Падение

      — Скажи, что я ослеп, — Хосок, стоящий недалеко от входа в университет, проводил взглядом омегу вышедшего из машины вместе с Чимином.       — Прости, не могу тебя порадовать, — Чимин приветственно обнял альфу и хмыкнул, смотря в спину заходящему в университет Юнги.       — Две вселенные схлопнулись, мир сошёл с ума, иначе я не знаю, как объяснить то, что ты и Мин Юнги приехали вместе.       — Мне столько всего нужно тебе рассказать, Хо. Если в двух словах, то дед привёл в дом свою подстилку.       — Что? — ошеломлённо спросил альфа и покачал головой. — Давай не в двух словах, давай подробнее. Как это привёл свою подстилку?       — А так! Так и есть! Взял и привёл. Мы с Чонгуком и Тэхёном вернулись вечером домой и увидели Юнги в гостиной, мирно беседующим с нашей семьёй. Представляешь себе? Дед заявил, что это сын его близкого друга и он поживет с нами некоторое время из-за каких-то там трудностей в общаге. Ну не бред ли? Более глупой легенды невозможно придумать.       Чимин в красках и со всеми мелкими подробностями стал пересказывать вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Ребята зашли в университет, прошли несколько лестничных пролетов, поднимаясь на нужный этаж, подошли к аудитории, в которой у них через несколько минут будет пара, и сели на лавочку рядом с дверью. Чимин всё это время говорил. Стоило ему замолчать на несколько секунд, Хосок подал голос:       — Знаю, что, по-твоему, я скажу глупость, но ты не думал, минимальная вероятность всё же есть, что это может оказаться правдой? Что, если этот Юнги никакой не любовник вашего дедушки, а правда всего лишь сын его друга или что-то подобное? В жизни бывают самые странные совпадения.       — Ага, конечно! — воскликнул Чимин и намерено слишком сильно кивнул, придавая жесту комичности. — Может быть, он и целовался с ним взасос не взаправду? Может быть, это у нас какие-то проблемы и коллективное сумасшествие и на самом деле мы не видели этого собственными глазами? Хосок, ты же был рядом со мной, когда дед прижался своими старческими губами к этому… этому… аргх! Приличных слов не находится. Как он только может заниматься таким? Это же отвратительно! Только представь, каково — целовать старика. Поцелуи с незнакомцами в общем-то бывают не слишком приятными, а тут ещё и старый дед.       — Да ты что-о? — с усмешкой протянул Хосок. — То-то ты на любой вечеринке лезешь целоваться с незнакомыми парнями. Видно, для того чтобы уберечь остальных омег от неприятного опыта.       Чимин пихнул друга, недолго хмурив брови, и вернулся к возмущениям.       — Ему семьдесят, Хо! Семьдесят. Уже даже не пятьдесят, он не подтянутый зрелый Казанова, который может нравится молоденьким мальчикам. И то в жизни пятидесятилетние альфы редко выглядят симпатично, таких только в кино можно увидеть.       — Дяде Намджуну пятый десяток пошёл, да и твоему папе. Они оба выглядят отлично.       — Моему папе и отчиму будет приятно это слышать, но речь всё-таки не про пятый десяток. У нашего Минсока нет филлеров в лице, которые сглаживали бы его морщины, нет спортивной фигуры и чётких кубиков, только пивной животик. Он, чёрт возьми, грёбанный брюзжащий старый алкаш. Как бы я ни любил дедулю, это правда! Дед из него замечательный, но точно не любовник.       — С этим не поспоришь, у него и правда проблемы с алкоголем.       — А этот Юнги! Он противный. Невероятно противный омега. Он, значит, нагло заявился к нам домой, он считает, что может водить за нос всю нашу семью, считает, что может ночевать в стенах нашего дома, и при всём при этом бесстыдно врёт нам в глаза. Отчим весь вечер проболтал с ним, он с таким очарованным лицом слушал этого малявку, прям-таки взгляд отвести не мог, так он ему понравился. Ха-ха, знал бы он, что этот малявка залез в постель к его собственному отцу, то не был бы так доволен.       Хосок с полуулыбкой на губах слушал Чимина. Как бы его ни удивляли страсти, кипящие в семье омеги, не было более привлекательной вещи в мире, кроме самого парня. Хосок всегда слушал всё, что говорил Чимин, всегда поддерживал разговор, не потому что ему была интересна любая тема, а потому что с ним говорил Чимин. Он обожал его слушать, не мог без того, чтобы не слышать голоса омеги дольше дня, он привык часами висеть на телефоне и наслаждаться беседой с омегой, если не мог увидеться с ним и поболтать вживую. Не было более желаемого собеседника в его жизни. Что бы Чимин ему ни говорил, на что бы ни жаловался, о чём бы ни сплетничал, Хосок всегда был рад его услышать.       — И что же, ты даже не сказал ему никакой грубости?       Чимин сморщился, отвёл взгляд куда-то в сторону и ничего не ответил.       — Никак его не поддел?       Чимин вернул взгляд к альфе и нахмурился.       — Не попробовал спровоцировать?       — Йа! Ты на чьей вообще стороне? — возмутился Чимин и пихнул друга.       Альфа заливисто рассмеялся.       — Я просто тебя знаю, ты же вечно лезешь на рожон. Сто процентов ты первый ляпнул какую-нибудь глупость.       — И что? Ты мне скажешь, что в такой ситуации я должен равнодушно засунуть язык себе в задницу и молчать?       Спустя время препирательств на тему того, стоит ли влезать в дела старшего члена семьи или оставить в покое и не приставать, когда ребята уже сидели в аудитории на дальнем ряду парт, Хосок придвинулся к омеге ближе и тихо произнёс:       — Меня, конечно, поражает всё, связанное с этой историей, но я одного не понимаю, почему ты так сильно гневаешься именно на Юнги? Как по мне, в этой истории, если наши предположения верны, большее значение имеет дядюшка Минсок. Юнги наверняка просто глупый молодой мальчик, который клюнул на лёгкие деньги, а вот дядюшка ведёт себя сомнительно. Не странно ли обвинять омегу в аморальном поведении и наглости, когда ваш дедушка в свои-то годы увлекается молоденькими мальчиками и ведёт довольно сомнительный образ жизни? Насколько я понимаю, самое страшное во всей этой ситуации то, что о его связи с малолеткой может узнать дядя Намджун.       — Да, — Чимин кивнул и поджал губы, задумавшись на минуту. — Отчим сойдёт с ума. Ты же знаешь, какой он консервативный и набожный. К тому же я заметил, что у него очень странные отношения с дедушкой. Вроде бы они живут в одном доме, вроде бы видятся каждый день, проводят вместе время, спокойно разговаривают, но в их отношениях витает странная атмосфера. Я знаю, что когда отчим первый раз был в браке, с папой Тэхёна, то он был в ссоре с дедушкой, он тогда уехал куда-то далеко и долго с ним не общался. Они помирились и снова увиделись только незадолго до отъезда Чонгука в Америку.       — Слушай, я никогда не спрашивал, а что случилось с папой Тэхёна?       — Он погиб, когда Тэхён был маленький. Рак. Очень поздно обнаружили, а когда нашли, то было поздно.       После неловкой паузы, вызванной слишком личными подробностями, Чимин продолжил:       — Отчим как будто всегда занимает главенствующую позицию в отношениях с нашим дедом, они словно поменялись ролями. Он контролирует его не меньше нас с Тэ, навязывает ему свои представления о жизни и пытается научить, что позволительно делать, а что нет. Это ощущается во всём, даже казалось бы в самых незначительных вещах. Раньше мне и вовсе казалось, что он издевается над собственным отцом. Бывает такое, что отчим что-нибудь говорит и прям слышно насколько насмешливый у него тон. Он любит говорить, что дед плохо на нас влияет. А деду как будто побоку, он совершенно не обращает внимания на то, как к нему относится собственный сын.       — Или делает вид, что не обращает.       — Или так, — согласился Чимин. — Короче говоря, у них очень странные и абьюзивные отношения, от любви до ненависти, и всё такое.       — Пак Чимин, Чон Хосок, — разнёсся по аудитории строгий голос преподавателя. — А я вам не мешаю? У вас там такая бурная беседа, не желаете ли вы и со мной пообщаться, а не только друг с другом? У меня как раз найдётся парочка вопросов на обсуждение по нашей теме.       Чимин и Хосок тут же притихли и неловко покачали головами.       — Нет? А что же так? Мне кажется, вы очень любите болтать. Я всё же очень попрошу вас поговорить со мной.       Участь их ждала незавидная. Полпары дотошный преподаватель мучал их расспросами и никак не хотел возвращаться к лекции. Благо кое-что они всё-таки знали, не всегда же сидели и всю пару болтали.       После обеда студенты с радостью узнали, что последние две пары у них отменили и они могут идти домой.       — О! У Тэхёна как раз скоро закончатся уроки. Если мне не изменяет память, то у него сегодня нет никаких допов. Давай прогуляемся до его школы, а потом потусуемся втроём? — спросил Чимин у Хосока, посмотрев на время.       — Пойдём.       — Тогда я ему напишу.       Минут через двадцать парочка подошла к ограждённому высоким забором зданию школы. Они остановились недалеко от выхода и стали ждать. Тэхён пока не отвечал на сообщения, но Чимин решил, что тот вот-вот выйдет, в толпе школьников он углядел несколько знакомых лиц, одноклассников Тэхёна.       Вдруг телефон Чимина зазвенел. Он глянул на экран, видя имя своего знакомого, махнул рукой Хосоку, намекая следить за спешащими кто куда школьниками, а сам отошёл на несколько шагов, принимая вызов. Альфа только вздохнул и повернулся к молодым ребятам, пытаясь выцепить в толпе знакомую макушку.       В это время перед воротами школы затормозила чёрная машина.       Через несколько минут, Чимин всё ещё болтал в стороне по телефону, показался Тэхён. Хосок заметил его слишком поздно, уже тогда, когда он покинул территорию школы. Он только взмахнул рукой и не успел окликнуть омегу, как нахмурился, замечая, что тот садится в чёрную машину. Альфа пригляделся, автомобиль показался ему до странного знакомым, хотя таких на дорогах ездят тысячи, скользнул взглядом по номерам машины, а после постарался разглядеть водителя. В голове мелькнуло подозрение, в которое решительно не хотелось верить. Со стороны, где стоял Хосок, было практически ничего не видно. Тэхён сел в автомобиль, захлопнул дверцу машины и сразу же потянулся к водителю, кажется, целуя его. Машина почти сразу же зарычала и тронулась с места, скрываясь вдали.       Буквально через мгновение к растерянному Хосоку вернулся Чимин.       — Ну что? Не видел этого негодника? Представляешь, он меня игнорирует.       — Не-а, — Хосок сам не понял, почему отрицательно покачал головой. — Слушай, я как-то уже спрашивал, а у Тэхёна никого нет? Он довольно привлекательный омега, к тому же уже довольно взрослый. В этом возрасте многие начинают встречаться.       — Ты так интересуешься этим, что я могу подумать, что ты запал на моего братишку, — Чимин растянул пухлые губы в улыбке и шлёпнул друга по животу. — Колись, неужели тебе нравится Тэхён?       — Как твой младший брат — очень, славный малый, — кивнул Хосок и тяжело вздохнул, выбрасывая из головы лишние мысли. Какое ему дело до того, что происходит в личной жизни Тэхёна, когда в своей собственной полный кавардак. — Ты точно ничего не перепутал? Вдруг у него сегодня есть дополнительные занятия или волейбол.       — Чёрт его знает, — Чимин пожал плечами и открыл диалог с братом, строча ему десяток гневных сообщений. — Ладно, пошли гулять вдвоём, не будем его ждать. Сам виноват, что не отвечает.

***

      — Ах, я удивлён, что ты смог сорваться с работы, — вздохнул Тэхён, откидывая голову назад и чувствуя на себе горячие ласковые поцелуи.       — Тебе очень повезло, что деловой партнёр попросил перенести встречу на час раньше и быстро уладил со мной все вопросы. Мы с секретарём рассчитывали, что мне придется торчать с ним несколько часов в переговорной, — Чонгук сжал бока омеги, а после нырнул ладонями под школьную рубашку мальчишки, наглаживая тонкое тельце руками. — Так что до вечера я только твой.       Они снова ввалились в номер мотеля и, словно голодные дикие животные, накинулись друг на друга. Уже в машине, когда Тэхён только сел, когда только поцеловал, приветствуя, было невыносимо терпеть жар, разливающийся по телам. Хватало одной ночи, чтобы до безумия соскучиться друг по другу, по нежным касаниям, по томным взглядам, по слабым улыбкам и блестящим игривостью глазам.       У них было несколько коротких часов, чтобы насладиться друг другом. Наконец-то не нужно было переживать о том, что их застанут, что они чем-то выдадут природу своей связи, и кто-то непременно узнает, что между ними далеко не родственные и не дружеские отношения. Можно не сдерживать себя, можно ничего не контролировать, можно не думать о риске и не краснеть от понимания, что когда они грязно ласкают друг друга, заперевшись в комнате или ванной, за дверями ходят их родственники.       Можно стонать во весь голос, можно наслаждаться пошлыми чмоками, хлюпаньем слюны и вязкой ароматной смазкой. Можно с силой опустить ладонь на круглые ягодицы Тэхёна и шлёпнуть его, не замечая, как звонко звук отскакивает от стен. Можно вместе проваливаться в страсть и не придавать значения тому, как громко скрипит матрас под ними и как сильно шатается кровать. Не лучший мотель, второй раз они сюда не вернутся, постели слишком хлипкие и не предназначенные для того, чем на них занимаются люди.       — Ах, да, да, Чонгук.       — Блять, Тэ, как же хорошо-о.       — Чонгу-ук, о-ох.       — О да, Тэхён!       Можно позволять себе выкрикивать имена друг друга, наслаждаясь тем, как приятно они звучат из их уст.       После первого раза они лежали разморенные на кровати и обнимались, иногда тянувшись друг к другу с поцелуями. Чуть позже непременно будет второй заход, а если хватит времени, то они устроят и третий.       — Чонгук, — прошептал Тэхён, лежа на плече альфы и наслаждаясь мягкими поглаживаниями по обнажённой пояснице.       — М-м?       Альфа прикрыл глаза и размеренно дышал, наслаждаясь спокойствием и умиротворенностью. После хорошего секса его тело расслабилось, мозги обмякли, и он не хотел шевелить ими и что-то соображать.       — Как думаешь, почему люди нравятся друг другу? Почему они влюбляются?       — Они? — хрипло спросил Чонгук, смешно приоткрывая один глаз и поглядывая на омегу. — А ты, выходит, не человек, раз говоришь о людях в третьем лице? Приём, приём, я прилетевший на землю гуманоид с планеты самых хорошеньких и привлекательных мальчишек, бойтесь меня, потому что я настроен пленить сердце каждого.       Тэхён хихикнул и, словно в него вселился бесёнок, взял и ущипнул Чонгука за сосок.       — Ауч! Ты чего творишь, пришелец?       Альфа вдруг почувствовал, как энергия хлынула в его разнеженное тело. Щипок за сосок доставил мало приятного. Альфа вскочил и накинулся на Тэхёна, навалившись на него всем телом и прижимая руки к постели так, что он не мог им двинуть.       — Эй, ты тяжёлый! — задыхаясь от смеха, сказал Тэхён, извиваясь всем телом как змея и пытаясь освободить свои руки или хотя бы спихнуть с себя крепкое тело альфы. — Знаешь, я вообще-то серьёзно.       — Почему люди влюбляются? — переспросил мужчина и потёрся членом о промежность Тэхёна, смотря в его опьянённые от удовольствия глаза.       — Угу.       — Не знаю, — Чонгук привстал и пожал плечами. Он нагнулся в сторону и схватил ленту презервативов, отрывая ещё один фольгированный квадратик, открыл его, провёл пару раз рукой по полувставшему члену и раскатал контрацептив по мгновенно окрепшей плоти.       — Но ты же влюблялся.       Тэхён сглотнул в предвкушении, чувствуя, как Чонгук развёл его ноги в стороны, как взял одну под коленом и медленно начал входить внутрь.       — Влюблялся, — согласно выдохнул альфа, войдя полностью, и наклонился, чтобы поцеловать красные, припухшие и влажные от слюны губы Тэхёна. Они столько целовались, что посмотри кто-то на их губы со стороны, всё стало бы понятно. — Но у меня всё равно нет ответа на этот вопрос. Чувства или появляются, или нет. Можно бесконечно говорить о том, за что люди любят друг друга, но в конце концов разговор придёт к тому, что ни за что не любят, — Чонгук заботливо убрал со лба Тэхёна пряди волос, которые лезли в глаза, и сказал безобразно весёлым тоном: — Вам, пришельцам, наверное, не известно, что люди любят не потому что, а вопреки.       Чонгук качнул бёдрами, вызывая у омеги тихий полустон и поджатые от наслаждения пальчики на ногах. Свободной рукой альфа погладил живот юноши, скользнул выше к груди и почувствовал, как ладонь Тэхёна накрыла его собственную.       — Значит, и меня ты можешь полюбить? Вопреки всему.       Чонгук на мгновение замер. Он остановился, не двигаясь, и упёрся смущённым и несколько робким от испуга взглядом в глаза Тэхёна. Где-то на задворках сознания не раз мелькала мысль о чувствах более серьёзных, чем животное желание и вожделение, но каждый раз Чонгук умело гнал эти мысли. До сих пор он ни разу не сталкивался напрямую с тем, отчего столько времени пытался бежать. Слишком страшно признаваться в том, что это не просто проделка его голодного тела, жаждущего наслаждений, а что-то большее и серьёзное. Несдержанность, телесный блуд и разврат простить намного проще, чем настоящие чувства.       Он мог сказать себе, что сорвался, что его бессовестно соблазнили, что околдовали, именно поэтому, из-за того, что его сломили, он с таким удовольствием трахал своего племянника. Признаться себе в том, что ты сам заинтересовался тем, кем интересоваться непозволительно, что сам влюбился в того, в кого решительно нельзя влюбляться, было до такой степени тяжело, что казалось невозможным.       — Полюбить? Тебя?       — Да, — Тэхён попробовал приподнять бёдра и насадиться на крепкий горячий член замершего Чонгука. — Ты мне нравишься. Намного сильнее и серьёзнее, чем нравятся просто любовники.       Чонгук вздёрнул головой, стараясь прийти в себя. Он снова начал неспешно двигаться в омеге. Тэхён по-прежнему прижимал его ладонь к своей груди, не отпуская.       — И я даже думаю, что я всё ближе к тому, чтобы полюбить тебя, — негромко признался Тэхён, от смущения прикрыв глаза. Он и не думал, что решится когда-нибудь озвучить свои чувства вслух такими понятными словами. Их тяжело не понять. Тяжело проигнорировать и не заметить, а от того внутренности и скручиваются в ужасе, потому что Чонгук не сможет отшутиться и перевести тему разговора, ему придётся продолжить и заговорить самому. — Ты полюбишь меня, Чонгук? Можешь ли ты это сделать?       — Это сложный вопрос, — Чонгук качнул головой, не желая отвечать.       Он не хотел говорить о любви, не хотел приближаться к теме чувств, предпочитая просто наслаждаться и списывать их отношения на взаимное и неудержимое желание удовольствия. Так легче, намного легче существовать.       — Я нравлюсь тебе только в постели? — Тэхён свёл брови, но не от удовольствия. Он вдруг поник, хотя ему всё ещё приятно было ощущать в себе горячую плоть альфы и его близость.       — Нет, — Чонгук рыкнул и ткнулся губами в губы омеги, не давая ему говорить. Он сильнее толкнулся бёдрами и отпустил колено Тэхёна, скользя рукой и сжимая его ягодицу до синяков. — Ты думаешь, от этих разговоров нам станет легче? Думаешь, нам стоит любить друг друга? Тэхён, мы обречены.       — Я просто хочу зна-ать, — простонал Тэхён, тяжёло дыша и обнял мужчину, потянув на себя.       Он больше не переживал о том, что Чонгук не пёрышко, а взрослый крепкий мужчина, больше не задыхался под его телом, а наоборот, наслаждался давлением и весом. Так лучше ощущалось, что Чонгук рядом, что он реальный, что он близко, он с ним, а не с кем-то другим.       — Просто скажи, можешь ли ты полюбить меня?       — Могу.       Чонгук вжался в Тэхёна так сильно, как вообще мог, и ощутил, как последняя сдерживающая его ниточка лопнула. Он покачнулся, почувствовал, что реальность уходит из-под ног и полетел куда-то вниз. Он падал. Падал в Тэхёна, падал в чувства к нему, падал в сложную любовь, от которой будут только проблемы и несчастья, и уже ничего не мог с собой поделать. У него не было крыльев, которые помогли бы ему вырваться из страшной пучины любовных чувств к омеге.       Тэхён надрывно вздохнул, вплетая пальцы в тёмные волосы Чонгука, и раскрыл рот, приподнимая уголки губ и замирая в неге.       Чонгук вздрогнул и, чувствуя, как семя хлынуло из него в презерватив, а что-то тёплое и липкое испачкало живот, еле слышно произнёс:       — Если уже не люблю.