Ты же не импотент

Несмотря на толику усталости, Гарри всё не мог уснуть. Он внимательно смотрел на спящего Драко и, неожиданно для себя, любовался им. Бледная кожа, будто выточенная из мрамора, казалась почти прозрачной в лунном свете, а светлые волосы рассыпались по подушке, напоминая тончайшую шелковую ткань. Спокойное дыхание, мерное и тихое, едва слышно в ночной тишине. Гарри никогда раньше не позволял себе смотреть на Малфоя вот так – с затаённой нежностью, с трепетом, с почти болезненным осознанием чего-то, что тлело в нём годами, но так и не было признано. Когда всё изменилось? Когда раздражение сменилось пониманием, а враждебность – этим необъяснимым, щемящим чувством, от которого сводило грудь? Может быть, тогда, когда он заметил, как Драко устало прикрывает глаза, сдерживая боль, но упрямо продолжает спорить с ним? А может, когда он смотрел на него в коридоре с такой надеждой, что отказать было трудно? Или когда впервые услышал его смех – настоящий, искренний, а не пропитанный ядом и сарказмом? Гарри сглотнул, вспомнив слова Гермионы, сказанные с ехидной улыбкой: «Вот увидите, лет через десять кто-то из вас сам захочет извиниться перед ним за все эти шутки. А может быть и взять его в мужья». Тогда он только рассмеялся вместе с Роном, возмущённый и уверенный, что подобное невозможно. А теперь... Теперь он не был так уж в этом уверен. Он больше не видел в Драко только старого соперника, высокомерного наследника чистокровного рода. Теперь перед ним был человек – уязвимый, но сильный, красивый. Его омега. Такой нежный и податливый. Такой спокойный, пахнущий так сладко яблоками, а теперь и собственным молоком с корицей. Гарри осторожно протянул руку, позволив пальцам едва коснуться тёплой кожи запястья Драко. Малфой слегка пошевелился, что-то пробормотал сквозь сон и прижался ближе, словно инстинктивно ища защиты. Гарри улыбнулся – тёплой, мягкой, непривычной для себя улыбкой. И понял: Гермиона была права.

***

Утром Поттер проснулся первым и снова залип. Он разглядывал умиротворённое лицо Драко и не мог от него оторваться. Ну, разве что, на его шею, на которой теперь красовалась метка. Она пылала алым пятном на бледной коже, будто всполох живого огня, пропитанная магией, столь древней, что даже воздух вокруг неё казался насыщенным её силой. Чёткие очертания следа от клыков уже начали затягиваться, но сама метка никуда не исчезала – напротив, она становилась ещё ярче, как будто впитывала в себя саму сущность их связи. Гарри провёл пальцами по ней – едва, с опаской, словно боялся потревожить что-то священное. И всё же от прикосновения метка вспыхнула теплом, а из-за прикосновения дрогнули веки Драко. Омега не проснулся, но его дыхание стало глубже, а губы чуть дрогнули в неуловимой полуулыбке. Метка принадлежности. Метка выбора. Она не была просто отметиной на коже – она была символом, живой нитью, связывающей их, вплетённой в саму суть Драко, в его кровь, в его магию. Теперь он был связан с Гарри. Его запах смешался с его, их ауры переплелись воедино, и что-то в самой глубине души Гарри подалось, принимая этот факт как нечто естественное, неизбежное. Раньше он не думал, что в ближайшие время поставит кому-то метку. Тем более Драко Малфою. Тем более с таким восхитительным, разрывающим его изнутри чувством, что от него перехватывало дыхание. Но теперь, глядя на этот алый знак на тонкой шее Драко, наметившийся от укуса след клыков, Гарри знал: нет в мире никого, кого он бы защищал яростнее. Поттер вновь не смог удержаться, поэтому, не долго думая, он приблизился к заветному участку и поцеловал воспалённую кожу. Малфой тут же застонал, выгибаясь навстречу Гарри и открыл глаза. — Бля-я-я-я, — он протянул руки к шее Героя и уткнулся ему носом в ключицу. Кажется, спросонья, омега не забыл, что всё ещё спал с Поттером. — И тебе доброе утро, — Гарри улыбнулся таким действиям омеги и обнял его. — Ой, Мерлин! — Блондин резко отстранился, но тут же поморщился от боли и рукой потянулся к ягодицам. — Блять, Поттер, хули так больно то?! — Ну, а я тут причём? — Брюнет лишь посмеялся и притянул Малфоя обратно к себе. — Поболит денёк и будет легче. Хочешь поцелую? — НЕТ! — Драко сразу покраснел, стараясь спрятать лицо, но смеющийся Поттер не дал ему этого сделать. — Всё, всё. Успокойся, паникёр. — Гарри улыбается шире, — как спалось тебе? — Хорошо. — Парень тянется, расслабляясь всем телом. — Сколько сейчас времени? — Почти час дня. — Сколько?! — Он чуть поднимается, но после падает обратно на кровать. — Какой ужас. — Да ты так не переживай. В любом случае сегодня валяться будем. Тебе нужно восстановиться. — Гарри поцеловал парня в плечо и поднялся. Драко старался не пялиться, но получалось плохо. Накаченный и татуированный, голый и с большим членом, Поттер приковывал к себе всё внимание. И у Малфоя просто не было выбора. Теперь его взгляд был полностью прикован к альфе. Он разглядывал его тату, которые вчера так и не смог увидеть полностью, и гадал, какой же смысл скрывается за волшебным рисунком. Гарри говорил, что каждая татуировка что-то значит и у Драко просто не укладывалось в голове, как много символизма Поттер вложил не только в нательную живопись, а, в принципе, в свою жизнь. — Эй, Драко! Я уже третий раз спрашиваю, что ты будешь на завтрак? — Поттер улыбнулся, внимательно смотря на зависшего слизеринца. — Ой.. Я о твоих тату всё думаю. — Парень чуть замялся, но всё-же продолжил, — расскажешь о них ещё? — А, да, конечно, но только после того, как ты поешь. — Кажется, что улыбнуться ещё шире - просто невозможно, но Поттер делает это и Драко тает на глазах. Перечислив всё, что хочет поесть, Драко вновь завалился на кровать. Он кутался в большом белом покрывале, пока Гарри занимался их завтраком, и не мог поверить во все происходящее. Он лежит, полностью голый, в кровати, где спал Поттер, и они провели ночь. Всё это казалось таким невероятным и нереальным, что Малфою было страшно закрывать глаза. Он не хотел упускать Героя из своего поля зрения, ведь боялся, что всё разом исчезнет. Но опасения были напрасны. Прошло каких-то 10 минут и Гарри уже приближался к кровати с подносом, с кем-то тихо переговариваясь. Слизеринец приподнялся на локтях и заметил рядом с альфой мирно шагающего домовика. Уши блондина покраснели и ему захотелось прикрыть уже прикрытое обнаженное тело. Он закрыл лицо покрывалом и пискнул. — Поттер, я же голый! — И голодный, — сразу начал эльф, запрыгивая на кровать и устанавливая поднос поменьше перед слизеринцем. — Мистер Малфой, Кикимер уже видел вас таким! — эльф презрительно фыркнул, поправляя уголок салфетки на подносе. — И даже заботился, чтобы накрыть ваши наглые задницы одеялом, когда вы развалились тут ночью! Драко застонал и натянул покрывало еще выше, пряча лицо и уши, которые горели так, словно их окатили Огненным виски. — Поттер! — простонал он, шипя сквозь ткань. — Почему твой эльф ходит по спальне, когда люди спят?! Гарри, сидевший рядом, лениво потянулся, явно наслаждаясь утренним спектаклем. — Ну, если бы ты не вылезал из под одеяла во сне, может, он бы и не заглядывал, — усмехнулся он, глядя, как эльф, абсолютно не смущаясь, поправляет ложку и вилку. — То есть я ещё и виноват?! — Драко чуть не задохнулся от возмущения. — Это что, значит, что он еще и наблюдал?! Кикимер цокнул языком, закатив глаза. — Кикимер не виноват, что мистер Малфой спит как беспокойный юнец! Кикимер пришел проведать пару, а тут такой беспорядок! Драко застонал еще громче, прячась окончательно. Гарри рассмеялся, перехватывая удобнее свой поднос и также ставя его рядом с Драко. — Ладно, хватит драмы, Малфой. Ешь. Ты же не хочешь, чтобы Кикимер еще и с ложечки тебя кормил? Слизеринец испуганно выглянул из-под покрывала, подозрительно посмотрел на эльфа и, убедившись, что тот действительно может решиться на такое, быстро схватил тост.

***

Когда эльф ушел и омега смог спокойно позавтракать, он почувствовал себя немного лучше. Правда, стоило ему доесть последний кусочек тоста, как он тут же вспомнил, что по-прежнему остается без одежды и в обществе Поттера. — Ну всё, Поттер, теперь проваливай! — Драко натянул покрывало до самого носа, зыркнув на Гарри поверх ткани. — Зачем? — удивленно спросил альфа, откидываясь на подушки, словно даже не думал уходить. — Как это зачем?! — возмутился Драко. — Мне нужна одежда! — И? — И ты не должен меня видеть, когда я её надеваю! — Малфой попытался объяснить очевидные вещи, но Гарри всё так же лениво глядел на него, даже не делая попытки встать. — Драко, ты под этим одеялом уже минут двадцать валяешься и, видимо, мозги поплавил. Забыл, чем мы вчера занимались? Думаю, что ничего нового я не увижу. Ты вообще собираешься из него вылезать? — Конечно собираюсь! Как только ты выйдешь! — А если не выйду? — Драко открыл рот, затем закрыл, прищурился и в итоге возмущенно вздохнул. — Тебе доставляет удовольствие меня мучить, да? — Определенно. — Ты омерзителен. — Спасибо. Малфой в бессильной злобе уронил голову на подушку и закатил глаза. — Значит, ты решил, что теперь я всю жизнь проведу под этим одеялом? — Ну, по крайней мере, пока не решишь, что я достоин увидеть тебя в момент переодевания. И вообще, ты сам решил себя там запереть. — Мерлин, за что мне это наказание… — пробормотал Драко, драматично вздохнув. Гарри лишь усмехнулся и вдруг, как ни в чем не бывало, задрал рукав, демонстрируя татуировку на предплечье. — Кстати, раз уж ты всё равно закрыт в коконе собственного стыда, то, наверное, всё ещё хочешь узнать, что означают татуировки. Драко, уже собиравшийся продолжить жаловаться на судьбу, вдруг заинтересованно всмотрелся в кожу альфы. — Смотря что она символизирует, — медленно ответил он, решив, что если уж он вынужден терпеть присутствие Поттера, то хотя бы может отвлечься на что-то любопытное. Гарри, тем временем, снял с себя штаны, которые натягивал, чтоб встретить эльфа, улёгся рядом со слизеринцем. — Так, ну про эти я ещё вчера тебе рассказал. С оленем и лилиями посвящена родителям, снитч - квиддичу, молния - победе. Хогвартс тоже не нуждается в объяснениях. — Драко на это лишь кивает, а после, достав одну руку со своего укрытия, указал на ребро Героя. — А это? Что за предрасположенность к заклинанию? — В своё время «Expecto Patronum» стало для меня спасением. И спасением Сириуса. Да и многих других.. Это, как напоминание о силе позитивных воспоминаний и веры в себя. — Круто. И отвратительно символично! — Я предупреждал тебя. — Гарри улыбается и поднимает левую руку. Помимо забитого и представленного ранее предплечья, на этой руке у Поттера красовалась красивая и красочная татуировка. Раскрытая книга с фениксом, который так и норовил вылететь из за нарисованных листов. — Эта посвящена профессору Дамблдору и Минерве. Драко про себя поморщился, услышав имя директрисы. Он не знал, как давно гриффиндорец стал обращаться к Макгонагалл по имени, но звучало это странно. — Они всегда будут для меня примером. Феникс как символ возрождения и мудрости, книга как символ знаний и образования, которую они мне дали за годы обучения тут. — Я так понимаю, что ты каждому тут что-то посвятил? Или у тебя тело типа расписного пергамента в библиотеке? Я тогда тоже готов поставить автограф! — Какая же ты язва, Драко. — Гарри сказал это, без злобы, с лёгкой улыбкой на лице. — Это всё очень важно, так-то. Будешь мне тут язвить - рассказывать не буду. — Всё, я молчу и слушаю дальше о великом и символичном Поттере! — Дурак. — Поттер смеётся и привстает, показывая спину. На стороне ромбовидных мышц красовалось красивое созвездие, которое Драко сразу же узнал. От звёзд шёл небольшой отрезок следов разного размера. Драко разглядывал рисунок, пока не увидел ещё один. Интересного вида карта с мелкой надписью внизу привлекла внимание блондина. Гарри посидел так ещё минуту, а после снова опустился на кровать. — Созвездие.. — Созвездие Большого Пса, Поттер. Это даже ребёнок знает. — Да. Парная тату с Сириусом. Его созвездием. А следы это символ пути и приключений.. — Я всё больше думаю о том, что у тебя близкие ассоциируются со странным. Отец - олень, крёстный - псина.. Гарри закатывает глаза и, резко дёрнувшись в сторону слизеринца, залезает руками под одеяло. — Поттер, какого черта?! — взвизгнул Драко, но его протест был прерван, когда теплые ладони скользнули по талии, а губы альфы оказались опасно близко к его собственным. — Ты слишком много болтаешь, Малфой, — ухмыльнулся Гарри, ловко перехватывая запястья Драко одной рукой и прижимая их к постели. — Надо же что-то с этим делать. — Поттер, я предупреждаю.. ах! Слизеринец вздрогнул, когда наглец Поттер вместо того, чтобы, как положено, получить по морде, нагло уткнулся губами в уголок его рта, а потом.. Потом с абсолютно самодовольным выражением лица начал щекотать его. — ПОТТЕР! Прекрати! — взвизгнул Драко, резко дернувшись, но Гарри уже нашел самую уязвимую точку - чуть ниже рёбер, где кожа была особенно чувствительной. — Ты что-то говорил? — невинно поинтересовался Гарри, скользя пальцами по изгибу талии. Драко отчаянно выгнулся, пытаясь выпутаться, но альфа был сильнее. — Ты, ты псих! — он захохотал, уже не в силах сдержаться. — Это нечестно! — А ты думал, я буду просто терпеть твой острый язычок? — рассмеялся Гарри, чуть прикусывая губу Драко, прежде чем тут же отстраниться, увернувшись от слабого, но явно возмущенного удара. — Я тебя убью! — прохрипел Драко, красный и запыхавшийся, но в его глазах блестело нечто совершенно иное, чем было до этого. — Попробуй, — ухмыльнулся Гарри, всё ещё не убирая рук, а наоборот, проводя пальцами по ключицам Драко. В комнате повисла приглушённая тишина, прерываемая только их сбившимся дыханием. На губах Малфоя всё ещё играла остаточная улыбка. В глазах Гарри плясал тёплый огонь. — Ты отвратителен, Поттер, — пробормотал Драко, отворачиваясь. — А ты слишком милый, когда смеешься, — легко парировал Гарри, ловко чмокая его в висок. — Может мы всё же продолжим? — Драко чувствовал, как пылают его уши. Он сердито натянул одеяло выше, но не скинул руки Гарри. — Если только ты прекратишь язвить. — Да всё, я понял. Но вопросы можно задавать? — Конечно. — Зачем ты набил себе Кубок огня? — Его лицо, до этого сиявшее от улыбки, сменилось хмурой и серьёзной гримасой. — Как знак участия. Мне было очень тяжело и к своеобразной победе, как таковой я её, конечно, не считаю, я пришёл благодаря разному: и тёмной магии, и добрых намерений, и обязанностей. Долгом.. — Придурок ты, зачем вообще участвовал? Было же ограничение.. — Драко нахмурился ещё больше и Поттер не мог понять, что двигало блондином. — Если кубок выбрал - отказываться нельзя. Древняя магия, давний контракт. Что-то в этом духе. А ты чего так надулся? — Типа ты не понимаешь? — Если честно, то нет. Не ты ли первый кричал о том, что ставишь ставки с отцом, насколько быстро я вылечу. — Поттер изогнул бровь, поглядывая на омегу. — Волновался я за тебя. Придурок ты шрамоголовый. — Драко старается отпихнуть от себя Героя, и спрятать собственное лицо в уже полюбившемся одеяле. — Чего?! — Улыбка вновь осветила лицо Поттера. Он не сдвинулся ни на сантиметр. — Того. Отпусти меня, козёл. — Э не-е-ет, Драко, с этого места поподробнее. — Ты про тату не до рассказал. Я только 9 насчитал. — Драко старался держать лицо, хотя в этом уже не было никакого смысла. — Если расскажу, то ты поделишься со мной? — Я подумаю. И Гарри показал последнюю и самую незаметную татуировку на лодыжке. Три волшебные палочки переплетались между собой. Поттер объяснил, что они символизируют неразрывную дружбу между ним, Гермионой и Роном. Это также напоминает, что сила друзей всегда рядом с ним, даже в самые темные времена. Драко невольно опустил взгляд, задумчиво проводя пальцем по краю покрывала. У него были друзья. Блейз, Пэнси… Да, они всегда держались вместе, поддерживали друг друга, пережили войну бок о бок. Но… но было ли у них вот это? Эта связь, которую Гарри описывал с такой искренностью, — она казалась чем-то большим, чем просто дружба. Она была почти живой, будто невидимая магия, связывающая трех человек неразрывной нитью. Драко вдруг почувствовал странную пустоту внутри. Он вспомнил, как после войны всё стало другим. Блейз всегда был рядом, но в нем не было этой яростной преданности, какой обладал Уизли по отношению к Поттеру. Пэнси заботилась о нем, но их дружба давно начала казаться чем-то… формальным. Никто из них не понимал его, не чувствовал его так, как, возможно, чувствовали эти трое друг друга. Драко даже не заметил, как потускнел, как его плечи немного поникли. Гарри, конечно же, заметил. — О чем ты задумался? — его голос стал мягче, внимательнее. — Ни о чем, — Драко попытался отвернуться, но Поттер не купился. Он чуть подался вперед, а затем… — Драко… — предостерегающе начал он, и Драко понял, что тот вот-вот начнёт расспрашивать. Расспрашивать о унынии, о беспокойстве на турнире. Обо всём. И, к счастью, в этот самый момент в комнате с громким хлопком появился Кикимер. — Мистер Поттер! — воскликнул он с таким возмущением, будто весь день гонялся за стаей разъяренных гиппогрифов. — Ваша наглая сова чуть не довела Кикимера до сердечного приступа! Гарри моргнул. — Что? — У Поттера не было совы, именно поэтому, слова эльфа ввели его в некое недоумение. — Кикимер пытался убрать, а эта сумасшедшая птица носилась за ним по всей гостиной! Почти четверть часа! — эльф раздраженно всучил Поттеру потрепанный конверт, выглядевший так, словно его несколько раз пытались отобрать силой. Драко из-под одеяла с интересом наблюдал, как Гарри принял письмо, чуть приподняв бровь. — И что она от тебя хотела? — Отдать письмо, конечно же! — Кикимер фыркнул. — Но мне кажется, что ваша птица стала доставлять чужие письма. — Хмыкнул он. Драко вдруг рассмеялся, представив, как бедный домовик уворачивается от упрямой совы, а Поттер, кажется, решил сделать вид, что ничего странного не происходит. Он только вздохнул, потянулся к конверту и пробормотал: — Ладно, посмотрим, что за срочное послание...

***

Гарри моргнул, пробежав глазами по строкам, и его лицо сменилось сразу несколькими эмоциями: сначала удивление, затем напряжение, что-то похожее на злость, а после — усталость. Он сжал письмо, но не сказал ни слова. Драко нахмурился. — Что там? — он попытался заглянуть через плечо Поттера, но тот не передал письмо сразу. — Это… не мне, — медленно выдохнул Гарри, взглянув на Драко так, словно только что понял, что держит в руках нечто тяжелое, важное, болезненное. Слизеринец нахмурился сильнее. — Что значит "не тебе"? Поттер молча перевернул конверт и протянул его омеге. Драко сначала не понял, но потом заметил почерк. Четкие, изящные буквы. Его имя, выведенное слишком знакомым, до боли аристократичным стилем. Люциус Малфой. Драко почувствовал, как внутри все сжалось. Азкабан. Отец. Оливер. Продажа. Встреча уже через пару дней. Он не ждал письма. Не сейчас. Не после всего. Он забыл, что близость с Поттером имела цель и свою цену. Драко хотел забыться. Гарри не отводил глаз, но и не настаивал. Он просто ждал. — Ты собираешься его открыть? — тихо спросил Герой. Драко сглотнул, чувствуя, как его пальцы дрожат, когда он взял письмо. Он смотрел на конверт, будто тот обожжет его, но в конце концов разорвал печать.

***

«Драко, здравствуй. Хорошие новости! У Оливера появилось время и он готов встретиться с тобой в воскресенье здесь, в 11 утра. В моём присутствии. И обговорить все наши договорённости насчёт вашего брака и метки. Надеюсь, что ты не натворил глупостей и не заставишь меня упасть лицом в грязь перед уважаемым человеком.

Я хочу, чтобы на встречу ты надел свой лучший костюм и привёл свой безобразный вид в порядок. А ещё не забудь свои манеры и твоё лицо.. Я хочу, чтобы ты вёл себя, как адекватный человек, а не истерящая течная омега. Надеюсь, что за эту неделю ты взял себя в руки и готов отблагодарить свою семью за все годы, что с тобой возились.

Твой отец, Люциус Малфой.»

Драко сидел на кровати и ему хотелось плакать. Он смотрел на письмо, после на растерянного Поттера и не знал, как поступать дальше. Сказка их волшебного утра развеялась. Малфой вспомнил условия. Вспомнил он и о том, что не должен привязываться к Поттеру. Вспомнил, что счастье рухнет тяжёлым комом, как только Люциус потеряют надежду - продать сына. — Драко, ты как? — Гарри подсел к нему ближе. — Нормально, Поттер. Просто отец решил напомнить, о том, для чего мы тут с тобой остались. — Драко осмотрел комнату, где уже начинало темнеть. За весёлыми диалогами, блондин и не заметил, как стало вечереть. — Я вспомнил. Теперь хочу сходить в душ и.. И уйти. — Так быстро? Я думал, что.. — Не думай. У тебя плохо выходит. — Драко знал, что поступал отвратительно. Знал, что должен быть благодарен Гарри. Знал, но не мог допустить себя к этим светлым чувствам. Он не мог позволить собственному сердцу влюбиться в Героя ещё больше, чем было сейчас, ведь расставание после встречи с отцом, могло стать смертельно опасным для него. Драко поднялся, закутывая себя в одеяло и, не взглянув на Гарри, скрылся в ванной. Омежье нутро изнывало и протестовала яркой болью в метке и низу живота, но Малфой умел держать лицо. Вся боль, вместе со слезами, выходила из него лишь тогда, когда первые капли горячей воды коснулись его кожи. Слёзы крупными каплями скатывалась вместе с очищенной водой, которая обжигала бледную кожу слизеринца. Омега прикрыл лицо руками и зарыдал громче, в надежде, что стены комнаты позволяют ему скрыть переживания за дверью душевой. Драко судорожно втянул воздух, опускаясь на холодную кафельную плитку. Его плечи вздрагивали от рыданий, а пальцы дрожали, сжимая мокрые пряди белых волос. Горячая вода жгла кожу, но он не мог выключить её — ему нужно было смыть с себя слабость, отчаяние, страх. Нужно было заглушить мысли, что носились в голове хаотичными ураганами. Глупо, глупо, глупо... Он не должен был так расклеиваться. Не должен был позволять себе привязываться ещё больше. Не должен был позволять себе даже мечтать о чем-то большем, чем короткие мгновения украденного тепла. Но даже зная это, он не мог перестать трястись от боли. Не той, что пульсировала внизу живота, отдаваясь ядовитым отголоском в метке. А той, что сжимала грудь стальными тисками. Драко вздрогнул, вскинув голову, когда почувствовал, как кто-то опускается позади него на колени. А потом — тепло. Настоящее, проникающее под кожу, растекающееся по напряжённому телу, будто успокаивающее зелье. Руки Гарри обвили его, легко, но крепко, словно держа на весу, не позволяя окончательно утонуть в собственной слабости. Его губы почти касались уха Драко, дыхание тёплым ветром проходилось по мокрой коже. — Ты теперь мой омега и можешь поделиться всем тем, что тебя тревожит, — тихо произнёс он. Драко замер. Мысли словно оборвались, оставляя после себя пустоту. А затем в этой пустоте прозвучал голос разума — едкий, наполненный горьким осознанием: "Твой омега до ближайшего понедельника."