Дурной нрав

      Возвращаться в университет не хотелось. Хотя Тому в принципе ничего не хотелось, он чувствовал такую усталость, что оказаться вдали от всего и всех ему казалось лучшей идеей. Но они должны были продолжать вести себя как ни в чем небывало, а для этого, по-хорошему, Том должен был повидаться с Фергусом. Видеться с Лайтвудом он не хотел, а лучше вообще с ним не пересекаться. К Оливеру у Тома было очень много вопросов, но это всё можно отложить на потом. И ему было очень жаль, что нельзя было незамедлительно закопаться в объятия Дэвида, забыв про существование всех прочих людей и не людей.              — И всё же, откуда у тебя появилась её душа? — спросил Дэвид, стараясь прятать своё неуемное любопытство за тактичностью.              — Мне отдал её Оливер, — Том поморщился. — Который на самом деле Габриэль. И почему ты мне сразу не сказал?              — Я же говорил, что это не моя тайна, — Дэвид выглядел почти виноватым. — Я всё ждал, когда он сам откроется. Но у него какая-то способность делать это в самый неуместный момент.              — Ещё он сказал, что из-за близости к бездне, наши чувства могут быть не настоящими, нас якобы тянет друг к другу по вполне обоснованным причинам, — Том вздохнул.              — И ты с этим согласен? — Дэвид посмотрел на него, остановившись у лестницы, ведущей к главному входу в университет.              — Не согласен, — возразил Том. — Я уверен в своих чувствах. И будь это судьба или ещё сто нелепых причин, почему мы вместе. Я не согласен с тем, что это всё не по-настоящему.              — Вот и я так думаю, — Дэвид улыбнулся. — И я рад, что тебя это не беспокоит.              — Случилось слишком много всего, чтобы меня беспокоило что-то подобное, — Том посмотрел на вход, словно его там ждал суд, который должен был вынести не самый приятный приговор, который можно было приравнять к смертной казни.              — Поговори с Фергусом, а потом давай просто сбежим, — предложил Дэвид.              — Так и сделаю, — Том ступил на лестницу, которая показалась ему самой высокой из всех, которые он когда-либо видел. Было ужасно сложно вести себя как обычно. Потому что многое в его жизни теперь казалось чем-то иным, особенно после вернувшихся воспоминаний. Раньше он мог смотреть на Фергуса беззаботно, а теперь у Тома было к нему много недосказанностей. Тем не менее, озвучивать их он не собирался. Главное не столкнуться с кем-нибудь по пути. Ещё необходимо решить вопрос с книгой, о которой он благополучно забыл, пока выяснял отношения с Ирэной. И всё же, кто её раскрыл? Занятый тяжелыми размышлениями, он добрался до кабинета, чтобы спрятать её от греха подальше. Если кто-то может ею воспользоваться, будет не очень хорошо.              Открыв дверь, Том решил, что он весьма везучий. Фергус уже находился в его кабинете, стоял и смотрел в окно, меланхолично вертя трость. Его помощника рядом не было, оно и хорошо, Том бы не смог на него спокойно смотреть, обязательно задал бы вопрос, что эти двое от него скрывают.              — Дедушка, — Том обратил на себя внимание и прошел вглубь кабинета, тут же хватаясь за книгу.              — Мой дорогой внук, чтобы тебя поймать, надо обладать умением перемещаться в пространстве, — философски протянул Фергус.              — Это называется телепортация, — терпеливо пояснил Том и, сгреб книгу, размышляя, куда её убрать. С собой забрать? Но она слишком огромная, чтобы просто носить её везде.              — Разумеется, — Фергус отлип от окна и, подойдя к столу, расположился в кресле. — Не успел я приехать, чтобы навестить тебя, а ты оказался в какой-то истории. Неужели ты и впрямь отбил парня у этой юной девушки?              — Нет. Он не оказывал ей никаких знаков внимания, — сухо произнес Том понимая, как странно это звучит. В общем-то парень сам к нему довольно активно цеплялся, Том даже не разбирался, кто его больше привлекает парни или девушки. Не было времени выяснять подобные мелочи на фоне всего остального. — Хочешь поговорить об этом?              — Хочу узнать, как ты тут живешь, я оказывается очень многого не знаю, — и не то, чтобы Фергус предпочитал лезть во всё это, он давал Тому полную свободу.              — Я тоже оказывается мало что знаю, — буркнул себе под нос Том, заталкивая книгу в ящик стола. Заметив вопросительный взгляд Фергуса, он поморщился, давая понять, что это не важно. — Мы с Оливером были погружены в работу, тем более для меня это последний учебный год. А поскольку я ещё тут и работаю, то свободного времени совсем не оставалось, хотя выходные у меня были, но я не пользовался этой возможностью. Мне всё равно нечем было заняться. Так что ты в общем-то ничего особенного не пропустил.              — Ровно до того момента, как Оливер уехал в экспедицию, — Фергус задумчиво наблюдал за Томом.              — Да, — Том поджал губы, вот они и подобрались к самой сложной теме. И сказать «эй дедушка, я кое-кого встретил, ты с ним говорил, но уверяю, он замечательный» гораздо проще, чем скрыть правду. Ту самую, которую никто бы не принял, будучи в здравом уме. — К Оливеру приехал старый друг и похоже все в этом университете знали, кто он такой. Для меня это было сюрпризом.              — Мне довелось поговорить с ним, он довольно, — признался Фергус и задумался, подбирая слова. — Рассудительный и интересный. Могу ли я полагать, что ты наконец-то начал думать о себе больше, уподобляться простым человеческим радостям и перестал думать, будто кроме работы жизнь ни из чего не состоит? Или ваши отношения пока не на том уровне, чтобы беспокоиться о будущем? Хотя сложно утверждать что-то подобное, учитывая какая интересная жизнь бывает в университете.              — Это всё не то, — Том прекрасно понял, что дедушка прямо намекает на случившееся с Ирэной и пусть Том в некотором смысле злился и ревновал, но не видел причин из-за этого с ней бороться. — Случившееся с дочерью Лайтвуда просто совпадение, всё как-то навалилось сразу, — Том поморщился и сел в кресло, устав стоять. — Да, благодаря Дэвиду в свои выходные я отдыхаю, — хотя Тому казалось, что последние дни он вовсе не работал, было непривычно. — Я не могу сказать тебе на каком уровне наши отношения. Но мне бы хотелось, чтобы это было не просто так.              Как же сложно было подбирать слова, чтобы обойти острые углы. Потому что Том не понимал, насколько смело называть отношения с демоном чем-то серьёзным. Да, на уровне вселенной это серьёзно, потому что он буквально окунулся в то, что людьми принято считать вымыслом. Из этого нельзя выбраться без последствий, даже Дамиан, заключив сделку с демоном никогда и словом не обмолвился и ушел так же тихо, зная всё это. Разумеется, он и предположить не мог, что это потом отразится на Томе, наверняка он считал, что Рейджи просто уйдет. И это происходило у всех на глазах, как происходит сейчас и с Томом, и он тоже должен молчать. Но ровно по той же причине, для простого человека сложно называть отношения с бессмертным существом серьёзными. Потому что для кого-то вечность всего лишь миг. Раньше Том об этом не думал.              — В общем, обещаю подумать о будущем, — Том устало потер лоб пальцами, заводя руку к волосам и убирая их назад. Он не смотрел на Фергуса, просто не мог. — Я буду в порядке, тебе не о чем беспокоиться.              — Надеюсь, что так оно и есть, — Фергус не выглядел, как один из тех родственничков, которые привыкли во всем искать подвох, поэтому Том был благодарен ему за это.              — И ещё кое-что, — Том неожиданно повернулся к нему, кое-что не давало покоя. — Ты дал мне полную свободу не потому, что это как-то связано с Дамианом и его внутренними демонами? Почему мы никогда о нем не говорили?              — Разве не ты никогда о нем не говорил, более того, забыл о нем? — похоже Фергус искренне удивился. — Твой брат всегда вел себя так, будто он не был частью семьи. Единственный человек, который его в действительности волновал — это ты. И он очень ловко этим манипулировал.              — Настолько зациклен, что решил умереть, — Том с серьёзностью и очень внимательно наблюдал за Фергусом, надеясь заметить хоть какое-то отклонение.              — Не совсем, — Фергус неожиданно воспрял, открыто глядя на Тома. — Когда человек решает попрощаться с жизнью, он остается наедине с собой. Но Дамиан пришел к тебе и вовсе не потому, что неожиданно передумал и надеялся на спасение. Последние минуты жизни он хотел отдать своей одержимости.              — И почему же мы никогда не говорили об этом? — Том подался чуть вперед. Складывая руки на стол.              — Потому что я не хотел этого разговора. Я всё ещё виню себя за то, что не смог понять, что с ним происходило и почему для него твоя жизнь была ценнее собственно, — Фергус потянулся во внутренний карман пиджака, доставая старое смятое письмо, которое сразу положил на стол, подталкивая его к Тому. — Там не написано ничего существенного, но может для тебя что-то прояснится. Я не был уверен, когда наступит момент тебе его отдать, но раз уж ты решил покопаться в прошлом.              — Спасибо, — говоря откровенно, Тому не хотелось читать письмо, но он был благодарен Фергусу, что тот принял это решение, которое очевидно давалось ему нелегко.              — Что же, вижу, что разговоров на сегодня хватит, — снисходительно проговорил Фергус. — Ты выглядишь очень уставшим и уже довольно поздно. У нас ещё будет время поговорить. Я не скоро уеду.              — Где ты решил остановиться? — поинтересовался Том, вставая, чтобы проводить Фергуса.              — У Лайтвуда, он хочет поделиться со мной какими-то наполеоновскими планами, — Фергус махнул рукой. — Мы очень давно с ним не виделись, ещё со времен университета, должно быть. Как же давно это было.              — Я рад, что вы всё равно общаетесь, как старые друзья, — Том улыбнулся и обнял Фергуса. Пожелав ему хорошо провести время у Лайтвуда. Когда он ушел, Том вернулся обратно за стол и посмотрел на письмо. Оно тяжким грузом покоилось на столешнице, не желая быть услышанным. Подобно вызову из прошлого, от которого хотелось откреститься, сделать вид, словно оно не существовало. Проблема в Том, что он не испытывал к Дамиану былой привязанности и боялся, что она вспыхнет с новой силой. Боялся вновь испытать чувство потери. Боялся, что это разобьет его снова.              Решив, что привычка откладывать всё на потом становилась для него обычным делом, Том затолкал письмо в карман и направился к выходу. Но дверь открылась перед самым его носом и появился Дэвид. Замерев на месте, Том пару секунд смотрел на него, затем схватился за кромку его пальто, привлекая к себе. Закрыв дверь обратно, Том не раздумывая утянул Дэвида в поцелуй. Его губы сразу открылись, поддаваясь неожиданным ласкам. Он целовал его так заботливо и проникновенно, что у Тома кружилась голова. Хотелось углубить и продлить поцелуй, исследовать его рот языком, сплетать их, неотрывно и настойчиво. Прижиматься и бесконечно наслаждаться объятиями, которые дарили ему сильные руки.              — Ты в порядке? — прошептал Дэвид, обжигая его губы теплом.              — Нет, — Том вновь прижался к его губам, пробуя их на вкус, мечтая запомнить всё, что находил в нем каждый раз. — Но я постараюсь приложить все усилия.              — Идем домой, — Дэвид перехватил его за руку и потянулся к ручке двери.              — Я точно могу побыть у тебя, пока мы не решим проблему с Рейджи? — на всякий случай поинтересовался Том.              — Прости, но, — Дэвид несколько негодующе посмотрел на него и ещё раз поцеловал, видимо, чтобы Том пришел в себя. — Я бы предпочел, чтобы ты остался.              Смутившись, Том отвел взгляд. Дэвид вел его за руку, но Том шел чуть позади, поэтому его реакция осталась сокрытой. Он ни за что бы не подумал, что Дэвид будет с ним таким, говорящим подобные вещи, заставляющие сердце сжиматься и трепетать. И в такие моменты Том не знал, как реагировать, как перестать влюбляться ещё больше? Хотя, зачем останавливаться? Том уже не мог вообразить себе другую жизнь или кого-то иного рядом с собой. Если бы ему предложили прожить спокойную человеческую жизнь, без всякого рода мистике и прочего, он бы не согласился. Если бы Дэвид узнал, насколько он ему в действительности важен и нужен, как бы он отреагировал?

***

      Вернувшись в дом Дэвида, Том вздохнул с облегчением. Ему казалось, что он никогда не сможет отделаться от воспоминаний облезлых стен, разбросанного повсюду мусора, досок и пыли. Он до сих пор помнил стену, которая была снесена стараниями Наоки. И темноту, которая встретила его отчужденностью. В тот момент ему казалось, что он утратил Дэвида навсегда. Как выяснилось, он был к этому близок.              — Дэвид, — Том остановился, привлекая его внимание. На мгновение он растерялся, столкнувшись с его взглядом. Том был полон решимости многое сказать и рассказать, но теперь он вдруг понял, что ничего из этого не имело значения. — Должно быть с моей стороны ужасно не беспокоиться о Рейджи, об угрозе, которую он несет, о той правде, которая мне открылась. Случившееся с Ирэной, правда об Оливере и разговор с Фергусом привели меня лишь к одному.              Нерешительно замерев, Том подбирал слова. Дэвид молчал, замерев в ожидании. Он внимательно на него смотрел. Нормально быть обеспокоенным или чувствовать себя разбитым, расстроенным, да, как угодно, плохо, когда открывается правда в виде погибшей семьи, матери, которая пыталась убить собственного ребенка. Чем не повод начать винить себя, когда проклятие унесло столько жизней, а всё, потому что Том выжил? Его брат заключил сделку с демоном, только бы избавить Тома от больших разрушений, пожертвовал своей жизнью, но Том не злился на него за то, что этот демон теперь переключился на него самого, не злился за совершенный выбор, хоть письмо в кармане жгло даже через одежду. Тому не хотелось грустить из-за этого, не было разрушительных эмоций, сводящих с ума. Попав в воронку, он без сомнений и страха убил Рейджи, да, знал, что тот останется жить, но, если бы была возможность делать это по-настоящему — он бы сделал. Но это не делало его кровожадным монстром, который пойдет убивать дальше. В его представлении мира ничего не изменилось. Он лишь считал, что Рейджи получил по заслугам и он, пожалуй, единственный, к кому Том испытывал настоящие эмоции — злость. Не холодное и тщедушное равнодушие. Даже столкновение со сверхъестественным перестало его пугать ровно в тот момент, когда он решил, что может потерять Дэвида. Он хотел бы расстроиться из-за всего этого, разрыдаться, сойти немного с ума, но не мог. Эмоции ускользали от него и возвращались стоило лишь подумать о Дэвиде. Его даже не затронула мысль, что чувства могут быть не настоящими, он был в них уверен, он не верил, что кто-то или что-то способно ими настолько манипулировать, что всё происходящее результат чьего бы то ни было умысла. Он не верил, что всё случившееся могло быть навеяно манипуляциями со стороны судьбы, которая решила сделать из них пешек на шахматной доске. Если всё случившееся вело его к этому — то у него нет причин жаловаться.              — Между нами есть непреодолимая пропасть, — Том склонил голову, и начал сминать пальцы. — Я был настолько увлечен чувствами к тебе, что не сразу понял. Век человека недолог и его мне будет мало.              И тогда в действительности возникает насущный вопрос: а ради чего это всё? Стоило ли начинать, если кто-то один будет жить вечно? Да, души перерождаются и можно сколько угодно тешить себя мыслью, что они могут встретиться после перерождения, но что, если нет? Вдруг Том больше никогда его не увидит и не узнает? Вдруг Дэвид встретить кого-то другого и больше не захочет его искать? Да, такое возможно и в случае, если бы Том тоже неожиданно обзавелся бессмертием, но какой тогда смысл беспокоиться о будущем? По очевидным причинам вероятность того, что они обречены крайне высока. И что-то подсказывало, осознай Том это раньше, он бы всё равно не остановился. Не смог бы от него отказаться. Но легче от этого не становилось.              — Полагаю говорить о бессмертии души бесполезно, — хрипло произнес Дэвид и, подойдя ближе, перехватил его за подбородок, обращая на себя внимание. — Но можешь сказать, чего ты хочешь? Я всё для этого сделаю.              — Хочу навечно остаться рядом с тобой, — на одном дыхании выпалил Том.              — Хорошо, — прошептал Дэвид и затянул его в долгий, медленный поцелуй.              От которого сердце в груди ныло и требовало, чтобы всё это прекратилось. Чтобы они вновь с Дэвидом гуляли по парку и подкалывали друг друга. Чтобы вновь врывались в кабинет без стука, а потом роняли гирлянду, пытаясь её повесить. Чтобы не было никакой воронки, никакого Рейджи, бездны, ничего из этого. Чтобы в груди всё не рвалось от тоски. Но для этого необходимо покончить хоть с чем-то, как минимум с Рейджи, а потом постараться сделать вид, словно всё в порядке и ничего ужасного не происходило. Том тонул в беспроглядном мраке и не знал, как из него выбраться. Настолько не знал, что эмоции в нем отмирали, не успевая проявиться.              Подхватив Тома на руки и не разрывая поцелуй, Дэвид отнес его в гостиную и уселся вместе с ним на диван. Он обнимал его крепко, как в свою очередь Том делал это в ответ. И мир сужался до чего-то слишком незначительного. Ненужного и пустого, всё что ему было нужно уже находилось рядом.              — Мне жаль, что ты вынужден всё это испытывать, — Дэвид провел пальцами по его щеке, пробираясь выше и убирая челку, которая лезла в глаза. — Сейчас я не могу ничего с этим сделать, но приложу все усилия, чтобы это исправить. И постараюсь сделать всё возможное, чтобы ты не сожалел о содеянном выборе.              — Нет-нет, ни в коем случае, — Том заключил его лицо в объятия ладоней и нахмурился. — Нет ни единой причины, по которой я бы об этом пожалел! Мне просто нужно время, чтобы прийти в себя после всех потрясений. И немного спокойствия, может, даже шумного.              — Ну, шумное уже близко, — пробурчал Дэвид и, перехватив его за руки, притянул к губам, целуя ладони. — Перед тем, как открылась воронка, мы готовились к Рождеству. И до этого момента осталось буквально пару дней. Ни тебе ни мне такое не нравится, но у нас пока есть время отвлечься хотя бы так.              — Тогда мы должны постараться забыться хотя бы на это время, — уголки губ Тома задела легкая улыбка. — Я понимаю, что думать о развлечениях сейчас неправильно. Но ждать неизбежного в постоянной тревоге — это то, что сводит с ума.              — Чувствовать что-то подобное нормально, ты не должен себя за это винить, — Дэвид вновь обнял его, поглаживая по спине, когда Том уткнулся носом в его плечо.              — Есть ещё кое-что, о чем я тебе не говорил, — голос Тома звучал виновато. — После того, как мы начали сближаться, Рейджи пытался на меня воздействовать. Мне часто снились плохие сны, сколько себя помню, поэтому я не придавал этому значения. Я давно забыл про нормальный сон, поэтому полагал, что всякие странные видения, звуки и голоса в голове лишь плод того, что я пребывал в том состоянии, когда путал реальность и сон. В воронке выяснилось, что это были его попытки свести меня с ума. И я должен был тебе рассказать, но предпочитал делать вид, то ничего не было. Теперь я думаю, расскажи я об этом раньше, нам бы удалось этого избежать?              — Нет, не удалось бы, — Дэвид говорил тихо, успокаивающе. — Я знал, что что-то извне преследует тебя и старался защищать. Но его умение скрываться всё ещё было проблемой. Скорее всего мне просто следовало быть рядом всё время, может мы были бы к этому готовы. Но уже ничего не исправить, поэтому нет никакого смысла себя винить. В наших силах лишь предотвратить повторения всего этого в будущем.              — И ещё кое-что, — Том отстранился. — Когда я зашел к себе в кабинет перед тем, как Ирэна нашлась сама, то обнаружил, что книга была открыта. То есть я всегда её закрываю и убираю перед уходом, но она была раскрыта на заклинании поиска души. Я вспомнил, что тебе она сожгла руки, а значить никто ей воспользоваться не мог, но с Канамэ этого не произошло, а значит мог? Я запутался, но думаю, вернее события случившиеся в воронке позволяют мне полагать, что без её помощи не обошлось. Или без помощи того, кто смог ею воспользоваться.              — Никто не смог бы ею воспользоваться, — возразил Дэвид. — Я мало что о ней знаю и уж тем более не смогу её прочитать, но она могла действовать самостоятельно. Раз она связана с тобой, а ты оказался в другом мире, она могла попытаться призвать тебя обратно, поскольку сама не могла туда попасть. Знаю, звучит нелепо, но вряд ли возможно иное объяснение.              — И чего она ко мне привязалась, — отстраненно буркнул Том. — Возможно однажды я её разгадаю, но не сейчас. Я устал с этим разбираться.              — Мы со всем разберемся, а пока не беспокойся об этом, — Дэвид сперва задумался, а потом неожиданно оживился и посмотрел куда-то в сторону. — К слову, людям же нужна еда, и я не припомню, чтобы ты последнее время питался нормально. Наверняка ты голоден, надо что-то придумать…              Договорить Дэвид не смог, Том перехватил его за ворот пиджака и потянул на себя, целуя. Еда это то, о чем он вовсе сейчас не думал. И того, о чем он думал ему показалось мало, поэтому Дэвид оказался опрокинут на диван. Еда это последнее, о чем Том не думал из-за стресса. Его вполне устраивало обниматься и целоваться, это хотя бы успокаивало.