Тёмный час перед рассветом

«Дом терпимости», как снисходительно называли это место жены клиентов, оказался весьма представительным зданием с карнизами, отделанными изящной лепниной, с возвышающимися с двух сторон лестницами, пилястрами, сандриками и колоннами на входе. Поначалу и не подумаешь, что ты заходишь в бордель, – ощущение было скорее как от театра. Внутри посетителей также встречали богатые красные ковры, тяжелые бархатные шторы, аккуратные диванчики и столы со стульями из темного дерева. Стоило мужчинам войти, как из-за барной стойки тут же выпорхнула симпатичная молодая девица. От обычной горожанки ее отличал удушливо-приторный аромат духов, слишком туго затянутый корсет, подчеркивающий грудь, и оголенные плечи, будто требующие поцелуев. – Сэр Кэйа! Давно же вас не было, мы с девочками совсем соскучились! Вы сегодня на весь вечер? – Едва взгляд тонко подведенных глаз упал на его спутника, как звонкий цокот спешащих каблучков заметно замедлился. – О... Господин Рагнвиндр? Я же не ослепла? На подкрашенных алым губах, с нарисованной мушкой у самого края, заиграла еще более ослепительная и заискивающая улыбка. Другие работницы, до этого занятые своими делами, в том числе и клиентами, полуобернулись к ним, а по залу прокатилось тихое шушуканье. – Могу я вам что-то предложить? По Дилюку несложно было сказать, насколько это место ему не нравилось. Он смотрел на женщин всех возрастов, игриво оголявших свои тела, и разве что нос не морщил. Конечно, никаких комментариев вслух он себе не позволял, поэтому вел себя просто спокойно и бесстрастно. Но, когда девушка обратилась к нему, он предупреждающе на нее глянул. К ее счастью, Кэйа быстрее остальных понял, что их разговору лучше было не позволить состояться. – Ничего не надо, mon chaton, и господин Рагнвиндр тут сугубо по деловому вопросу, – ловко перехватив потянувшуюся было к брату руку, капитан поцеловал аккуратные пальчики, заставив девушку рассмеяться и слегка порозоветь. – Мы хотим увидеть мадам. Надеюсь, она никого сейчас не принимает? – Нет, хозяйка в своем кабинете, так что можете к ней подняться. А что за дело привело вас к ней? – Прости, но это государственная тайна. Можешь не провожать, я знаю дорогу. Поднявшись по лестнице в длинный коридор со множеством дверей, от большинства из которых, если прислушаться, исходили весьма характерные звуки, капитан насмешливо ухмыльнулся. – И как тебе Вивиана? Или рыженькие не в твоем вкусе? – Предпочитаю темноволосых и с членом. Желательно без одного глаза, – чтобы не привлекать внимания к своей нетерпимости, Дилюк прятал ее за флиртом. – К тому же даже я бы не рискнул пробовать местную кровь. – Как-то раньше я не замечал среди твоего окружения хоть кого-то еще одноглазого. Или все перевернулось неделю назад, и ты понял, что до этого твои критерии были слишком низкими? – Просто они были еще до твоего рождения, – Дилюк почти беззаботно пожал плечами, оставляя брата думать, правда ли у него был кто-то похожий в прошлом или он просто поддразнивал. – О, значит, я захватил твое внимание со своего первого появления? Приятно знать. В любом случае, не переживай – мадам тебе наверняка понравится. Не дожидаясь ответа, Кэйа громко постучал костяшками пальцев по глади дерева и, выждав секундную паузу, беспардонно надавил на ручку и толкнул ее от себя. Представшее перед их глазами помещение оказалось весьма приятно обставлено. От светлых обоев и темно-бордовых штор, поблескивавших сатином в солнечном свете, веяло дороговизной, а бархатный диван и пару кресел украшали искусно вырезанные деревянные вставки. На стенах висело несколько эпатажных картин, в углу стоял письменный стол, рядом с которыми виднелись шкафы с книгами, а с другой стороны на постаменте возвышалось пианино. Но все это было затянуто мороком дыма, распространяющимся от уже немолодой дамы, пившей чай и поглощено изучавшей сводку газеты. – Bonjour, mon cher ami! – не постеснявшись ее отвлечь, Кэйа вошел первым. – Прекрасно выглядишь. Новая помада? – Bonjour, cher capitaine, – не глядя, та протянула руку. Поймав ее, мужчина галантно припал губами к сухим и длинным, как ветки, костистым пальцам, украшенными перстнями, но гораздо более уважительно и подобострастно, чем ранее с встретившей их девушкой. – Так и есть. Ничего-то от тебя не укроется. Но не льсти старухе – я прекрасно знаю о каждой морщине на своем лице. Le temps est cruel. Ее сильный фонтейнский акцент и без иностранных включений выдавал в ней эмигрантку. Исполненный достоинством голос звучал низко и сипло, заставляя невольно опустить глаза на сигарету в мундштуке, которую она зажала во второй кисти. Видно, мадам курила уже не один десяток лет. Появление еще одного человека заставило ее все же оторваться от чтения и, отстранив газету, поднять небесно-синие запавшие глаза на гостя. Женщина была очень худа, но темное платье сидело на ней идеально. Седые волосы были подобраны в безукоризненную высокую прическу, строгость закрытого воротника-стойки смягчали несколько ниток жемчуга, в то время как украшения в ушах, напротив, не перетягивали лишнего внимания. Она была броско накрашена, но не молодилась, отражая истинное благородство своего возраста. Когда мадам обратила внимание на Дилюка, тот вежливо поклонился, сопроводив это едва заметной улыбкой. От кого-то вроде него не ожидали особо пылких приветствий или рассыпаний в комплиментах. – Я пришел сюда вместе с братом. Дилюк Рагнвиндр, – поспешил представить того Кэйа, садясь в стоящее рядом с дамой глубокое кресло. – Monsieur Рагнвиндр. Премного наслышана. В том числе и о том, насколько он избегает наших заведений, – тонкая ухмылка лукаво тронула уголки морщинистых губ. На колкое замечание мадам Дилюк вновь ответил спокойной улыбкой, на этот раз немного шире. Он не собирался оправдываться или делать вид, что все это время ошибался, избегая борделей. Сильные запахи табака и духов неприятно раздражали нос, а слух резали слишком уж многочисленные стоны, и не все они звучали так, будто были вызваны удовольствием. – Прошу, присаживайтесь, – поведя рукой, она предложила второму мужчине расположиться либо на диване возле себя, либо на более дальнем кресле. Ожидаемо, Дилюк выбрал второй вариант. – Чаю? На стоящем перед ней кофейном столике и правда можно было найти еще несколько блюдец и чашек, подвешенных за ручку на железной стойке, а также вазочку с рассыпчатым печеньем, покрытым сахарной пудрой, и свежими макарунами. – Я откажусь, – Кэйа уж точно любил что покрепче, но та выразительно приподняла бровь и, нарочито вздохнув, выпрямилась, окончательно отложив газету, чтобы достать из скрытой от глаз полки бутылочку коньяка, который можно было добавить в напиток. Мгновенно вспыхнувший довольством взгляд капитана говорил о том, что он быстро переменил свое решение. Проронив смешок, хозяйка потянулась к чашкам. – По правде говоря, мы тут не просто ради удовольствия, хоть вас и безумно приятно видеть. Кое-кого на днях убили, и я надеялся, что вы сможете помочь распутать это дело – Хм… Вы – капитан рыцарей, сэр Кэйа... А каков интерес в этом у господина Рагнвиндра? – она со сдержанным любопытством покосилась на второго гостя. – Спортивный интерес. Видите ли, мой брат решил, что раз я бизнесмен, то ничего не смыслю в охоте на преступников. Не люблю кому-то что-то доказывать, но, можно сказать, я взялся за воспитание молодых рыцарей. – О, приятно знать, что вы все же решили занять место своего отца. – Именно. – Между Дилюком и Филибъер возникла многозначительная пауза. На секунду могло показаться, что они оба знали что-то, чего не знал Кэйа, но вот Дилюк вновь вернулся к своему беспристрастному образу, а мадам обратила все свое внимание на капитана. Кэйа подозрительно прищурился, рассматривая едва успевших познакомиться собеседников. На его памяти Крепус не имел никаких дел с орденом, кроме финансирования, однако недавно Дилюк сам ему рассказывал, что тот стоял у истоков его создания. Вот только откуда бы это знать мадам, если это были настолько давние события?.. – Удивлен, что вы даже о таких вещах в курсе, госпожа, – заметил Альберих, приняв из сухих ухоженных рук чай, источавший приятный древесный запах алкоголя. – Поживи с мое и будешь знать об этом городе не меньше, – загадочно усмехнулась старуха. – Monsieur Ragnvindr, прошу. – Благодарю, – Дилюк мог бы отказаться от предложенных ему угощений или даже сидеть и ждать того, что пожилая женщина сама встанет и подаст ему чай, но он проявил крайнее великодушие и сам забрал протянутый напиток, после чего вернулся на место. Он будто назло сохранял максимальную незаинтересованность, игнорируя все пытливые взгляды, которые на него бросал Кэйа, то ли делая вид, что не понимал их, то ли просто не замечая. – Что ж, касательно нашего дела. Пара птичек мне напела, что покойный к вам часто захаживал. Так что, если вы не сочтете оскорбительным, я бы оказался весьма признателен, если бы вы позволили мне одним глазком глянуть на список ваших посетителей. Да и, помнится, вы жаловались, что многие из ваших сотрудниц берут работу на стороне. С их списком я бы тоже ознакомился. Вы же наверняка не желаете терять клиентов – так что это будет в высшей степени взаимовыгодно, если мы все проверим. – Своих девочек я в обиду тоже давать не хочу, – неожиданно твердо обозначила мадам, подливая себе чай, после чего куда вежливей улыбнулась. – Впрочем, если вы обещаете оставить разбирательство с ними моей заботой, я с удовольствием посодействую. Приподняв подбородок, она мягко указала им на Дилюка. – Вы оба. Без преступника это дело в любом случае не останется, но я не хочу подмачивать репутацию своего заведения. Подчеркнутое “оба” еще больше расшевелило в капитане мнительность, и он снова покосился на мужчину. – Насколько же много вы знаете и о моем брате? – Не больше, чем тот сам желает рассказывать. Услышав это, Кэйа выразительно закатил глаза. Ему казалось, что и мадам, и сам Рагнвиндр едва сдерживаются, чтобы не рассмеяться от его желания все тактично выяснить. Черт, они точно друг о друге знали. Перед тем, как дать обещание мадам, Дилюк призадумался. Он медленно откинулся на спинку мягкого дивана и закинул ногу на ногу, издалека посмотрев в глаза женщины. В приглушенном свете его рубиновые радужки будто отражали огонь горевшего неподалеку светильника. – Если что-то пойдет не так, я возмещу вам все убытки. Даю слово. – Казалось, эти слова не слишком удовлетворили Филибъер. – Со стороны ордена могу пообещать, что мы постараемся не тронуть и волоса на их голове, если они согласятся пойти с нами. В противном случае придется все же применить силу. – Ми-ни-мум силы, капитан Кэйа. Они же хрупкие. Если вы оставите синяки на их лицах или, не дай бог, что-то сломаете, я буду крайне разочарована. Дождавшись смиренного кивка, женщина поднялась, оправив платье и, оставив мундштук в пепельнице, подошла к двери. – Vivi, mon chaton. Принеси, пожалуйста, журнал за последние несколько месяцев в мою комнату. Вскоре на кофейном столике очутился тяжеленький гроссбух, что вынудило Кэйю пересесть на диван поближе к брату, чтобы они оба могли склониться над ним. Будучи чуть не раздавленным нагло усевшимся на его диване капитаном, Дилюку пришлось поспешно отодвинуться. Разглядывать канцелярию ему не слишком-то хотелось, но он все же проявил немного участия, наклонившись поближе. Пару минут спустя рядом появился листочек со списком, написанный женщиной. Что забавно – в некоторых именах та делала ошибки, записывая те по более привычной себе фонетике, и они немного разнились с книгой, которую заполняли местные девочки. – Хм… – многих из работниц Кэйа знал и был удивлен, что чаще всего напротив фамилии Мюллера числились наиболее миловидные представительницы. И лишь одна среди них работала на стороне. Но зато он нашел новую странность: рядом с именем другой часто мелькали инициалы без вести пропавших мужчин, которых считали просто уехавшими из города. – Если вы немного задержитесь, то я, может быть, смогу найти бутылочку вашего любимого вина по такому случаю, – учтиво обратилась женщина к Дилюку, немного развеивая воцарившееся молчание. – Не стоит затрудняться, чай мне тоже по душе. Их диалоги продолжали отдавать двусмысленностью. – Смотри, – шепотом объяснив свои измышления Дилюку, Кэйа постучал пальцем по имени второй девушки. – Как думаешь, мог ли наш погибший внезапно поменять свои вкусы? Или другая тебе кажется более подозрительной, раз она нигде не светилась? – Нас двое. Проверим обеих? Беспардонно привалившийся к плечу брата Кэйа опустил голос еще ниже, хотя совершенно не был уверен, что мадам не обладала достаточно острым слухом. – По отдельности? Ты сможешь оставить пятно на своей репутации, сняв одну из них. И что, если кто-то и правда окажется тем, кого мы ищем? Вот уж не хочу, чтобы ты за моей спиной о чём-то с ней договаривался. – Если я с ним договорюсь, то все будут в выигрыше, – Дилюк весьма флегматично пожал плечами, но через секунду задумался. Когда перед ним становился выбор сделать все быстро и правильно или плясать под чужую дудку, он редко сомневался. Чуть повернув голову, Дилюк глянул на Кэйю с долей снисхождения старшего брата, который, так и быть, решил согласиться поиграть с ним в рыцарей. – Ладно, капитан, и что ты тогда предлагаешь? Будешь снимать всех по очереди и приводить ко мне на проверку? Для такого у тебя жалования не хватит. – Потеряв интерес к бумагам, Дилюк откинулся на спинку дивана, едва не задев сидевшего рядом мужчину своим сапогом. На одну мимолетную секунду капитан недобро прищурился, после чего, отклонившись в противоположную сторону, со схожим снисхождением усмехнулся. – Так проспонсируй. Ты же у нас занимаешься благотворительностью для ни на что не способных рыцарей, – темная бровь провокационно дернулась. – Впрочем, нам же совершенно необязательно снимать их обеих. Можно встретиться здесь, попытаться рассмешить, посмотреть на зубы, и уже ту, что покажется наиболее подозрительной, оплатить. Ты же сам говорил, что, вероятнее всего, у нашей цели проблемы с прикусом. На лице мадам, все же услышавшей обрывки разговора, отразилась легкая заинтересованность, но та ничего не уточнила, скромно опустив глаза в свою чашку чая, чем вызвала у Кэйи еще больше подозрений. К счастью, в ее способности стареть и идеально-ровной улыбке Альберих был уверен. – О, мне уже интересно, что ты напишешь в назначении выплат. “Снял шлюх для поддержания боевого духа”? – это могло бы быть шуткой, но голос Дилюка был до противного серьезен. Ему явно не слишком нравилось уступать капитану и принимать его условия, но по какой-то не слишком очевидной причине он все равно шел на это. – "Это требовалось для того, чтобы переманить на свою сторону важного союзника", – тем же тоном переформулировал Кэйа, криво усмехнувшись. – Думаешь, я не смогу утянуть тебя за собой, раз мы оба тут? У меня куча свидетелей. Так что я предпочел бы распотрошить твой личный кошелек, а не бюджет ордена, раз ты так переживаешь, что я финансово не потяну все эти расходы. – Хм, ладно. Но учти, что за мою помощь придется расплачиваться, – последнее слово Дилюк произнес немного отличавшейся интонацией. Словно он только и ждал момента, чтобы поймать Кэйю в путы обязательств. Насмешливые обжигающие огоньки, промелькнувшие в зрачке капитана, обещали, что он уж точно найдет, как рассчитаться. План Кэйи казался достаточно простым, при условии, что мадам посодействовала бы их расследованию. Дилюк перевел взгляд на женщину и задержался на ней, но та лишь продолжала флегматично пить чай и делать вид, что все эти расследования ее не интересуют. Такой ответ на незаданный вопрос он расценил как согласие, поэтому повернулся обратно к Альбериху. – Ну хорошо. Давай для начала просто их попросим показать. Да и раз уж мы пытаемся очистить бордель от затаившейся в нем чертовщины, может быть, мадам сделает тебе скидку на свою комиссию, если использовать проституток по назначению ты не планируешь. Или это будет допрос с пристрастием? – Мастер Дилюк, вы невероятно скупы для своего статуса и состояния. – Отнюдь. Просто считаю, что если мой брат занимается взрослыми вещами, то и обеспечивать должен их сам, – Дилюк пожал плечами. – Конечно, если только он не хочет вернуться под мое крыло и помогать мне вести семейный бизнес. Тяжелые занавески создавали в кабинете легкий мрак, и в его потемках глаза Дилюка будто на секунду вспыхнули изнутри. Трудно было понять, насколько серьезным могло быть его предложение. Несмотря на то, что в уголках век по-прежнему изображающей беспристрастность мадам тонкой паутинкой обозначились веселые "гусиные лапки", Кэйа поспешил ее заверить: – Не переживайте, мой брат всего лишь шутит. Мы заплатим полную стоимость за то, что заняли их время, – после чего строго покосился на Дилюка, с вызовом усмехнувшись. – Капитанская должность мне нравится намного больше, чем душная однообразная возня со сведением дебета к кредиту. Так что, пожалуй, откажусь… – О, не утрируй. Работа винодела – это не только бухгалтерия, но и весь процесс производства вина, от сбора урожая до создания коктейлей. Отец очень надеялся, что хотя бы ты в этом будешь заинтересован и подойдешь к делу с душой, – Дилюк выглядел так, будто сдерживал зевок. Его расслабленность была настолько показательной, что ему не хватало разве что завалиться на диван окончательно и задремать. – Но ведь и вы тоже преувеличиваете, мастер, – тихий голос мадам деликатно ворвался в их разговор. – Уверена, господин Крепус был бы очень горд тем, что его сын стал капитаном кавалерии. Дилюк чуть приподнял брови и посмотрел на старушку. Между ними возникла новая пауза, смысл которой понимали лишь они. Примирительно пожав плечами, Дилюк согласно склонил голову. – Вы, безусловно, правы. Недовольно поведя уголками губ, Кэйа вернул разговор в прежнее русло: – С девушками же все зависит от того, будут ли они подозрительно себя вести. Все же чтобы они не насторожились, мне нужно держаться как обычный клиент, верно?.. Или тебе это претит? Неоднозначная бархатистая интонация оставляла множество вариантов для трактовки. С более невинной стороны этот вопрос можно было воспринять, как "Или ты не хочешь пачкаться о такой способ ведения дела?", а с понятным лишь им двоим подтекстом – "Или ты ревнуешь?" И казалось, что на ухмыляющемся лице капитана промелькнуло искреннее лукаво-лисье любопытство. – Ты прав, я не хочу быть в этом замешан, так что будет лучше, если ты поговоришь с ними сам, а я буду неподалеку. На случай, если ты вдруг решишь потратить мои средства не по назначению. – Окинувший Кэйю с ног до головы взгляд можно было назвать строгим, но только если не уловить в нем легкое подыгрывание чужой идее выставить Рагнвиндра в роли мнительного любовника. Края рта капитана едва уловимо напряглись, сдерживая расплывающуюся шире улыбку, а глаза поспешно скользнули в сторону, пряча переменившееся выражение, однако что-то во всем этом предательски выдавало его довольство. Он ни на грамм не поверил сказанным Рагнвиндром словам, но, черт возьми, было приятно думать, что тот не полностью клал на остальное, помимо его крови. – Кхм. Тогда, раз мы все со всеми прояснили, пожалуй, займусь этим. У вас найдется свободная гостевая комната, мадам? – вежливо спросил он, залпом осушив позабытую чашечку с горячительным напитком, и решительно поднялся на ноги. – Конечно. Виви тебя проводит. Только скажи ей, кто тебе нужен.

___

Пара отмеченных им девушек удивительно сильно отличались друг от друга. Одна из них была небольшого роста, с огромными карими глазами олененка и нежными светлыми кудряшкам. Она слабо покусывала нижнюю губку, будто бы смущаясь его компании, и теребила в пальчиках край украшавших пыльно-розовое платье оборок. Вторая держалась полностью расслабленно, если не сказать что вальяжно, откинувшись на подлокотник дивана. Черные, ровные, словно стекающие чернила, волосы струились по ее открытым плечам, утопая в глубоком изумрудно-зеленом вырезе. К сожалению, зубов первой было не разглядеть. Это бы сильно облегчило дело. – Каждый раз посещая это место, я не могу поверить, что цветник мадам Филибъер состоит из таких красоток. После этого, выходя на улицу, даже солнце кажется блеклым и неинтересным, – комплименты лились с его уст легко и непринужденно, он окутывал собеседниц откровенной лестью. Обворожительно улыбнувшись, отчего легкие складочки в уголках его губ просто ослепительно заиграли, Кэйа продолжил. – К слову, откуда вы? Надо знать, куда стоит поехать, если у меня вдруг выдастся отпуск, чтобы оказаться в столь же приятной компании. – Снежная, – коротко ответила брюнетка, совсем слегка приподняв уголки чуть подкрашенных темных губ, пока блондинка якобы неловко-прельщенно посмеивалась. – Я из небольшого городка Дармштадт, на самой границе. Вряд ли он окажется более впечатляющим, чем столица, но очень советую приехать туда на Ворожевые вечера. Наша красная черепица, припорошенная снегом, смотрится просто чудесно, а штоллен готовят лучше, чем в любом городе, – просто тает во рту! Рассматривая ее, капитан неопределенно хмыкнул. Кажется, прикус самый нормальный, но разглядеть тяжело, пока та беспрестанно щебечет. Да и, как на зло, верхняя губка у нее была вызывающе-пухлая, прикрывающая интересующие его клыки. – Вот как? Я и правда весьма редко бывал в других городах. Надо это исправить. Кто бы знал, что среди холодов Снежной могут распускаться такие прекрасные подснежники. Но даже вся его любезность не смогла заставить хоть какую-то из дам улыбнуться открыто. Что ж, значит, стоило сменить стратегию на менее изящную. – Не буду ходить вокруг да около – как вы понимаете, я был бы счастлив, если бы одна из вас составила мне компанию на этот вечер, – продолжил он все так же ласково, но почему-то этот тон заставлял насторожиться. – Однако насчет женщин у меня имеется один маленький пункт, с которым я не могу смириться, – это их зубы. Я знаю, что тут есть неблагородные клиенты и много соблазнов, чтобы оказать на них влияние, поэтому вынужден попросить устроить проверку, чтобы потом не поставить вас в неудобное положение. Если вас смущает мое внимание, то можете проверить друг у друга, я поверю. В глазах у более хрупкой девушки промелькнула паника, даже намек на улыбку пропал с ее лица. Темноволосая, напротив, самодовольно прищурилась, бросив на нее косой взгляд. – Ну что вы, не стоит… – пробормотала первая, продвинувшись и прикоснувшись к губам, будто бы Альберих мог что-то через них заметить. – Уверена, что вы в любом случае останетесь довольны нашей работой… – Ты что, не слышала? Клиенту это важно. Не хватает еще, чтобы мадам Филибъер поступила жалоба из-за твоего упрямства. Иди сюда, я сама все рассмотрю. Как он и думал, девушки в притоне не слишком друг друга жаловали, гоняясь за клиентами, поэтому ему и пальцем не пришлось шевелить, чтобы те схватились между собой. Придвинувшись, брюнетка насильно обхватила голову мотающей ею блондинки и, зафиксировав челюсти, надавила большими пальцами на верхнюю губу, поднимая ее. – Пф-ф… Ха-ха-ха! Как я и думала! У тебя даже передние зубы с черными пятнами! – торжественно объявила она, осклабившись. – Свинья! Говорили же тебе поменьше налегать на сладости. Не зря из всех возможных продуктов ты нахваливала эту сладкую бомбу. Раздался звонкий шлепок по руке, а блондинка, раскрасневшись, зашипела. – Кто бы говорил! Тебе повезло, что он не сказал, что не любит наркоманок. Тощая сука! Наверняка кокаин долбишь за спиной госпожи! – весь ее облик мгновенно переменился, и из милой, смущенной девушки она превратилась в настоящую мегеру. – Мне просто повезло с наследственностью. А ты смотри, как бы через пару лет совсем не потеряла товарный вид… Зубы первой, сейчас показывающиеся во всей красе, действительно имели черно-серый оттенок на стыке. Но в остальном они были самыми обычными. Зато когда вторая торжествующе оскалилась, желудок Кэйи томительно сжался от волнения. Рядом с самыми обычными клыками, где они находились у всех людей, вместо пары резцов были вторые. Они казались меньше и были достаточно аккуратными, но их форма все равно выдавала отклонение. Неужели и правда вампир?.. Что-то многовато он их встречает в последнее время. Взяв себя в руки, Кэйа поспешил подать голос, пока девушки совсем не передрались. – Ну право, дамы, я уж точно не стою того, чтобы две красавицы из-за меня сражались... Мадемуазель, – обратился он к проигравшей, изобразив легкий поклон и снова просияв. – Уверен, у вас нет отбоя от клиентов, потому что в остальном ваше кукольное личико безукоризненно. – А у вас нет вкуса, “сэр Альберих”, если для вас важна такая мелочь! Вы даже не представляете себе мои таланты! – огрызнулась она, поднимаясь с дивана. Утонченные руки с кучей маленьких тоненьких колечек брезгливо отряхнули подол. – Но вы правы. Меня все равно уже ждут. Я ухожу, – подойдя к двери, девушка резко обернулась и выплюнула, изобразив следящий жест. – А ты, сучка, больше не смей даже пальцем прикасаться к моим духам! Оставшаяся сидеть проститутка вызывающе рассмеялась ей вслед, после чего, едва дверь за спиной ушедшей закрылась, приняла более заинтересованный вид и поправила длинные, струящиеся жидким шелком волосы. – Значит, мы с вами можем продолжить, раз других претенденток на ваше внимание я тут не вижу? – опустив подкрашенные ресницы, девушка слегка ими дрогнула. Кэйа негромко посмеялся, одобряя ее цинизм и деловой подход к делу. – Так и есть. Теперь вы, прекрасная госпожа, занимаете его всецело, – с нарочитым преклонением подтвердил он, после чего уточнил. – Доменика, верно? Можно попросить вас удовлетворить еще одну мою прихоть? Наклонившись ближе, Кэйа опустил взгляд, изобразив на губах неловкую улыбку. – По правде говоря, мне не слишком нравится заниматься чем-то в стенах этого дома, когда по другую стену от меня постанывают потные вельможи, с которыми я пересекаюсь на работе. Большую часть голосов я узнаю, и это… заставляет меня вздрагивать от омерзения. Не согласитесь ли отправиться со мной куда-нибудь в более приятное и уединенное место? Для мадам мы запишем это как “эскорт”, и вы получите больше денег за свое сопровождение. Можем еще зайти в таверну и прихватить бутылочку вина, чтобы сделать наш вечер еще приятнее. Глаза девушки заинтересованно сверкнули, но она поспешила спрятать вспыхнувшие в зрачках огоньки. – О, вот как, – понимающе кивнула Доменика, так же мягко приподняв уголки губ. – Тогда позвольте я подскажу одно уютное место, что может вам понравиться. Небольшой отель на Вильгельмштрассе. За стеной точно никого не будет, так как место непопулярное, но кровати там ладные и постельное белье без клопов. Но от вина я, пожалуй, откажусь – не хочу перебивать его запахом тот аромат одеколона, что от вас доносится. Знаете, нотки яблока и ванили вам очень идут. “Яблока и ванили?..” – крайне удивился Альберих про себя, но постарался внешне сохранить невозмутимое выражение. – Тогда ведите, раз даете такую лестную рекомендацию. Выходя из гостевой комнаты, он украдкой понюхал свои запястья, пытаясь понять, что за запах сумела уловить барышня. Тот и правда чувствовался, но совсем слабо, так что оставалось только дивиться, как она вообще на него обратила внимание. Спустившись по лестнице, он заметил краем глаза темно-алый знакомый всполох промелькнувших кудрей. Твою мать, точно! Так пах Дилюк, если принюхаться к надетой на нем рубашке. А он куда лучше помнил запах именно кожи, не придавая значение лишним духам…

____

Как девушка и говорила, отель оказался не шибко популярен, и виной тому было не самое лучшее расположение в городе. Тот район, куда она его привела, был окутан флером мрачных историй. Поговаривали, что тут часто встречались и главари различных преступных группировок, но, естественно, рыцари на них ни разу не натыкались во время своих проверок. К счастью, кровать и правда оказалась довольно приличной, а матрас даже не отпугивал одним своим видом. Однако Кэйа не спешил на него садиться, пока что выбрав кресло как более удобное для беседы место. Доменика, хозяйничая, будто в собственном доме, зажгла свечи в небольшом подсвечнике на тумбе и уже развязывала шлевки платья. Соскользнув с ее тонких бледных рук, оно осело на пол, подобно мху у ног вышедшей из леса дриады. Сделав шаг к нему, девушка нагло опустилась поверх его коленей, опустив ладони ему на плечи. – Не возражаете, если я не буду слишком уж медлить, капитан? – ласково проворковала она. И такая инициативность ему бы даже в какой-то мере понравилась, если бы он не подозревал в милой девушке ночную тварь. Перехватив ее ладони, он постарался изобразить беззаботную улыбку, подбирая слова для небольшого допроса, но до того, как он успел спросить о других клиентах, проститутка вдруг вырвала свои тонкие запястья из не так уж и сильно сжимавших их пальцев и надавила на его плечи, прижав к спинке. – О, сэр Кэйа, прошу, не мешайте. Мне уже не терпится приступить к главному блюду, – почему-то Кэйа был уверен, что главным блюдом уже оказался он.