Падение

      Наслаждаться счастьем, скрывающемся в мелких жизненных деталях, никогда не получается. Об этом задумываешься только тогда, когда почему-то теряешь возможность насладиться этими моментами.       Тэхёну счастье виделось повсюду и во всём, что его окружало. В летящем воланчике, который он отбивал ракеткой в сторону Чонгука, когда вытащил его во двор играть в бадминтон. В солнечном безветренном дне, не мешающем игре. В том, как отец, расположившись на садовом диванчике в обнимку с Сокджином, читал новости и много возмущался о продажных политиках, об идиотах, встречающихся на каждом шагу, и непонятно куда утекающих налогах. В том, что дедушка вместо бокала с крепким алкоголем сидел на кухне и пил чай, рассказывая Юнги и Чимину, которые больше не пререкались при каждой встрече, истории из своей молодости.       Счастье в любимой и самой вкусной еде Сокджина, в крепких объятиях отца и его набожных поучениях, в том, как дома всегда тепло, шумно и многолюдно. Счастье в поездке в школу на машине в дождливый день, смотришь в окно и радуешься, что одежда и обувь сухие и не приходится мокнуть на улице. Счастье в разговорах с друзьями, в тренировках по волейболу, в утомительных факультативах после уроков, где он с одноклассниками готовится к экзаменам.       Счастье в редких поцелуях с Чонгуком, которые получается урвать дома, когда никто не видит. Во взглядах альфы на него, в невесомых «случайных» касаниях, в совместных вечерах перед теликом, в ночном прорыве съесть что-нибудь вкусненькое, когда они заглядывают в холодильник и толкаются бёдрами. В неконтролируемых смешках ночью, когда нельзя быть слишком громкими, потому что все домашние спят. В замках на дверях, позволяющих закрыться в любой комнате и ненадолго уединиться, спрятаться ото всех и остаться только вдвоём, даря друг другу ласку.       Счастье зыбкое, незаметное и такое короткое.       Однажды, когда Чонгук сидел на работе в своём кабинете и проверял документы, ему позвонил Намджун. Случился повседневный разговор, хён интересовался делами, давал советы и просил сделать что-то по мелочи. Ничего необычного. Но в тот момент, когда телефон подсветился и на экране высветилось имя брата, сердце Чонгука обеспокоенно вздрогнуло.       В последнее время он пугался, когда видел, что ему звонит Намджун. С каждым днём он стал всё сильнее тревожиться — вдруг хён что-то знает. Вдруг он заметил. Вдруг он сейчас звонит, чтобы сказать Чонгуку, какой он урод и как он его ненавидит.       Рано или поздно это случится, думал Чонгук.       Рано или поздно все узнают.       Вначале Чонгук уже боялся. Он смотрел на Тэхёна, в тайных фантазиях желал его и содрогался от того, как неправильны его мысли и желания, как низменны они. За одни только грязные мысли о своём сыне Намджун задушит его голыми руками.       Но то был страх о том, что его, Чонгука, уничтожат. Он переживал, что кто-то узнает о том, что он совратил молодого мальчишку, соблазнил своего племянника, и его нормальной жизни придёт конец.       Теперь тревоги были связаны с тем, что все вокруг узнают правду и он потеряет Тэхёна. Его милого Тэхёна, в которого он так глупо влюбился.       До сих пор ему казалось, что это какое-то помешательство. Подключая мозг и пытаясь анализировать свои чувства, он не мог найти ответ на вопрос, как получилось так, что он привязался к Тэхёну. Он понимал своё сексуальное желание — Тэхён был красив и привлекателен, он понимал, почему омегу хочется разложить и раскрыть перед собой, целовать и долго-долго наслаждаться им. Но время от времени он всё ещё не мог понять, почему его так сильно хочется любить. Почему он полюбил именно его? Как это могло случиться так быстро и внезапно? Будто обухом ударило по голове. Бац! И всё, он во власти мальчишки.       Все его мысли о Тэхёне, все его чувства стали про омегу.       Любовь проникала в каждую повседневную мелочь.       Чонгук приезжал в офис, приветствовал сотрудников и, слыша их разговоры, иногда вспоминал про Тэхёна. Семьянины и счастливые родители нередко обсуждали своих детей-школьников, тогда он смотрел на время и думал о том, что уроки у Тэхёна уже закончились, можно набрать его и недолго поболтать, пока не началась тренировка по волейболу. Или кто-то возвращался после обеда из пекарни и нахваливал вкуснейшие пирожные. Тогда Чонгук думал о том, что хорошо бы сводить омегу их попробовать.       Он разбирал документы и видел косой почерк какого-то незнакомца, думая о том, что он чем-то напоминает то, как пишет Тэхён. После работы он стоял в пробках, и по радио играла песня, которую они уже слышали утром и которой негромко подпевал омега. За с весельем вопящим Чимином, что был тем ещё любителем считать, что у него способности не хуже, чем у айдолов, тяжело было расслышать Тэхёна, но Чонгук слышал и нежно улыбался.       Несмотря на возрастающую тревожность и гложущее предчувствие в груди Чонгука, дома всё было более-менее мирно. Чимин больше не задирал Юнги, во всяком случае не пытался провоцировать его на глазах остальных. Минсок по каким-то удивительным причинам стал меньше пить. Сокджин за ужином сообщил о том, что доктор сказал, что в состоянии Намджуна наблюдается положительная динамика. Омега связывал это в первую очередь с тем, что супруг перестал лишний раз тревожиться из-за работы и дел компании, перестал перерабатывать и загонять себя как ломовую лошадь. Теперь эта обязанность легла на плечи Чонгука. Пускай это был относительно небольшой семейный бизнес, сил и времени он требовал немерено.       — Эй, Тэ, — Чимин по-братски толкнул болтающего с Чонгуком Тэхёна в плечо, привлекая его внимание.       — М-м?       — У тебя завтра сколько уроков? В центре открылся нереальный поп-ап, декорации улёт, так ещё и подарки классные дают, поехали?       — Не получится, у меня факультативы. Боюсь, что до ночи будем сидеть, до экзаменов осталось совсем ничего.       — Чёрт, когда ты уже закончишь эту школу, — Чимин разочарованно вздохнул. Он уж было размечтался, что наделает фоточек, поиграет в игры, так ещё и подарок получит. Одному тащиться в центр города совсем не хотелось.       — Позови Хосока. Или он работает? — Сокджин с смешинкой в глазах улыбнулся, поглядывая на сына.       — Работает! Я уже предлагал ему.       — Во сколько заканчиваются дополнительные? — спросил Чонгук.       — Бывало, мы занимались часов до шести, но теперь даже не предугадать.       — Как узнаешь, напиши мне, я заберу тебя. Если поздно закончите, то даже не думай своим ходом добираться.       — Правда? — Тэхён глянул на альфу и с сердечками в глазах улыбнулся.       От заботы альфы, которая проявлялась в таких банальных повседневных вещах, он таял, как мороженое на солнце в жаркий летний день. Ему не нужны были золотые горы, дорогущие подарки, безумные приключения, достаточно было трепетного простого внимания и близости мужчины.       — Чонгук прав, — согласился Намджун, услышав о чём говорят ребята, — не стоит поздним вечером тебе одному возвращаться домой. Мне очень приятно, что ты, Чонгук, проявляешь столько участия в жизни семьи. Нам тебя очень не хватало. Я уже говорил тебе, но скажу ещё раз при всех, я рад и счастлив, что ты вернулся к семье. Думаю, что все разделяют мои чувства.       — И я рад, хён, — Чонгук незаметно под столом подцепил ладонь Тэхёна и ласково погладил. — В последние годы я всё чаще ощущал себя не на своём месте, казалось, что мне чего-то не хватало, но сейчас я чувствую себя отлично…       — И это замечательно! — с самыми тёплыми чувствами заявил Минсок. — Молодость на то и дана, чтобы вырваться из родительского гнезда, помотаться, как свободный ветер, по миру и поучиться жить, повеселиться, оторваться, отгулять своё, прочувствовать и пережить всё то, что следует молодому человеку. А потом уж и настанет момент, когда задумаешься о важности семьи и близости родных.       — Ты-то, отец, тот ещё свободный ветер, всем нам жару дашь, — добродушно рассмеялся Намджун, вызывая улыбку Минсока и всех остальных, сидящих за столом.       — А я всё ещё молод душой, чего ж мне не мотаться как свободному ветру.       Тэхён, посмеиваясь, сжал ладонь Чонгука под столом крепче и ответил дедушке забавно и подтрунивающе, вызвав новую порцию веселья. Тут же растрещался Чимин, моментально включившись в новую тему, и о спокойствии можно было забыть.

***

      В школе Тэхён проторчал чуть ли не до ночи. Все нормальные люди в это время были уже дома, проводили время с семьёй, ужинали, готовились к следующему дню, а кто-то даже расправлял постели. Омега завалился в машину Чонгука с измученным и уставшим вздохом, опёрся на мягкую спинку и уронил голову вбок, смотря на альфу.       — Устал?       — Не то слово. Мозги кипят. Ещё немного — и мы будем ночевать в классах.       — Осталось чуть-чуть потерпеть, ты много занимаешься, так что, я уверен, отлично сдашь экзамены, — Чонгук ободряюще похлопал омегу по коленке и кивнул на ремень безопасности. — Пристёгивайся и поехали домой, тебе нужно отдыхать.       Тэхён промычал что-то несвязное и рукой накрыл руку Чонгука, которую он вот было собирался отнять от его колена.       — Давай проведём немного времени вместе. Я соскучился. Дома мы не можем… ничего не можем по большому счёту. Я хочу побыть с тобой без посторонних.       — Ты уверен? — Чонгук не без удовольствия улыбнулся и скользнул ладонью по бедру юноши, поглаживая. — Силы-то есть на то, чтобы проводить с кем-то время, или стоит поскорее завалиться в кровать и заснуть?       — Есть, — омега заигрывающе стрельнул в мужчину глазками и соблазнительно закусил губу. — Я бы с радостью завалился в кровать только ради одного.       — Ради чего?       — Ради того, чтобы ты меня хорошенечко отлюбил. Ох, ты даже не представляешь, я так устал на занятиях, я столько учился сегодня, мне нужно расслабиться. И только ты можешь мне помочь, — Тэхён сжал руку мужчины сильнее и потянул её ближе к паху, укладывая на ширинку школьных брюк.       — Ты знаешь, я с радостью тебе помогу расслабиться, — Чонгук, с нескрываемым наслаждением смотря на наглое выражение лица омеги, покружил пальцами около промежности мальчишки и подцепил бегунок на молнии брюк, играясь с ним, но более ничего не сделал. — Только не на школьной парковке.       — Тогда поехали, — Тэхён решительно схватился за ремень и пристегнулся, не желая ждать слишком долго. У него изнутри всё зудело и чесалось от нетерпения и сладостного предвкушения. Он целый день только и думал о предстоящих экзаменах, занятиях и учёбе, что под конец дня конкретно задолбался и готов был достигнуть нирваны только от того, что до самого утра он может больше не думать про эти долбаные экзамены и всё, что с ними связано. — У нас не так много времени. Знаешь, у меня ещё никогда не было секса в машине, а тут поблизости как раз имеется одна безлюдная улочка.       — У тебя ещё много где секса не было. Прости за спойлер, секс в машине не такой, как показывают в кино или порно, это неудобно, — Чонгук усмехнулся, чувствуя, как в штанах у него всё напряглось, и повернул ключ зажигания, убрав от Тэхёна руку.       — Да? Я как-то не привык доверять только рассказам, хотелось бы проверить самому, — Тэхён демонстративно оглядел салон машины и задумчиво промычал. — Мне прыти хватит тут развернуться, а ты что, в себе сомневаешься?       — Провоцируешь? Маленькая детка выпустила коготки и решила подразнить взрослого дяденьку?       — Ещё скажи, что тебе это не нравится, дяденька.       — О, не скажу, поверь.       Автомобиль тронулся и под указания Тэхёна свернул на пустынную улицу, будь они в такой час тут не в машине и не ради того, чтобы поддаться безудержной страсти, то стало бы откровенно жутко и неприятно. В домах не горел свет, на короткой улице не было ни одной живой души. К счастью, именно сейчас им это и было нужно.       Чонгук отодвинул водительское сиденье назад, и Тэхён, не дожидаясь приглашения, перелез к нему на колени, обнимая за шею и воруя сладкий поцелуй. Вскоре машина недвусмысленно затряслась, окна от глубокого горячего дыхания возбужденной парочки постепенно запотели, охи, вздохи и стоны перебивали работающее радио. Несомненно приятное завершение длинного и тяжёлого дня.

***

      — До вечеринки у нас три часа. Я надеюсь, тебе хватит, чтобы собраться. Слушай, а есть что-нибудь поесть? Я такой голодный, не успел ничего перехватить в универе.       — Посмотри в холодильнике, со вчерашнего вечера вроде что-то оставалось, — ответил Чимин Хосоку, заходя на кухню и кидая на стол пачку корреспонденции, вытащенную из переполненного почтового ящика.       — О, тут что-то вкусненькое, — Хосок загремел кастрюлями и мисками, заглядывая в каждую. — Тебе погреть?       — Давай.       Хосок выложил остатки еды по тарелкам и, пока их обед грелся в микроволновке, поставил чайник.       — Как думаешь, может, мне завить волосы? — спросил Чимин, перебирая бесконечные рекламные буклеты с завлекательными заголовками. — А может, лучше сделать гофре?       — Ты уверен, что справишься за три часа? — Хосок схватил одну из рекламных листовок и ловко сложил из неё оригами в виде сердца, протягивая омеге. — Я ещё раз напомню, что у нас всего три часа, а хорошо бы выехать заранее, чтобы не опоздать. А то приедем, а все будут уже вдрызг пьяные.       — Ой, да ладно тебе, всё успеем, — Чимин отмахнулся и кивнул на работающую микроволновку. — Ты лучше за обедом следи. Не перегреешь?       — Чёрт, — Хосок дёрнулся и подлетел к микроволновке, открыл её и с руганью достал раскалённую тарелку, до которой невозможно было дотронуться, не обжигая пальцев.       — А я знал, что именно так и будет. Ты всегда перегреваешь.       — Не начинай.       — Как где-то облажался, так сразу не начинай, — рассмеялся Чимин и придвинул к себе тарелку с едой, от которой аж пар шёл.       — Причитаешь как мой муженек, осторожнее, вдруг мне такое очень нравится.       — Возбуждаешься на всякого рода бытовуху? Как скучно. А как же сомнительные кинки, грязные фетиши, жёсткое БДСМ?       — Держать в руках раскалённую тарелку — попахивает тем ещё мазохизмом, — хохотнул Хосок и сел рядом с Чимином обедать, желая ему приятного аппетита. — Одни практикуют игры с расплавленным воском, другие, как я, за свечками в магазин не бегут, используют то, что есть под рукой.       — Ну раз ты такой любитель мазохизма, то я не против выступить в роли садиста и доставить тебе удовольствие одним своим приказанием.       — Это каким же?       — Загрузишь посудомойку, как поедим?       — Знаешь, обычно гостей не заставляют заниматься подобными делами.       — Да какой ты гость, ты тут как родной уже, это твой второй дом, у тебя в этом доме даже своя зубная щётка есть, полотенце и сменное бельё, так что не выделывайся.       — Вот ты всегда вспоминаешь такие вещи, когда они тебе выгодны, — шутливо пробурчал Хосок и кивнул головой. — Посудомойку запущу, мне не сложно, ты, главное, собирайся резвее, чтобы мы не опоздали.       — Да соберусь я, соберусь, будем вовремя, — ответил Чимин с набитым ртом и в груде рекламы, валяющейся на столе, нашёл несколько заинтересовавших его бумажек. — О, смотри, штрафы. Кажется, кто-то забылся и решил погонять по городу, как в форсаже.       — Чонгук? Он вроде нормально водит, правила соблюдает.       Чимин взял один из листков и усмехнулся, качая головой.       — Не-а, дед. И ты ж смотри, с этим Юнги куда-то ехал, аж скоростной режим нарушил, — Чимин хмыкнул и протянул Хосоку листок с чёрно-белой фотографией, на которой отчетливо можно было различить пассажира рядом с водителем.       Хосок глянул на фотографию с камеры и улыбнулся, но после серьёзно посмотрел на друга.       — Ты извинился перед ним?       — Перед кем? — Чимин забрал штраф и пробежался глазами, выискивая сумму.       — Не делай вид, что не понимаешь. Перед Юнги.       — А я должен перед ним извиняться?       — Было бы неплохо, учитывая сколько гадостей ты ему наговорил.       Омега цокнул и поднял глаза на Хосока, недовольно смотря на него. К счастью, сейчас в доме, кроме них, никого не было, можно не стесняться в выражениях и не бояться, что их кто-нибудь услышит. Впрочем, Чимин и так практически никогда не стеснялся в выражениях и не думал о том, что может найтись сторонний слушатель его высказываний.       — Ты его адвокат, что ли? Чего прицепился ко мне с этим Юнги? Или он тебе нравится, поэтому тебя так задело, что я ему наговорил? Может, ты для того так часто к нам и стал в последнее время приходить, чтобы повидаться с ним? В последнее время тебя никак не вытащить было, то ты занят, то работаешь, а как дома у нас прописался этот парень, так ты чуть ли не каждые выходные у нас проводишь.       По мере того, как Чимин говорил всё больше и больше, на лице Хосока ширилась улыбка. Он не удержался от вопроса.       — Ты ревнуешь, что ли?       — Ничего я не ревную.       — А мне кажется, ревнуешь.       — Не говори глупостей! Какая мне разница, кто там тебе нравится, а кто нет. Мне просто обидно, что ты пренебрегаешь нашей дружбой.       — О как мы заговорили! — удивился альфа, продолжая жевать. — Ты уж совсем не путай вещи. Если трезво смотреть на происходящее, то тебя Юнги интересует побольше моего.       — Ага, конечно.       — Ага, конечно, — передразнил Хосок омегу.       — Хватит болтать, ешь.       Чимин схватил следующую бумагу, снова штраф за превышение скорости, но уже за другой день.       — Я просто считаю, что ты был неправ. И тебе надо это признать и перестать терроризировать Юнги. Ты же всё узнал, у него нет ничего с вашим дедом.       — Ну как сказать, вот это не похоже на то, что ничего нет, — Чимин махнул бумагами в сторону альфы. — И вообще кое-что между ними есть, пускай это не то, что я думал, но ты не можешь спорить, что их взаимоотношения довольно сомнительные и странные. Тоже мне, великий благодетель нашелся. Да, они не спят, но, знаешь ли, этот Юнги так или иначе тянет из деда деньги.       — Ты невыносим, — Хосок с чувством вздохнул и вдруг зацепился глазами за ещё один листок со штрафом, до которого Чимин ещё не дошёл. Он схватил бумагу, вгляделся и замер, крепко сжав её пальцами.       — А ты слишком много в последнее время душнишь, слишком правильного из себя начал строить. Чего там? — Чимин заметил, с каким лицом застыл Хосок и смотрит в листок, и протянул руку. — Покажи.       Альфа не реагировал. Чимин слегка склонил голову вбок, смотря на друга крайне заинтересованно. Тот вообще не двигался. И кажется, не дышал. Только глаза дрожали из стороны в сторону, рассматривая что-то. Не дожидаясь больше реакции, Чимин выхватил лист бумаги у поражённого Хосока и с весёлой улыбкой посмотрел в него, ожидая увидеть очередное денежное наказание за покатушки Минсока по городу.       Но увидел кое-что другое.       — Ой, это не дед, — первое, что сказал Чимин, рассматривая фотографию.       Хосок побледнел, со смесью волнения и предвкушения наблюдая за Чимином. Он не мог предположить, как отреагирует омега, когда поймёт, что именно происходит на кадре с камеры и за что конкретно выписан штраф.       — Чонгук поганец, в общей машине да каких-то мальчиков трахает, — Чимин рассмеялся, кидая бумажку на стол и поднял голову, вдруг видя остолбеневшего Хосока. — Ты чего? Никогда не видел голых задниц?       — Я… Чимин, ты… — он не мог найти слов.       — Чего я?       Чимин покачал головой, посмеиваясь, и потянулся снова к штрафу, доставая телефон, намереваясь сделать фотку и отправить провинившемуся «преступнику». Он не успел нажать на кнопку, как почувствовал руку Хосока, прикасающемуся к его руке и заставляющей опустить телефон на стол.       — Не надо.       — Это ещё почему? Я хочу скинуть это нашему Казанове.       — Чимин, нет.       — Да что с тобой такое? Что вдруг случилось? Ну занимаются взрослые люди сексом, что в этом такого? Ну в машине прижало. У тебя, что ли, никогда не было секса в машине? Ты сидишь с таким лицом, будто Чонгук кого-то убил, а не трахнул.       Хосок тяжело вздохнул, поджал губы и поставил локти на стол, ладонями растирая лицо. Есть как-то перехотелось. Альфа неразборчиво замычал, не зная, что делать. А что-то сделать определённо было нужно. Он бы не хотел рассказывать Чимину то, что собирался рассказать, но он не видел никакого другого выхода. Если он сейчас ему не расскажет, эта бумажка попадёт в руки других членов семьи, а она вполне может оказаться у Сокджина или, чего хуже, у Намджуна, и тогда случится что-то очень страшное, по-настоящему ужасающее.       Он вообще не хотел бы знать всего, о чём был в курсе, он предпочёл бы не подозревать о том, что происходит в семье его возлюбленного. Своих забот хватает на голову, чужие перипетии и секреты нисколько не делают жизнь лучше. Не зря же говорят, меньше знаешь, крепче спишь.       — Ты мне что-нибудь объяснишь или так и будешь молчать? — омега спросил чуть громче, чем стоило, не выдерживая молчания.       — Ты не узнаешь того, кто с Чонгуком?       Чимин нахмурился и потянулся за листком, вновь смотря на кадры. Он пригляделся, что-то показалось ему знакомым, но в голове гулял ветер, зияла пустота. Кроме какого-то призрачного ощущения, которое он не мог осознать и облечь в связную мысль и слова, ничего не было.       — Нет. А должен?       Снова вздох. Альфа не мог произнести этого вслух.       — Когда это вообще было? — Чимин вчитался в то, что было написано на штрафе, и нашёл дату и время происшествия. — Прикинь, это было в тот день, когда Чонгук ездил за Тэхёном в школу. Вот даёт, он сначала перепихнулся с кем-то, а потом забрал Тэ после допов. И как всё только успевает?       — Чимин.       — Ну чего?       Хосок сцепил пальцы в замок, положив руки на стол, и сокрушённо покачал головой, с пугающей серьёзностью смотря на омегу. Тот даже мысли такой не мог допустить о своих родных, не мог даже в шутку представить этого.       — Я не знаю, как такое сказать. Короче, больше не могу. Это Тэхён.       — Что Тэхён? — омега покачал головой, не понимая. Его сознание активно сопротивлялось и не желало обрабатывать эту информацию.       — Чонгук, он… с Тэхёном в общем.       — Ты смеёшься надо мной? — Чимин усмехнулся, но очень быстро с его лица исчезли признаки весёлости. Он схватил листок с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Спустя минуту руки задрожали. — Нет. Ну нет.       — Это они.       — Бред. Хо, что за грязные мысли?       — Они вместе. У них отношения, или что-то типа того.       — Ты в своём уме вообще? — Чимин протянул ладонь к другу и коснулся его лба, щёк, шеи, проверяя температуру. — Как ты вообще додумался такое сказать? Они же родственники!       — Я бы очень рад был не говорить этого, но это правда. Неужели ты ничего не замечал? Ничего не видел? Они же столько раз палились, столько раз выдавали себя. И я, и Юнги заметили это.       Чимин сидел и качал головой, не в силах поверить в услышанное. Он смотрел огромными глазами на Хосока, словно ничего не слыша и не видя. Хотелось накинуться на альфу с кулаками, обругать, сказать, что это отвратительная шутка, но вместо этого Чимин в который раз посмотрел на снимок с камеры и в силуэте незнакомца теперь видел одного лишь Тэхёна и никого другого.       — Ты знал и не сказал мне.       — Как я должен был сказать это? — Хосок взвыл. Не хватало ему ещё поссориться с Чимином на этой почве. — Привет, слушай, а ты знал, что твой брат поёбывается со своим дядей? Так, что ли?       — Господи, да, так! Ты должен был мне сказать, ты не имел права умалчивать об этом, потому что речь идёт о моём брате, Хо! — Чимин подскочил с места и зашёлся криками на весь дом. — Ты знал и ничего мне не сказал! Это не то, что можно скрывать!       — Послушай, прошу успокойся и выслушай меня. Ты думаешь, мне легко было знать это и не говорить тебе? Ты думаешь, я специально молчал? Да я поверить не мог, до сих пор не могу поверить и осознать. Я бы дальше и не верил, если бы мне Юнги вдруг не сказал, что они спят друг с другом. Он однажды слышал, собственными ушами слышал, как они вдвоём в ванной делали это… Я бы сказал тебе рано или поздно, не смог бы больше молчать и скрывать, но представь себя на моём месте. Это какие слова нужно подобрать и случай, чтобы сообщить о таком.       — Я убью его, — Чимин дёрнулся, собираясь куда-то сорваться, но Хосок схватил его за руку и усадил обратно на стул. — Я оторву ему его долбанный член, чтобы он больше никому никогда не мог его вставить! Вот урод. Как он только мог сделать это с Тэ.       — Тише, тише, дыши, — Хосок крепко взял омегу за плечи. — Я представлю твой шок сейчас, но нельзя делать никаких резких движений, Чимин. У них, судя по всему, всё взаимно. Я понимаю, что это звучит очень дико, но нельзя целиком и полностью набрасываться на Чонгука.       — Ты хоть слышишь, что говоришь? Хо, Тэхён ребёнок! Он ещё мелкий школьник. Одного этого достаточно, чтобы оторвать кое-что этому… этому… Да у меня слов не находится! Это ненормально. Так нельзя. Они же родственники.       — Ну справедливости ради, Тэхёну уже есть восемнадцать.       — Айщ, ты на чьей стороне вообще? — Чимин оттолкнул от себя руки Хосока и угрюмо посмотрел на него. — Ты что, поддерживаешь это?       — Я этого не говорил.       — А что ты сказал? Ты оправдываешь этого ублюдка.       — Я пытаюсь думать холодной головой, потому что у тебя это не получается. Ты поражён, ты сейчас не сможешь воспринять информацию о том, что Чонгук никакой не ублюдок, не урод, не насильник и что он, скорее всего, ни к чему Тэхёна не принуждал, потому что ты просто не хочешь и не можешь так думать, ты не можешь в это поверить. Оно и понятно, речь идёт о твоём любимом младшем брате. Но, Чимин, послушай, это продолжается уже не первый день, не первую неделю и даже не первый месяц. Если бы Чонгук сделал с Тэхёном что-то насильно, скорее всего, мы бы уже знали. Чонгука бы уже не было бы в живых. К тому же… как мне кажется, Тэхён беспамятно влюблён в Чонгука. Ты не сходи с ума сразу, попробуй сдержаться и понаблюдай за ними хотя бы денёк. Увидишь всё сам и поймёшь, о чём я. Я кое-что видел, кое-что, что убеждает меня в том, что они оба пришли к этому по собственной воле.       — Что ты видел? — безжизненным и пустым голосом спросил омега.       — Тэхён сам его трогал, прямо во время ужина, под столом. Однажды, когда мы пришли к его школе, чтобы вытащить погулять, я видел, как он запрыгнул к нему в машину и полез целоваться. Ты тогда разговаривал по телефону в стороне. И всякое ещё. Они постоянно переглядываются, трогают друг друга, улыбаются. По ним всё видно.       — Ничего не видно, иначе бы я заметил! — вскипел Чимин и застонал. Он ударил рукой по столу, по тем самым бумажкам, которые вытащил из почтового ящика. — Господи, что с этим теперь делать, как теперь с этим жить? Как я мог быть таким слепым и глупым, как я мог ничего не заметить?       — Так, давай только без лишних волнений, — Хосок поднялся и поднял за собой Чимина, прижимая к груди, крепко обнимая и поглаживая по спине и волосам.       — Что я за брат такой, что не смог заметить всего этого? Они же прям у меня под носом…       — Послушай меня. Сейчас ты должен успокоиться и постараться не вмешиваться. Нужно остыть. Нужно поразмыслить, подумать, нельзя ничего делать сгоряча, когда дело такое щепетильное.       — Хо, он же мне рассказывал. Он же мне говорил, что ему кто-то безумно нравится, — Чимин затрясся в руках альфы, — он говорил, что альфа старше его лет на десять, он секретничал и не раскрывал никаких подробностей. А я ничего не понял.       — Ты и не мог понять. Всё в порядке.       — Да ничего не в порядке, Хо! — Чимин попытался отстраниться, чтобы посмотреть в глаза альфы. — Моего брата ебёт его дядя. Это нихрена не в порядке. Ты понимаешь, что это значит? Чёрт, да ладно там, что это неправильно, аморально и всякое такое. Если кто-то узнает из наших домашних, это разрушит всё. Вообще всё! Боже.       — Что?       — Хо, а если узнает отчим?       — Ох, — Хосок аж растерялся, чувствуя передающуюся ему от Чимина панику.       — Ох! Вот именно, что ох.       — Дядя Нам этого не переживёт, — заключил альфа и отпустил Чимина, возвращаясь к столу и собирая бумаги. — Спрячь это пока куда-нибудь, никто не должен это увидеть. Кстати, ты знаешь, куда приходят электронные штрафы?       — Машина оформлена на деда, должно быть, в его личный кабинет.       — Как думаешь, он сохраняет пароли? Хорошо бы подчистить этот момент, пока никто не узнал. Если никто не узнал…       — У него память уже ни к чёрту, он такие штуки записывает. Пошли в кабинет. Там где-то должна быть записная книжка или блокнот, он туда номера, адреса, пароли, всякое такое записывает, — Чимин схватил пачку бумаг, сгибая их, и тут же побежал в кабинет, где временно располагался Юнги.       К счастью, нашлась и записная книжка, и пароль, и электронная версия штрафа в личном кабинете. К несчастью, удалить штраф из истории было невозможно, но возможно было избавиться от уведомления, ведущего к нему. Минсок явно не отслеживает подобные вещи, он вообще практически не пользуется компьютером и мобильником и уж точно не подумает зайти в личный кабинет и проверить все свои нарушения. Чимину пришлось пожертвовать частью своих карманных и оплатить штрафы.       — Я посмотрю, что они мне на это скажут, когда я приду к ним и покажу бумажку, — бурчал омега, наблюдая, как денег на счету становится чуть меньше. Мелочь, но очень коробящая и неприятная. — Административные нарушители. Мелкие хулиганы.       — Вообще, конечно, они фартовые, надо было прям под камеру встать, — Хосок издал смешок, но тут же стёр тень любого веселья, столкнувшись с тёмным тяжёлым взглядом Чимина.       — Судя по всему, вечеринка отменяется. Никуда я не пойду.       — А вот это неправильно, не надо так. Ещё как пойдёшь.       — Хо, как я могу идти на какую-то вечеринку, когда тут такое?!       — Тебе нужно отвлечься от этого, иначе ты заешь себя мыслями и точно выкинешь что-то и сделаешь только хуже. Я уже сказал, тебе нужно остыть и охладить кипящую голову. Вечеринка — отличная возможность для этого. Так что давай, собирайся. У нас не так много времени. А я пойду разберусь с посудой.       Чимин решил не противиться, он кивнул, соглашаясь с тем, что Хосок прав. Подошёл к альфе ближе и обнял его, кладя голову на плечо, практически шёпотом произнёс:       — Спасибо, что ты рядом. Без тебя бы я точно сошёл с ума.