Not allowed

                                                      I. Тайная встреча       Руслан всегда считал, что солнечные дни обманывают — дарят ложное чувство беззаботности. Но в тот момент он просто наслаждался затишьем между бурями. После поездки в Нидерланды и странного приключения, закончившегося во Франции, он взял выходные, отложив стримы и музыку, чтобы хоть немного отдохнуть. Тот день был идеальным для этого.       В комнате царил свежий аромат роз. Красные, словно только что срезанные, они стояли в изящной вазе на тумбочке. Этот запах цеплялся за память, как и та ночь, когда Нил подарил ему эти цветы. Тушенцов до сих пор помнил каждый момент: как Нил встретил его после рейса, заметив тревожность в глазах, как довез домой, несмотря на его попытки отшутиться. И, наконец, тот поцелуй — нежный, короткий, но обжигающий.       Парень вздохнул. Ему казалось, что этот эпизод остался где-то на грани реальности и сна. Все случилось ровно за неделю до того, как Нил неожиданно заблокировал его.       Телефон издал короткий звук. Руслан, лёжа на диване, лениво протянул руку к устройству.       @liltheneel       — Принцесса, выходи из своего замка.       Кареглазый нахмурился. Что он имел в виду? На мгновение его посетила странная мысль: "Неужели он приехал?" Но он тут же отбросил её как глупость.       @satan        — Что ты мелешь?       @liltheneel       — Я имел в виду выходи из дома.       @satan       — Ты теперь, зная мой адрес, будешь доставать меня?       @liltheneel        — Мне уехать?       — Вот козёл, — пробормотал Руслан, закатив глаза.       @satan        — Дай мне пять минут.       Он, всё ещё в домашней футболке и мятых шортах, вскочил с дивана. Ему нужно было найти что-то более приличное, чтобы выйти к человеку, который всё ещё вызывал в его душе странный трепет.       Перебирая одежду в шкафу, он наконец остановился на привычном повседневном наряде: чёрные джинсы с аккуратными разрезами на коленях, светлая толстовка и любимая темная джинсовая куртка. На ноги — белые кеды, слегка потрёпанные, но удобные.       Быстро взглянув на себя в зеркало, он убедился, что выглядит достаточно сносно, и выглянул в окно.       Там, у припаркованной машины, стоял Нил. Он, как всегда, прятал лицо под маской, капюшоном и очками, а свободное чёрное худи и кеды ванс завершали его образ. Руслан улыбнулся.       Он схватил свою небольшую сумку, которую всегда носил с собой, надушился лёгким вишневым ароматом и направился к двери.       Нил ждал его там же. Когда Тушенцов вышел, они просто обнялись. Всё было неловко: воспоминания о той ночи, когда их разделяли лишь тени и шёпот, всплыли в воздухе, повисли между ними. Однако парень старался не обращать внимания. Ему было хорошо, словно за плечами остались не только дни разлуки, но и все сомнения.       — Пойдём прогуляемся, — предложил знакомый, отступая на шаг.       — Можно, — юноша усмехнулся, чувствуя, как смущение отступает под напором чего-то тёплого.       Маленький уютный магазин на углу улицы пах булочками и кофе. Тушенцов невольно улыбнулся, когда они вошли внутрь. Всё было таким обыденным, но в присутствии Нила обыденность казалась чем-то необычайным.       — Что будешь брать? — спросил друг, снимая с полки пакет чипсов.       — Хм... Даже не знаю. Что-нибудь лёгкое, наверное, — Руслан оглядел витрину с напитками.       — Лёгкое? — Нил чуть наклонил голову. — Это как? Без калорий или без смысла?       — Без смысла, — усмехнулся он. — Это как ты в худи летом.       — Пф, похуй, — парировал партнер, доставая банку своего любимого энергетика.       Парень фыркнул и двинулся вдоль стеллажей. Он пытался сосредоточиться на выборе еды, но каждое движение Нила привлекало внимание. Вот он ловко ловит пачку батончиков, чуть не упавшую с верхней полки. Вот оборачивается, чтобы что-то сказать, но решил не мешать другу с выбором. Что ж, он уже помешал своим сущетсвованием.                   Когда Руслан подошёл к холодильнику с напитками, он задумался, какой кофе взять. Но Нил уже успел протянуть ему баночку холодного латте.       — Держи, принцесса, твой эликсир бодрости, — сказал он, используя свою любимую дразнилку.       Тушенцов закатил глаза, но взял банку, почувствовав на мгновение прохладу металлической поверхности, а затем тепло рук Нила через его чёрные перчатки.       — Ты специально, да? Знаешь все мои слабости, — пробормотал он, но уголки губ невольно дрогнули.       — Конечно, знаю, — тот улыбнулся, хотя эту улыбку можно было увидеть только в лёгком изгибе маски. — Тебя легко купить кофе и глупой шуткой.       — Это не шутка, а провокация.       — Неправда, хотя... — Нил нарочито задумался. — А вдруг я просто подкупаю тебя? Знаешь, бесплатный мине...       Руслан почувствовал, как его щеки начинают розоветь. Он быстро отвёл взгляд, открывая холодильник и доставая ещё одну банку кофе.       — Тебе стоит лишний раз промолчать, — он подмигнул, стараясь скрыть смущение.       Они продолжили выбирать еду. Юноша взял упаковку печенья, а Тушенцов — бурито. Идиллия нарушилась, когда Руслан случайно сбил с полки несколько банок с консервами. Они с громким стуком покатились по полу, привлекая внимание продавца.       — Вот же сука... — он застыл на месте, чувствуя, как волна стыда накрывает его.       — Эй, всё нормально, не ной, — тут же вмешался Нил, быстро наклоняясь и подбирая банки. — Простите, это я случайно задел.       Продавец лишь кивнул и отошёл, а Руслан с удивлением посмотрел на него.       — Зачем ты это сделал? Это же я уронил.       — Потому что герой всегда берёт вину на себя, — ответил он, а потом тихо добавил: — Да и ты так мило смутился, что я не мог позволить, чтобы тебя ругали.       Руслан не сдержал смеха.       — Герой в маске и капюшоне. Сказочник хуев, как тебя еще не застопали менты.       — Все впереди.       Они дошли до кассы, шутя о том, сколько кофе может выпить человек за день, и обсуждая, почему на кассе всегда стоят шоколадки, будто заманивая в последний момент.       — Может, ты однажды снимешь эту маску? — спросил типичный вопрос Руслан, пока тот расплачивался за них двоих.       — Если будешь хорошо себя вести, — протянул тот. — А ты что? Хотел увидеть, как у меня от смущения уши краснеют?       — Ты? Смущённый? Ставлю очко, что такого не бывает.       — Бывает только рядом с тобой, — добавил парень, оборачиваясь, чтобы взять пакет с покупками.       Город будто играл с ними в свою вечную игру — свет фонарей отражался в мокрых мостовых, воздух наполнял лёгким холодком, обещающим скорую ночь. Они шли по набережной, где ветер с Невы разгонял редкие облака. Казалось, ничего не могло разрушить это безмятежное настроение.       — Ты вообще как всё успеваешь? — резко спросил Нил, придерживая Руслана за локоть, когда тот чуть не оступился на каменной мостовой.       — Честно? Иногда сам в душе не ебу, — ответил он, поправляя свою джинсовку. — Стримы, музыка... А ещё друзья постоянно зовут куда-то. Илья Коряков, кстати, вот совсем недавно позвал записывать что-то новое. Знаешь его?       — Корякова? Мазеллова? — Нил задумался. — А, этот парень с кучей фанатов и странными прическами?       — Точняк, — усмехнулся Руслан. — А ещё Денис вечно тянет в какие-то авантюры. Вот же мелкий говнюк...       Нил тихо засмеялся, будто зная о ком говорит юноша.       — Ну, ты хоть иногда отказываешь?       — А толку? Всё равно потом соглашаюсь.       Они шли дальше, мимо ярких витрин, киосков с кофе и уличных музыкантов.       — А ты что? — спросил Тушенцов, повернувшись к нему. — Как у тебя?       — У меня... — собеседник замялся, словно подбирая слова. — Вроде всё налаживается. Работаю над музыкой, что-то получается.       — Это круто. — он искренне улыбнулся. — А с моральным состоянием?       Нил на секунду задержал взгляд на нём.       — Ты в курсе, что я последние пару лет думал о бывшем, — выдохнул он, но тут же поправил: — То есть, о бывшей.       Руслан остановился посередине улицы, нахмурившись. Люди, идущие за ним, начали обходить парня стороной, бурча что-то под нос.       — О бывшем?       — Слово перепутал, — быстро сказал он, словно пытался замять тему. — Я про бывшую.       Парень не стал настаивать, хотя в голове эта оговорка осталась звенеть, как колокольчик.       — Ладно, не важно, — пробормотал он, смахнув каплю воды с рукава.       Они снова шли бок о бок, разглядывая витрины книжных магазинов и уличные картины. В какой-то момент Нил взял стакан горячего кофе и предложил Руслану согреться. Они вместе тянулись к парящему напитку, хохоча, когда капли пролились на накидку Руслана.       — Ну вот, теперь ты стильный, — сказал знакомый. — А то ходил, как девчонка.       — Хуесос, что ты наделал!       — Я могу дальше расписать тебя под Пикассо. Ну, или под долбоеба.       Их шутки звучали легко, как будто за плечами не было ни тяжёлых воспоминаний, ни ссор, ни недоразумений. Нил иногда касался его плеча, чтобы подтолкнуть, или дразнил его за неловкость, а он смеялся в ответ, ощущая, как всё внутри становится светлее.       В какой-то момент он поймал себя на мысли, что Нил ему нравится. Эта лёгкость, почти детская манера шутить, уверенность и нежность — всё это казалось чем-то таким естественным и притягательным.       — Смотри! — Нил вдруг указал куда-то вдаль.       Руслан поднял голову, но ничего особенного не увидел. В этот момент он почувствовал лёгкий поцелуй в лоб. Даже через маску этот жест заставил сердце пропустить удар.       — За что это? — спросил он, стараясь не выдать стеснения.       — Просто так, — ответил тот, стебаясь над ним. — Ты слишком долго смотрел куда-то в пустоту.       Их прогулка продолжилась. Они шли по улицам до самого вечера, пока небо не стало густо-синим, а фонари не зажглись яркими пятнами света. Парень проводил Тушенцова до знакомой аллеи, где тот жил.       — Спасибо за вечер, — сказал Руслан, чувствуя лёгкую грусть от предстоящего прощания.       Но вместо того, чтобы попрощаться, Нил резко повернул его в сторону тёмного переулка. Там не было ни фонарей, ни прохожих.       — Что ты... — начал Руслан, но его голос затих.       Тот снял маску, и тишину переулка заполнил звук лёгкого шороха ткани. Следующее, что почувствовал Тушенцов — это его губы. Нил поцеловал его глубоко, настойчиво, будто до этого не мог дышать.       — Соскучился, — прошептал он, отрываясь лишь на секунду.       Руслан оказался зажатым между стеной и Нилом. Его сердце билось так громко, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Руки парня коснулись его талии, скользнули уверенно по спине, будто старались ощутить каждую мелочь и деталь. Он хмыкнул, пытаясь сдержать смешок, но вместо этого крепче обнял его.                                II. Прощание от слова "прощай", а не от "прощать".       Руслан сидел на кухне, погруженный в тишину. Свет от единственной лампочки тускло заливал серую плитку и белый стол. Часы на стене отсчитывали время, но он не смотрел на них — было бесполезно. Даня не вернулся.        Глухая пустота квартиры давила на грудь, сжимая её невидимым обручем. Ни одного оповещения на телефоне, ни звука, ни надежды. Он пил воду, хотя желудок кричал о еде. От прозрачной жидкости тошнило, как и от всего вокруг.       Ему хотелось кричать, но горло перехватывало от отчаяния. Он солгал себе. Снова. Дал Даниле шанс, позволил обмануть себя сладкими словами о переменах, о новом будущем. Тишина заполняла каждый угол, каждая вещь вокруг дышала воспоминаниями. Вот его свитер, небрежно брошенный на диван. На полке его любимая чашка. Даже запах в воздухе — Даня был здесь. Буквально вчера.       Тушенцов попытался сосредоточиться, закрыть глаза, оттолкнуть все мысли. Но не получилось. Тело пронзали непроизвольные судороги мышц. Усталость тянула его вниз, но сон не приходил. Он ждал. Как пес, которому некуда деваться, покорно сидел у двери, пока сердце сжималось от злости, обиды и бессильной любви.              На балконе было холодно, но юноша не чувствовал этого. Город просыпался, солнце лениво поднималось, окрашивая серое небо в розовато-оранжевые тона. Он курил, нервно затягиваясь, словно пытался отравить себя быстрее, чем это сделают его собственные мысли. Табак не помогал — казалось, что каждая затяжка только усиливала горечь, осевшую внутри.       — Почему я снова здесь? — пробормотал он вслух, выдыхая дым.       В его голове звучал голос Кашина, такие знакомые, такие обманчиво нежные слова. Они прошивали его снова и снова, как иголки. Руслан дал обещание, заключил сделку. Сделку с дьяволом, со своим собственным разочарованием. Данила обещал. Больше так не будет. Но это «больше» не продлилось и месяца.       Телефон завибрировал в первый раз за ночь. Звук прорезал тишину как нож, но парень не сразу поднял трубку. На экране высветилось имя: Илья Коряков. Он нажал на кнопку приёма вызова.       — Алло? — спросил он.       Голос Ильи был пьяным, но смиренным. Он что-то говорил о концерте, о том, что всё хорошо. Руслан слушал и молчал. Слова не имели значения. Хотелось выговориться, но грудь заполняла вязкая тошнота. Глаза защипало от слёз, которые он долго не позволял себе пролить.       — Руслан, а ты как? — спросил его друг с осторожностью.       Он вдохнул. Руки дрожали, сигарета в пальцах едва не обожгла кожу. Тушенцов хотел выругаться, выплеснуть всё наружу, рассказать о своей боли, но вместо этого сказал:       — Я понял, что зря всё это.       Коряков что-то ответил, пытаясь поддержать, но его слова прошли мимо. Руслан не хотел слушать. Он отключил звонок, уронив телефон на столик рядом с балконной дверью. Курить больше не хотелось. Всё в нём кричало, что пора заканчивать этот фарс, разрывать петлю, которая затягивалась на шее с каждым днём.       Взглянув на город, который оживал под его окнами, он вновь выдохнул. Всё было предельно ясным.       Они с Данилой — это ошибка, которую он слишком долго боялся исправить.       Теперь он знал наверняка: они не смогут быть вместе.       Не потому что не любили друг друга, а потому что их любовь имеет разрушающий характер.       Ему нужно выбрать себя.       С сигаретой в руке он сделал последний шаг — выбросил её за перила и закрыл балконную дверь. В квартире запах ещё оставался, но он вскоре выветрится.       Он закрыл лицо руками, но слёзы всё равно текли сквозь пальцы, горячие, обжигающие. Руслан чувствовал, как из него вытягивается что-то огромное, болезненное, словно он вырывал из себя занозу, застрявшую глубоко в сердце.       Решение пришло внезапно, как резкий вдох. Оно не было похожим на откровение или озарение. Скорее, это была чёткая, ясная мысль, которая медленно поднималась из глубины его сознания.       Он больше не мог продолжать. Больше не хотел.       Тушенцов встал с кресла, ноги едва держали его, но он всё равно направился в спальню парня. Остановился у двери, оглядываясь на вещи, которые принадлежали ему. Футболка на стуле. Рюкзак в углу. Взгляд остановился на фотографиях, прикреплённых к стене — они смеялись, обнимались, были счастливы. Тогда казалось, что всё будет иначе. Но не стало.       Он подошёл к стене, вытащил фотографию из-под прищепки и долго смотрел на неё. На лице Кашина было то самое выражение, которое когда-то заставило Руслана влюбиться: тёплая, небрежная улыбка, яркие глаза, полные жизни. Эта улыбка скрывала то, кем Даня был на самом деле. И теперь он видел её иначе — как обман, как ложь, как маску, за которой пряталась чуждость и непонимание.       Фотография с хрустом порвалась на две части. Затем ещё раз. И ещё.       Руслан продолжал, пока его руки не стали дрожать от напряжения. Он бросил клочки бумаги в урну и снова посмотрел на стену.       Телефон снова завибрировал. Руслан взглянул на экран — Данила.       Он смотрел на это имя несколько секунд, прежде чем решительно нажал на красную кнопку. Ещё одно сообщение. Ещё один вызов. Тушенцов выключил звук и отложил телефон в сторону.       Даня через пару минут стучал в дверь настойчиво, почти истерично, и парень, словно робот, машинально подошёл и открыл её. Перед ним возник силуэт — пьяный, растрёпанный, с глупой улыбкой на лице. Он сразу же впился в губы Руслана, поцелуй был мягким, тёплым, слегка нелепым и размазанным, но Тушенцов стоял неподвижно, будто его обняли не руки, а холодные цепи.       — Ты не представляешь! — начал Данила, проскользнув в квартиру, даже не заметив ледяного взгляда, которым Руслан проводил его. — Это было потрясающе! Максим так отжигал на сцене, весь зал просто сошёл с ума! Мы потом пошли к Корякову, ты бы видел, как…       Руслан слушал, но не слышал. Слова проходили мимо, как ветер за окном. Он видел перед собой только одно: ночь, полную одиночества, тревоги и ненависти к себе.       Даня, виляя из стороны в сторону, приближался, обнимал его, шептал что-то ласковое, прикасался к волосам, к плечам, к губам, будто ничего не произошло.       — Как же я люблю тебя, — выдохнул он с пьяной улыбкой, целуя его в шею.        Парень не ответил. Его взгляд остекленел, а в голове звучала только одна мысль: «Это конец». Даня поднял на него глаза, но вместо обычной ласки в них мелькнуло что-то похожее на тревогу.       — Что с тобой? Ты же знаешь, что я скучал. Всё нормально, правда?       Тушенцов вдохнул, медленно и глубоко, как человек перед прыжком в ледяную воду. Секунда тишины, прежде чем он ответил.       — Нормально? — его голос звучал низко, почти шёпотом, но в этой тихой интонации было больше силы, чем в крике. — Это ты называешь нормально?       Кашин сделал шаг назад, нахмурился, но всё ещё пытался сохранить невозмутимость.       — Эй, что за тон? Я всего лишь…       Его слова оборвал удар. Руслан, собрав всю свою злость, ударил Данилу по лицу так, что тот отлетел назад, налетев на кухонный стол. Грохот разнёсся по квартире, стекло звонко разбилось, осколки разлетелись по полу. Даня сидел на полу, ошеломлённый, держа ладонь на покрасневшей щеке.       — Мы расстаёмся, — четко сказал Тушенцов, каждая буква его слов была словно нож.       — Что? — выдавил Даня, подняв свои ошарашенные голубые очи. — Русь, что случилось? Почему ты…       Но Руслан уже не слушал. Он обулся, натянул куртку и, не оглядываясь, вышел за дверь. Кашин пополз за ним на коленях, хватаясь за край стены, пытаясь встать.       — Руслан! Не уходи! Я умру без тебя... — кричал он, но Руслан даже не остановился.       Он знал этот приём, этот крик, эту манипуляцию, которую слышал раньше. Слышал, верил, а потом страдал.       Теперь всё было иначе. Он знал: Даня не умрёт. Наоборот, переживет даже самого Тушенцова. Он справится, как справлялся всегда.       Дверь захлопнулась с глухим стуком. Руслан спустился по лестнице, почувствовав, как на плечи ложится почти невыносимый груз. Но этот груз был легче, чем то, что он нес на себе годами. Он сделал первый шаг к свободе.                                                 III. Суточная норма.       Декабрь медленно крался к Рождеству, и комната Тушенцова была залита мягким светом гирлянд, которые он лениво повесил на окно неделю назад. За его спиной маячила любимая гитара, а на экране монитора мелькали сообщения зрителей. Стрим был в самом разгаре, а Руслан, как всегда, ловко лавировал между историями, шутками и остротами.       — Ну, короче, это было лето... — начал он, лениво крутя бутылку воды в руках. — Мы после концерта решили сходить в клуб. Вроде ничего особенного, но потом кто-то, не буду показывать пальцем, — он многозначительно поднял брови, — решил поспорить с охранником. Итог: три часа в участке, нас отпустили только потому, что начальник оказался моим фанатом.       Чат взорвался смехом, сообщения с гифками и мемами неслись так быстро, что даже успеть прочитать их все было невозможно.       — Да, да, смейтесь, — продолжал Руслан, хохоча вместе со зрителями. — А знаете, что самое смешное? Этот человек потом сказал: "Ну, хоть не скучно было!".       @Rulllll34        — А кто это был?       @slowburn       — кажись, я догадался, кто это))       @vashaarzy       — Это был пиздец.       — Это был ебучий Илья, — Руслан откинулся на спинку кресла, задумчиво улыбаясь. — Ебал его в рот, ведь когда он пьяный, то это полный пиздец.       Он наслаждался этой лёгкостью, этим моментом. Вопросов о Даниле почти не было, и это его устраивало. Личная жизнь оставалась за кадром, а чат, наконец, научился уважать границы.       Телефон завибрировал, и на экране высветилось имя: Максим. Он принял вызов и поставил звонок на громкую связь.       — Алло? — ответил парень, мельком взглянув на чат. — Я в прямом эфире.       — Русь! — послышался взволнованный голос Максима. — Слушай, мы тут с пацанами собрались в "Liar's Bar". Хочешь к нам?       — В смысле "Liar's Bar"? — он усмехнулся.       — Ну, эту игру ты же знаешь, — Шабанов начал быстро объяснять, — нас тут трое, но нужен еще один человек. Как раз у тебя поток, повеселимся со зрителями.       — А, ты сейчас про ебучую игру, а не про настоящий бар. — Руслан рассмеялся, вызвав очередную волну сообщений в чате. — Ладно, Макс, через минуту буду.       Он сбросил звонок и повернулся к чату, собираясь констатировать факт будущих двух часов трансляции. Но перед тем, как это сказать, парень заметил одно сообщение из чата:        @lip_zalip       — А как там Даня? Когда помиритесь?       Руслан на мгновение замер. Раньше такие вопросы выбивали его из колеи, заставляя злиться или закрываться. Но теперь он почувствовал только лёгкую усталость. Cначала он хотел ответить что-то в духе: "У своей мамки спроси", но решил, что...       — Даня? — протянул он, усмехнувшись. — Ну, говорят, он начнёт давать концерты через пару дней. Уезжает в тур. Молодец мальчик, старается, слава богу. Надеюсь, его фанаты будут счастливы.       Чат взорвался смехом.       @hikapuchan       — похуй на него, не?       @danilakashinlychshiymoyhusband       — ОН ВСПОМНИЛ...       @katanagamer        — ПОГОДИ, слава богу?! ты внатуре обдолбался?       — Запомните эту фразу, скоро буду продавать ее на мерче, — ответил Руслан, продолжая смеяться. — Всё, ребят, я захожу в игру с нашими олухами "Liar's Bar" или что-то типо того.       С каждой минутой Руслан осознавал: прошедшие месяцы изменили его. Все те эмоции, которые раньше держали в плену, наконец отпустили.        Даня стал просто воспоминанием, лёгким шрамом, который больше не болел.       "Well, at least it could have been worse"       And it almost worked