Семья Смит

      Леви привёз меня уже в обед домой. Чуть не у самого порога, нас встретила валяющаяся одежда на полу. Такое ощущение, что торнадо пронеслось по шкафам и вывалило всё в коридоре.       Тихо пройдя до зала, я заглянула в комнату, но там никого не было. Это как-то настораживало, Леви же отошёл в другую сторону приоткрывая дверь в спальню. Тихо кашлянув, он привлёк моё внимание и кивнул в сторону комнаты.       Приоткрыв дверь, я сразу заметила одно тело возвышающееся под одеялом. Блять. Стало как-то мерзко на душе. Нет, я все понимаю и рада за этих двоих, но когда видишь или слышишь звуки любви, то становится не очень на душе. — Идём на кухню. — тихонько позвал меня Леви, оттаскивая от двери за талию. Что-то в душе или в сознании перевернулось.       Взгляд блуждал по каждому сантиметру кухни стараясь запомнить каждую мелочь и запечатлеть хорошие воспоминания, пока Аккерман ставил чайник. — Скажи, тяжело прощаться с домом? — спросила я, дергая заусенцы на пальцах. Дурная привычка. — Для кого как. Я не привязан к дому из-за частых переездов в детстве. Наверное, только по материнскому дому, что сгорел после её смерти спустя год. — мужчина достал чашки и насыпал заварки, чайник все ещё не закипел, а в звенящей тишине, что наступила слышно тиканье часов. — Не думаешь, что дом там, где есть любимый человек? — произнёс он. — Я понимаю это, но когда всю жизнь провел в одном доме, в котором я была счастлива. Тяжело расставаться с воспоминанием. — прерывистый вздох вырвался из груди. Многие радуются переезду, но осознавать, что все будет по другому, не будет того, кто отчитает и кого можно побесить. Будто я предаю свой дом.       Чайник закипел, прерывая поток моих мыслей. Леви выключил плиту и разлил кипяток по чашка, заваривая чай. — А что с такими кислым минами сидите? — Спросила Зое входя на кухню, завязывая махровый халат. — Да так, пустяки. — отмахнулась я, но Леви выдохнул скрестив руки на груди. На кухню вошёл и потрепаный Эрвин. — Надо серьёзно поговорить. — произнёс Аккерман. — О чем? — немного напрягся Смит. Мне же хотелось оказаться в другом месте. — Вам явно не удобно спать в зале, судя по тому, что там мы вас не обнаружили. А спальня одна. — стал намекать Леви.       Шестеренки в светлой головушке братца тут же завелись, понимая к чему ведёт разговор брюнет. Понимая, что уже нет дороги назад, нужно действовать как тяжело бы не было. — Эрвин, мне будет некомфортно и неловко жить с вами. Вы молодые и явно хочется проводить много любовных вечеров без посторонних ушей. — хочется ударить себя, спрятаться и не вылезать из своей кровати. С каждым словом в моем горле рос ком, от которого не могла избавиться. Мне страшно? Возможно. — Я хочу съехать. — голос дрогнули, а по щекам побежали слезы.       Я чувствовала их удивлённый взгляды. Тишина, что повисла, начала ещё больше давить и я спрятала лицо в своих ладонях. Не хочу, чтобы они видели меня такой… Я почувствовала большие и горячие ладони, даже не надо гадать кто это был. Эрвин присел на корточки и убрал мои руки от лица, дабы установить зрительный контакт. — Слезы тебе не к лицу, сестрёнка. — он смахнул бежавшую слезу с моей щеки пальцем. — Ты так расстроилась из-за этого? — на что получил утвердительно кивок. — Дурочка. — Эрвин притянул меня к себе и стал поглаживать по волосам и спине.       Я не знаю сколько прошло минут, пока я не успокоилась. Леви накапал успокоительного мне в чай, а Ханджи заваривала себе кофе и решила, что чаевничать будем в зале. — На съёмной квартире жить тяжело и дорого. Некоторые арендадатели не очень доброжелательные и нарушают контракты. Заехала как-то в убитую квартиру, сделала косметический ремонт. Так хозяйка подняла цену после этого. — делилась Ханджи, кажется эта ситуация до сих пор её выбешивает. — так я съехала, сняв с собой обои и забрав мебель. Крика было, что соседи ментов вызвали.       Вот это женщина, я бы в такой ситуации наверное растерялась. Слушая её рассказы, Смит иногда вставлял свои комментарии как и Аккерман. Кажется, эти трое повидал многое. — Поэтому ты не будешь жить на съёмной квартире. — подытожил брат. — Но, если Леви не против, то пусть Лизочка живёт у него. Во-первых, её не выселят. Во-вторых, твоя любимая сестрёнка будет под защитой и присмотром. — стала перечислять Зое загибая пальцы. Но третий пункт не стала говорить в слух, улыбнувшись своим мыслям. «в третьих, они наконец-то смогут насладится друг другом»        Эрвин взвешивал плюсы и минусы такого сожительства. И принял решение. — Леви, позаботься о моей сестре. Не дай Имир что-то с ней случится, Кенни и Ханджи тебе не помогут. — Почему это звучало как приговор с его уст? — Сделаю все возможное, Эрвин. — Согласился Леви и бросил на меня взгляд. На долю секунды, мне показалось, что в них плясали черти, ликуя такому исходу. Но кроме меня этого ни кто не заметил. Хотя, возможно Ханджи догадывалась о его мыслях.       Следующие несколько часов мы все вместе собирали вещи. Правда одежды у меня было немного, в отличии от личных вещей, книги, украшения для комнаты, для рукоделия, игрушки и т.д. — Новое постельное пожалуй заберу, а вот немного домашней одежды оставлю, буду приходить в гости. — бормотала я под нос.       Кот заглянул в комнату и взобравшись на коробку стал мяукать, будто чувствовал, что я ухожу. — И тебя я тоже возьму. — подытожила я подхватил кота на руки и чмокнула в шерстяную макушку. — Ты серьёзно? — спросил Аккерман. Видимо он не очень жаловался кота, но не относился к животному категорично. — Да, иначе к Кенни съеду. — Нет! Я не против твоего кота. — не знала, что Леви так отреагирует, но меня это позабавило.       Всё, вещи уже были в машине, с тоской оглядев двор, я села в машину. Отправляюсь в свой новый дом.       Жить с мужчиной мне не привыкать, но немного сложно, когда это твой любимый человек. Ты не знаешь, что сделать и не нарушаешь ли какие-то границы человека. Из-за чего я чувствовала себя неловко иногда. Аккермана кажется это забавляло, но он был не против, что я навожу свои порядки. Наверно, он скучал по такой атмосфере, когда хозяйством и уютом заправляла женщина.       С началом учебного года, было сложнее не спалиться в ВУЗе. Всё, что мы могли себе позволить это долгие взгляды, переписки и редкие «случайные» касания рук.       На плечи Леви легла ещё новая система для преподавателей. Проверка знаний для учителей и преподавателей, повышение квалификации. Из-за чего мы кажется отдалились друг от друга. Даже дома витала эта атмосфера. Ощущение того, будто наши чувства охладели. Мне становилась от этого страшно.       Если раньше кто-то из нас просыпался раньше, то будил поцелуем. Сейчас же этого нет, да и мужчина стал задерживаться на работе из-за подготовки к тестированию. Может он меня разлюбил?       От всех этих мелочей меня отвлек конкурс, о котором нам сообщили. — Вокальный конкурс среди ВУЗов. Вы понимаете, что это городской уровень. Облостной, а потом всемирный. — говорила я, глядя на своих одногруппников. В аудитории тишина. — Мне что, одной петь? Армин, Бертольд? — Эмм, прости, но я боюсь сцены. — ответил Армин, Бертольд кивнул. — Райнер, Марко? — перевела взгляд на этих двоих. — У нас ни слуха, ни голоса. — Эрен, Конни? -… — в ответ тишина. — Заебись. — листы с уведомлением о конкурсе приземлились на стол. Отказываться от конкурса не хочется. — Я могу. — отозвался Жан. — У нас неделя на подготовку.       С того момента мы стали репетировать песню. Иногда на репетиции присутствовал Аккерман, но никогда долго не сидел ссылаясь на работу. Я стала задерживаться из-за репетиций, приходя чуть позже Леви. Почему я ощущаю какой-то барьер между нами? Мы отдалились, наши отношения вот вот канут в лету.       Очередная репетиция. Мы оба выматаны, в горле чувствуется дискомфорт. Я вижу что Жан похрипывает. Черт. Лишь бы не заболел. — Кирштейн, завтра отдыхаем, репетиции не будет. — приняла решение я. — Хорошо. Тогда увидимся в понедельник.       Забрав вещи, я пошла в кабинет Леви. Он сидел один и копошился в бумагах. Было необычно видеть его в очках. — Леви, мы закончили. Может поедем вместе? — сообщила я. — Хайлиге, поезжай домой. Мне ещё долго. — Хорошо. — сердце сделало кульбит, готовое вот-вот разбиться.