готов был играть роль ручного зверя, пока получал желаемое. Если корсет Дилюк пожалел, то вот рубашка капитана жалобно затрещала, когда пуговицы от нее разлетелись по всему дивану. Подхватив ладонью расслабленную грудную мышцу, Дилюк сжал ее в ладони и размашисто укусил. В брюках Кэйи заметнее затвердело. Прихватив ртом воздух, он тут же судорожно выпустил его носом. Черт, у него и правда постыдно вставало, кружа голову животным ощущением смертельной угрозы. – …Хах... Твою мать. За рубашку заплатишь. Прижимающиеся клыки сменились влажным языком, огладившим неглубокое место укуса. Дилюк никогда не думал об эстетике зализывания нанесенных им же самим ран. Главным образом потому, что если он пытался кого-то травмировать, то это было проявление настоящей агрессии, а не брачных игрищ. – Не-а. Разве ты сам не хотел этого? А теперь бессовестно перекладываешь на меня ответственность? Так не пойдет. – Не было такого, не ври. Рвано и поспешно смуглые пальцы расправились с застежкой ремня, бесцеремонно забравшись внутрь. Сжав член прямо через белье, Кэйа двинул кистью, желая убедиться в схожей реакции. – Лучше скажи, чего ты на самом деле желаешь больше всего? Его хриплый голос звучал необычайно низко. Тесно прижавшись к чужому телу, он опалил его своим жаром. – Тебя. – Дилюк произнес это до того, как успел обдумать. Так безрассудно и так на него не похоже. Он не смог бы сосчитать, сколько раз ему задавали этот вопрос. И каждый раз ответом на него служила снисходительная улыбка, не означавшая ровным счетом ничего. Дилюк не был обманщиком, и он не давал ложных надежд, но сегодня, когда уверенные пальцы крепко сжимали его стояк, а единственный глаз смотрел со смесью желания и ожидания, он ничего не смог с собой поделать. – Неужели не видно? Аромат, исходивший от раскаленной кожи, кружил голову. Дилюк мог унюхать намного больше, чем обычный человек, и он уже ощущал терпкий запах предэякулята. Желание Кэйи распаляло его, он едва удерживался от того, чтобы перевернуть мужчину и напасть на него. – Или ты рассчитывал услышать что-то другое? – Кончик языка очертил линию ключицы, будто ненавязчиво подбираясь к шее, но Дилюк не стал останавливаться на ней. Дотянувшись до губ Кэйи, он сжал одну из них зубами и немного оттянул. – Я... рассчитывал на подробности. – Даже не шикнув от боли, Кэйа перевел укус в поверхностный поцелуй, в котором чувствовались как благодарность, так и что-то вроде вознаграждения. – И как ты клеил кого-то до этого? Одной лишь симпатичной мордашкой? – Мне не нужно никого клеить, достаточно лишь оглядеться и выбрать. – В самодовольстве Рагнвиндру нельзя было отказать. Он не только знал себе цену, но, что было наиболее раздражающим, еще и демонстрировал это знание. – Тц… засранец. Оставив ласку, Кэйа обеими руками стянул с себя порванную рубашку, после чего нетерпеливо впился в не успевший прикрыться рот. Обогнув ладони, сжимающие его пояс, он приспустил собственное белье. Чуть позже ладонь Дилюка услужливо направили ниже – на ягодицу, а к его животу прижался налитый желанием член. Вместе с подначивающим движением таза тот оставил на голом прессе влажную поблескивающую дорожку. – Ты с каждым разом становишься ненасытнее, не замечал? – Охотно позволив опустить свои руки, Дилюк ухватил за приятную округлость. Направив взгляд вниз, он беззастенчиво осмотрел то, как Кэйа пытался сам потереться о него. – Черт бы тебя побрал... Не в силах бороться со своим влечением, Дилюк поднялся с дивана так легко, будто это и не у него вовсе была разгрызена нога. Придерживая за бедра, он развернулся и опрокинул Кэйю на диван, тут же припав губами к смуглой коже. Упав на лопатки, Кэйа машинально сместил подогнутые ноги выше, сжав коленями крепкие бока. Его сбивающееся дыхание стало еще очевиднее – по прерывисто вздымающимся ребрам. Зрачок и зацелованные губы лихорадочно алели, так и напрашиваясь на новый поцелуй. Впопыхах сбросив свою рубашку, Дилюк на мгновение приподнялся, чтобы облизнуть собственные пальцы. Смазку он в кармане не носил и бродить по чужому дому в ее поисках не собирался, а его слюна и без этого отлично могла притупить боль. – Еще жаждешь подробностей? – Теплые пальцы ненавязчиво огладили промежность, совсем несильно надавив на напряженные мышцы, пока что не желавшие пропускать его внутрь. – Единственное, чего я сейчас желаю, – это услышать, как ты будешь задыхаться от удовольствия и умолять меня позволить тебе кончить. А потом, когда тебя захватит экстаз, я вгрызусь зубами в твою шею и выпью твоей горячей и такой манящей крови, которая расскажет мне то, насколько тебе хорошо на самом деле. – Хах. Ты настолько уверен, что выдержишь больше меня? – Костистые пальцы капитана впились в крепкое плечо, даря ощущение, что это Дилюк попал в расставленные на него сети. – И откладываешь укус на потом, потому что боишься, что сам кончишь? – А что, если так? – К длинному тонкому пальцу добавился второй. Он трогал Кэйю аккуратно, будто гладил струны скрипки перед тем, как извлечь громкий звук смычком. В случае с музыкой это было традицией. В случае с братом – проявлением трепетной ласки, на которую никто бы не подумал, что Дилюк будет распаляться. – Что, если я и правда боюсь кончить слишком быстро, м? Если бы в мерцающих гранатовых глазах хоть на секунду проскользнула смешинка, то Кэйе стало бы слишком легко совладать с собой, но Дилюк не давал ему такой поблажки. Приподнятые уголки губ – выражение смягчившегося характера, а не иронии. – Твой запах, запах твоей крови, он дурит мне голову. Ты возбуждаешь меня так сильно, что я боюсь сорваться и сделать непоправимую глупость. Тебе и правда не стоит плясать на костях моего самоконтроля, ведь я и правда могу тебя... – на секунду язык мелькнул меж приоткрытых губ, обогнув клыки, – …съесть. И, Кэйа, я выражаюсь фигурально, а не буквально. По позвоночнику пробежало ослабляющее покалывание. Что-то в этом спокойствии, доверии и нежности отнимало у него возможность сарказмировать. На какую-то секунду он подумал, что Дилюк ничуть не изменился, несмотря на его раскрывшуюся сущность, и ему неосознанно захотелось прикоснуться к гладкой щеке, чтобы провести по ней пальцами. Тяжело и горячо выдохнув, капитан прикрыл глаза и отвернул лицо в сторону, не искушая себя всеми этими ассоциациями. – С твоими клыками тяжело поверить, что это всего лишь фигура речи, – проворчал он. – И я не собираюсь испытывать судьбу. Так что вставляй, я вполне готов. Этой грубоватой фразой и откровенно вульгарным толчком таза, опустившимся на вторгнувшиеся в него пальцы, Кэйа постарался отвлечь как себя, так и разболтавшегося брата. Должно быть, впервые Альберих ненавидел свой длинный язык, ведь если бы он не спровоцировал, то Дилюк бы молчал или говорил снисходительнее, а это не выбивало бы его из колеи. – То просил, а теперь нос воротишь? Так не пойдет. – Свободной рукой коснувшись щеки Кэйи, Дилюк заставил того повернуться к себе. В шее Альбериха почувствовалось едва заметное напряжение, словно он не желал этого делать, но с полусекундным промедлением его голова все же уступчиво повернулась навстречу. Почесав подушечкой безымянного пальца за его ухом, Дилюк склонился ниже и мягко накрыл приоткрытые губы, затягивая в медленный и глубокий поцелуй. Вместе с этим его пальцы сменились приставленным членом. – Ну вот. А мне так нравилось, когда ты мне дерзил, – повторив предположение самого Кэйи, Дилюк подался бедрами вперед, уверенно проникнув внутрь. Он чувствовал, как узкие стенки почти болезненно сдавливали его, поэтому замер, со вздохом уперевшись лбом в грудь любовника. Нужно было всего минуту перетерпеть. А еще сделать выводы и на всякий случай брать на встречи с Кэйей смазку, раз уж их отношения стали настолько непредсказуемыми. Чтобы помочь расслабиться, Дилюк все же приподнял голову для того, чтобы спуститься еще ниже и клацнуть зубами в опасной близости от темного ареола соска перед тем, как очертить его языком. Со свистом втянув ртом воздух, Кэйа инстинктивно вытянулся, стараясь облегчить ощущения, но вместо попыток вырваться его ноги лишь плотнее обхватили поясницу Дилюка, сомкнувшись не хуже капкана. Через несколько мучительно затянувшихся секунд его тело все же поддалось и перестало протестовать. Шумно выдохнув, он прогнулся в спине и слегка качнулся. Это движение было скорее трущимся, чем полноценным, однако помогало лучше любых слов передать, с каким нетерпением он ждет продолжения. Дискомфорт, непривычное распирание и натянутость – все это должно было смениться удовольствием всего через несколько уверенных толчков. Выдохнув на влажный след от собственных поцелуев, Дилюк выбрал умеренный темп, позволяя мужчине под ним окончательно привыкнуть к растягивающему его изнутри члену. Крупные мышцы плеч и рук очерчивались напряженным рельефом под бледной кожей. Голова Альбериха запрокинулась назад, а из груди вырвался сбитый клокочущий звук. – Блять... – Кольцо ног сдавило чужие бедра сильнее. Член, проникающий в глубины его тела, скользил настолько плавно, что доводил его чуть ли не до дрожи. – С-сильнее. – Ему самому было тяжело представить, о чем он просил, но тело быстро привыкало, и становилось критически мало. За то, какой интонацией Кэйа просил его ускориться, Дилюк готов был простить ему все провальные шутки и неуместные комментарии. Сдержав стон за плотно сжатыми зубами, он ухватился одной рукой за спинку дивана, а второй приобнял любовника поперек талии, оторвав его от мягкой обивки, которой тот и так едва касался. Вынуждая Кэйю вставать на лопатки, полагаясь лишь на его руку и собственные ноги, Дилюк вместе с этим заставлял принять себя полностью внутрь. Толчки бедер были резкими и сильными, как Кэйа сам того просил. Звуки, запахи, ощущения. Чувства. Все это Дилюк ощущал так остро, что едва контролировал себя, он был голоден до всего, что мог получить, начиная от напряженного тела под собой и вплоть до хрупкой жизни, которую он мог случайно оборвать, если забудется. Дилюк хотел все. Он импульсивно вдыхал раскаленный аромат с чужой кожи, каждый раз отказывая себе в желании впиться в нее клыками. Неужели ему стоило купить себе намордник? Поглощенный удовольствием, капитан выгнулся дугой, в попытках усилить его. Мышцы под смуглой лоснящейся кожей сокращались и расслаблялись, словно не зная, что выбрать – то ли полностью довериться чужой силе, то ли требовать еще большего. Выступившая от жара испарина кое-где собиралась каплями, а на подтянутом животе прочертилась линия норовящего стечь на обивку предэякулята. – Хах... твою мать, Люк… Еще через несколько десятков размашистых толчков давление сжимающихся коленей стало почти болезненным. Внутри чувствовалась еще более всасывающая теснота, а поднятый вверх таз замер в наивысшей и наиболее открытой точке. Хриплые жаркие выдохи сопровождали каждый глухой хлопок, заполняя тишину. – ...Сейчас... кончу... С трудом произнесенная фраза звучала не как предупреждение, а как постыдное признание и просьба. Будто бы он умер, если бы Дилюк остановился. Но тот продолжал резко врезаться в чужие бедра, пока Кэйа не выгнулся в его руках, замерев от экстаза. Внимательный горящий взгляд вылавливал каждую каплю пота, каждую напряженно проступившую мышцу и каждое дерганье острого кадыка. Дилюк поймал себя на том, что он очаровывался этим. Вместе с тем как белесые капли окропили живот, он замер, впившись пальцами в обивку дивана. Затягивающееся внутри в узел напряжение наконец сорвалось, и его накрыла погребающая волна удовольствия. На несколько секунд он почти потерял связь с самим собой, и в это небольшое мгновение он фантазировал о том, чтобы впиться выдвинувшимися сильнее клыками в бьющийся на шее пульс, но до того, как совершить непоправимое, Дилюк прикусил самого себя за щеку, возвращая самообладание. Он хотел воплотить в реальность то, о чем они говорили совсем недавно, но Кэйа и без него потерял слишком много крови. – Тц. Теперь я злюсь, что из-за этой заразы не могу позволить себе полакомиться тобой. – Оргазм все еще отдавался в кончиках пальцев, но Дилюк был настолько возмущен, что не смог промолчать. Громко фыркнув - выразив этим все свое возмущение, - Дилюк вдруг наклонился вниз. Кончики локонов его волос щекоча коснулись обнаженной груди перед тем, как горячий язык облизнул подтянутый живот, собрав с него несколько капель семени. Это явно была месть Доменике. Из легких Кэйи вновь вырвался свистящий звук, а крепкий пресс поджался, стоило языку к нему коснуться. Черт, а тело, оказывается, оставалось все еще довольно чувствительным даже после разрядки. – Мх... В следующий раз я позволю тебе выпить на пару глотков больше. Такого она точно не заслужит, – пробормотал капитан, пытаясь справиться с еще не до конца успокоившимся дыханием. Внезапно зрачок Кэйи расширился, а взгляд опустился вниз. Тонкие губы поддались, отобразив неясную эмоцию, но спустя несколько секунд молчаливых внутренних терзаний все же озвучили, приподнявшись в полуулыбке. – Оно у всех одинаковое на вкус? Я имею в виду... тебе не горько? Его любопытство было понятно – до этого имея нулевой опыт с мужчинами, ему было не с чем сравнить. К счастью, он был достаточно нескромен, чтобы проявить интерес. Судя по взгляду Дилюка, такого вопроса он не ожидал. Облизнув собственные губы, Рагнвиндр задумался. – Необъективно спрашивать об этом меня. Я нахожу твою кровь слаще, чем виноградный сок, но сам ты ощутил бы только неприятный привкус железа. – Момент страсти прошел, но Дилюк явно заинтересовался новой темой. Мягко отстранившись, он покинул разгоряченное тело и сел на диван, позволив Кэйе закинуть на себя ноги. Ласково огладив смуглое бедро, Дилюк прикрыл глаза. – Кровь и сперму объединяет наличие в них жизненной энергии. Этим объясняются многие вкусовые предпочтения вампиров, кому-то нравится детская кровь, кому-то — мужская, а кому-то — менструальная. И хоть я, в отличие от Доменики, не смог бы насытиться подобным, отчасти я могу уловить присущую тебе сладость за горечью. Окинув взглядом брата, Дилюк подметил, что рана Кэйи уже не так сильно кровила, а припухлость вокруг нее не распространялась. Прищурившись, он кивнул, указав на остававшийся на животе след. – Попробуй сам. И заодно сравним, насколько разойдутся наши впечатления. – Хах, думаешь, я не пробовал? – Закинув ногу на ногу, Кэйа позволил длинным пальцам заходить дальше в своей дразнящей ласке. Постепенно пустота, неприятно тянущая низ его спины, становилась менее дискомфортной. – И сладким я себя уж точно не чувствую. Поэтому мне интересна... статистическая составляющая, если можно так выразиться. Ты же наверняка не только моей ограничивался, верно? Или для тебя она вся сладковатая? Дилюк вопросительно приподнял одну бровь. Конечно, его не слишком-то удивило, что Кэйа экспериментировал, но он невольно сравнивал с собой. Его эра сексуальных утех наступила по меньшей мере к первому столетию. В возрасте Альбериха он, вероятнее всего, говорить на такую тему не смог бы. – Я не устраивал дегустаций, чтобы предоставить статистику, – фыркнув от смеха, Дилюк немного отвернулся, пряча промелькнувшую на его лице шкодливость. Он замечал, что во многом именно ностальгические чувства, которые он испытывал рядом с братом, заставляли его размякать. Сейчас Кэйа походил на самого себя, но десятью годами ранее, когда он с широко распахнутыми глазами слушал первую в своей жизни лекцию о том, как ухлестывать за девчонками. – Нет, у разных мужчин она разная на вкус. – Осторожно коснувшись краев раны пальцем, Дилюк с грустью заметил, что кровь совсем не отпечатывалась. Теперь даже пары капель было не получить. Колено Кэйи слабо качнулось, как бы говоря, что если уж Дилюк отказался от своего обеда, то не нужно было продолжать бессовестно заглядываться на его кровь. А уж тем более грозя травмировать только-только затянувшуюся сукровицей корочку на ране. Пусть уж теперь терпит до утра, раз отказался воспользоваться его уступчивостью. – Вот как… – медленно протянул он, делая длинную паузу, чтобы сформулировать роящиеся в голове вопросы. Заведя руки за голову, Кэйа со знакомым Дилюку любопытством прищурился. – Тебе нравится это делать? Ну знаешь... брать ртом, раз тебе не кажется противным привкус? Дилюк хмыкнул. Он не испытывал никаких проблем в том, чтобы рассказывать о своем опыте, начиная от боевого и заканчивая сексуальным. Да и, что уж скрывать, ему это явно нравилось. – Все зависит от партнера. Не скажу, что мне особо нравится этот процесс. Дело не в физической составляющей, а в моральной. Подавляющее большинство мужчин не вызывают у меня желания встать перед ними на колени и отсосать. – И какие же мужчины вызывают у тебя такое желание? Дилюк едва заметно напряг губы, сдерживая улыбку. Вопросы Кэйи звучали местами так невинно и наивно, что он невольно готов был поверить. Для себя Дилюк очень быстро перефразировал слова брата как “чем я вызвал у тебя такое желание”. – Те, кого я признаю как личность, а не как свой обед. – И зачем ты на это идешь, если собственные ощущения для тебя не в приоритете? – Ты хорошо поставил вопрос, сразу дав на него ответ. Это то, что ты делаешь, чтобы доставить удовольствие другому человеку, а не себе. А насколько будет приятно тебе самому, зависит от твоей эмпатии и умения расслаблять глотку. Хотя я встречал и тех, кто готов был работать ртом весь день, получая от этого больше наслаждения, чем от чего-либо. – А как физически ощущается этот процесс, если это делаешь ты, а не тебе? На этот раз Дилюк замолчал, а его взгляд стал совершенно спокойным и нечитаемым. Зная его хорошо, Кэйа мог дать руку на отсечение, что дальше прозвучит что-то, что должно выбить его из колеи. – Тебе дать попробовать? Встречный вопрос заставил капитана неясно шевельнуть губами и опустить взгляд, но лишь на секунду, после чего на его лице отразилась кривая усмешка. Приподнявшись на локте, он с некоторым вызовом всмотрелся в глаза брата. – А тебя самого еще хватит? Если да, то я бы попробовал. Правда, я ни черта не умею, так что тебе придется меня учить. Как понимаешь, мой опыт ограничивается только использованием языка... а это вряд ли достаточно в данном случае. Несмотря на гонор и уверенность, с которыми он это произнес, именно сейчас в его груди шевельнулось слабое смущенное волнение. Дилюк показался... довольным. Спустя несколько затянувшихся секунд молчания Дилюк убрал руку с бедра мужчины и сильнее отклонился на спинку дивана. Тембр его голоса наполнился глубиной, создавшей приятную урчащую вибрацию в баритоне. – Я в твоем распоряжении. Пару секунд Кэйа с неясной эмоцией вглядывался в чужие глаза – лишь в глубине зрачка вспыхнуло необычное пламя, будто торжествующее, но одновременно с этим нерешительное, – после чего рывком поднялся. Потеплевшие пальцы коснулись чужой груди и изучающе скользнули ниже. – Тогда если я вдруг окажусь худшим в твоей жизни, то постарайся сдерживаться. Побереги мою гордость. – Лет семьдесят назад одна милая девушка попыталась откусить мне член за то, что я пару раз переспал с ее отцом за кое-какие услуги. Придется постараться, чтобы переплюнуть ее. – Дилюк не уточнил, кто с кем расплачивался за услуги, но сам факт того, что он мог заниматься подобным, с трудом укладывался в голове. – Пф. Если умудришься переспать с моим отцом – увидишь, что я могу быть намного хуже. Нога за ногой Кэйа медленно опустился на колени на пол, решив, что видеть лицо Дилюка ему в этом случае очень важно. Ладони огладили бедра и с нажимом провели по внутренней стороне, заставляя их слегка раздвинуться. Нос мужчины доверчиво притронулся к нижним кубикам пресса и слегка потерся, словно он был собакой, обнюхивающей заинтересовавшую ее руку. Дойдя до паха, нос сменили губы, мягко касавшиеся тонкой кожи. К члену они притронулись не сразу и уже не настолько смело. – Знаешь, что самое приятное в минете? – Длинные пальцы наугад коснулись темной челки, чтобы убрать ее в сторону от лица. Прикосновение Дилюка было мягким, но властным. Покровительственным. – У тебя есть время для фантазий. Даже самая опытная шлюха с виртуозными навыками не смогла бы заставить мой член встать, потому что я сейчас ее не хочу. А тебе оказалось достаточно просто до него дотронутся. Потому что я все еще думаю о том, чем мы занимались на этом диване до этого, и что внутри тебя до сих пор находится моя сперма. Сомнительное сравнение Дилюка звучало как похвала – тот будто бы выделял его на фоне всего остального. И, самое странное, Кэйа находил это исключительно приятным. Теперь к его исследовательскому интересу присоединилось еще и желание получить пару новых одобрительных комплиментов. Поощряющий жест откликнулся невидимыми мурашками на загривке, волной пробежавшими до поясницы. Стало жарче, а низ живота капитана приятно стянуло. Слабо дрогнув длинными ресницами, Кэйа с неверием прислушался к себе и внутренне цыкнул. Твою мать. Он определенно точно и сам заводился. – К слову, прости за это. Я помогу тебе помыться. – Ничего. Мне нравится, когда ты так делаешь. Член оказался... более бархатным, чем ощущался под пальцами. Трудно было подобрать подходящее сравнение. Опустив длинные ресницы, Кэйа позволил себе прихватить его ртом, изучая необычные ощущения. Дойдя поцелуями до головки и наткнувшись на контрастно-влажную и гладкую поверхность, он замер, прислушиваясь к себе, а после приоткрыл губы, между которыми показался язык. Пока что чувствовалась солоноватость... но и слабая терпкость тоже. Язык с интересом скользнул по уздечке, обрисовал головку и провел по стволу, проверяя, что вызовет наибольшую реакцию в мышцах бедер, на которые он положил руки. Губы сомкнулись на мошонке, слегка сдавив ее. Вместе с этим внимательный взгляд устремился к лицу Дилюка. Не отрывая его, Кэйа медленно поднялся языком выше и, сместив пальцы одной руки к основанию члена, обхватил тот, поднимая к себе. Разомкнутые губы сошлись, обхватывая головку; на секунду почувствовалось неловкое касание зубов, но оно быстро исчезло Отсутствие каких-либо навыков Кэйа легко компенсировал неподдельным желанием. Одного этого было достаточно, чтобы сделать по-настоящему приятно, и Дилюк не мог удержаться от поглаживания темных волос, немного путавшихся под его пальцами. Он ощущал, как напряжение внизу становилось все сильнее, хотелось скользнуть еще глубже вдоль влажного языка, но это было бы слишком грубо с его стороны. И чтобы хоть как-то компенсировать разгорающийся внутри азарт, Дилюк собирался заразить им и Кэйю. – У тебя чертовски хорошо получается для того, кто раньше только фантазировал о подобном. Убедившись, что его действия возымеют нужный результат, Кэйа опустил длинные ресницы, поглощенно сосредоточившись на том, что делал прямо сейчас своим ртом. Плотно сомкнув губы, он подался ими вниз, проверяя то, насколько глубоко он мог принять. Как оказалось, не слишком, так как стоило округлой головке упереться в дальнюю часть его неба, как язык сразу же напряженно поднялся, инстинктивно защищая глотку. Не став перебарывать себя, он накрыл оставшуюся без внимания часть ствола ладонью. Что удивительно, принимаемый им член не хотелось брезгливо вытащить. Он был упругим, влажным и горячим, а выступившая смазка оставляла впечатление не только чего-то терпкого, но и неуловимо сливочного. Черт… Ему нравилось чувствовать это. И ему хотелось продолжить. Поймав себя на этой мысли, Кэйа ощутил пьянящее головокружение. Кровь прилила к щекам и запульсировала в барабанных перепонках. Больше порывисто, чем осознанно, он качнул головой еще раз, следуя подбадривающему движению чужой руки. Постепенно первые неловкие движения нашли более удобную позицию, плавность и глубину, чтобы неумелая ласка обрела хоть какой-то ритмичный темп. Скольжение отзывалась сводящим напряжением в его собственном паху, поэтому у него не промелькнуло даже мысли остановиться. Правда, довольно скоро обнаружилась и проблема. Член Дилюка был... весьма большим. Особенно для его не привыкшего держать что-то такое рта. Было сложно постоянно удерживать зубы подальше и одновременно с этим двигать шеей, поэтому в нижней челюсти все нестерпимее нарастало усталое напряжение. Лишнюю слюну все тяжелее было сглатывать, а губы начали неметь. – Не могу не спросить… – Именно в этот момент, когда он был вынужден прерваться для глубокого вдоха, вопрос Дилюка стал спасительной соломинкой. Чуть тряхнув головой, будто сбросив с себя морок наслаждения, тот посмотрел на него сверху вызывающе спокойно. – Уверен, что не хочешь разделить со мной удовольствие? Единственный зрачок казался расширенным настолько, что Дилюк легко мог рассмотреть в нем свое отражение. – Хочу. От того, каким низким хриплым и грудным голосом Кэйа это произнес, его самого сильнее бросило в жар. С непредсказуемой решительностью он поднялся и впился в приоткрытые губы новым жадным и требовательным поцелуем. Диван прогнулся под ним, а колени Рагнвиндра ощутили на себе его немалый вес, приковывающий к сиденью. Внезапная порывистость Кэйи будто заставила Дилюка удивленно распахнуть глаза, а может, тот просто подыгрывал, играючи сдаваясь. Действуя на ощупь, смуглые пальцы сами нашли прижавшийся к ягодицам член, чтобы направить его внутрь. Теплые ладони – на удивление мягкие для умелого фехтовальщика и по-аристократически гладкие – легли на бока капитана и слегка сжали, поддерживая его, а губы приоткрылись, позволив смелому языку проскользнуть внутрь. Поцелуй с Кэйей был наполнен плотской страстью и нетерпеливостью, но он ощущался до безумия нежными. – Знаешь, не всякому понравится целоваться сразу после такого. – Немного отклонившись, Дилюк опустил взгляд вниз, наблюдая за тем, как Кэйа пытался сам усесться на его член. Он пытался запомнить это мгновение на всю жизнь, потому что не представлял, что еще может быть настолько же заводящим. – Но тебе повезло, я не брезгливый. Уже растянутые и не успевшие отвыкнуть стенки заметно легче поддались повторному вторжению: стоило подушечкам смуглых пальцев настырнее надавить, помогая головке преодолеть сопротивление, как остальная часть члена проскользнула дальше сама, словно идеально подходила по размерам. Постаравшись не вздрогнуть, Кэйа на секунду сжал челюсти и, машинально подняв подбородок, напряженно сглотнул. – Да?.. – рассеянно переспросил он. – Тогда плевать. – Никогда не видел тебя таким нетерпеливым. Должен признать, это поражает. – Дилюк прикрыл глаза и откинул голову на спинку дивана, удовлетворенно выдохнув. Он и сам был заведен до предела, ему пришлось сдерживаться, чтобы не кончить, как только его член плотно сжали внутри. Вместе с первыми движениями Дилюк подхватил Кэйю под ягодицы. – Как и ты сам. Крепкая ладонь безапелляционно уперлась в плечо Дилюка, позволяя тому и дальше наблюдать за тем, что происходило. В свете одинокой свечи было особенно хорошо заметно, как под молочно-кофейной кожей перекатываются мышцы и как широкая грудная клетка поднимается выше и судорожнее. Будто специально заставляя смотреть на себя, Кэйа скользнул пальцами к открытой шее, расположив ладонь на пересечении ключиц. Чтобы быть ближе, Дилюк сел ровнее, но давление под кадыком не позволяло ему опустить голову и посмотреть, как чужой стояк упирался ему в живот, оставляя под собой влажные следы от смазки. Он не смыкал фаланги, но его веса вполне хватало, чтобы Дилюку было немного труднее вдыхать и чтобы создавалось впечатление, что это он брал то, что хотел, а не наоборот. – Мне просто нравится быть на тебе. Зачем сдерживаться, если мне позволяют взять больше? После нескольких медлительных толчков он поерзал, меняя свое положение, а движения стали более грубыми, приподнимая таз выше. Издав свистящий вдох, Кэйа украдкой провел языком по внутреннему краю собственных приоткрытых губ, на которых еще чувствовался след от чужого поцелуя. Тянуться за новым, наверное, было бы слишком наивно. – И чем же я тебя поражаю? Может быть, хотя бы ответ на этот вопрос смог бы удовлетворить его глупую жажду близости. – Своим умением задавать глупые вопросы. – Дилюк явно забыл, что его клыки были обнажены, и выдал самый очаровательный оскал из своего арсенала. Правда, ему пришлось быстро сменить свою дерзость на милость, уступая желанию мужчины послушать про себя комплименты. Все же Кэйа слишком хорошо скользил вдоль его члена, чтобы отказать ему в такой мелочи. – Поражает то, как много ночных тварей пытаются либо сожрать тебя, либо трахнуть. Мне льстит, что мне дозволено и то, и другое. И я постараюсь сделать так, чтобы ты отключился от экстаза, а не от анемии. Кэйа цыкнул и изобразил на усмехающемся лице надменное выражение. – Ты всем своим партнерам говоришь подобное? Если да, то у тебя, видимо, слишком хороший член, чтобы перекрыть настолько скверный характер. – Нет, не всем. Но и не все так откровенно меня провоцируют. – Пф… Большой палец капитана провел по кадыку Дилюка и, поднявшись выше, надавил на острый клык, позволив тому проколоть кожу. Закровившая подушечка очертила плавную округлость изящного подбородка, оставляя на светлой коже алый цвет, которым Альберих невольно залюбовался. Небольшая алая капля попала в рот, смешавшись со слюной и заставив Дилюка сглотнуть. И без того яркие радужки его глаз наполнил неестественный блеск. Находясь так близко, Кэйа мог разглядеть, как едва различимый волнистый узор, идущий от зрачка, запульсировал, насыщаясь цветом его крови. – Знаешь... – протянул он, опустив голос и вновь подавшись бедрами вниз. – Я никогда не отключался от экстаза, – наклонившись ближе и прикрыв ресницы, он дополнил. – Если у тебя выйдет, то можешь сегодня остаться у меня дома. Его пояс прогнулся, доверяя больше веса чужим ладоням, а темп движений стал, скорее, трущимся и тесным, давая в мельчайших деталях прочувствовать твердость прижатого к животу члена. В свистящем выдохе слышалась несдержанная вибрация, близкая к стону, а разомкнувшиеся губы жарко сошлись, вобрав в рот удачно подвернувшуюся под них мочку. Казалось, он бы с удовольствием заменил их зубами, откусив от Дилюка кусочек, но был вынужден довольствоваться солоноватой кожей. – Не проси меня о том, о чем пожалеешь. Что-то в голосе Дилюка неуловимо изменилось. Выглядело так, будто эта капля на самом деле стала последней. Импульсивно сжав пальцы на боках мужчины, Дилюк немного сдвинулся вниз вдоль дивана, дав себе пространство для движения. Почти тут же он вскинул бедра, нарушая столь приятный и тягучий темп, выбранный Кэйей, резким толчком. К своим угрозам он относился серьезно. Глубокое проникновение задевало все самые чувствительные места внутри, а крепкие ладони не позволяли ему приподняться, чтобы хоть на секунду избежать этого. Дилюк умудрялся даже удовольствие причинять насильно. Порывисто вздрогнув, капитан машинально впился острыми пальцами в плечи и проронил тихий стон. Его бедра напряглись, сдерживая желание тут же кончить, и постарались приподняться, избегая постыдной реакции, но Дилюк удерживал их достаточно крепко. За первым стоном последовал второй, вылетевший из груди вместе с выбитым воздухом, и вскоре вся комната наполнилась не только влажными звуками соприкосновения двух тел, но и ими. Схватив Кэйю за затылок, Дилюк потянул того на себя, заставив распластаться на груди. Не переставая вторгаться в охотно сжимавшее его тело, он открыл рот, и Кэйа смог услышать хруст собственной плоти, когда острые клыки впились ему в шею. В первую секунду Кэйе показалось, что к его шее прижали раскаленные тавро, однако почти сразу же от этого места начало распространяться блаженное онемение. Перед глазами все поплыло и начало распадаться на пятна. Удивительно, но ощущения внизу стали еще ярче. Каждое новое движение возносило его все выше к самому пику, а горячая кожа под ним, казалось, плавила его собственную. Должна ли реакция на укус быть именно такой?.. – ..Гх.. Говнюк... – с трудом выдохнул он. Тело сладостно вытянулось, а мышцы сомкнулись так, словно хотели навсегда оставить Дилюка внутри. Еще через несколько врезающихся толчков перед закрытыми глазами заплясали цветные вспышки. Мученически сведя брови, Кэйа закусил губы изнутри, пытаясь подавить рвущееся наружу поскуливание. Бедра снова постарались отстраниться, оттягивая момент, но, не сумев, напряженно замерли. Секунду спустя по всем его мышцам прошла будто бы сопротивляющаяся судорога, а еще через мгновение живот Дилюка прочертили бесцветные капли. Звук, слетевший с губ Кэйи вместе с этим, казался даже обиженным. Дилюк и правда был немного говнюком. Он играл нечестно и не стеснялся этого. Чужое сердце колотилось, бешено гоняя кровь, и по этому Дилюк легко мог определить, насколько близко Кэйа был к оргазму. Время укуса не случайно совпало, и, когда мужчина вздрогнул, через несколько резких движений Дилюк и сам замер, позволив себе во второй раз излиться внутрь. Технически ему нельзя было присудить победу. Дыхание Кэйи замедлялось по мере того, как его тело расслаблялось. Какое-то время Дилюк еще слышал сопение рядом со своим ухом, но в итоге оно сменилось ровным дыханием. Кэйа не отключился, он просто заснул, поддавшись уютному теплу от тела под ним. Тем не менее Дилюк посчитал, что раз так, то свое право остаться здесь он заслужил. Вытащив клыки, он еще какое-то время просто зализывал две небольшие ранки, тут же собирая едва сочившуюся кровь, а когда кожа немного затянулась, осторожно сел. Что ж, он сам был виноват, что теперь ему одному придется прибирать весь этот беспорядок.