В высшем свете

Дебют для молодой девушки — это не только белое платье, символизирующее невинность, перчатки до локтей, нежная нить жемчуга и страусиные перья. Не только приятное волнение, предвкушение исполнения мечты и сладостные фантазии. Дебют — это в первую очередь страх. Светское общество вряд ли видывало за свою историю девушек, коих не заботило бы собственное представление свету. Ведь успех дебюта как-никак напрямую влияет на все ее шансы удачно выйти замуж. Карьера мужчины из высшего общества, если он старший сын семейства, — это, конечно же, Парламент и Палата лордов, не говоря уж об управлении собственным имением и землями. Карьера младших сыновей — служба в армии, на флоте или же принятие сана. У джентри этот список еще обширнее. Однако, у девушки из высшего общества, будь она хоть дочерью аристократа или богатого торговца, карьера начинается с самого рождения: все ее обучение арифметике, истории, хорошим манерам, танцам, нескольким иностранным языкам, а также игра на фортепиано, рисование, рукоделие, беспрестанное чтение и, конечно же, умение ясно и оригинально выражать свои мысли — все это единственно для того, чтобы выгодно выйти замуж. И уж если ей удалось добиться этого еще и после первого же своего сезона, то ее карьере можно только позавидовать. — Что ты все оглядываешься? — шикнула графиня на Карин, идя по ровной дорожке ко входу во дворец Сент-Джеймс и скупо улыбаясь встречным знакомым. — Где Наруто? — ответный шепот был полон едва сдерживаемой ярости. Туалет Карин, надо сказать, был просто ослепительным. Платье цвета слоновой кости с замысловатыми узорами на лифе в виде нежных светло-розовых, почти белых, розанов, напоминающих водовороты, сшитое первой камеристкой Лондона. В собранную прическу аккуратно вплетены три больших белых страусиных пера, которые в яркой рыжине выглядели особенно эффектно. Некоторые дебютантки с завистью поглядывали на ее образ. — Хотела бы я, чтобы ты столь сильно ждала, как бы он посмотрел на твой дебют и влюбился без памяти, но, полагаю, твоя сентиментальность все же не дотягивает до уровня слабоумия, — проворчала леди Сенджу. — Боюсь, она нынче находится на уровне, близком к Вашему, mamie, потому как единственное, что я сейчас могу чувствовать — это бешенство, — едва не прошипела Карин. — Не может же он пропустить мое представление! — А вот и вы! — услышала она знакомый звонкий голос и, повернувшись, растянула губы в улыбке, глотая горючую злобу, которую выдавали только ее глаза. — Не смог вас дождаться, приехал пораньше, чтобы посмотреть парк. Не гляди так, кузина, кое-кто может решить, что твое сердце занято. — Наруто улыбнулся, чем только больше рассердил Карин. Он издевался, зная, что она не может ему сейчас ничем ответить, чтобы не испортить образ перед другими! Как подло! — Ты выглядишь просто восхитительно. Буду стоять в толпе мужчин и аплодировать громче всех. Карин в ужасе взглянула на свою бабушку, которую, однако, начинала в некотором роде забавлять непосредственность виконта Узумаки, а потому она не спешила учить его манерам, да и сам виконт вряд ли пожелал бы внять ее советам, потому как сейчас он всего лишь подшучивал. — Леди Сенджу, представляю мисс Карин Узумаки, — сообщила она человеку, стоявшему у входа в вестибюль, передавая ему свое приглашение, и прошла внутрь. Человеку, не доводившемуся ранее бывать на представлении юных леди ко двору, атмосфера царившая здесь, могла бы показаться волнительной, возвышенной и полной духа английского аристократизма, где каждый был безупречно любезен, остроумен и не выказывал ни малейшего признака тревоги. Кроме, разве что… Взгляд Наруто невольно зацепился за девушку, стоявшую неподалеку и несколько выделявшуюся среди бесконечных улыбок и приветствий отчетливым страхом, словно бы отпечатанном на ее бледном лице. Ее пыталась успокоить, судя по всему, ее младшая сестра, потому как на той все еще было короткое платье, и внешне она сильно не отличалась от старшей, разве что черты лица были несколько резче и, может быть, этим даже привлекательней. — Леди Хината Хьюга, — со значением проговорила леди Сенджу, подмечая интерес Наруто. — Могу представить вас позже. — Которая? — спросил тот, оборачиваясь к ней в непонимании. — Старшая, разумеется, — графиня посмотрела на него взглядом, который Наруто для себя окрестил как «вы — идиот». — Вам еще нельзя замечать Ханаби. — Но я заметил, — пожал плечами Наруто. — Или слепота делает человека аристократом? — О, не только она, мистер Узумаки. Глухота и немота — достойные ее спутники, — уверенно кивнула графиня, в подтверждение утонченно стукая тростью по паркету. — Я отнюдь не желаю быть калекой, — фыркнул Наруто и усмехнулся: — Я, кажется, начинаю понимать, чего вам всем недостает — всего-то нужно открыть свои чувства миру, — он широко улыбнулся, разведя руками. Леди Сенджу продолжала глазеть на него остановившимся взором и, замечая эту неприкрытую живость и свободу во всем его облике, спросила даже почти с сочувствием: — А вы точно не американец, мистер Узумаки? — Вы можете попрактиковаться в иронии над английским обществом в другой раз? — не выдержала Карин, чьего терпения хватало единственно на то, чтобы держать себя в руках и не выражать своего волнения слишком явно. Тем временем они уже приближались к широкой лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, когда графиня заприметила в толпе виконта Учиха. — А, Итачи! — позвала она, элегантно опершись на свою трость. Тот, заметив их, извинился перед джентльменами, с которыми только что говорил, и, подойдя к нашим героям, поклонился. — Смею предположить, что дебют Карин будет самым ярким в этом сезоне, — сказал он, с улыбкой оглядывая наряд мисс Узумаки, чем заставил ту воссиять. Карин любила внимание, как и всякая другая девица. — А Саске не будет? — спросила она, но, поймав предупреждающий взгляд Наруто, отвернулась. — Саске тоже приглашен, — ответил Итачи, с улыбкой кивая. — Хотя подозреваю, что явится он только ближе к самой церемонии и вряд ли останется на ужин. — Надеюсь, хотя бы сегодня он не станет пренебрегать мундиром, — неодобрительно заметила леди Сенджу, продолжая путь. — Отнюдь, миледи, — вздохнул виконт, легко поднимаясь по лестнице. — Упрямее Саске только он сам. — Это однажды станет для него препятствием, — предрек Наруто с усмешкой. — От упрямства обыкновенно страдают лишь сами упрямцы, и никто более. — Истинно так, — рассмеялся лорд Учиха. — Полагаю, вы много знаете о жизни, лорд Узумаки, и имеете представление о совершенно разных слоях общества, потому как были сами в их числе, — он остановился посреди лестничного пролета. — Что ж, тут нам следует разделиться, миледи. Карин улыбнулась и нервно сглотнула, обмахиваясь веером. — Как хорошо, что вы здесь, Итачи, — проговорила графиня одобрительно. — Лорду Узумаки будет полезно завести новые знакомства в нашем обществе. На этих словах она взглянула на Наруто так, словно бы угрожала расправиться с ним самым ужасным способом, если хотя бы мельком услышит, что он вел себя неподобающе. Наруто вдруг показалось, что она нарочно отправила его именно с лордом Учиха — и отнюдь не для того, чтобы знакомить его со светом, а чтобы виконт сумел сдержать его порывы и сгладить неблагоприятное впечатление. До чего же ловкая женщина! *** Учитывая все то, что было описано выше, включая волнение и трепет Карин и других юных леди, у вас, дорогие читатели, должно быть, сложилось мнение, что церемония представления — это возвышенное и величественное событие, коего ждет всяк и каждый в высшем свете с особым предвкушением. И потому следует отметить, что, обыкновенно, за исключением самих дебютанток, сам сей процесс каждому второму из присутствующих кажется утомительной и скучной традицией, в том числе даже и самому монарху. Так что же в таком случае говорить об остальных мужчинах? К примеру, о таких, как Саске Учиха, который стоял сейчас в окружении пэров Англии и до того чувствовал себя среди них не к месту, что даже успел пожалеть о том, что Хозуки не был в их числе и по той причине не мог здесь присутствовать. — Эта хороша, — проговорил вдруг стоящий рядом приземистый молодой человек, чье имя Саске за время своего отсутствия уже успел позабыть и не очень желал вспоминать. «Эта» была Яманака Ино, если верить объявившему только что ее имя. Однако для Саске все они уже давно слились в одно сплошное белое кружево. То, что джентльмен определил как «хороша», для Саске вовсе таковым не являлось. Несмотря на кажущуюся естественность, в походке мисс Яманака и манере держаться проскальзывала некоторая развязность, что уж точно не было достойным качеством для только вступающей в свет девушки. Куда же запропастился Итачи? Саске оглянулся в поисках своего брата, надеясь хоть как-нибудь развеять скуку от однообразного созерцания девушек, ни одна из которых не была в состоянии безупречно исполнить то, что от нее требовалось. И кто-то еще говорил о совершенстве, когда единственное, за что в действительности цепляется взгляд — это недостатки! Родись Саске девушкой, он ни за что бы не стал позорить себя на подобной церемонии, если бы не отточил все до идеала. Итачи он искал недолго, однако решительно не сумел удовлетвориться результатом своих поисков, потому как тот был не один. Рядом с ним стоял, негромко посмеиваясь, объект неудержимого раздражения Саске, коего даже в мыслях он не мог назвать уважительно, заставить себя считать его лордом и уж тем более — приписать ему пэрство. А братец теперь еще и знакомит его не с последними людьми в обществе! Будущие графы Нара и Хьюга, наследник барона Инузука и даже… герцог Хатаке. Это просто нелепо. Итачи опозорит сам себя, если представит его им. Над ним же только смеяться и можно! Хорошо скроенный костюм не сможет перекрыть невежество. Ну, вот и доказательство! — стоило лишь Узумаки открыть рот, как у всех тут же улыбки до ушей, а этот остолоп небось еще и думает, что чрезвычайно остроумен, и гордится собой неимоверно… сказал, должно быть, что платье вышедшей сейчас дебютантки, сзади напоминает утку. Или: что чей-то реверанс — это скорее страус, прячущий свою голову в песок, чем грациозный лебедь. Или: что изящные шажки назад больше походят на цирковое представление, чем на официальную церемонию. И все прочее в том же духе, как будто шутки подобного рода не были высказаны уже неисчислимое количество раз на самый разный лад и в самых различных формах. И будет он прославлен теперь в обществе как попугай — за то, что повторяет чужие шутки. Однако, вернемся к сути, дорогие читатели, потому как наш Саске Учиха сейчас не был в состоянии думать о том, о чем нужно. А ведь если бы в тот момент все его мысли не занимало то, что же такого забавного мог сказать лорд Узумаки другим лордам, то заметил бы и увидел воочию, что такое доведенный до абсолюта ритуал представления: и изящные шаги, и роскошное газовое платье с розанами, и естественная походка, не переходящая в вызывающую, и грациозный плавный реверанс, и уважительная почтительность во всем облике при поцелуе руки королевы, и отточенное легкое движение для подхвата шлейфа, чтобы скромно отойти назад, не спотыкаясь об него, и даже радостно сияющий взгляд, в коем не читалась самоуверенность от осознания собственной безупречности. И уж если бы Саске услышал имя сей несравненной дебютантки, то осознал бы, что взгляд мистера Узумаки был до той степени важным неспроста, потому как то не было высокомерие. То была гордость. Ведь только что была представлена мисс Карин Узумаки — его юная кузина и, кажется, единственная живая родственница. — Саске, неужели! Я боялся, что ты все пропустил, — голос брата вывел из странной задумчивости, и Саске внезапно обнаружил себя в окружении всех тех людей, о которых только что и думал. Почти все они смотрели на него равнодушно и приветствовали лишь по той причине, что того требовали приличия. Так бывает с каждым, кто надолго покидает родные места. Напрасно кто-то считает, что его там ждут, когда совершенно нового человека все принимают куда теплее. — Разве большинство не делает того же? — хмыкнул он. — Пусть и присутствует, все равно пропускает. — Не заметить мисс Узумаки было бы преступлением, — усмехнулся Нара, выпрямляясь. Он просунул руки в карманы и безынтересно огляделся вокруг. Саске вспомнилось, что этот человек на подобного рода мероприятиях скучал даже сильнее него самого и по обыкновению не участвовал в светских беседах. Однако вот он, в весьма неоднозначной компании людей обсуждает дебют очередной девицы. Пусть эта девица и была Карин. А Саске ее пропустил. Надо же. — Для тебя она, должно быть, уже как сестра, Учиха, — заметил Инузука с усмешкой. — Тебе есть, чем гордиться. — Брат у нее уже есть, — подметил Саске, дернув уголком губ. — Который отхватит ее себе почти сразу же? — фыркнул Инузука — Вон как смотрел, я все видел! — он со смешком похлопал Узумаки по плечу. — Да и леди Сенджу не упустит своего. Так что тут только три варианта, Учиха: либо он, либо кто-нибудь из вас, — он кивнул на Итачи, который на это замечание даже не отреагировал, если вообще его услышал. — И, конечно же, исключен выбор самой мисс Узумаки, — заложив руки за спину, сыронизировал герцог, провожая взглядом очередную дебютантку. Несмотря на то что его никогда не видели в обществе девушек, он всегда высказывался о них уважительно, что удивительно для сорокалетнего холостяка, не собиравшегося расставаться с привычной жизнью. — Она моя кузина, — нахмурился Узумаки. — Я не намереваюсь на ней жениться. У Хьюга, к примеру, тоже дебютирует кузина. Разве ты будешь жениться на ней? — он посмотрел на упомянутого джентльмена, который на эти слова только повел плечом. — Я бы не хотел, — сказал он только, поджимая губы, — но буду. Саске бы рассмеялся от нелепости ситуации, если бы она его не вводила во все большее раздражение. Ну нашел, у кого спросить! — Зачем? — нахмурился Узумаки, напрямую задевая совершенно не касающуюся его тему. — Я… — Хьюга осторожно подбирал слова, — многим обязан милорду. — Не понимаю я вас, — покачал головой Узумаки. — Зачем всю свою жизнь расплачиваться за пару сотен фунтов, потраченных на твое образование? Вряд ли эти деньги сильно обеднили графа. Тем более, что вы родственники. — Но он не был обязан этого делать, — возразил Хьюга. — Благодеяние или законное порабощение, — проговорил герцог вполголоса, обращаясь к лорду Учиха. — Вечный спор… — И вечная проблема нашего общества, — усмехнулся тот так же вполголоса. — Разве ты не благодарен миледи за содействие? — удивился Инузука, оборачиваясь к Узумаки. — Такой шанс выпадает не каждому. — Я человек благодарный, Инузука — улыбнулся тот. — Однако, если благодарность означает, что я должен пожертвовать чем-то важным для меня, то лучше откажусь от подарка. — Отчего же не отказались? — не удержался Саске. — Разве ваша «работа» не была для вас важна? Мне казалось, вы гордитесь ею. — Боюсь, вы не так поняли, мистер Учиха, — с готовностью ответил тот. — Моя работа — важная часть меня самого. Потому как это мое прошлое. — Многие стремятся забыть об таком прошлом, — заметил Нара, с интересом рассматривая его. Интерес! У Нара! Все это почти достигло абсурда. — А многие — не мистер Узумаки, как видите, — фыркнул Саске, не подозревая, что этим только сделал ему комплимент. — Ну, тогда остаешься ты, — снова переключился Инузука, обращаясь к Саске. — Узумаки и Учиха. Этот союз уже давно успели обсудить все кому не лень, не так ли? Неожиданно лорд Узумаки рассмеялся. — Нет-нет, точно не он, Инузука. Ведь тот, с кем ты сводишь Карин, даже не увидел ее дебюта. Саске поймал на себе взгляд Итачи и отвернулся, чувствуя, как начинает наполняться гневом. Он ненавидел, когда его обличали. — Кажется, сейчас твоя кузина, Хьюга, — проговорил он только, едва разжимая зубы, чтобы сменить тему разговора. По виду леди Хината была более склонна упасть без чувств, чем выражать благоговение. Шла она легкой походкой не голубки, а призрака, на что намекало и ее мертвенно-бледное лицо, лишенное всякого выражения, за исключением страха и желания исчезнуть, и глаза — настолько светлые и большие, что казались пустыми белыми дырами. — Боже, она, кажется, сейчас упадет, — беспокойно проговорил Хьюга, сцепляя руки за спиной. — Думаю, тебе стоит помочь ей, — с некоторым сомнением молвил Итачи. — Что ж… она не первая девица, испортившая свой дебют. Не делать же из этого трагедию, — с долей иронии проронил герцог, когда леди Хината все-таки упала в попытке совершить реверанс. Однако мистер Не-Такой-Как-Все уже пробивался вперед, не обращая ни на кого внимания. — Почему она не встает? — в непонимании спросил Нара, прищуриваясь в попытке разглядеть. Люди впереди зашевелились, начиная перешептываться. А Саске скрипнул зубами, когда Узумаки уже склонился над девушкой с беспокойством похлопывая ее по щекам. Нахмуренные брови, сосредоточенный вид. Все взгляды, включая королевские, были направлены на него, а ему словно не было до них дела. — Хьюга, помоги мне, — мрачно позвал он. — Кажется, у нее обморок.