В высшем свете

Карин, по первости посокрушавшись о своих неудачах, вскоре смирилась. Этому, быть может, поспособствовал хлесткий разговор с графиней, в котором последняя в пух и прах разметала все мечты Карин о подлинной взаимной любви. — Настоящий брак, моя дорогая, — в своей дружелюбной манере убеждала леди Сенджу, — это надежный. У тебя есть все данные, чтобы выйти замуж за лорда, но… младший брат баронета? Ты не заболела, милая? Он же вертит тобой одним лишь взглядом, а между тем, что у него есть кроме пустых речей и чина, повысить который вряд ли имеет средства? Стоило ли это того, чтобы оставить ни с чем эрцгерцога Австрийского! Надеюсь, воздух деревни поможет тебе исцелиться и вспомнить о том, кто ты есть. Или, в конце концов, обратить внимание на тех, кто находится с тобою рядом. Ты можешь со мной не согласиться, если пожелаешь, но я все равно скажу: Наруто стал бы для тебя самой надежной партией. Сам же Наруто убеждал ее иначе. — Я не стану оправдывать свой поступок, — говорил он, меряя шагами комнату. — Нам с Саске подраться было необходимо. Разумеется, я не хотел, чтобы это имело к тебе хоть какое-то касательство. Да. Я виновен, признаю. Но поверь мне, если ты имеешь ко мне какое-нибудь доверие, что так будет лучше для обоих нас. И, предупреждая все твои догадки, — нет, Саске не просил твоей руки. Я хочу, чтобы ты понимала: если мужчина сперва не попросит о том тебя и не получит положительного ответа, о моем согласии не может быть и речи. Надеюсь, мы понимаем друг друга, Карин? Однако, несмотря на все наставительные речи, ваш автор полагает, что скорее всего причиной исцеления Карин послужила далеко не сила убеждения графини или даже Наруто, а новый роман, так живо обсуждаемый в свете и только теперь прочитанный нашей героиней. И дело не столько в том, что ее глубоко впечатлили образы мисс Элизабет Беннет и мистера Дарси, сколько в едва не испорченной репутации мисс Лидии и мисс Джорджианы, поддавшимся обольстительным чарам мистера Уикхема. Карин находила поразительное сходство между капитаном Хозуки и мистером Уикхемом хотя бы и в том, что оба они были офицерами и, не стоило сомневаться, что лишенными чести. Все сходилось. Капитан Хозуки наживался на имени ее давнего друга и возлюбленного Саске, и совершенно точно в его голове не водилось ни единого чистого помысла. Так заключила она и успокоилась. Однако, несмотря на то что ей пришлось смириться с неожиданным отъездом из Лондона, предпринять эту поездку без компаньонки она решительно отказалась, не желая проводить долгие дни в деревне без общества хотя бы какой-нибудь подруги. Мисс Харуно, которая и поделилась с Карин этим восхитительным романом и с которой она успела за эти дни завести довольно короткие отношения, подобное приглашение весьма польстило, и хотя поначалу она не была настроена ехать из неуверенности в согласии своих родителей на подобное путешествие, теперь с заметной радостью занимала место в карете подле Карин и оживленно расспрашивала ее о Сенджойсе и его окрестностях. Но стоит, вероятно, помянуть, что не только желание провести в удовольствии время с подругой послужило причиной того, что Карин решила позвать ее с собою. Опасаясь перспективы того, что графиня, за отсутствием других джентльменов, начнет сводить её с кузеном, она приняла решение свести с ним мисс Сакуру. Леди Хината, как поняла Карин, не вызывала в нем интереса, хотя, не будь лорд Хьюга столь строг и непреклонен, она пригласила бы и ее тоже. Но у мисс Харуно, как ей казалось, шансов было больше, а ещё Карин подозревала, что та первой затеяла эту дружбу с ней в стремлении познакомиться с Наруто поближе. Сам же Наруто в это время был захвачен совершенно иными думами, коими, между прочим, быть захваченным вовсе не имел желания. Учиха, думал он, видел его с Гаарой в том парке. Можно быть уверенным, что известного слуха теперь не оставалось долго ждать. Подставлять Гаару не хотелось — у него и без того достаточно трудностей, а портить репутацию Карин — и подавно. Ну надо же, из всех людей именно Учиха Саске!.. Нет-нет, все-таки уехать — единственно возможный вариант. Однако… Однако, стоило лишь припомнить взгляд Учиха в клубе, как тело вновь пробирала дрожь. Несмотря на слова, во всем его облике, да и в интонациях, не читалось презрения. То было… любопытство? Интерес?.. Абсурд. Нет-нет, уехать — самый безопасный вариант. Именно безопасный — для всех, включая и самого Наруто. Он задумчиво наблюдал через окно за проносящимися мимо пейзажами, но перед глазами все равно видел одни и те же картины недавнего прошлого и с беспокойным чувством вспоминал собственные реакции, предвещавшие по его представлениям самую натуральную катастрофу. И даже факт того, что вскоре он увидит собственное поместье не перекрывал тревогу от открывшейся истины. Так, каждый со своими мрачными думами или вдохновляющими надеждами, они добрались до Сенджойса. Само поместье выгодно располагалось на вершине холма, так что увидели они его задолго до того, как подъехали близко. Это был особняк, переделанный на современный лад, из старины сохранивший поверху лишь небольшие башенки в готическом стиле с заостренными шпилями. Чем ближе они подъезжали, тем необъятнее становилось поместье. В сравнении с ним покинутый коттедж «Коноха» в его родной деревне виделся теперь Наруто скромным жилищем деревенского фермера. — Должно быть, вид из окна просто невообразимый, — восхищенно выдохнула мисс Сакура. Впрочем, рассматривать все и сразу, еще даже не выйдя из кареты, не представлялось возможным. Ясно для нашего героя было одно: и это поместье, и ухоженные сады, и обширный парк, границ которого не было видно — все это теперь являлось собственностью Наруто. Пусть он все еще и не мог осознать все масштабы в полной мере. Их уже ждали. Лакеи тут же занялись сумками, Карин взяла на себя ответственность показать комнату для мисс Харуно, дворецкий же проводил Наруто лично в комнату лорда, и тот еще долго стоял у окна, вкушая тишину и покой деревни, столь отличные от деятельного Лондона. Здесь все должно наладиться, думал он, не подозревая, впрочем, о том, что на другом конце парка капитан Учиха, еще вчера обустроившийся в семейном особняке, размышлял точно о том же самом. *** Несколько дней прошли в ставшем непривычным спокойствии, так что сомневаться в том, что все наладится, не приходилось. Наруто, глубже погрузившийся в счета и в управление, был рад вновь найти для себя дело, которое могло бы отвлечь от нежелательных мыслей. И оно действительно помогало ровно до того злосчастного утра, когда он решил покататься верхом. Это был весьма ранний час для прогулок, и в доме никто еще не проснулся, за исключением поломойки, случайно встреченной им на лестнице и до того разволновавшейся, когда он с ней заговорил, что не смогла выдавить из себя ничего членораздельнее слова «милорд». Штат прислуги в поместье поражал воображение. В какую бы комнату Наруто ни входил, перед ним тут же кто-то да приседал в реверансе или склонялся в поклоне. И хотя для этого потребовалось время, Наруто не почел себя удовлетворенным до тех пор, пока не запомнил каждого из них в лицо и по имени, пусть это и смущало всех, кто стоял ниже должности лакея, а леди Цунаде Сенджу и вовсе повергало в шок. Но её могло повергнуть в шок абсолютно все, что бы ни делал Наруто, а потому ее мнением он не интересовался — особенно, когда вознамерился приобрести для себя лошадь, потому как графиня наверняка присоветовала бы вместо него заиметь экипаж. Тогда как сам Наруто помпезной роскоши всегда предпочитал быстроту и мощь. Так что теперь в его же собственной конюшне находился и его же собственный скакун — единственная трата, которую он позволил себе лично, после того как получил наследство. Рассенган, как он его называл, был сравним скоростью разве что с самим ветром. Наруто недолго мучился совестью, перед тем как отдать за него круглую сумму. Он бы мог поставить его на скачки, но для начала хотел объездить самостоятельно. И вот сейчас, он, уверенно переведя лошадь в галоп, в самых различных вариациях представлял, как обгоняет сначала Райкири, потом Аматерасу, а затем и сам ветер. Ровная поверхность до того его разогнала, что он не заметил, как добрался до другого конца парка, пока не услышал за спиной топот копыт. Наруто обернулся лишь на секунду, чтобы убедиться в том, что он не собирался позволять себя догнать. Пришпорив коня, он ниже склонился к гриве, чтобы удержаться в седле. Сзади ускорились тоже. Чистое зеленое поле не предполагало никаких преград — только спуск холма прибавлял лошадям ходу, и Наруто уже догоняли, что только прибавляло азарта. Он почувствовал, как обветренные губы расплываются в довольной усмешке, и повернул голову, чтобы посмотреть на того, кто с таким же рвением пытался его обогнать… и узнал в точеном профиле Учиха Саске. Это настолько его шокировало, что несколько секунд он ехал, совершенно обомлев, и только резкое торможение соперника привело его в чувства. Впереди был крутой овраг, и ни остановить лошадь, ни повернуть её Наруто уже не успевал совершенно. Сердце стучало под самым горлом, он ругался сквозь зубы, но все было напрасно — Рассенган бежал слишком быстро. Неожиданно сбоку мелькнула тень, и кто-то с силой дернул в сторону поводья, меняя направление движения лошади. Та от неожиданности сначала встала на дыбы, заставив её не на шутку перепугаться, после чего пробежала ещё немного по краю обрыва, прежде чем Наруто, наконец, смог ее остановить совсем. Он тяжело дышал от испуга и шока, пока пытался осмыслить ситуацию. Обыкновенно ему не требовалось много времени на обдумывание и, тем более, выражение собственных мыслей, однако теперь его врожденный навык, казалось, исчез совершенно, оставляя Наруто абсолютно беспомощным без своей главной особенности. А оттого, когда вместо него первым заговорил, как это ни постыдно признавать, его спаситель, гордость Наруто подверглась самым мучительным испытаниям. — Вы в порядке? — в особенности из-за того, что заданный вопрос был напрочь лишен знакомой насмешки, а совершенно напротив — оказался непривычно деликатен. А, едва вспомнив клуб и все происшедшее в нем, Наруто и вовсе стало не по себе. — Да, разумеется, — он, не оборачиваясь, прочистил горло и всё-таки выдавил: — В любом случае, спасибо, Учиха, хотя твоя помощь и не требовалась. Капитан Учиха с мгновение молчал, однако за это время успел наполниться знакомым раздражением: — Если уж вы планировали убиться, Узумаки, то я сожалею, что помешал. Наруто развернул лошадь лицом к нему. Знакомый тон вернул ему уверенность и даже легкую усмешку на губах. Ничего не изменилось. — А в противном случае, не сожалеешь? Разве что переносить эти колкости стало легче, ведь они уже подрались, а вокруг не было всевидящей толпы, из-за которой Наруто часто и чувствовал сковывающее тело напряжение. Сельский простор действовал на него успокаивающе. А оттого распаляющее подначивание превратилось в обыкновенную дерзость. Лишь бы не вспоминать, почему вдруг все встало с ног на голову. Лишь бы не вспоминать причину драки. Лишь бы не вспоминать… — Сожалею, — голос капитана Учиха, напротив, все же наполнялся гневом, — что не распознал вас с самого начала, иначе ни за что бы не… — «Не» что? — перебил Наруто. — Не стал бы помогать? Или не пытался меня обогнать? — Обогнать вас? — фыркнул капитан Учиха. — Если вы купили лошадь, которой не можете управлять, лишь для того, чтобы показать, что имеете на неё средства, это не делает вас достойным ее наездником. Наруто с вызовом вскинул голову, придерживая поводья топчущегося на месте Рассенгана. — Я прекрасно им владею, ты сам видел, Учиха. Я просто отвлекся. — Что могло отвлечь до такой степени, чтобы не увидеть, как заканчивается земля? — покачал головой тот, разворачивая свою лошадь обратно. — Вообще-то, ты, Учиха, — пустив Рассенган вслед на ним, хмыкнул Наруто. Он не подумал о том, как это могло звучать, особенно после всего того, что о нем узнал капитан Учиха. Наруто замолк, ожидал насмешек или презрения в ответ, уже заранее готовясь защищаться, но тот только спросил: — Что вы здесь делаете, Узумаки? Неужто страх осуждения заставил вас покинуть Лондон? — Страх осуждения? — Наруто фыркнул, несколько удивленный вопросом. — Неужели ты думаешь, что мне не знакомо осуждение, Учиха? Насколько я знаю, ты и сам не питаешь ко мне теплых чувств. — Не думайте, что я стану извиняться за это, — прохладным тоном молвил тот. — Я и не жду извинений, — фыркнул Наруто — Ну, и почему же тогда вы здесь? Наруто помолчал, обводя взглядом окрестности. Это, мог бы быть красивый пейзаж. Покатые, согретые солнцем холмы. Поля на склонах, фермерские домики и пастбища. Где-то рядом блеяли козы и кричали свиньи — они проезжали мимо чьего-то коттеджа, владельца которого, вероятно, должен был знать Учиха, потому что Наруто и в самом деле прежде не забирался так далеко — эти земли ему не принадлежали. Но все же красивее пейзажа, чем в его родной деревне, он бы вряд ли смог сыскать, будь это хоть самый высокий холм с самой чистой рекой, протекающей рядом. Может быть, Гаара и прав, — никто не смог бы изобразить его дом так, каким он сам его видел. Красота — в глазах смотрящего. Глаза — зеркало души. Как много слов о глазах, тогда как все их так искусно прячут, стоит лишь в них посмотреть! — Знаешь что, Учиха? — сказал вдруг Наруто, ещё раз все хорошенько обдумав. — Может быть, ты и прав. И в первую очередь, вероятно, я должен поблагодарить тебя. Капитан Учиха бросил на него косой непонимающий взгляд, но не счел нужным ответить. Весь его вид свидетельствовал о том, что он не был высокого мнения о способности своего собеседника делать разумные выводы. А Наруто только усмехнулся и, ведя Рассенгана размеренным шагом, с отстраненным интересом рассматривал окружающие холмы. — Я имею в виду, что иногда, бывает, чувствуешь, будто что-то делаешь не так, но не можешь понять, что именно, а спрашивать у кого-то не видишь смысла, потому что никто не скажет тебе всю правду, как есть. Особенно, если ты не знаком ни с кем достаточно близко… без друга, который бесхитростно и по справедливости мог бы указать на сделанные тобой ошибки. Пусть ты и не мой друг, но в этом смысле оказался полезен не менее. Да, то, как ты это делаешь, неприятно и далеко не всегда справедливо, но я хотя бы имею представление о том, что делаю не так. Так что, может быть, в какой-то мере — да, я в самом деле уехал, опасаясь осуждения. Но не себя — себя мне нечего стыдиться, даже если ты и не в силах меня понять. Ты знаешь, что это могло коснуться Карин. Видно, я все ещё не привык к тому, что от моих действий может зависеть чья-либо ещё репутация, кроме моей собственной. — И долго вы выдумывали эту речь? — подождав, пока Наруто закончит, спросил капитан Учиха, одной лишь фразой заставив испытать пополам возмущение и смятение. Не только по этой причине он уезжал — это правда. — Часть про друзей особенно восхитительна, — продолжал капитан Учиха, хмуро глядя вдаль. — Тогда как друзей априори у вас быть не может, ведь вы… — О, да в самом деле? — закатил глаза Наруто, втайне облегченно выдохнув. — Какой бессмысленный разговор… — Действительно бессмысленный, — подтвердил капитан Учиха. — Предположить, что я мог бы причинить вред Карин… какая нелепая причина для отъезда. — Я предполагаю, что ты способен причинить вред мне, — напомнил Наруто. — И оттого я и сам в недоумении — почему ты уехал? А потом он вдруг вспомнил: они забрали с собой мисс Харуно. У Саске более не оставалось причин задерживаться в Лондоне, когда она уехала. А если он знал, куда, то… Тот не отвечал, подтверждая его догадки, и потому Наруто осторожно перевел тему: — В любом случае, — проглотив гордость, произнес он, когда начал различать знакомые окрестности, — как бы это ни претило моей натуре, Учиха, я надеюсь, у меня будет шанс тебя отблагодарить. Если не за это, то хотя бы за вынужденное спасение. Учиха перевел на него свой отстраненный взгляд, и Наруто отвел собственный, вдруг почувствовав себя как будто не в своей тарелке. — Разумеется, я был бы не прочь спасти тебя как-нибудь сам — просто в отместку, но пока только могу пригласить на обед в воскресенье. Конечно, моя компания тебе вряд ли придётся по душе, но ожидаю, что я смогу доставить тебе удовольствие кое-чем другим. Наруто усмехнулся, задаваясь вопросом, догадывается ли Саске или нет. — Это вы вряд ли сможете устроить, Узумаки, — приподнял тот бровь в недоверии, останавливаясь на перепутье. Наруто ему на это только весело подмигнул и повернул лошадь в сторону Сенджойса. — Жду в воскресенье, Учиха. И знай, — в следующий раз я непременно тебя обгоню.