In apple of my eye

      Три шага от кровати до выхода из спальни, десять до входной двери. Тэхён будто был не в себе. Он стоял в нескольких шагах от входа и прислушивался к звуку домофона и стуку в дверь. Они чередовались со словами, но он не мог разобрать ни одного. Его голова была будто в вакууме, он чувствовал себя прикованным ко дну океана, который с силой давил на плечи, прибивая к земле.       Тэхён любил честность, и был благодарен тем людям, которые были с ним прямолинейны и откровенны. Как ни странно, но он был благодарен и Джину. Он открыл ему глаза, спустил с небес на землю в тот момент, когда Тэхён только начал взлетать.       Стук в дверь становился настойчивее и громче, так же, как и голос. Тэхён не желал видеть его хозяина, но в то же время не хотел устраивать сцен и делать из себя королеву драмы. Он понимал, что они с Хосоком друг другу никто. Соседи, временные любовники, которые поддались минутой слабости. И пусть Хосок давал обещания, никто не вправе осуждать его за то, что сдержать не получилось. Тем более Тэхён. Он вообще никого никогда не осуждает, на всё можно найти здравое оправдание. Тогда почему же внутри сейчас невыносимо больно, почему сердце, бешено бившееся в груди несколько дней назад, сейчас будто заржавевший механизм, едва работало? Тэхён, настойчиво отгонял от себя ответ, плававший на поверхности.       Звук домофона сильно бил по ушам, Тэхён медленно выдохнул, зачесывая растрепанные волосы назад, несмело подошёл к двери, провернул замок и открыл дверь. — Доброе утро, Хосок-хён, — улыбнулся он. — Прости, я крепко спал.       Глаза Хосока бегали по его бледному лицу, он раскрывал рот, силясь что-то сказать, но Тэхён беззаботно зевнул, отгоняя тягучую паузу прочь: — У тебя вчера было шумно, я долго не мог уснуть, — его глаза скользнули по шее Хосока, усеянной засосами.       Несколько из них были старыми, которые оставил после себя Тэхён, несколько совсем свежими. Они были сигнальными маяками, напоминанием, что нужно держаться на земле и не отпускать здравый смысл. — Тэхён… — прохрипел Хосок, уловив его взгляд. — Я вчера заходил за ноутбуком, но ты был слишком занят, а твой друг не знал, где он лежит. Можно я заберу его сейчас? Я бы не стал так нагло врываться вчера, но у меня сегодня экзамен, без ноутбука мне никак.       Тэхён не понимал почему так много говорит, но чувствовал, что если хоть на секунду замолчит губы дрогнут и выдадут его с потрохами. Он шагнул в сторону квартиры Хосока, но тот схватил его за руку, возвращая на место. — Тэхён, я все могу объяснить. — Ты о чем, Хосок-хён? — То, что ты видел вчера, этого не должно было быть. — Конечно, я согласен. Я не должен был этого видеть, и я уже извинился. Прости ещё раз, что ворвался без приглашения. — Блять, прекрати себя так вести! — взорвался Хосок, и Тэхён впервые увидел у него такое выражение лица.       Его покрасневшие глаза, избегали прямого взгляда, лицо кривилось, а губы раз за разом поджимались, будто Хосоку было больно. Тэхён удивился и посмотрел ещё, но боялся, что собственные эмоции захлестнут его и вырвутся наружу. — Мы взрослые люди, Хосок-хён, тебе не нужно оправдываться перед обычным соседом. Я заберу ноутбук, хорошо?       Он вырвал локоть из захвата, и быстрым, насколько это было возможно, шагом двинулся в сторону квартиры соседа. Ноги будто проваливались в вату, сердце замерло, не смея стучать, а глаза защипало так сильно, что Тэхёну пришлось несколько раз их зажмурить, чтобы хоть что-то увидеть перед собой.       Он старался не смотреть по сторонам, но в глаза бросались пустые бутылки из-под алкоголя, разбросанные вещи и скомканное одеяло на кровати. В спальне было душно, мускусный запах бил по ноздрям так сильно и противно, что Тэхёна затошнило. Задержав дыхание, он быстрым шагом подошёл к прикроватной тумбе, схватил ноутбук, стоящий на ней, и ринулся на выход, но остановился, как вкопанный, около календаря, висящего около двери. «Как глупо и по детски,» — подумал Тэхён, срывая бумагу со стены и разрывая её в клочья.       Он вышел из квартиры, прижимая ноутбук к груди, Хосок стоял на том же месте, смотря в одну точку на полу. Тэхён понимал, что он сейчас чувствует совсем никому ненужную вину, и ему не хотелось, чтобы так происходило. Но сил сказать хоть что-то у него пока не было. Поравнявшись с ним, Тэхён снова улыбнулся: — Мы договаривались сегодня посмотреть фильм. Скорее всего не получится, прости, пожалуйста. Посмотрим в другой раз? — Перестань себя вести, будто ничего не произошло, — едва слышно прохрипел Хосок. — Я знаю, что я проебался, мне хочется перегрызть самому себе глотку. Но я правда не хотел этого! — Тебя привязали к кровати и заставили трахать шлюху всю ночь без перерыва? — Нет. — Тогда я не понимаю, почему мы это обсуждаем, — Тэхён шагнул в свою квартиру, собираясь закрыть дверь. — Джин накачал меня наркотиками.       Тэхён замер и медленно обернулся, встречаясь с потухшим взглядом Хосока. — Вчера я ничего не соображал, — получив шанс объясниться, Хосок с жадностью за него ухватился. — Я был животным, никого и ничего не видел. Если бы мне подсунули собаку, я трахнул бы и её. Знаю, что для тебя это отстойный аргумент и ты можешь не верить ни одному моему слову, но в здравом уме я бы ни за что в жизни тебя не предал. — Я… — Тэхён сглотнул вязкую слюну, крепче сжимая ручку двери. — У меня правда сейчас нет времени… давай поговорим потом.       Спину обожгло металлом, Тэхён прижимался к двери так сильно, будто она единственное, что могло удержать его на этой земле. Он медленно сполз на пол, стараясь взять себя в руки, но комок в глотке заставлял задыхаться. Мысли становились спутанней, и ему хотелось биться головой об пол, чтобы наконец наступила тишина.       Тэхён видел с каким неодобрением смотрит на него Джин, но все ещё не мог понять, для чего ему это все нужно было делать. Он мог запросто его ударить, пригрозить, что убьёт, если Тэхён ещё раз появиться рядом с Хосоком, но почему-то избрал самый жестокий метод, заставив сердце Тэхёна захлёбываться собственной кровью.       Он слышал, как дверь соседней квартиры с тихим щелчком закрылась и понимание, что Хосок больше не стоит под его дверью, помогло с громким стоном выдохнуть. Здравый смысл говорил ему, что по-другому и не могло быть, что он страдает зря, потому что между ним и Хосоком никогда не было ничего серьёзного, и Тэхён решил к нему прислушаться. Он медленно поднялся с пола и побрёл в ванную, собираясь привести себя в порядок перед экзаменом.       Горячие струи воды обжигали кожу, Тэхён наблюдал, как с его волос скатываются капли. Разбиваясь о кафель, они сбивались в одну тонкую струйку воды, которая, смешиваясь с пеной, закручивалась и пропадала в сливе. Он не понимал, почему так внимательно за этим наблюдает, но не хотел отрывать глаз и поднимать голову. Потому что в памяти раз за разом всплывало взволнованное лицо Хосока и его признание. «Ты мне нравишься.» — глупая шутка, без которой они вполне могли бы обойтись. И сейчас, стоя под горячей водой, которая с каждым разом всё больнее впивалась в кожу, Тэхён поклялся себе, что ни за что и никогда больше не поверит ни единому слову Хосока.       Он был рад, что коридор пустовал, когда вышел из квартиры. Хотелось поскорее выбраться наружу, вдохнуть прохладного воздуха, чтобы хоть немного охладить огонь внутри себя. Тэхён неосознанно скользнул взглядом по двери соседа, но мысленно отвесив себе пощёчину, быстрым шагом направился к лестнице, выкидывая всё ненужное из головы.       Дверь подъезда от его толчка распахнулась, озаряя безлюдную улицу громким скрипом. Глаза Тэхёна тут же уцепились за силуэт, который стоял прямо напротив опираясь на капот автомобиля. Он хотел пройти мимо, гордо выпрямить спину и сделать вид, что этот человек не стоит даже мимолетного взгляда. Но вопреки своим желаниям, бесстрашно подошёл почти вплотную. — Хён сказал, что ты накачал его наркотой.       Глаза Джина не мигая смотрели в ответ. Плотно сомкнутые губы намекали, что Тэхён ответов не дождётся. Но Тэхён ничего и не ждал. В одну секунду его захлестнула такая ярость, что пальцы, сжимавшие лямку рюкзака, побелели, а всё тело затрясло. Ему не было обидно за то, что с ним так поступили. Ему хотелось показать, что с близкими так поступать не следует.       Вспоминая все приёмы рукопашного боя, на который он пытался ходить года два назад, но позорно провалился, Тэхён сжал руку в кулак, и со всей силой и злостью, которые были в его теле зарядил по острой скуле. Удар вышел смазанным, его хватило лишь для того, чтобы голова Джина чуть повернулась в сторону, но выступившая на губе кровь практически удовлетворила Тэхёна. — Ты должен был сделать это со мной, а не со своим другом, кусок идиота.       Слова произнесённые на выдохе, заставили жадно глотнуть недостающий воздух. Тэхён ждал, что Джин ударит в ответ, причинит хоть какую-то боль, чтобы внутренняя отошла на задний план. Но Джин лишь утёр окровавленную губу, и выпрямился обратно, снова встречаясь с ним взглядом. Тэхён усмехнулся и, отступив назад, быстрым шагом направился в сторону остановки.

***

      Дожидаясь Тэхёна около входа, Чимин нервничал всё больше и больше. Экзамен начнётся через двадцать минут, а его дружок снова куда-то запропастился. Грешным делом подумав, что на него так плохо влияет тот импозантный Хосок, он в очередной раз нажал кнопку вызова, моля всех богов, чтобы Тэхён ответил на звонок.       Чимин так сильно переживал, что не заметил Юнги, подошедшего со спины. — Чимин-а, ты чего как на иголках. Нервничаешь? — Юнги улыбнулся, и Чимин всего на секунду позабыл о своих переживаниях.       Он улыбнулся в ответ, порываясь схватить Юнги за руку, но вовремя себя остановил. Их отношения были ужасно сложными, Юнги позволял себя целовать когда они были наедине, в людных же местах вёл себя отстраненно. Чимина это задевало, но он всё понимал. Для Юнги, живущего в довольно чопорной семье, всё происходящее было из ряда вон. Поэтому Чимин благородно ждал, пока тот примет и его и свои чувства. — Нервничаю, — Чимин прикусил губу, — но не из-за экзамена. Тэхён не отвечает на звонки. Мы договорились с ним встретиться здесь. — Иди в аудиторию, я подожду его и попробую дозвониться. — А твои занятия? — Я всё уже сдал, так что проблем не будет. — Спасибо! — Чимин огляделся по сторонам и не увидев никого постороннего, оставил на губах Юнги короткий поцелуй. — Ты самый лучший. — Сказал бы ты это мне месяца два назад, я бы тебя отпиздил, — усмехнулся Юнги, пряча руки в карманы. — Повезло мне, что мы не два месяца назад. — Иди уже, романтик недобитый.       Юнги полюбовался минуту удаляющимся силуэтом, выудил из кармана мобильный и набрал номер Тэхёна. Через несколько гудков Тэхён ответил на звонок, и брови Юнги удивлённо поднялись: — О, Крошка, а ты чего от Чимина трубку не поднимаешь? У вас экзамен через пятнадцать минут. Ты где?       Тэхён толком не ответил ничего, лишь прохрипел адрес, севшим голосом и отключил вызов. Юнги не на шутку беспокоился, Тэхён всегда был ответственным, быстрее могло обрушиться небо, чем он куда-то не придёт или опоздает. Юнги переживал, что произошло что-то страшное, поэтому сорвался на бег, находу вбивая адрес в навигатор на телефоне.       Долго бежать не пришлось, уже через минут десять, Юнги остановился напротив обычного неприметного семейного кафе, где продавали нэнмён и куриные крылышки. Тэхён сидел в самом углу, а на его столике не было ничего кроме нескольких пустых бутылок соджу и рюмки.       Юнги медленно сел напротив, привлекая его внимание, и Тэхён широко улыбнулся увидев друга, но тут же икнул и чуть не свалился со стула. — Тэхён-а, ты чего напился? Что-то случилось?       Тэхён молчал, его мутный взгляд скользил по пустующему залу, будто хотел кого-то увидеть, но не получалось. — У вас экзамен, ты же помнишь, да? Как будешь его сдавать? Препод не допустит тебя в таком виде, — Юнги старался привлечь внимание друга, но всё было тщетно.       Тэхён снова икнул, плеснул остатки соджу в рюмку и залпом её осушил, наконец взглянут на Юнги: — Вот тут, — запинаясь прохрипел он, стукнув кулаком в грудь, — так больно, Юнги-я. Можешь меня спрятать? — От кого? — нахмурился Юнги. — Ото всех. Хочу исчезнуть.       Юнги прикусил губу. Он впервые видел его таким. Тэхён всегда был улыбчив, мог выслушать любую историю, поддержать, помочь словом и делом, но сам никогда не открывал своей души. Сколько бы Юнги и Чимин не просили его делиться своими переживаниями, сколько бы не старались быть с ним ближе, Тэхён не хотел доставлять им беспокойства, справляясь в одиночку. Этот раз — первый, когда Тэхён попросил у Юнги помощи. И Юнги с радостью поможет. Укроет и спрячет от всех ненастий, пока их крошка будет зализывать раны. — Едем ко мне, — он взвалил Тэхёна на себя, приобняв за талию. — Отоспишься, поешь, а потом будем все втроём умолять препода разрешить тебе сдать экзамен. — Он так классно целуется, Юнги-я, — пролепетал Тэхён, запинаясь о собственные ноги. — Кто? Препод? — Хосок-хён, — Тэхён активно затряс головой. — Как думаешь, а её он тоже целовал? Я слышал с такими, как она не целуются. — С какими такими? — С шлюхами. Мне сказали, что он и из меня сделает шлюху, но я в это не верю. Мне он так нравится, я дышать не могу, а перед глазами стоит, как он трогал её за сиськи, может мне тоже сиськи сделать? — Тэхён-а, ты пьян, — у Юнги за секунду разболелась голова от всего бреда, который нёс его друг. — К тому же кому понравится, что у мужика и сиськи и член? Только извращенцам.       Юнги подумал, что в последнее время его жизнь слишком насыщена разного рода событиями. В голове всплыли воспоминания о признании Чимина, об отрицании этих чувств и попытке спрятаться и отдалиться, о новом ухажере Тэхёна, хоть Юнги его никогда и не видел, но по словам Чимина, тот был достаточно красив и привлекателен. Слишком сильно всё вокруг завертелось и забурлило, утягивая Юнги следом за собой.       Тэхён продолжал что-то невнятно бубнить, Юнги с трудом дотащил его до своего дома, и с облегчением уложил на диван в гостиной. Тэхён пробормотал что-то вроде благодарности, свернулся комочком, обняв колени, и громко всхрапнул, широко открыв рот. Юнги посмотрел на телефон. От Чимина висела парочка непрочитанных сообщений, но Юнги решил не звонить ему, боясь отвлечь от экзамена.       Спустя несколько часов к нему домой ворвался Чимин. Он выглядел запыхавшимся и слишком обеспокоенным, но взглянув на мирно спящего Тэхёна — выдохнул. — Я поговорил с профессором, этот урод слишком принципиальный, — Чимин плюхнулся на стул, роняя голову на обеденный стол. — «Господин Ким может сдать экзамен. Но только в следующем году, когда пройдёт весь курс заново. Такие безответственные студенты порочат лицо университета.» — передразнил он. — С чего Тэхён вообще вздумал напиться в такой день?! — Он бормотал что-то про своего Хосок-хёна и сиськи, — ответил Юнги, поставив перед Чимином пиалу с жареным рисом. — Сиськи? — Чимин удивлённо вскинул бровь, закидывая палочками в рот угощение. — Странные у них игрища, конечно. — Просто подождём пока проспится, в этот раз он не отвертится от разговора. — Точно-точно, я давно уже хотел его к стенке прижать.       Юнги усмехнулся, наблюдая с какой скоростью во рту Чимина пропадает рис. Он ел, будто за ним гналась свора бездомных собак, но от того не переставал быть милым и потешным. Юнги удивился, как мог не видеть этого раньше. Он всю жизнь воспринимал Чимина как друга, никогда бы и не подумал, что тот что-то к нему испытывает. Надо сказать конспирация у него была на высоте. Но всему однажды приходит конец. Вот и Чимин в один из обычных дней вывалил своё признание на Юнги совершенно неожиданно. Они сидели в университетской кофейне, Юнги как всегда отвлекался по всяким пустякам в телефон, отвечая в общих чатах на глупые вопросы однокурсников, а Чимин сидел напротив необычно притихший. Когда наконец Юнги это заметил, то немедля поинтересовался, ведь они дружили столько лет, и секретов в принципе быть не могло.       Взгляд Чимина в тот момент был слишком обеспокоенным, да и он сам излучал тревогу и страх. Юнги это уловил, но следующие слова заставили его опешить и подавиться кофе. Чимин никогда не знал, что такое подготовка к шокирующим новостям. Выпаливал всё и сразу, как на духу. И единственное здравомыслящее, что в ту секунду пришло в голову Юнги — это сбежать. Но потом пожалеть.       Забирать, пьяного вусмерть Чимина с вечеринки курса, то ещё приключение. Юнги тогда услышал слишком много информации о себе. Чимин, был будто наглядное пособие по биполярному расстройству. Он крыл его отборным матом, обзывая последними словами на свете, а следом лез обниматься, моля простить его за то, что предал их дружбу.       Юнги и сам был в полнейшем шоке, но со временем смог принять эту новость без страха в груди. После этого он взглянул на Чимина с другой стороны. Не как на друга. Он был привлекателен, пожалуй даже слишком красив. Его высветленные пряди аккуратно падали на лоб, едва задевая ресницы. Каждый раз, когда Чимин улыбался, Юнги боролся с желанием ухватиться пальцами за округлившуюся скулу, и ласково потрепать. Он всегда смеялся искренне и громко, заполняя душу нежными переливами колокольчика. Именно в эти секунды Юнги думал, что не так и важна их многолетняя дружба, если в груди зарождается что-то другое: тёплое и родное.       Чимин продолжал уплетать рис и увлечённо что-то обсуждать, когда Юнги, обуреваемый своими чувствами и следуя порыву, перегнулся через стол, схватил его за затылок и соединил их губы в робком поцелуе. — Ты чего это? — улыбнулся Чимин, искрящимся взглядом смотря в ответ. — Я такой слепой идиот, — прошептал Юнги в ответ, так сильно краснея, что у него запылали уши. — В кои-то веки ты это признал.       Глаза Юнги скользнули по пухлым губам, растянутым в улыбке, и биение сердца стало таким громким, что он не слышал больше ничего вокруг. Чимин нерешительно приблизился к нему, потемневшим взглядом смотря в ответ. Казалось, он ждал разрешения, давая Юнги шанс пойти на попятную. Но Юнги им не воспользовался.       Он целовал его так жадно, смакуя на языке вкус жареного риса и кимчи, что у самого кружилась голова и подкашивались ноги. Чимин схватил его за ворот футболки и с силой притянул к себе, отчего вся посуда, стоящая на столе, с громким звонком слетела на пол.       Они замерли на секунду, прислушиваясь к окружающим звукам и, понимая, что не разбудили Тэхёна, продолжили это безумие.       Юнги чувствовал руки скользящие по его телу, вслед за ними, не отставая ни на миллиметр, бежала приятная дрожь. Чимин был нетерпеливым, напористым, но в то же время безумно чувственным и нежным. Он притягивал Юнги к себе всё ближе, пока стул под ним не рухнул, жалобно проскрипев. Чимин простонал от удара об пол, но с энтузиазмом снова уцепился за футболку Юнги, который повалился сверху.       Юнги оседлал его бёдра, ягодицами чувствуя горячее напряжение. Всё это было для него впервые, но почему-то так сильно будоражило, что всё тело покрывалось испариной от предвкушения. Он замер всего на секунду, осознавая ситуацию, но не встретив бури сопротивления в своей душе, снова поцеловал Чимина.       Они так сильно увлеклись друг другом, что не услышали звук открывающейся двери, и урагана надвигающегося на них. — А я говорил, что его следовало забить палкой до смерти ещё в тот момент, когда он притащил свадебный ханбок в наш дом!       Голос отца отрезвил Юнги. Он разорвал поцелуй, взглянув в глаза Чимина наполненные страхом, и поднял голову на вход в кухню. Лицо его отца пылало яростью, казалось Юнги видел, как капилляры в его глазах лопаются от натуги. Не зная, как на это реагировать, он продолжал сидеть на Чимине, с силой сжимая свитер на его груди. — Юнги-я, что за паренёк спит на полу в гостиной? — мама показалась за спиной отца и замерла, удивлённо разглядывая картину открывшуюся перед ней. — Это ты во всем виновата! — отец продолжал не мигая смотреть на Юнги. — Сколько раз я говорил, что его нужно отвадить от нашего сына. А ты всё защищала, говорила, что это детская шалость, что он образумится! Ты глянь, он свой язык нашему сыну в рот суёт! Это всё ещё детская шалость?! — Дорогой, успокойся. — Папа, перестань. — Не надо меня успокаивать! Я растил тебя не для того, чтобы какой-то охламон совал в тебя свой…       Гневную речь прервали шаркающие шаги. За спиной родителей Юнги показался Тэхён. Его слегка покачивало, а глаза едва были открыты. Не обращая ни на кого внимания, он подошёл к холодильнику, выудил оттуда контейнер с приготовленным рисом и не чураясь совестью, принялся жадно есть, прямо руками, заставляя лицо отца покраснеть ещё больше.       Немая пауза затягивалась, Тэхён продолжал смаковать еду, громко чавкая. Насытившись, он вернул контейнер на место и прижался лбом к прохладной дверце холодильника, невнятно что-то бормоча. — Устроил из квартиры какой-то притон!       Юнги поднялся, помогая Чимину встать следом, и уже было открыл рот, чтобы защитить честь друзей и свою заодно, но его снова перебили. — Дядя, можно потише? — Тэхён оторвал голову от дверцы холодильника, и скользнул пьяным взглядом по отцу Юнги. — Мне сердце разбили, а ты тут кричишь.       Юнги видел, как возмущение отца достигает своего апогея. Ещё немного и он перестанет держать себя в руках, обрушивая ярость на всех окружающих, но мама Юнги была поразительной женщиной. Она за одно мгновение могла успокоить всю злобу этого мужчины. — Дорогой, — она положила ладонь на плечо мужа, — наш сын уже взрослый. Он сам во всем разберётся. Идём домой?       Юнги крепко сжимал руку Чимина, собираясь до последнего отстаивать его право на существование рядом с ним. Тэхён всё ещё крепился, едва стоя на ногах, цепляясь за дверцу холодильника, будто Роза за обломки мебели. И у отца просто не осталось выбора. Его ноздри всё ещё гневно раздувались, но он резко развернулся и вышел из кухни, направляясь на выход.       Юнги улыбнулся в ответ на улыбку матери, и уже было облегчённо выдохнул, но она, собиравшаяся уйти вслед за мужем, остановилась и несмело развернулась: — Всего один вопрос.       Юнги охотно кивнул, собираясь ответить на все её вопросы, только бы она поскорее увела разгневанного отца. — Кто из вас сверху? — Ма-а-ам!       Юнги по новой залился краской, а смех Чимина рядом, заставил испытать неимоверную злобу и стыд перед женщиной, которая его родила. Но она только лукаво улыбнулась и поспешила вслед за своим мужем.       Входная дверь хлопнула, Юнги и Чимин переглянулись, переводя взгляд на Тэхёна, который шатался так, будто он и вправду находился посреди океана, Юнги всё ещё удивлялся его непереносимости алкоголя. Тэхён икнул, стёр с лица прилипшие зерна риса и наставил на них указательный палец: — Занимайтесь.       Он громко вздохнул и, шаркая ногами по кафелю, побрел обратно в гостиную.

***

      Голова так сильно болела, что Тэхён едва смог разомкнуть глаза. Вокруг было темно, лишь свет тусклого фонаря, пробивающегося сквозь неплотные занавески, едва освещал незнакомую комнату. Он осоловело огляделся, простонал и сел, оглядывая обстановку. Тэхён помнил прошедший день лишь урывками, но уже хотел схватиться за голову и закричать от собственной тупости.       Тэхён не понимал почему он, настроенный на сдачу экзамена, подготовленный и с почти собранными мыслями, заглянул в кафе и надрался до чёртиков.       В его душе зияла такая огромная дыра, которой не было даже тогда, когда он отверг Чонгука, которого любил на протяжении нескольких лет. Три месяца проведённые рядом с Хосоком выглядели намного ярче на их фоне, и Тэхён с грустью осознал, что как бы он не противился, как бы не пытался прислушаться к здравому смыслу, всё же успел полюбить. Так сильно, что незначительная ситуация полностью подкосила, выбила из колеи и заставила забыть обо всём на свете.       Медленно к нему пришло осознание и того, что он пропустил один из важнейших экзаменов, теперь уж точно от академа не отвертеться. Держась за голову, он так и сидел на полу чужой гостиной, пытаясь прийти в себя.       Спустя несколько долгих минут, он всё же взял себя в руки. Отыскав мобильный в кармане джинсов, Тэхён нахмурился от количества пропущенных звонков. Большинство из них были, конечно, от Чимина, но несколько последних горели красным именем «Хосок». Тэхён прикусил нижнюю губу, пытаясь отогнать от себя вновь появившуюся картину перед глазами, но всё-таки решил, что им стоит поговорить.       Он медленно поднялся с пола и огляделся в поисках выхода. Тэхён помнил, что из кафе забрал его Юнги, но дальше воспоминания обрывались, видимо мозг, увидев человека которому можно доверять, попросту отключился, ввергая пьяное тело в заботливые руки. По всей видимости, он сейчас дома у друга. Решив его не будить, Тэхён тихим шагом пробрался в прихожую. Он включил фонарик на телефоне и, согнувшись над полом, выискивал свои кеды. — Уходишь?       Тэхён вздрогнул и обернулся. Юнги стоял в дверях спальни, подперев плечом стену, и смотрел на него сонным взглядом. — Мы надеялись с тобой поговорить утром. — Эм, — Тэхён переступил с ноги на ногу, чувствуя как к щекам подбирается стыд.       Он так сильно задолжал Юнги и Чимину, но всё равно не мог переступить через себя. Ему не хотелось впутывать их в свои проблемы, но Чимин, а вместе с ним и Юнги так отчаянно этого желали. Его скрытность и чрезмерное самопожертвование создавали огромную пропасть между ними, что кажется ещё немного их раскидает по сторонам, и они больше не смогут вернуть прежних отношений. — Поговорим завтра в универе? — Тэхён прикусил губу, умоляющим взглядом посмотрев на Юнги. — Куда ты пойдешь сейчас?       Юнги устало вздохнул, но Тэхён был ему безумно благодарен, Чимин бы уже принялся его душить. — Домой. Мне нужно кое-что выяснить. — Хорошо, — Юнги зевнул и кивнул в сторону спальни: — Я не обещаю, что завтра буду его сдерживать. Если он тебя будет бить, то однозначно ты это заслужил.       Тэхён улыбнулся. Он смотрел на Юнги и непонятное чувство заполняло его душу. Будто он уезжает далеко и надолго, и если сейчас его не обнимет, то будет жалеть до конца своих дней. Следуя порыву, Тэхён сделал широкий шаг к Юнги и сжал его в крепких объятиях. — Спасибо.       Не смея задерживаться и секундой дольше, Тэхён быстрым шагом вышел из квартиры.       На улице стояли плотные сумерки. В будний день прохожих было мало, поэтому Тэхён чувствовал себя слегка неуютно на пустынной аллее. Юнги жил недалеко от университета, и Тэхён довольно быстро нашёл остановку от которой можно добраться до дома. Время перевалило лишь слегка за полночь, и он надеялся, что попадёт на последний рейс автобуса. Удача явно была на его стороне, потому что спустя коротких десять минут к остановке подъехал автобус нужного маршрута.       Мысли о Хосоке не покидали его всё время, пока он ехал домой. Тэхён твёрдо решил с ним поговорить. Возможно объясниться и извиниться за своё поведение утром, ведь ему ничего не мешало выяснить всё прямо там, не убегая и не прячась. За весь долгий день он понял, что его обида, лишь проявление детской несдержанной натуры. Хосок пытался с ним поговорить, Тэхён видел раскаянье и потерянность в его глазах, но так жестоко его отверг. Теперь за это всё было невероятно стыдно.       Подойдя к своему дому, Тэхён неосознанно взглянул на окна третьего этажа, надеясь увидеть в них приглушенный свет. Но там было темно, и это значило, что Хосока нет дома, ведь в такое время он вряд ли бы спал. Решив, что стоит его дождаться, Тэхён потянулся к металлической ручке двери, но знакомый пугающий голос со странным акцентом заставил его замереть в страхе: — Добрый вечер, Тэхён.

***

— Хённим, я поеду с тобой! — Я от одного взгляда на тебя хочу перерезать твою глотку. Сиди, блять, на месте и жди указаний. — Сейчас не время выяснять отношения. Киму нельзя доверять, ты ведь сам это прекрасно знаешь! — Сокджин перегородил дорогу к автомобилю.       Хосок вперил яростный взгляд на своего помощника и сжал кулаки. Его подтряхивало, и он не понимал то ли это от CLP, который ещё не до конца отпустил, то ли от злости на Джина, который поступил по-свински.       Хосок всегда жил с холодной головой на плечах, его не заботили чувства не свои и уж тем более не чьи-то посторонние. Но сегодня утром он видел разочарование в глазах, которые были безумно дороги, в которых он хотел видеть только весёлые искорки и доверие. Он никогда в жизни так не проёбывался, но обиднее всего было то, что проебался не по своей вине, а по вине того, кого считал самым близким человеком на протяжении стольких лет. Хосоку не хотелось избивать Джина, но и куда деть ярость, с такой силой клокотавшую внутри него, тоже не понимал. — Если Ким с тобой что-то сделает, — Джин уложил ладони на его плечи, стараясь немного успокоить, — то все рухнет. Ты ведь понимаешь это? — Садись за руль, — переступил через себя Хосок. — Ребята готовы? — Да. Сделали всё как ты говорил.       Северный порт встретил их промозглым морским ветром и едва пробрасывающим снегом. Хосок и Джин быстрым шагом двинулись в сторону контейнера, который стоял на самом краю доков. Не обращая внимания на работников порта, они спустились в шлюз, оказываясь под самым носом катера. Положение оказалось крайне не выгодным, в случае чего им некуда будет отступать, стоило надеяться лишь на то, что все пройдёт гладко. — Добрый день! — навстречу к ним вышел незнакомый мужчина, одетый в традиционное японское кимоно. — Где Ким? — нахмурился Хосок, неосознанно сжимая рукоять ножа, спрятанного под рукавом пиджака. — У господина появились неотложные дела в Сеуле. Я его доверенный помощник, вам не стоит беспокоиться. Моё имя Иори. Приступим?       Иори неглубоко поклонился и развернулся, шагнув вглубь шлюза, рукой приглашая Хосока и Джина пойти за собой. Хосок взглянуть на своего помощника, сильнее сжал рукоять ножа и двинулся следом за Иори. — Господин настоял на том, чтобы вы привезли деньги наличными, но я не вижу в ваших руках ничего. Планы изменились? — Деньги появятся только тогда, когда я увижу товар, — ответил Хосок, внимательно запоминая путь. — Так значит, вы приехали не одни? — дружелюбно улыбнулся Иори, оглянувшись через плечо. — Я поражаюсь тому, что Намджун всё ещё считает нас безмозглыми идиотами, — улыбнулся в ответ Хосок. — Господин слегка заносчив и высокомерен, этого отринуть нельзя, — согласно кивнул головой Иори, — но нельзя также отринуть и его проницательного ума.       Он толкнул увесистую металлическую дверь, провёл их по узкому помосту и спустя несколько минут они оказались на палубе катера. Иори, не останавливаясь, повёл их в каюту, плотно прикрывая за ними дверь.       Хосок напрягся, по пути сюда он насчитал по крайней мере с два десятка человек охраны. Они были с Джином лишь вдвоём, всем остальным, прибывшим в Пусан задолго до сделки, Хосок приказал ждать дальнейших указаний, находясь неподалеку. Если случится что-то непредвиденное, какими бы быстрыми ни были его парни, добраться сюда за короткий срок у них вряд ли получится. — Плыть в открытую с товаром через границу рискованно, — Иори подошёл к шкафу, стоящему в глубине каюты. — У нас на этот счёт все отлажено. Он поставил перед Хосоком небольшую подарочную коробку, с цветастыми узорами по краям. — Женьшень? — удивлённо вскинул бровь Хосок, посмотрев на Иори. — На таможне работают откровенные лентяи, — улыбнулся тот в ответ. — Вы думаете кому-то придёт в голову открывать каждую коробку и проверять что там внутри? — Тут меньше, чем мы заказывали. — Ну конечно остальная часть товара находится в контейнере, и я вам тут же её отдам, как только, — Иори улыбнулся, — вы заплатите. Вернёмся к контейнеру?       Хосок нахмурился. Это всё — внешне выглядело гладко, на деле же он не понимал для чего Иори понадобилось проводить такую экскурсию по шлюзу и катеру. С каждой минутой тревога в груди была всё больше и больше, но уловить её суть Хосок не мог. Они медленно шли обратно, Иори видя, что Хосок не настроен на беседу нацелился на Джина, который отвечал так же нехотя, поняв, как напряжен его хённим.       Выйдя на воздух, Хосок неосознанно огляделся, надеясь, что его парни находятся поблизости. Джин сжал его плечо в немой поддержке, будто обещая, что всё будет в порядке, и разблокировал телефон, для того чтобы позвонить. — Всё в порядке. Вези, — коротко сказал он.       Иори, услышав слова Джина, широко улыбнулся, и достал мобильный. Он что-то быстро говорил на японском, и даже если бы Хосок его понимал, то не успел бы ухватить суть, потому что в следующую секунду люди, окружавшие их, выхватили оружие направляя на него и Джина. — Прошу извинить, — произнёс Иори с широкой улыбкой на губах, — но планы господина несколько поменялись.       Внезапно изо рта Хосока вырвался громкий смешок. Он с самого начала знал, что всё пойдёт наперекосяк, будто нутром чуял. Но уговоры Джина, его надежды на другое будущее и жажда до больших денег, сбили с толку. Кровь громко запульсировала в висках, оглушая Хосока. Он не слышал, что кричит ему Джин, пытаясь оттащить его в сторону. Ему захотелось бросить всё, раскрыть грудь перед ударом ножа, который стремился в его сторону. За один день Хосок, казалось, потерял всё, что было ему дорого. Тэхёна, своих ребят, которые выскочили из укрытия, в попытке помочь хённиму, и сам себя. — Хосок очнись! — Джин толкнул его в плечо, откидывая в сторону.       Хосок видел, с каким жестоким хладнокровием Джин вонзает в шею противника свой любимый нож. — Блять, помоги мне! — кричал Джин. — Думаешь ты нужен будешь своему педику дохлый?       Джин всегда мог замотивировать и привести в чувство самыми неожиданными способами. Но что было удивительно, они всегда работали на «ура». Хосок встрепенулся, выхватил из рукава оружие и вступил в неравную схватку с противником, глазами поймав Иори, который всё ещё стоял около контейнера с совершенно умиротворенным лицом. Он был похож на своего господина, такой же высокомерный и слишком самоуверенный. Хосок уверен, что Иори и подумать не мог, что два неотёсанных бандюгана из трущоб Сеула, смогут справиться с его толпой людей. Но Хосок и Джин могли, это не самое страшное, что происходило в их жизни, и десяток человек с ножами наперевес для них не были угрозой.       Хосок мельком взглянул на лицо Джина залитое чужой кровью, и вспомнил старые добрые времена, когда после похожих разборок они подсчитали кто кого сделал в игру «а у меня больше».       Столкнувшись с самым высоким японцем, Хосоку пришлось поднапрячься. Он несколько раз увернулся от огромного тесака, зашипел от резкой боли в животе и замер, наблюдая как белую рубашку заливает его собственной кровью. Мужик напротив видимо посчитал что этого достаточно, но он слишком плохо знал Хосока.       Хосок улыбнулся, сделал широкий шаг и нырнул под огромную руку, замахивающуюся на него. Всего несколько ловких движений, и бугай повалился на землю, захлебываясь кровью. — Этот идёт за двух! — крикнул он Джину и развернулся, встречаясь взглядом с Иори, который неловко отступил назад, путаясь в кимоно.       Хосок стёр рукавом пиджака брызги крови с лица, поморщился от пульсирующей раны в животе и широко улыбнулся. — Я не убью тебя, — негромко сказал он. — Ты побежишь к своему хозяину, как шавка, которой прижали хвост, и расскажешь ему, какую ебаную ошибку он совершил. Расскажи ему во всех подробностях, не упусти ничего, усёк?       Кадык на шее Иори прокатился сверху вниз. Он быстро закивал, сделал несколько шагов назад, развернулся и бросился в сторону катера.       Хосок облегчённо выдохнул, но боль в животе резко подкосила, и он бы упал, если бы Джин вовремя не подхватил его. — Тебе бы в больничку.       Джин сбито дышал, от него разило кислым запахом крови, и Хосок поморщился, уверенный, что пахнет ничем не лучше. Он замотал головой, поднимаясь на ноги с помощью Джина, и, зажав рану, взглянул на контейнер полный коробок женьшеня: — Не хило мы так денежку сэкономили.       Дорогу обратно в Сеул Хосок помнил урывками, его вырубало с каждой минутой всё больше и больше. Хоть на выезде из города, Джин настоял чтобы они заехали в аптеку, и хоть как-то обработать его рану, наскоро замотав бинтом, этого определённо было мало. Джин отчаянно орал, что ему нужно в больницу, но Хосок требовал отвезти его домой. Ему хотелось увидеть Тэхёна. Хотя бы взглянуть издалека и убедиться, что с ним всё в порядке, больше не хотелось ничего. Будто неведомая сила тянула его к их дому, к уютной спальне Тэхёна и небольшой кухне, где они едва умещались вдвоём. К игривому взгляду, горячему душу и закатанным в раздражении глазам, когда очередной окурок летит не в пепельницу, заботливо купленную Тэхёном, а в окно. Воспоминания захлестнули его, и Хосок улыбнулся, будто прямо сейчас ощущал горячие нежные поцелуи на своих губах. — Хённим! — отвлёк от мыслей голос Джина, и Хосок уловил в нём что-то ужасно страшное, что-то от чего сердце обеспокоенно застучало в груди.       Он приоткрыл глаза, и в ужасе подпрыгнул на пассажирском сиденье.       Их дом, их уютное место, где Хосок столько раз получал неимоверную заботу и ласку, полыхал ярким пламенем. Все окна третьего этажа были затянуты огнем и черной копотью. Хосок выскочил из автомобиля, не слушая, что кричит вслед ему Джин, и ринулся к подъезду, расталкивая пожарных и зевак в стороны. Его пытались удержать, оттащить от входа, но Хосок бился так отчаянно и сильно, не обращая на боль в ране и слабость от потери крови. Он ворвался внутрь, полной грудью хватая копоть. Глаза щипало, лёгкие распирало и жгло от дыма, но не смея останавливаться, Хосок быстро поднимался по ступеням.       Дверь квартиры Тэхёна была распахнута. Плотный дым не желал пропускать Хосока внутрь. Но он, не обращая внимания на боль ворвался внутрь, судорожно оглядывая выгоревшее помещение. Хосок молил всех богов на свете, чтобы Тэхёна не было дома, чтобы он задержался в своём долбанном университете и единственное что бы его расстроило, это потерянное имущество. Но увидев очертания тела на полу в кухне, он едва сдержал крик. Знакомые поплавленные кеды, излюбленные джинсы, впившиеся в обгорелую кожу. Хосок не мог в это поверить. Едва удерживая равновесие, он подбежал ближе и, поскользнувшись на остатках противопожарной пены, упал рядом, не решаясь коснуться лица, покрытого ожогами и копотью. С каждым разом дышать становилось всё тяжелее, Хосок едва сдерживал гневный крик, и совершенно неожиданно для себя почувствовал влагу на лице, которая, касаясь ожогов, обжигала ещё больше. Спешить больше было некуда, Хосок поддался той слабости, которая обуревала его всю дорогу из Пусана. Он уткнулся лбом в грудь Тэхёна и закрыл глаза.