В высшем свете

И так наш герой познакомился с Сохо. Посетив однажды, вряд ли кто сумел бы его забыть. И Наруто не оказался исключением. Тот факт, что в центре Лондона, рядом с таким престижным кварталом, как Мейфер, непостижимым образом оказались самые натуральные трущобы, приводил его в совершенное возмущение. Впрочем, ваш автор — не столько в попытке скрыть от читателя малоприятные картины, сколько в простом стремлении избежать собственной скуки — не станет вдаваться во все подробности описания столь неблагополучного района, равно как и в то, что испытал наш герой, побывав там впервые. Он лишь упомянет о том, что после первого своего такого посещения, Наруто первым делом повысил бюджет на благотворительность и решил, что больше никогда не посетит это место из чувства солидарности к своему слуге, который, впрочем, лишь по-своему усмехался, не веря ему ни на секунду. Потому как каждый, верно, сталкивался с тем, что некоторые наши решения не столь убедительны даже для нас самих, и, принимая их, мы заранее знаем, что сорвемся. Так же произошло и с Наруто. Ему не потребовалось много времени для размышлений. Хватило лишь одного вечера на утомительной опере, нервирующих взглядов из лож напротив и всего нескольких фраз, брошенных вскользь. И теперь по вечерам он, если не появлялся в клубе, то непременно бывал в Сохо, а возвращался домой лишь глубокой ночью, либо взвинченный, либо, напротив, расслабленный. Так проходили дни. Довольно часто, на удивление Наруто, на Уимпол-стрит стал появляться эрцгерцог Гаара. Карин казалась польщенной, но все же назвать ее вид «счастливым» Наруто бы не решился. Хозуки в поле зрения более не показывался, а если и случалось пересечься на каком-либо балу, то едва поздоровавшись, скрывался в толпе. Учиха то становился ожесточеннее, то напротив, безучастнее. Вся эта перемена создавала впечатление какого-то обмана, неясности, недосказанности. Это ли называлось «соблюдением приличий» по мнению графини? Об этом думал он, находясь в галерее и наблюдая за окружающими его людьми, потому что, как уже убедились наши читатели, Наруто не был ценителем искусства, тогда как сами люди живо интересовали его. — Вам не нравятся картины? — спросил вдруг из-за его спины эрцгерцог Гаара с характерным ему акцентом. Наруто усмехнулся и пожал плечами, уже привыкший к нему за прошедшее время. — Картина никогда не передаст реальности. — Почем вы знаете? — улыбнулся тот и указал на картину за его спиной. Наруто обернулся. Большую часть полотна занимало небо, остальную — море, и на его берегу совсем крохотный, что его почти не было видно, изображался человек. — Вы утверждаете, что эта картина есть реальность? — спросил Наруто. — Разумеется, — отвечал задумчиво эрцгерцог. — Реальность художника. Глядя на что-то мы никогда не сможем угадать, как происходящее видят другие. Даже теперь у нас с вами разные картины реальности, вы не находите? Приличия не позволяют у меня спросить, что чувствуете сейчас вы, но будь я художником, я показал бы, что вижу я. — Опять приличия, — фыркнул Наруто. — Вы не художник, так говорите же прямо, что видите. Что есть приличия? Все это общество черствое, холодное и сухое как раз из-за них. Все так боятся перейти границы, что никогда не смогут по-настоящему коснуться чужой души. Не оттого ли здесь всех так будоражат скандалы? Я же не стану от вас скрывать, что чувствую сейчас. Это скука и раздражение. Эрцгерцог задумался на мгновение, продолжая рассматривать захватившую его картину. — Я вызываю в вас раздражение? — спросил он. — Вы — нет, — отмахнулся Наруто. — А вот окружение — да. Разве вы не чувствуете эти взгляды? — Чувствую. Но чем же еще это общество, у которого закрыт рот приличиями, может выразить свои чувства? Разве глаза — это не отражение души? — По мне, знаете ли, лучше бы они говорили, потому что тогда мне было бы, что ответить. А чем можно ответить на взгляд? — Наруто выдохнул, поводя плечами. — Я хочу уйти отсюда. Эрцгерцог помолчал и, оборачиваясь к нему, усмехнулся. — Так давайте уйдем. — Вы же хотели посмотреть картины. — Разве я это говорил? Наруто хмыкнул и обернулся на Карин — та разговаривала с Учиха. Их взгляды встретились, и Наруто кивнул, предупреждая о том, что уходит. Она перевела взгляд на эрцгерцога и тут же отвернулась. И теперь обернулся уже Саске. — Пойдемте, эрцгерцог, — махнул рукой Наруто и прошел в сторону выхода. — Гаара, — исправил тот с улыбкой. Наруто вдохнул в себя вечерний воздух и позволил себе расслабиться. Они пошли вдоль по узкой дорожке прилежащего парка. Деревья возвышались с обеих сторон, скрывая от людей и их глаз. Ночь уже вошла в свои права, и только луна освещала им путь. — Завтра я возвращаюсь в Вену, — ошеломил вдруг Гаара новостью. — Так скоро? — удивился Наруто. — Надо сказать отцу о… браке Темарии. И я весьма сомневаюсь, что он останется доволен. Нара все-таки — не принц Уэльский, — хмыкнул он. — Уверен, вы справитесь, — улыбнулся Наруто и честно признался: — Тебя будет не хватать. Гаара был одним из немногих, чья компания ему в самом деле приходилась по душе. Он не препирался, а если и случались расхождения во взглядах, то принимал это достойно, не унижая ни себя, ни Наруто. — Смеетесь, — усмехнулся Гаара и, обведя его фигуру внимательным взглядом, сморгнул, отворачиваясь. — Ничуть, — оскорбился Наруто. — Вы поразительно искренни, — как будто смутился тот. — Призываю вас к тому же! Искусственность мне осточертела. Наруто услышал, как глубоко вздохнул Гаара, и обернулся к нему, когда тот вдруг остановился. — Что ж, — Гаара прочистил горло и перевел на него решительный взгляд, — в таком случае, вынужден признаться, что хотя я и пробыл в Лондоне совсем недолго, здесь сумели нарушить мой покой, — от волнения в его голосе сильнее прорезался акцент. — Вы о Карин? — нахмурился Наруто. Почему-то он чего-то такого и ожидал. Не зря ведь все эти знаки внимания, визиты, танцы… — Мисс Узу-?.. — растерялся на миг Гаара и покачал головой: — Нет. Я о вас. — Он сглотнул. — Я видел вас. В Сохо. И видел, куда вы ходите. — О… вот оно как, — Наруто не знал, что и сказать. Все разом перестало быть таким простым. Всего лишь мимолетное подозрение в самом начале знакомства оказалось реальностью. — Спасибо за вашу откровенность и прямоту, — поблагодарил он все-таки. — Но, вы ведь понимаете, что мы… — Не стоит, — остановил его Гаара, выставляя ладони, и мягко улыбнулся. — Я все равно уезжаю. И я не могу… даже если бы был шанс. Я ведь наследник престола, — Он вздохнул. — Мне всего лишь хотелось… И Наруто дал ему это. У таких, как они, особенно, если ты не последний человек в империи, немного шансов быть счастливыми. Он подарил ему поцелуй. Не слишком глубокий, но такой, чтобы он точно запомнился. И хотя в его собственной душе это не отозвалось ничем особенным, он был рад оказаться причиной дрожи человека, которому ничем не был обязан и который ничего от него и не ждал, кроме единственно воспоминания. Гаара через мгновение отстранился от его губ, продолжая держать за плечи, и, отведя глаза в сторону, тихо произнёс: — Verweile doch… — Что?.. — не понял Наруто. Тот только покачал головой, делая шаг назад. — Спасибо, Наруто, — сказал он искренне и улыбнулся. — И простите мне мой порыв. — Он склонил голову, прощаясь. — До свидания. Смею надеяться, что однажды мы еще свидимся. *** И здесь, дорогие читатели, спустя столько исписанных страниц, мы наконец-то вернемся к другому нашему герою, столь же упрямому, сколь и противоречивому по своей натуре, но все же горячо любимому вашим автором. Саске уже находился в клубе и до сих пор воспроизводил в голове происшедшее. Последовательность событий с его стороны оказалась таковой. Они были в галерее, Саске говорил с Карин, когда вдруг она кого-то увидела за его спиною. То были Узумаки и эрцгерцог Гаара. Карин разволновалась, испуганно просила не допустить Наруто совершить ошибку. «Саске, милый, что же мне делать? — спрашивала она. — Он теперь попросит моей руки. А я… а я не знаю…» Но Саске уже твердо вознамерился тому помешать. Ежели Карин не желает, то решать ее судьбу никто не вправе. И уж тем более не такой идиот, как этот Узумаки. Он пошел вслед за ними, однако, нагнав, нашел совсем не то, чему намеревался воспрепятствовать. Саске оказался свидетелем сцены, совершенно не предназначенной для чужих глаз. Своих мыслей в тот момент он не смог бы вспомнить, потому как их, казалось, не было вовсе. Тем не менее, он четко помнил, как нечто внутри оборвалось вниз, до самых пят, а после разом прошибло все его тело — так, что его бросило в пот. Сейчас он мог объяснить сие явление — то была реакция на внезапность, и оттого в ней не было ничего удивительного. Кто бы мог ожидать такое?.. Никто не мог. Абсолютно. Ему казалось, что в его голове наступил настоящий хаос, словно рушилось все привычное и давно упорядоченное, и теперь, когда в момент все резко переменилось, его нервы как будто были оголены. Пытаясь уложить в своей голове новое знание и переосмыслить все, что он знал прежде об этом человеке, Саске чувствовал, как кровь кипит в жилах, подгоняя мыслительный процесс. И его взбудораженного ума едва ли хватило бы на обдумывание чего-либо еще. Да и как можно от него ждать чего-то иного, если Узумаки и теперь не выходил из поля его зрения? Тот в паре с Нара играл в бильярд против Итачи и герцога Хатаке, судя по всему, узнавая правила лишь по ходу игры. И держался он только из-за Нара. А Саске уже немного выпил. — Я думал, это обыкновенная игра, чтоб расслабиться, а оказалось — какая-то математическая задача, — жаловался Узумаки, хмуро пытавшийся найти себе выгодную позицию для удара. — Нет, ты мне объясни, почему я сразу не могу ударить по красному? — не понимал он. Нара предпочел не объяснять. Он скучающе смотрел куда-то вдаль, словно ничего здесь вовсе не существовало. — Учиха, перестань таращиться, — раздраженно выдал вдруг Узумаки, продолжая мерить глазами на столе расстояния. Итачи от сего замечания поначалу растерялся, но, заметив, что герцог смотрит за его спину, обернулся. — О, Саске, и ты здесь! — обрадовался он. — Иди к нам! Узумаки тоже обратил на него свой взгляд, и Саске отвернулся. Теперь он не мог смотреть на него как раньше. Словно это новое знание изменило самого Узумаки, а не всего лишь представление о нем. — Он не придет, — фыркнул Узумаки, наконец, прицеливаясь. — Он предпочитает просто смотреть, никак не участвовать. Саске нахмурился и встал, не совсем разобрав смысл сказанной фразы. — Мы не ставим пьесу, Саске, — усмехнулся Итачи. — Здесь же не театр. Кий соскользнул с битка, и сделанный удар не принес ни одного очка. Узумаки усмехнулся, растрепал свои волосы на затылке и пожал плечами, глядя на Нара. Тот только покрутил между пальцев мел, указывая на ошибку, но не выразил ровным счетом никакой реакции за его промах. — Отчего же? Я вижу весьма занимательный спектакль, — фыркнул Саске, разозленный нарочитым небрежением Узумаки. Тот лишь рассмеялся. — Я так думаю, Учиха, что спектакль сейчас наблюдает как раз твой брат. — Кстати, о театре, — прищурился Саске. — Как вам вчерашняя пьеса? Ах, ну да. Вас ведь не было? Не интересует Шекспир? — Не интересует театр, — повел бровью Узумаки. — А может, вас больше заинтересуют пьесы Марло? — низким от сдерживаемого гнева тоном спросил Саске. — «Эдуард II», к примеру? Итачи, готовившийся сделать свой удар, переглянулся с герцогом. Узумаки же нахмурился. Теперь Саске наблюдал, как насмешка в его глазах постепенно перекрывается более насыщенным цветом ярости. Да, так намного привычнее. Саске чувствовал, как искрит на пальцах в ожидании. — На что ты намекаешь? — Узумаки отложил кий и медленно обходил бильярдный стол, снимая с себя перчатки. — Вас чем-то задевает эта история, Узумаки? — хмыкнул Саске, когда тот приблизился. Узумаки все-таки ударил. Саске почувствовал, как кровь быстро скапливается в уголке его губ. Он не стал ждать продолжения. Они сцепились. Кого-то отбросило на бильярдный стол, попадали шары, бутылки, поднялся шум, вокруг собирались люди. Но им было все равно. Саске бил резкими отточенными ударами офицера. Наруто — крепкими кулаками привыкшего к дракам хулигана. Рубашки липли к коже то ли от жара, то ли от крови. А, может, на них пролились остатки недопитого бренди. Сейчас никто из них не смог бы сказать, что творилось вокруг. Кто-то пытался их разнять, но они упрямо вырывались. Саске вновь прижало к столу, он приподнялся на локти, и Узумаки навис над ним, приготовившись совершить удар. Оба тяжело дышали, но Саске, глядя на весь этот общий помятый вид и наливающиеся кровью порезы от битого стекла, вдруг усмехнулся, и рука Узумаки на мгновение дрогнула. Саске воспользовался этим, чтобы оттолкнуть его. Настроение драки изменилось — теперь выигрывала не злость, а азарт. Они бились, и Саске наслаждался этим. И, кажется, сам Узумаки наслаждался тоже, ведь то была для него привычная манера выяснять отношения. Наконец, их разняли. Саске держали Итачи и герцог. Узумаки — Нара с еще парой мужчин. Они разглядывали друг друга с горячей смесью ярости, взвинченности и удовлетворения. И Саске отчего-то почувствовал странное головокружение, обнаружив едва заметное возбуждение в складках брюк Узумаки. Чтобы избавиться от наваждения, он дважды перевел взгляд с его лица и обратно. Узумаки сделал еще один глубокий выдох, сглотнул, и яростно вырвался из чужих рук. Затем кое-как отправил на себе рубашку, вытер рукавом кровь и пот с лица и двинулся в сторону выхода. Саске только теперь отпустили. Он облизывал губу и потирал большим пальцем подбородок в попытке оттереть собственную кровь. — Что на тебя нашло? — спрашивал Итачи. — Саске? В чем дело? Саске хотел оправить манжету рубашки, но только теперь заметил отсутствие запонки. Он вздохнул, еще раз вытер ладонью уголок губ и, посмотрев в сторону выхода, куда ушел Узумаки, мрачно известил: — Я возвращаюсь в Каттонхолл. *** В возрасте графини, как она сама всех убеждала, разочаровываться уже определенно было не в чем, а потому взгляд, коим она обводила обоих своих подопечных можно было бы назвать скорее раздраженным, нежели огорченным. Карин сидела, демонстративно глядя на расцветший сад за окном. Наруто всем своим видом показывал, что не намерен объясняться. Сбитые костяшки на руках все еще краснели, порезы от стекла на лице и руках то здесь, то там были украшены пластырями, которые он беззастенчиво сдирал, едва заметно морщась. — Ну, как? Вы оба собой довольны, я полагаю? — начала, наконец, графиня. — И вовсе я ни в чем не виновата! — вскинулась Карин. — А ну-ка сядь, дорогая, — грозно приказала леди Цунаде Сенджу, пригвоздив одним взглядом к месту. — Уж от лорда Узумаки я еще могла ожидать чего-то подобного, но ты!.. Сколько времени и сил было отдано на твое воспитание! Как могла ты забыть самое главное правило леди? Не сметь влюбляться до тех пор, пока не получишь от мужчины предложения! — Что вы говорите, mamie?! — оскорбилась Карин. — Вовсе я не влюблена! — Я, может, и старая, Карин, но еще не ослепла. Карин вдруг вскочила с места и всплеснула руками. — Вы! Вы оба! — Она указала пальцем на графиню и своего кузена. — Вы так складно умеете говорить, но разве же возможно властвовать над этим чувством? — Ее глаза наполнились слезами, но она не заплакала, а только упрямо поджала губы. — А ты, Наруто, хотя бы объяснишь, быть может, зачем ты подрался с Саске? Это из-за эрцгерцога, разве нет? Я знаю, что это так! Я просила его помешать! И после такого вы смеете мне говорить, что я безразлична Саске? — При чем же здесь Саске? — не поняла графиня и половины сей пламенной речи. Лорд Узумаки же вдруг поменялся в лице. — О чем ты говоришь? — спросил он. — Не вздумай отрицать, кузен. В галерее. Когда вы ушли… — Нет… — со странной усмешкой проговорил он. — Да! — настаивала Карин. — Прекратите, вы, два попугая! — прервала их графиня и сделала глубокий вдох для собственного успокоения. Все же молодежь для нее, как оказалось, — это нечто давно позабытое и похороненное. Она снова посмотрела на Наруто. Тот был странно задумчив. — Лорд Узумаки, — сказала она, — ваша драка с Саске — худшее, что могло случиться с вами в Лондоне. Я же ждала, что вы, наконец, возьмете себя в руки и сумеете найти общий язык. Однако же вы умудрились сделать все совершенно наоборот! — Ну-ну, графиня, отнюдь не я один виноват в том, — тот нервно встал с занимаемого им кресла и прошел к окну. — Саске ваш этот… — Он замолк на мгновение, вновь что-то обдумывая. — Нет, я более не в силах его видеть. Я уезжаю. — Что? — воскликнула удивленная Карин. — Не «что», Карин. — Леди Сенджу встала тоже и одобрительно кивнула. — А я, между прочим, впервые согласна с твоим кузеном. Нам всем следует вернуться в Сенджойс. И у нас есть отличное оправдание — наш новый лорд до сих пор не видел своего поместья. — Но как же мой Сезон? — Карин в панике оглянулась. — Как же… — Это будет отличный повод для тебя, чтобы поразмыслить, — заключила графиня. — Наруто? — с надеждой обратилась она к кузену. Но тот одним лишь кивком головы вынес ей приговор.