Сияние

      Каждый его субботний обед с семьёй проходил одинаково.       Одинаково интересно.       — Турнир… — Люциус Малфой в задумчивости пытался отрезать кусочек гратена, а вид его выражал, будто он препарировал очередную министерскую крысу, — слышал, благодаря фантазии организаторов, в прошлом столетии на нём погибла парочка студентов.       Он терзал его так очевидно плохо, что его жена не выдержала:       — Будь осторожнее, милый, он же нежный.       По взгляду отца Драко понял, что тот бы с этим утверждением поспорил. Очередное блюдо, привезённое его матерью из франции и которое эльфы пытались приготовить семь часов кряду, оказалось не для них. Сам он проглотил кусочек картофельного нечто и, запив его бокалом воды, поспешил прервать эту идиллию родителей:       — Отец, предполагаю, после этого там как раз и сделали ограничение по возрасту.       — И правильно сделали! — по-аристократически высокомерно поднятым подбородком кивнула Нарцисса Малфой, не преминув добавить: — Зачем вообще придумали такие опасные занятия для детей.       Изящные серьги матери блеснули в полуденном солнце, освещающим столовую.       Если бы сын не знал свою мать, подумал бы, что она шутит или издевается, но нет. Всем видом она показывала, что готова это же повторить на заседании родительского совета школы.       Боюсь, именно поэтому на собрания ходил Люциус Малфой, а не она.       — По официальной версии, — засмотревшись на супругу, ответил Малфой-старший, — он был задуман как дружеское соревнование между школами, но всем известно, что это способ продемонстрировать влияние и… превосходство, — так и не добившись чего-то культурного от «изумительного» французского блюда, Люциус принялся за салат, — очевидно, Дурмстранг в этом году делает огромную ставку.       На застывшее недоумение на лице сына пояснил:       — Они единственные так ни разу и не получали кубок.       — Ни разу за семьсот лет?       Отец кивает, а Драко задумывается о том, что это прекрасная причина играть для них жёстко, возможно, даже слишком. Сам он никогда не рассчитывает на удачу. На хитрость — да. И, если ученики Дурмстранга готовы ради победы на всё, он не позавидует участникам турнира.       Игра не на жизнь, а на…       — Сын, если бы ты мог участвовать в Турнире, то определённо вышел победителем, лучше объясни вот что… — слишком твёрдо окликает отец и откладывает столовые приборы. Встретившись взглядами, отец и сын столкнулись резкой брезгливостью, — почему Снейп докладывает, что ты на практике снова почти уступил какой-то грязнокровке.       Было такое. Буквально в эту среду.       Не какой-то, а Грейнджер.       Драко многозначительно промолчал, положив в рот кусочек гратена. Соус и правильная пропорция слоёв сделали его слишком жидким, поэтому весь соус остался на тарелке. В чём-то мама была даже права.       Отец негодовал.       Сам он к своему растерзанному блюду даже не притронулся.       Может, голод сказывается?       — Ты меня слушаешь, Драко Люциус Малфой? — последний раз, когда в конце прошлого учебного года Снейп доложил, что его по баллам на нескольких предметах обогнала какая-то маглорождённая, отец был по-настоящему рассержен. — Когда ты прекратишь меня разочаровывать? — риторический вопрос, скорее всего, решил Драко, — как мне поддерживать величие аристократии, когда мой собственный сын со своими знаниями и огромной библиотекой проигрывает какой-то шва… грязи!       Драко смиренно кивнул, как делал обычно.       Он всегда осознавал это, ведь зудящее чувство ответственности ходит за ним по пятам.       Поддерживать определённый стандарт было обычным условием для его привилегий. Для… известной фамилии, огромного родового особняка со всеми удобствами, правом первого голоса. Ведь тот, за кем последнее слово, контролирует весь бал, как и мнения большинства. На этом строится власть. Это определённый её фундамент.       Тишина столовой не пугала. Он чувствовал на себе укоризненный взгляд отца, который всегда незримо был с ним рядом.       — Я разберусь с этим, — уже привычная фраза так просто вылетела изо рта. — Отец.       Драко посмотрел на маму, ища даже не поддержки, а, скорее, понимания. Нарцисса Малфой же, закончив со своим салатом и манерно отложив приборы, пригласила сына прогуляться по саду.       Он, немедля пожелав отцу доброго дня, покинул стол и направился вслед за ней.       Её длинное пышное платье шуршало, пока неспешным шагом они шли в их часть сада. Где укромно за высокими кустами скрывались пара лавок и маленькая площадка с ровным газоном.       Сад у их поместья был огромным. В детстве ему казалось, что даже слишком. Он плутал по этим лабиринтам в поисках приключений, прятался от шума во время приёмов и скрывался, когда его просили не шуметь во время собраний аристократов. Этот лабиринт хранил воспоминания их проделок с Тео, особенно запомнился случай, как они пробовали курить в свои тринадцать. Нотт тогда откуда-то достал сигареты и бутылку огневиски… их хватило на пару глотков и пару затягов.       Запахи этих веществ после элитной парфюмерной какофонии юноше оказались чужды.       Но… самые большие ассоциации это место вызывало с его матерью.       И связаны они были отнюдь не с её любимыми клубами и редкими сортами цветов.       Драко незаметно сжал древко в пальцах.       Приготовившись.       Шаг.       Они почти дошли.       Малфой сосредоточился на стуке каблуков по дорожке, и, стоило Нарциссе ступить на зелёную траву небольшой поляны, он быстро прошептал:       — Петрификус Тоталус.       Она, как обычно, с лёгкостью отбила его заклинание.       — Милый, слишком медленно, — разочарованно выдохнула женщина, снимая с плеч дорогое французское манто. Он следил, как плавными, женственными движениями она откладывает его на лавочку. Контраст его матери восхищал. Особенно когда она жёстко поучала и незаметно кидала в него заклинания. Вот как сейчас, например. — Драко, мы же только две недели назад это проходили.       Она укоризненно покачивает головой.       Почувствовав тяжесть в ногах, Драко упал на колени. Будто его приклеивали и прибивали к земле.       — Аква Эрукто.       На него свалился большой поток воды.       Невербальный щит, что он поставил, не выдержал. От накатившего гнева Драко в пальцах сжал травинки.       — Ты безжалостна, мама, — пробурчал, поправляя мокрые волосы.       Он не мог долго злиться на неё, но всё же кинул лёгкое жалящее, которое Нарцисса с лёгкостью отразила. В него же.       Хоть щит пошёл трещинами, но выдержал.       — Люди вообще безжалостны, Драко, — когда тяжесть ушла и он смог встать, тут же высушил одежду заклинанием, но осенний холодный ветерок продолжал нагонять лёгкую дрожь, и ему оставалось следить и удивляться, как элегантно мама избавляется от грузных серёжек, кожаных перчаток и дорогих колец, кладя их на мантно. С тонких, казалось бы, хрупких пальцев она сняла всё, кроме родового перстня. — Родовая магия, милый, самое ценное, что у нас есть, и, если её не практиковать, она потеряется.       Потеряется.       Нарцисса Малфой часто это повторяет.       Он не раз задавал вопрос «почему» и получал познавательный ответ «сам узнаешь».       А Драко сам и не пытался узнать. Он мог пойти в семейную библиотеку, спросить у тёти, но не хотел познавать скелеты семьи Малфоев, ему хватает той ответственности, что возложил отец. Ещё большей ему не нужно. Как-то в детстве он уже напоролся на интересный родовой кинжал. И, после недели в бессознательном состоянии, решил пользоваться другими привилегиями древних семей Малфоев и Блэков.       Однажды, полтора года назад, гуляя по этому саду, в этом самом удалённом уголке, он застал тренировку матери. Он впервые увидел, как она применяет свою палочку. Древко органично и эффектно действовало в её руках. Увлечённая и сосредоточенная, она даже не сразу заметила наблюдателя. А может, и заметила, не показав этого. Он до сих пор не знает точно.       — Ты всегда говорила, что леди не пристало сражаться, — ошарашенно проговорил сын, стоило матери посмотреть на него, подняв вопросительно тонкую бровь, словно спрашивая «как тебе, сынок?»       Он был поражён.       Точными движениями. Грацией. Скоростью.       Неизвестными ему заклинаниями.       Вот что, оказывается, пряталось за её времяпрепровождениями в саду. Сажать, копаться в земле и ухаживать за любимыми цветами — слишком лёгкая отговорка. Прежде чем узнать, что отец молчаливо одобряет занятия своей жены, Драко Малфой успел помучиться дилеммами, докладывать ли ему об этом. Совесть тогда пожирала его по кусочкам, пока он по взгляду на мамино «Я пойду отдохну в саду» не понял, что отец знает.       — Для всех аристократов, солнышко, жёны — это фарфоровые куколки как красивое дополнение к мужу, — ответила тогда снисходительно мама. — Для всех мы разбираемся только в названиях цветов, бальных танцах и сортах чая, но… — она прикусила нижнюю губу, будто раздумывая, готов ли сын к правде. — Я с детства люблю свою магию, сынок, и я должна быть в форме, чтобы защищать.       — Кого? — удивился он, подходя к ней ближе. — А папа? Он разве не защищает?       Такой задумчиво-тревожный взгляд Драко увидел у неё тогда впервые. Возможно, он слишком молод, чтобы понять то, что она ответила тогда, обняв его и потрепав по макушке:       — Мы дополняем и оберегаем друг друга во всех смыслах.       Этот шёпот ходил за ним рука об руку с укоризненным взглядом отца.       Интерес возникал постепенно.       Сначала он украдкой подглядывал. Раз. Два. Шесть. Потом мама исподтишка стала кидаться жалящими. Большую часть он отбивал, но ей удалось царапнуть его гордость. Позже это превратилось в игру и совместно проведённое время. После она стала его испытывать, поучая. И сейчас уже двадцать первая их тренировка.       Каждый раз после «потеряется» он показывал ей родовое заклинание, которое они учили на прошлой встрече, и, если оно получалось, она показывала ему следующее.       И всё-таки… Сад семьи Малфоев оставался безмятежным местом, пока там не обосновалась Нарцисса Малфой. Именно в нём Драко на секунды забывал о давящих обязанностях наследника семьи.

***

      Драко Малфой вернулся из Малфой-мэнора с нагруженной головой и использовал проверенный способ, чтобы расслабится.       Нет, не секс.       Учитывая, что все его проблемы из-за девушки, видеть противоположный пол он хотел меньше всего. Он шёл по коридору на поле, сжимая в одной руке древко метлы, когда встретил Теодора и непривычно задумчивый друг увязался за ним.       Выйдя на квиддичное поле, где в субботу вечером было пусто, Драко, зависнув возле земли, пытаясь скинуть все мысли с себя, прежде чем рвануть высоко в небо, где Теодор, умчавшись первым, уже по одной известной ему траектории нарезал круги. Без разговоров и шуточек, как обычно.       Здесь осень казалась теплее. Или просто в спортивной форме сверху на метле, закончив первый круг, он прекратил чувствовать холод.       Обычно, Драко затевал лёгкие игры с судьбой. «Если сделаю десять кругов, то выпью три бокала огневиски», «Если меньше пятнадцати, то не буду курить неделю». Бросая такие маленькие вызовы, он будто кидал кости на ставки. Сегодня ставок не хотелось. Не хотелось даже привычного «обогнать Теодора или самого себя прошлого по скорости».       Тишина.       Он напряг ноги, пикируя вниз, и, резко вывернув, зашёл на следующий круг.       Грейнджер.       Ёбаная гриффиндорка.       Почему он так ярко отреагировал, когда заметил воркующего с ней Тео в библиотеке?       Наверное, потому что она — его жертва. И он определил это, когда увидел у неё запрещённый учебник зельеварения в руках.       Бросив взгляд на догоняющего его Нотта, Драко ускорился, покачав головой. Лучше бы за ним увязались Грэб и Гойл.       Нужно успокоиться. Настроиться.       И он это сделал спустя пару петель и десять кругов, к тому времени его друг уже сдался и, облокотившись на колонну, откровенно скучал.       Вечерняя прохлада намекала, что скоро будет закат, и умиротворение почти поддалось воздушной стихии и пришло к нему. Но тут на поле появились Поттер и младшая Уизли. На последнем крюке Драко решил закончить и спуститься к Теодору, которого потревожил «избранный». Он услышал лишь обрывок фразы Поттера:       — ...знаю, отстань от неё.       Подлетев к ним и спрыгнув с метлы, Малфой нахмурился. Что за хрень.       — Поттер, неужели я пропустил какие-то твои новые подвиги? — язвительно перебил он, не вникая, кто от кого должен там отстать. — Не похвастаешься?       — Сегодня вот не успел. Пришёл потренироваться, чтобы сделать вас на следующей игре!       — Звучит интригующе, — многозначительно ответил он, переводя взгляд между сложившей на груди руки рыжей и Поттером. — Только вот незадача. Новый сезон ещё не скоро.       К счастью или сожалению, но определиться Драко не дали, перебив.       — Идея! — довольный Нотт чуть ли не потирал от предвкушения ладони. От былой хмурости не осталось следа. — Уважаемый избранный, если после семи кругов над полем ты обгонишь Малфоя, — он сделал вид, что задумался над ставкой, — то я выполню то, о чём ты попросишь.       Мерлин. Во что Тео опять его втягивает?       — Он согласен! — впервые за разговор подаёт голос рыжая.       Если даже её спутник и хотел возразить, он этого не сделал, лишь кивнул.       Драко неосознанно повторил этот жест.       С ноткой обречённости.       Теодор стойко выдержал его хмурый взгляд и кивнул на метлу в руках гриффиндорца.       — На счёт три?       — Считает Джинни, — безапелляционно заявил Поттер, передавая свои очки подружке и садясь на метлу.       Что же такое должен сделать Тео, раз это вызывает такое боевое настроение у самого «избранного»?       — Раз.       Вот бы глотнуть водички.       — Два.       Драко встал на импровизированную стартовую линию, на которую показала младшая Уизли ранее, и приготовился.       — Три.       Они стартовали одинаково стремительно. Набирали высоту, рассекая воздух. Наверное, если бы за этим зрелищем наблюдали студенты, они словили бы за это шоу много аплодисментов, а не только внимательные взгляды своих друзей.       Первый круг.       Поттер впереди. Совсем чуть-чуть.       Малфой не может проиграть этому недоразумению. Этому предателю крови, на которого открыли охоту двенадцать семей. Они считали его каким-то там символом, который будут использовать Дамблдор и министерство.       Что в нём такого особенного?       Хочется сказать что они всего-лишь подростки, но вспоминается укоризненный взгляд отца, и на четвёртом кругу Драко нагоняет избранного. Выравнивая позиции.       Он прижимается грудью ближе к метле, глубоко вдыхая.       Шестой.       Последний круг.       Он отстаёт.       И тут Драко понимает одну важную вещь. Теодор Нотт не собирался и не собирается выполнять условие Поттера. На такой огромной скорости Малфою удаётся взглядом уловить маленькое, почти незаметное заклинание ветра, которое подрезает метлу противника. Это было настолько незаметно, что тот наверняка решит, что с балансом вышла проблема.       — Чёртов Малфой, — злится Джинни, когда он, прилетая первым, спрыгивает с метлы.       — Кому-то просто нужно подучиться управлять метлой, — лишь беззаботно пожимает плечами Тео.       — Пойдём, Тео, — игнорирует их Малфой. — Дай людям потренироваться.       Они не пожали руки с Поттером, и Драко вообще даже не хотел здесь больше находиться. Впервые квиддичное поле раздражало его. Тео ещё что-то сказал им, прежде чем нагнать его, скорее всего, напомнил, что, по условиям спора, он остался в выигрыше. Возможно, в его словах были нотки злорадства.       Наверное, будь обстоятельства другими и будь они обычными студентами, Драко даже проявил бы уважение и не только пожал бы руки в знак признания достойного противника, но и сказал, что был бы рад посоревноваться ещё.       Они молча дошли до подземелий, и Драко, прежде чем пойти в душ, равнодушно кинул довольному другу:       — Я бы и сам справился.       Ответ ему был неинтересен. Он его знал.       Друг ставил под сомнения его победу.