Not allowed

      Руслан медленно потер затылок, ощущая, как затёкшая шея отзывается тупой болью. Его веки были такими тяжелыми, что казалось, они слиплись навсегда. Он постарался приподняться, но тянуло обратно в полусонное состояние, словно невидимые руки пытались вернуть его в мир забытья. Глаза лениво закрылись, и сон накрыл его с головой.       Во сне Тушенцов был в самолёте. Пространство вокруг него казалось слишком узким, воздух — застоявшимся и тяжёлым. Кабина была залита тусклым светом, небо за окном затянуто серыми тучами. Он сидел один, рядом не было ни пассажиров, ни стюардесс. Даже звук турбин казался глухим, словно отдалённым эхом. В его руках был билет — «Париж», написанное жирным шрифтом, размытым на углах, словно кто-то его частично стер ластиком.       Он чувствовал, как холодный пот начал покрывать его лоб, стекает по спине липкими каплями. Пространство самолёта стало размытой кашей теней и световых пятен. Всё вокруг словно колебалось, как поверхность воды, а в воздухе повисло чувство нелепости происходящего, как в кошмарах, когда что-то идёт не так, но ты не можешь понять что именно. Вдруг внизу, за иллюминатором, открылся Париж, но вместо уютного вида города его окружала пугающая пустота. Эйфелева башня была словно размазана по небу, как рисунок, на который пролили воду.       Он посмотрел на свои ладони и вдруг почувствовал, как холод пробежал по всему телу. Кончики пальцев побелели, словно обмороженные, а затем это чувство распространилось дальше — по рукам, ногам, пробираясь к нутру. Он попытался пошевелить пальцами, но они не откликались на импульс. Ноги словно приросли к полу, а дыхание стало прерывистым. Вдруг самолёт резко дёрнулся, как если бы его кто-то толкнул. Руслан попытался вскочить, но тело не подчинилось.       Руслан хотел вскрикнуть, но губы не слушались. Его тело замерзало всё сильнее, пальцы рук и ног превратились в ледяные камни. Холод пронзал его до костей. Он хотел проснуться, но не мог. Хотел сделать вдох, но воздух не поступал в лёгкие. Мир вокруг становился всё более зыбким, словно плёнка на старом телевизоре, где теряется сигнал.       И вдруг резкий толчок — он будто вылетел из сна.       Он открыл глаза с тяжёлым вздохом, дёрнувшись от страха. Он с трудом сфокусировал взгляд на том, что было перед ним. Всё было размыто, словно в глаза попало мыло, а вокруг чувствовался странный, нехарактерный для него запах. Он поднялся на локти и моргнул несколько раз, пытаясь прийти в себя. Холодный воздух ударил в лицо, и только тогда он понял, что находится не в своей кровати и даже не в помещении.       Он был на улице.       Руслан сел, с трудом осознавая происходящее. Веки были тяжелыми, а голова пульсировала от боли, словно он не просто поспал, а перенёс нечто мучительное. Он огляделся. Деревянная скамейка под ним была холодной и твёрдой. Перед глазами всё ещё слегка плыло, но, потерев их и прищурившись, он наконец смог разобрать окружающую обстановку.       Перед ним стояла маленькая пекарня. Витрина была украшена свежими багетами и булками, а над входом висела старинная вывеска. Руслан попытался прочитать надпись, и вдруг осознал: это не сон.       Вывеска была на французском языке. "Boulangerie" — в этот момент его осознание хлынуло на него, как ледяной душ. Он действительно находился в Париже. Это место — реальное, не часть его кошмара. Но как он здесь оказался? Почему он спал на улице, на скамейке? И что, чёрт возьми, происходит?       Голова кружилась, и ощущения сна всё ещё путались с реальностью. Он оглянулся вокруг: узкие улицы, редкие прохожие. Чувство дезориентации захлестнуло его.       Он достал телефон из кармана, надеясь найти подсказку, но экран был пуст. Ни сообщений, ни звонков, только разряженная батарея мигала, предупреждая, что времени оставалось совсем немного. Он открыл карты, но местоположение подтвердило: это был Париж.       Парень сел на холодную скамейку, чувствуя, как холод пробирается сквозь одежду. Он обхватил голову руками, пытаясь собраться с мыслями, но в голове царила пустота, и воспоминания о вчерашнем вечере никак не хотели складываться в целостную картину. Он снова потер глаза, всё ещё слегка затуманенные после пробуждения, и огляделся вокруг, словно надеясь найти ответ в окружении.       Перед скамейкой стоял его чемодан, наполовину утонувший в грязи. Одно из колес было сломано, и грязные следы тянулись по земле, как свидетельство какой-то нелепой ночной сцены. Руслан нахмурился.       "Что, чёрт возьми, вчера произошло?" — мелькнуло в его голове. Он подтянул чемодан к себе, поднял его, но, взявшись за ручку, почувствовал, как холодная тревога начала подкрадываться к нему.       — Бля... — прошептал он, подняв свою вещь. Сумка, лежавшая рядом на земле, внезапно показалась подозрительно лёгкой. Он быстро открыл её и проверил содержимое.       Пусто.       Внутри словно что-то перевернулось. Руслан дёрнулся, начав лихорадочно проверять карманы куртки и джинсов, сердце застучало быстрее. Паника охватила его, пока руки рылись по всем возможным местам.       Но вдруг он застыл. В кармане брюк он что-то нащупал: паспорт, банковская карта и… пачка сигарет.       — О, боже... — Руслан выдохнул с облегчением, вытаскивая свои документы и карту. Всё важное, что должно было быть с ним, оказалось в карманах.       — Идиот… — пробормотал он, качая головой. Грабитель, кем бы он ни был, даже не догадался проверить карманы. Либо не был достаточно внимательным, либо его что-то спугнуло.       Он снова сел на скамейку, чуть расслабившись, но тревога не уходила. Память начала возвращаться частями, как сломанный фильм, который иногда воспроизводится рывками.             Вчерашний вечер… Йост… вечеринка…       Тушенцов снова потёр виски, стараясь восстановить цепочку событий. Всё началось нормально: они вернулись к Йосту после концерта, где алкоголь уже лился рекой. Сначала всё было относительно спокойно, потом начались игры — пьяные соревнования, "кто больше выпьет", алкогольный пинг-понг. Смешанные лица знакомых и не очень людей. Все смеялись, танцевали, делали безумные вещи.       "— С Апсоном мы, кажется, прыгали с дивана... — он усмехнулся, вспоминая этот момент. — А Мартин? Красное лицо от алкоголя, дикий смех... Он был в своей стихии".       Но самое странное воспоминание было связано с Клейном. Они с ним говорили, но сейчас их разговор вспоминался как нечто далёкое, размазанное по времени, словно слова превращались в белый шум. Руслан напрягся, пытаясь вспомнить детали. Постепенно начали выплывать фразы — обрывки их безумного диалога.       — Слушай, а если бы... — тянул друг, пошатываясь и тыкая пальцем в сторону Руслана. — Если бы мы... на слабо куда-то поехали, а? Тебе слабо, а?       Руслан рассмеялся, его голова уже тогда плавала от алкоголя.       — Куда ехать? Какая разница? — пьяный хохот эхом разнёсся по комнате, но в глазах Йоста горел азарт.       — Нет-нет, слушай, это же просто... бомба! — парень запнулся, пытаясь сформулировать мысль, и затем радостно продолжил: — Мы с тобой заказываем тачку, едем в аэропорт, и... вслепую покупаем билеты! Каждый друг другу в разные страны! Как тебе идея?       Он замер на секунду, усмехаясь. В трезвом состоянии это показалось бы полным бредом, но сейчас... сейчас это казалось единственным логичным решением в их пьяном мире.       — Ты на понт меня берешь? — Руслан посмотрел на друга, сомневаясь, но смех всё ещё не покидал его. — Мы так и сделаем. Поедем куда глаза глядят. Но ты уверен, что сможешь выбрать мне что-то приличное?       Йост закачал ногами, притворно задумавшись.       — Хм... Вслепую? Конечно. Поехали! — воскликнул он и потянул его за руку.       И они действительно это сделали. В аэропорту, шатаясь, смеялись, выбирая наугад рейсы. Тушенцов на каком-то этапе едва стоял на ногах, пока Йост мучительно пытался объяснить кассиру, что им нужны билеты «куда угодно». Он даже не запомнил, в какую страну летит, просто купил билет и сел в такси до гостиницы, потеряв Клейна где-то на пути. А потом всё обрывалось.       Руслан вновь посмотрел на свой чемодан, замерзший и грязный. Он прошёл через такое количество абсурда за одну ночь, что теперь весь этот бред казался сном. Но, похоже, это было реальностью. Он действительно оказался в Париже.        Улицы были залиты светом утреннего солнца, над крышами возвышались элегантные фасады старинных домов, и всё это словно напоминало, что жизнь идёт своим чередом, пока он, похмельный и потрепанный, пытается найти в ней смысл.       — Ну раз уж я в центре Парижа… — пробормотал он себе под нос, подправляя кепку на голове, — надо хотя бы прогуляться.       Он знал, что должен развеяться, переключить внимание на что-то другое, хотя бы на короткое время. Прежде чем пойти дальше, он достал телефон, проверяя дату — восьмое сентября. Руслан застыл на секунду. День города в Москве. Эйфория и память о родных улицах его детства пронзили на мгновение сознание. Это было как знак — как напоминание о том, что, несмотря на все его перемещения по миру, где-то там осталась его родина.       Идея всплыла сама собой — надо поздравить своих подписчиков с этим событием. Руслан открыл Телеграм, где его канал ждал своей очереди на обновление. Он кратко набрал текст, глаза всё ещё слегка слипались, а голова гудела. Но он продолжал:       @crazymegahell       москва с др самый ахуеный city       После короткого сообщения Тушенцов решил записать видео-кружок. Пройдя немного дальше, он оказался прямо под Эйфелевой башней. Её железные конструкции простирались высоко в небо, словно гигант, глядящий сверху на этот шумный, живой город.       Руслан зажёг сигарету, сделал глубокую затяжку и включил камеру на телефоне. Его вид был далеко не идеальным — синяки под глазами, скорее всего, выглядели пугающе, а чёрная кепка прятала хаос на его голове. Но ему было плевать. Он улыбнулся в камеру, сдерживая хриплый смех.       Он сделал короткое селфи с башней на заднем плане и отправил вместе с видео в канал. Экран замигал предупреждением о разряде батареи, но Руслан даже не успел огорчиться. Он снова затянулся и вдруг увидел, как в телефоне всплыло сообщение.       @slowburn (Гоша)*       *адрес* — Кусок говна, едь ко мне. Ты же помнишь как? Твоя мать беременная приезжала ко мне, когда ты был эмбрионом.       Руслан засмеялся. Гоша, или же @slowburn, всегда умел придумать какую-то безумную хрень. Его почетный модератор. Они общались уже столько лет, что такие сообщения были как норма. Да и Георгий жил во Франции, так что сейчас это был просто спасательный круг в этом море непонимания.       @crazymegahell       — Я сейчас модерку снесу тебе, сын бляди.       @slowburn       — Чел, ты бомжуешь в Париже. Я знаю, что ты после пьянки такое вытворяешь.       @slowburn       — Шире шаг ко мне, давай.       Он посмотрел на экран, и перед глазами вновь мелькнули сообщения от других друзей.       @joostklein       — Какого хрена я в США, сука?! Мы же договаривались в пределах Европы!       Тушенцов с трудом удержал телефон в руках, пытаясь печатать сквозь смех.       @crazymegahell       — Родина Дуолинго, ты ж в курсе.       @crazymegahell       — Прямо к любовнику прилетел, чё ещё сказать.       Он хотел написать что-то ещё, но телефон мигнул и погас. Последнее уведомление, но уже с другого аккаунта, которое он увидел, было от Нила.       @liltheneel       — Ты где?! Я считаю до трёх, сука        "Адрес я запомнил", — подумал он, потирая глаза. Прогулка по Парижу казалась хорошей идеей, но сейчас перед ним была цель: добраться до старого друга.                                                                         * * *       Руслан не мог поверить, что прошло уже два дня с тех пор, как он оказался в Париже. Его жизнь будто превратилась в хаотичную череду событий, и всё происходило с такой скоростью, что у него едва хватало времени понять, что же на самом деле происходит. После того как его телефон разрядился у Эйфелевой башни, он всё-таки добрался до Георгия. Гоша встретил его с типичным сарказмом и обилием подколов, что, впрочем, Руслана не удивило.       Первый день в Париже прошёл как в тумане. Когда Тушенцов наконец оказался в квартире друга, его сразу же накрыли всеми возможными вопросами и комментариями по поводу того, как он умудрился доехать до Парижа после безумной ночи с Йостом. Гоша, как всегда, нашёл момент для шуток, и весь их разговор превратился в некий фарс.       — Ну что, бомжуешь теперь у меня, да? — подначил его блондин, когда Руслан наконец развалился на диване, закинув ноги на подлокотник. — Твой чемодан выглядит как после войны, а сам ты — как после конца света. Париж, говоришь?       — Да, а ты ждал кого-то другого? — он поднял бровь и усмехнулся. — Ты ж знал, что я приду. В конце концов, я тебя предупреждал... примерно ни разу       Гоша фыркнул. Квартира была небольшой, но уютной, и Руслан уже начинал чувствовать себя как дома.       — Ты знаешь, мне с тобой никогда не скучно. Один раз приезжаешь как турист, а в этот раз как… ну, почти бездомный. — Георгий подмигнул. — Эй, а что там с тем "рандомным билетом"? Ты серьёзно покупал билет вслепую? Это ж как нужно было набрать?       — Йост купил мне, а я ему, — он пожал плечами, делая вид, что это нормально. — Но, конечно, он отправился в Штаты, а я тут оказался. Зато теперь у тебя в гостях.       — О, спасибо, что напомнил, — парень театрально застонал. — Блин, не поверишь, я сейчас весь дом буду проветривать. После тебя здесь останется целая история — запах похмелья.                                                                         * * *       Они с Гошей решили прогуляться по Парижу в компании нескольких друзей в первый же день. Вечер был на удивление тёплым, и, несмотря на лёгкую головную боль, Руслан чувствовал себя вполне бодро. По дороге ему приходили сообщения от Ильи, который, как обычно, не мог удержаться от шуток.       @mzlff       — Ну что, как там Париж? Багет в зубах, а Брижит Бардо не встретил?       @crazymegahell       — Не-а, только грязь и пару голубей. Видимо, им не сказали, что я тут.       @mzlff       — Не ссы, ты ещё успеешь.       @crazymegahell       — Ел нормальную еду. Представь себе — я не только сигареты и кофе употребляю.       @mzlff       — Чего, багет? Ты что, наконец-то нашёл способ почувствовать себя местным?       @crazymegahell       — Павла Дурова арестуют в две тысячи двадцать четвертом году.       @crazymegahell       — Альбом одиннадцатого октября       На второй день ему снова написал Нил. Их переписка за последнее время стала ещё ближе и теплее. Руслан улыбнулся, вспоминая вчерашнюю фразу Нила: «Я до трёх считаю, сука». Он понял, что парень действительно переживал.       @liltheneel       — Ты ебанутый? Ты вообще как в Париже оказался?       @satan       — Была вечеринка, мой друг предложил поиграть в некую игру — типа "а давай возьмём билеты в разные страны Европы". Ну, я, как дурак, согласился.       @liltheneel       — Всё, с тобой нельзя никуда ездить. Тебя оставить на один вечер — и ты оказываешься в другой стране.       @satan       — Слушай, это хайп. И ты даже не представляешь, как тут круто. Ну, если не считать похмелья и сломанного чемодана.       Нил ответил быстро, как будто ждал этого момента.       @liltheneel       — Я бы хотел быть с тобой сейчас. А то что-то мне не хватает одного пьяного идиота рядом.       Тушенцов почувствовал, как на его лице появляется улыбка. В этих словах скрывалось что-то большее, чем просто флирт. Он усмехнулся, закрыв телефон.       Руслан никогда не планировал задерживаться в Париже, но как можно оказаться в этом городе и не посетить Лувр? Это было просто обязанностью любого, кто ступал на эти старинные улицы. Наконец собравшись с силами после двухдневной прогулки и похмелья, он всё-таки оказался перед величественным зданием музея. Его внутренний голос шептал: "Ты в Париже, блядь, ты просто обязан пойти туда. Это закон".       Пройдя через толпу туристов, парень поднялся по мраморным ступеням Лувра. Сочетание древней истории и современного искусства в этом месте казалось завораживающим, но в то же время смешным для него. С чего бы ему, человеку, который предпочитает шумные тусовки и бесконечные пьяные выходки, теперь стоять перед классическими шедеврами? Но, всё же, это было неизбежно.       Руслан решил развлекаться по своему — снимая все возможные картины и отправляя их Илье с дурацкими подписями.       Он сделал фото одной из классических картин эпохи Возрождения и отправил её Илье.       @crazymegahell       — Гляди, чувак, картина почти размером с две машины. А нахрена она столько места занимает?       Ответ пришёл мгновенно:       @mzlff       — Ну, возможно, потому что это, типо, искусство? Хотя ты прав, я бы лучше туда свою тачку припарковал.       Он продолжил прогулку по залам Лувра, увлечённо фотографируя картины и придумывая самые абсурдные подписи. Вот ещё одна картина — на этот раз абстрактный пейзаж.       @crazymegahell       — Это что за нахрен? Лес, где деревья все умерли и не знают об этом?       @mzlff       — А ты чего хотел, чувак? Все ж знают, что тут на картинах минимум эмоций. Древняя хрень, короче.       @crazymegahell       — Ладно, допустим. Но вот ещё одна картина — она как будто пытается сказать мне "оставь надежду, всяк сюда входящий".       @mzlff       — Типа как ты после похмелья? О, точно! Вот ты и нашел своё отражение в искусстве.       Руслан рассмеялся, и его смех эхом отразился от стен музея. Прохожие бросили на него недоуменные взгляды, но ему было всё равно. Он продолжил отправлять фотографии в свой телеграм-канал, публикуя очередной шедевр с подписью:       @crazymegahell       Ахуенная картина размером с две машины.       Но самый забавный момент пришёл, когда он добрался до знаменитой "Моны Лизы". Огромная толпа людей буквально выстроилась перед крохотной картиной, каждый вытягивал руки, пытаясь сфотографировать её на телефон. Тушенцов с трудом сдерживался от смеха, чтобы не засмеяться как псих на всё помещение.       @crazymegahell       Пару сотен умственно отсталых как обезьянки бегут фотать буквально самую скучную зафоршенную хуету.       Публикация взорвала канал. Через пару минут на экране телефона высветилось новое сообщение от его друга Давида.       @gspd       — Чувак, а ты знал, что есть в Лувре картины, которые реально норм? Вот, глянь.       Он прикрепил фотографию одной картины, на которой изображён драматический морской пейзаж, где штормовые волны поглощали корабли, а в небе царили тучи.       Руслан улыбнулся.       @crazymegahell       — Да, вот это реально годно. Как будто вижу, как мой похмельный день окончательно тонет в этих волнах.       @gspd       — Да-да, чувак. Эта картина, словно метафора твоей поездки в Париж. Но тебе подсказывают: держись там, плавай по течению.       Тушенцов снова усмехнулся, но тут пришла новая идея. Он открыл диалог с Нилом и решил послать ему все свои фотографии с самыми дурацкими подписями.       Первая фотография — огромная статуя с величественным лицом.       @satan       — Вот это я, когда пытаюсь сделать вид, что всё в порядке, но в голове крутится "как я сюда попал?"       @liltheneel       — Ты в Лувре? Господи, ты же настоящий культурный обломок. Кто вообще тебя туда пустил?       @satan       — Зато теперь я разбираюсь в искусстве. Давай, приезжай, покажу тебе все картины, которые выглядят, как я утром после тусовки.       Следующая фотография — картина с заплаканной девушкой на фоне гор.       @satan       — Это ты, когда я игнорю тебя       @liltheneel       — Ой, ну конечно. Я в слезах. Драма века.       @liltheneel       — Слушай, а я бы хотел с тобой побродить там. Просто быть рядом, даже если ты не будешь затыкаться со своими подколками.       Он ответил в своём стиле, но с тёплой ноткой.       @satan       — Ну так что, бронируем билеты?) Могу показать тебе все картины, которые напоминают наши с тобой переписки.                                                                         * * *       Последний день в Париже настиг Руслана внезапно, как всегда случается, когда ты наслаждаешься моментом, а время ускользает сквозь пальцы. Ночной рейс в Берлин был уже запланирован, и перед ним снова ждала новая встреча с друзьями, новые приключения. Но в этом моменте, в этой тихой минуте, когда он стоял возле маленького уличного кафе с чашкой горячего кофе в руках, всё вокруг словно замерло. Париж был особенно красив в этот час: мягкие лучи вечернего солнца скользили по фасадам домов, играя на кованых балконах и золотых листьях деревьев.       Он сделал глоток кофе, ощущая, как тепло растекается по телу. Но что-то внутри оставалось холодным, как недосказанность. Он взглянул на телефон, зная, что вот-вот придет сообщение от Нила. Их общение за последние дни стало почти постоянным, они флиртовали, шутили, и Руслан с каждым разом ощущал, что Нил для него — не просто друг. Было что-то другое, что-то глубже обычной дружбы, но он не был уверен, что готов это признать даже себе.       Телефон завибрировал в кармане, и Руслан, как всегда, быстро вытащил его, зная, кто это пишет.       @liltheneel       — Как ты?       @satan       — Не, пока гуляю. С кофе в руке, как положено "местному" в Париже.       Нил не заставил себя ждать:       @liltheneel       — Когда летишь в Берлин?       @satan       — Ночью. Успею ещё насладиться видами.       Руслан остановился на перекрёстке, оглядываясь на окружающие пейзажи. Ему хотелось запомнить этот момент, оставить его в памяти не только как серию фотографий с шуточными подписями для друзей, но и как нечто личное. И тут, неожиданно для самого себя, он почувствовал лёгкую грусть. Грусть не от того, что уезжает из Парижа — а от чего-то глубже, от того, что хотел стать ближе к Нилу, но не знал, как это сделать.       Он сделал ещё глоток кофе и задумался. Он хотел отправить ему своё селфи — что-то простое, обычное, но неожиданно для себя самого понял, что боится. Боится того, что Нил увидит его лицо и, возможно, не понравится ему. Или… хуже того — узнает его, увидит больше, чем Руслан готов показать.       Но что-то внутри подсказывало: пора сделать шаг. Он уже знал, что Нил важен для него, и, может быть, именно сейчас стоит попробовать быть честным. Тушенцов нервно вздохнул и открыл камеру на телефоне. Он смотрел на своё отражение на экране, крутил телефон в руках, пытаясь найти удачный ракурс. С другими людьми у него никогда не возникало таких проблем — он просто фоткался и отправлял снимки, не задумываясь о том, как он выглядит. Но с ним было по-другому. Нил был… особенным.       Он хотел, чтобы этот момент был правильным. Хотел, чтобы фотография передала его состояние — смешанное чувство грусти и ожидания. Телефон завибрировал ещё раз, и на экране появилось новое сообщение.       @liltheneel       — Ну так что, сделаешь пару фото с видом на Эйфелеву? Или ты решил оставить меня без контента?       Внутри чувство тревоги росло. Он быстро набрал ответ.       @satan       — Спокойно, контент будет. Я тут просто... пытаюсь найти правильный ракурс.        Он снова открыл камеру, посмотрел на своё лицо: чуть опухшее от усталости и недосыпа, с лёгкими синяками под глазами, скрытыми кепкой. Он крутил телефон, менял ракурсы, но всё никак не мог решиться. Ещё один глоток кофе — и вот, чувство грусти накрыло его с головой.       «Почему так сложно?» — мелькнуло в его голове. Он знал, что хочет стать ближе к Нилу, но в то же время боялся этого шага. Вдохнув поглубже, он отбросил все колебания. В конце концов, если не сейчас, то когда?       Он резко щёлкнул кнопку камеры, запечатлев себя, и, даже не смотря на результат, отправил фотографию Нилу. Без колебаний, без задержек. Как будто делал шаг в неизвестность, доверяя своему чувству.       Тушенцов задержал дыхание, глядя на экран телефона, словно ожидал чего-то сверхъестественного. Он впервые отправил ему своё фото — обычное селфи, ничего выдающегося, но сейчас ему казалось, что это был шаг в бездну.       Дрожь в руках не утихала даже после того, как он нажал «отправить», и теперь время растянулось, словно зависло в воздухе, превращая секунды ожидания в часы. Он отставил в сторону чашку кофе и прислонился к стене здания, чувствуя, как сердце стучит слишком быстро.       Телефон издал вибрацию, выведя парня из мыслей.       @liltheneel       — Ого… ты решился.       Он почувствовал, как щеки начали слегка пылать. Тушенцов не знал, как отреагировать на это, но ответ был уже на экране.       @liltheneel       — И знаешь что? Это стоило того. Ты выглядишь… даже лучше, чем я себе представлял.       Эти слова ударили Руслана мягко, как тихий шёпот, растекающийся теплом по всему телу. В них было что-то нежное, простое, но при этом они оказались намного сильнее, чем он ожидал. Он долго не решался отправить фото, но теперь понимал, что всё это время переживал зря.       @satan       — Ну, ты меня сейчас застеснял. Может, не надо было показывать?       Парень подшучивал, но внутри всё ещё ощущалась тревога. Что-то между словами Нила звучало иначе, чем обычно. Они с ним в последнее время флиртовали, шутили, но в этот раз в сообщениях чувствовалась та самая грань, которую они словно оба боялись пересечь, но одновременно тянулись к ней.       @liltheneel       — Не-не, не вздумай жалеть. Я же ждал этого момента с тех пор, как мы начали общаться. И честно? Я думал, ты будешь выглядеть иначе. Но так даже лучше.       Руслан усмехнулся, читая сообщение. Внутри становилось легче, как будто с него сняли тяжёлый груз.       @satan       — Да ладно тебе. Ты ж меня не видел, вот и придумывал себе что-то там в голове.       @liltheneel       — Может и так. Но ты всё равно... чёрт, я не знаю, как это сказать нормально, но ты мне правда нравишься.