Слышал, Олененок?

Быть Владыкой Ада очень непросто, пусть Люцифер и отлынивает от своих обязанностей. Особенно тяжело, когда Грехи начинают драки между собой и кто-то должен их утихомирить, а у тебя на руках маленький ребёнок! Бедняжке всего пятьдесят лет и внимания ей нужно больше, чем когда-либо, а её отец шляется, где попало… И вот сегодня, когда Сатана с Маммоном снова повздорили и разрушили половину кольца Гнева, Люциферу снова приходиться уйти от малышки Чар-Чар. — Аластор, возьми трубку… — в телефоне раздавались гудки. Люцифер нервно постукивал по столу. — Аластор, ну еб… Ой, привет! — Ваше Высочество? Какая честь, что вы мне звоните уже… в какой раз, — послышался ироничный радиоголос из трубки. — Зачастили. — Аластор, прости, честное слово, в последний раз. Сатана подралась с Маммоном! Если не побегу сейчас, пострадает не только Гнев, но ещё и другие кольца. Аласто-о-ор! — Мне то что, я ваши кольца не видел даже. Ответить было нечего. Радио демон не обязан ему ничего, он просто грешник, который смог сдружиться с Владыкой, не более. — Чарли по тебе скучает, — начал Люцифер. — Не начинай. — Спрашивает, где же тот оленёнок, с которым они плели адские веночки… — Ваше Высочество… — Сегодня во сне произносила твоё имя… — Люцифер! — Ну Аластор, на колени мне встать? — взвыл он. — Да Вы и так до пупка мне не достаёте. Куда ещё ниже. — Так, — Люцифер закатил глаза, — не начинай, а? Что ты хочешь в обмен на твоё время с Чар-Чар? Аластор молчал. — Ужин? — начал гадать Владыка. — Обещаю, сам приготовлю, а не… Как в прошлый раз… — А что, закажешь в ещё более ужасном ресторане? — холодно произнёс Аластор. — Я рассчитывал, что ты не осведомлён о кухне других колец… — Плохо думаете, Ваше Высочество, — тон неожиданно потеплел. Дверь позади скрипнула, Люцифер обернулся — неужто сам Радио демон припёрся быстрее, чем согласился? Но это была дочь, аккуратно подглядывающая в щёлочку. — Чарли, не подглядывай. — Рядом с тобой Чарли? — Аластор растерялся настолько, что забыл своё пресловутое обращение на «Вы». — Да, делает вид, что меня не услышала. Милая, если ты закроешь глазки, я всё равно тебя вижу! Из трубки послышался смех. — Папуля, а ты зовёшь оленёнка? — Чарли послушалась, и быстро подбежала к Люциферу. — Он придёт? Придёт? Девочка обняла ногу папы и умоляюще посмотрела вверх. — Слышал, оленёнок? — Слышал, — уклончиво ответил он. — Чар-Чар, скажи, как ты любишь олененка! — хитро улыбнулся Люцифер. — Люцифер! Владыка преподнёс трубку к лицу Чарли и та счастливо запищала: — Оленёнок, я тебя очень люблю и жду тебя! Она хотела перехватить телефон, но Люцифер успел его поднять вверх. — Ты нагло манипулируешь детьми! — Оленёно-о-ок, — протянул Владыка. — Люцифер, почему всегда я? — Ну, пожалуйста. — Ладно, — сдался Аластор. — В последний раз. С тебя ужин. — Аластор, я так тебя… — он осёкся, чуть не закончив «люблю». — Спасибо. Я побежал.

***

Ссора была улажена, Грехи усмирены и позорно наказаны, а кольца восстановлены. Жизнь налаживается. Портал привёл в общую комнату. — Приветик! Как у вас… Так он и застыл на месте, огорошенный тем, что увидел. Видимо, сегодня его маленькая Чар-Чар захотела порисовать. По всему залу были раскиданы белые листы бумаги, разрисованы детскими рисунками. На полу, на подушке спала маленькая Чарли. «Спит как ангелочек», — подумалось Люциферу. Рядом за столом спал Аластор. Накидка аккуратно сложена на диване. Волосы грешника были растрёпанные, оленьи ушки расслабленно опустились, а не как обычно — торчали. На удивление, улыбки не было. На лице, волосах, перчатках, рубашке и даже ушах была разноцветная краска. Люцифер был уверен, что тут Чар-Чар постаралась — Аластор был слишком аккуратным. Уголки губ Владыки сами поползли вверх. Аластор тоже улыбнулся чему-то во сне. «И снова эта улыбка», — нахмурился Люцифер. — «Когда же ты перестанешь улыбаться…» Немного подумав, он достал телефон и быстро щёлкнул. Фотография оказалась нечёткой, помехи мешали нормально рассмотреть. Но это не мешало поставить фотографию на звонок. Главное, чтобы он не увидел. Люцифер убрал телефон и снова засмотрелся на идиллию, царящую в комнате. Чарли передвинулась во сне и свалилась с подушки. Не проснулась. Владыка улыбнулся ещё шире. Это был точно не последний раз, когда Аластор оставался тут. Папа подошёл ближе, поднял свою дочь и перенёс её на диван. Чар-чар сладко зевнула и скрутилась клубочком. «Мой маленький бесёнок». В глаза кинулись пушистые ушки Аластора… Рука сама потянулась к ним. Пальцы аккуратно коснулись мягкой шерстки. Ухо тут же немного задёргалось. Люцифер отодвинул руку. Улыбка с лица грешника спала, нос сморщился. Владыка замер, не решаясь двинуться. Он знал, как Аластор ненавидит прикосновения, но он же спит, так ведь? Ухо перестало дёргаться, и тогда Люцифер опустил руку на голову и потрепал по волосам. Аластор что-то промычал, но прижался ближе к руке, и стал ластиться как кот. Владыка смущённо убрал руку, и отошёл на пару шагов назад. «Оленёнок, а ведёт себя не лучше, чем Кики…»

***

Люцифер обещал ужин, а обещания нужно держать. И он честно пытался приготовить хотя бы немного, напоминающее еду. Но она была намного хуже, чем та, что он заказал в прошлый раз. У него умудрился сгореть даже салат. — Что за запах, Люцифер?.. — на кухню зашёл Аластор, всё ещё перемазанный в краске. — Ужин? — он виновато повернулся, выкинув последнюю кучку гари. — Прости, оленёнок, я не смог. — Оленёнок? И долго ты будешь меня так называть? — Пока Чарли не вырастет, — улыбнулся Люцифер. — Пока не надоест, — сделал вывод Аластор. — И что мы будем есть? — Давай я закажу еду с Чревоугодия? Аластор недовольно скрестил руки. — Ты обещал мне свой ужин. — Ну, если хочешь, можешь достать с ведра то, что осталось, — невозмутимо ответил он. — Никакой ресторанной еды, — стоял на своём грешник. — Аластор! И что мне пытаться, пока не получится? — Ага, — только тогда Аластор заметил, что перчатки и рукава в краске. Он недовольно поморщился и направился к раковине. — Не ототрёшь — тут застирывать надо. Говорю как отец одиночка с гиперактивной дочерью. — Давай готовь, — не слушал его Аластор. — Уговор есть уговор. — Не умею! — Отец одиночка и не умеет готовить? Стыдно должно быть. — А мне и стыдно. — Не улыбайся тогда, хотя бы для вида, — пробурчал он, стараясь отмыть клятую краску от перчаток. — Папа? — послышалось из-за двери. Аластор и Люцифер обернулись. — Когда мы будем кушать? — заспанная Чарли зашла на кухню и села за стол. — Скоро, когда твой отец что-нибудь нам приготовит, — отозвался Аластор, и продолжил оттирать краску. — Пап, приготовь ты!!! — весело воскликнула Чарли. — Не умею я, — взвыл Люцифер, прикрывая лицо руками. — Папуля, я не про тебя! — она улыбнулась, сползла со стула и подошла к Аластору. — Папа, приготовь! Хочу адские макарошки!!! Чарли обняла ногу Аластора. Люцифер удивлённо моргнул. — Как ты его назвала? — Папа, — она весело кивнула, пролезла между ног Аластора, споткнулась об ботинок и упала носом вниз. Слёзы обиды полились ручьем. — Ну-ну, Чарли, — Аластор захохотал и взял на руки малышку. — Будут твои «макарошки». — Ты мне приготовишь покушать? — Чар-Чар тут же забыла о своём падении и весело обняла за шею грешника. — Лучше, дорогая моя — научу твоего папочку готовить. Может когда-то он всё-таки приготовит мне ужин. — Маловероятно, — прошептал Люцифер, и открыл окно, чтобы запах сгоревшей пищи и его позора смог наконец-то выветриться.