Дурной нрав

      Неизвестно, как долго это продолжалось, но Том успел забыться. Время для него стерлось, как и всё прочее, что утратило важность. Он не знал, как долго пробыл без сознания или во сне, чем бы это не было, но очнулся с очень тяжелой головой, словно пожинал последствия сильного алкогольного опьянения. А стоило сесть, как кости мгновенно пронзило болью и ломкой, которую он не мог ни с чем сравнивать, поскольку никогда подобного не испытывал.              — Я ненасытное животное, — невольно вырвалось, когда Том схватился за голову, чтобы прийти в себя. Он помнил всё, да мельчайших деталей и ни о чем не жалел. Посмотрев на руку, Том понял, что в порывах страсти все бинты были с него сорваны, но теперь он в них не нуждался, потому что раны зажили. Дэвида рядом не было, поэтому Том в некотором роде был ему благодарен. Не хотелось попадаться ему в таком виде. Осмотревшись, он понял, что дверь в комнату закрыта, зато та, что вела в ванну была услужливо открыта. Том не знал, зачем в этом месте душ, но был за него благодарен. Холодная вода смыла все последствия их кровавой ночи, ну, если не считать синяков, но Тому было на них плевать. Не на лице же они, в самом деле. Вероятно, они их наделали уже после того, как перестали развлекаться с кровью. И почему для него это стало такой нормой? Кажется, пора перестать удивляться подобным вещам. Наспех одевшись, Том выбрался из комнаты. От освещения, хоть оно и не было слишком ярким, глаза болели, но он смог разглядеть, что у барной стойки находился Наоки, а с другой стороны на стуле сидела девушка. Та, что назвалась его сестрой. Заметив его, Наоки пододвинул к свободному стулу длинный стакан, содержимое которого напоминало ту ерунду, что ранее он заставил Тома выпить. На этот раз Том не сопротивлялся: спокойно подошел, сел и даже выпил эту гадость, выжидающе глядя на Наоки.              — Я отправил его проверять, была ли устранена воронка, — пояснил Наоки. — Думал он вернется до твоего пробуждения.              — Хорошо, — Том пожал плечами, немного не понимая, почему они не могли вернуться вместе, но, видимо, на то были причины. — Разве ты не говорил, что нам нельзя тут долго находиться?              — Сейчас вам пока лучше побыть тут, — Наоки пододвинул к нему кружку, от которой пахло кофе и Том был благодарен за этот подарок ещё больше. — Мононокеан может принимать любую форму, поэтому я временно создал в нем параллельное пространство за зеркалом. Поэтому вы в безопасности. души будут появляться с другой его стороны. На время, пока я с вами, за ними присматривает сестра.              Том посмотрел на девушку. Она сидела неподвижно и никак не реагировала вообще ни на что. Сложив руки на груди и закрыв глаза, она больше напоминала равнодушную безмятежность. Но, заметив на себе взгляд, всё же вопросительно посмотрела на Тома.              — Вы совсем не похожи, — сказал Том первое, что в голову пришло. Ему казалось, что её глаза смотрят сквозь него, поэтому он испытывал что-то странное рядом с ней.              — Потому что у нас нет кровного родства, — её голос звучал иначе: более мягко, не так, как при их первой встрече, и Том понял, насколько он на самом деле был красив. Звучал подобно музыке, которая по-прежнему играла, окутывая помещение. Том так и не понял, откуда она звучала. — Мы одна душа, разделенная на две части.              — Душу можно разделить? — Том удивился.              — Не то, чтобы, — она на мгновение отвела отстраненный взгляд. — Мы стражи и должны быть полностью противоположны, чтобы охранять разные стороны. Мужчина и женщина, тьма и свет, ангел и демон. Душа по своей сути не имеет формы, до неё невозможно дотронуться, но можно заковать в специальную сферу, чтобы было удобно перемещать. Не буду вдаваться в подробности, зачем это нужно. Но наши тела своего рода эта самая сфера, удерживающая одну душу в разных «сосудах».              Она повернулась к Тому. В её руке появился маленький острый кинжал, которым она легко рассекла кожу, или то, чем было её тело, но из него не хлынула кровь. Из раны появилось что-то напоминающее дым. Она развела пальцами кожу, позволяя заглянуть внутрь, и Том увидел нечто такое же светлое, как этот дым. Судя по всему, этим сияющим дымом и была душа.              — Он изнутри выглядит так же, — она ткнула пальцем в сторону Наоки. — Но его часть души темная. Можешь засунуть туда пальцы, если интересно.              Тому не хотелось никуда засовывать пальцы, но ему было интересно узнать, что же из себя представляет душа и почему к ней нельзя прикоснуться. Он осторожно дотронулся краев раны и белый дым перестал беспечно клубиться надо разрезом, прильнув к его коже. И всё равно он ничего не почувствовал.              — В мире столько удивительных вещей, правда? — она усмехнулась и закрыла порез другой рукой, отчего он исчез.              — Кажется, я ещё очень многого об этом мире не знаю, — Том почти невесело улыбнулся.              — И всё равно есть вещи, которым лучше оставаться тайной, — Наоки пожал плечами. — Или вообще не существовать.              Вход в мононокеан раскрылся и Том мгновенно сорвался с места, поняв, что это Дэвид. Он сразу же его обнял, с облегчением выдохнув, когда Дэвид сделал это в ответ. Теперь при ярком освещении и без лишних эмоций, он мог его разглядеть достаточно, чтобы понять, что перед ним стоял прежний Дэвид.              — Ты в порядке? — спокойно произнес он, мягко касаясь кончиками пальцев его щеки.              Том кивнул и вновь прижался к нему, пряча лицо на его плече, вдыхая знакомый запах мяты и пряностей. Сможет ли он когда-нибудь простить себя за то, что забыл Дэвида? Он больше никогда этого не допустит. Оторвавшись от Дэвида, Том посмотрел на Наоки: его сестра уже исчезла, поэтому тот просто наблюдал за ними.              — Почему во временной воронке я утратил воспоминания? — он направился в сторону Наоки, но Дэвида не отпустил, перехватив за руку повлек за собой.              — Потому что воронка — это аномалия, — пояснил Наоки. — Время пытается её устранить и если, попадая туда, ты веришь в происходящее, то ты оказываешься в ней заперт. И всё встает на свои места, просто образуется что-то вроде параллельного мира, где события развиваются иначе. Если всё же какие-то воспоминания остаются, и ты пытаешься сопротивляться, время пытается тебя стереть, вместе с воронкой.              — То есть я мог полностью утратить воспоминания и остаться там? — Том невольно вздрогнул от мысли, что для него могло быть нормой прожить жизнь с Рейджи. Если бы он не съел его раньше, что было гораздо лучше, чем мир без Дэвида. От этой мысли стало ещё более не по себе, и Том сильнее сжал его руку в своей.              — Том, не терзай себя, — Дэвид высвободил руку и, подтянув его стул поближе, вновь обнял. — Этого бы не случилось.              — Да, не случилось, — подтвердил Наоки, задумавшись. — И всё же странно, что ты полностью не лишился воспоминаний. Да, я бы смог тебя забрать оттуда, даже если бы это случилось. Но всё равно, каким-то образом ты не просто помнил — ты нашел путь к выходу из воронки. Я не мог видеть, что происходило внутри аномалии. Вернее сказать, знаю, но не могу объяснить то, что там происходило, — неожиданно что-то для себя поняв, Наоки посмотрел на Тома непроницаемым взглядом. — Что-то пыталось тебя спасти. Возможно, это была бездна.              — Исключено — она заперта, — возразил Дэвид. — Я лично…              — Запер её? — Наоки посмотрел на него с сомнением. — Кто-то вообще что-то знает о ней? Ты знаешь, как смог выйти из неё? И с чего вдруг решил, что она в действительности заперта? Только её действия и поступки мне не видны. Лишь последствия.              — С чего ей вдруг помогать мне? — Том даже вообразить себе такого не мог, не то что подумать.              — А вот это я могу объяснить, — с легкостью возразил Наоки. — Я вам говорил, что объясню, почему всё это произошло и даже покажу, и вы всё поймете. Мы должны будем пройти через врата и оказаться в твоем прошлом, Том. Там все ответы.              — Было бы неплохо, — нехотя проговорил Дэвид. Да, он хотел знать, но предвидел очень долгое и малоприятное путешествие во вратах, которые могли плохо сказаться на Томе, ведь прошлое могло оказаться слишком болезненно. Он перевел взгляд на Тома. — Перед тем, как согласиться, предупреждаю — прошлое может причинить тебя очень сильную боль. Не зря оно остается за закрытыми дверями, открывая которые, ты сильно рискуешь.              — И всё же я бы хотел всё вспомнить, — Том грустно улыбнулся. — Я должен знать, за какие поступки отдуваюсь.              — Ты ни за что не отдуваешься, — возразил Дэвид. — Просто кое-кто слишком много на себя берет.              — Раз вы всё решили, то следуйте за мной и помните, — Наоки предупредительно выставил перед собой палец. — Нам надо держаться вместе, иначе высок риск заблудиться. Что бы мы там не увидели, это нельзя изменить, поэтому не советую совершать глупые поступки.              Они переглянулись и кивнули Наоки в знак согласия. Он повел их к выходу, пояснив, что за дверями будет река душ. И к ней лучше не приближаться: они должны будут идти к вратам. За дверью простиралась странное пространство, которому, казалось, не было конца. Сверху над ними нависал небосвод, а земля под ногами напоминала стекло. В нем отражалось небо, а от каждого шага оно шло рябью и кольцами, но происходило это будто бы под ним. Там же и плыли странные тени, темные и светлые. Том решил, что это и есть река душ, но решил сильно не вглядываться. Он вперился взглядом в спину Наоки, стараясь не упустить его из виду. Вскоре впереди показалось что-то вроде небольшого острова, из которого росло высокое дерево, но оно не было живым. Скорее кристальным, если так можно было сказать. Его раскидистые ветви были лишены листьев, они кольями выбивались из коры, разрастаясь в разные стороны. У его основания, за огромными корнями, выступающими из земли, находилась дверь. В неё они и должны были войти.              — Значит, врата находятся на реке душ? — спросил Том.              — Не совсем, — Наоки открыл дверь, пропуская их вперед. — Если искать их целенаправленно, то не найдешь. Только я могу к ним привести, потому что знаю, где они. Если попытаться проделать тот же путь, но без меня, мы их не найдем. А теперь вернемся в самое начало. В тот момент, когда всё это случилось. Мы будем бесплотными наблюдателями, поэтому даже если попытаетесь что-то сделать — не получится.              Последний раз посмотрев на них предупреждающе, Наоки открыл очередную дверь, и они оказались в просторном помещении, похожем на палату. Откуда-то со стороны слышался треск и настойчивый писк аппарата жизнеобеспечения. Время здесь застыло неприятными, нависшими в воздухе, кольями. На койке, увешанная проводами и трубками лежала молодая девушка. Она была без сознания и не могла сама дышать. Внешне она была похожа на Тома или Том на неё, поскольку она являлась его матерью. Он её узнал — только волосы были светлыми. У Тома свои волосы были черными, как у отца.              — Ещё до моего рождения они попали в кошмарную аварию, — Том подошел ближе, рассматривая её, и заметил сидевшего у койки Фергуса — он был моложе и ещё не ходил с тростью. — Отец погиб, а она каким-то образом выжила.              — Но ты не должен был выжить, — тихо произнес Наоки и Том иронично улыбнулся.              Он посмотрел в сторону, у противоположной стены появилась женщина, которую нельзя было рассмотреть, как не пытайся. Её облик ускользал от них. И от Фергуса, очевидно, тоже. Он смотрел на неё непонимающе и щурился, словно пытался рассмотреть.              — Кто вы? — спросил он, крепче сжимая руку матери Тома.              — Можешь считать меня богом, который отозвался на твои молитвы, — она подошла ближе, но Фергус насторожился. — Ты ведь молился, верно? Вы люди всегда молитесь, когда случается что-то страшное. Но ребенок этой девчонки мертв.              — Вы пришли сюда унижать меня? — Фергус мгновенно разозлился. — Я сейчас позову врача, если вы не покинете палату!              — И лишишь себя последней надежды, — она приложила палец к губам, указывая на то, чтобы он говорил тише. — У меня нет времени выяснять с тобой отношения. Ответь на один вопрос, от которого будет зависеть, помогу я тебе или нет. Что ты готов отдать, чтобы её ребенок выжил?              — Что готов отдать? — выплюнул Фергус и нервно рассмеялся, отчаянно глядя на мать Тома. — Она моя невестка, но я полюбил её, как родную дочь. Мой сын подобрал её на улице, брошенную и голодную, привел к нам в дом, они выросли вместе и полюбили друг друга. Несколько раз она теряла детей, но потом у них родился сын, сейчас он уже подросток. Потом они долго не могли вновь зачать ребенка, но случилось очередное чудо. Они ехали домой, узнав, что у неё вновь будет ребенок. Но злая судьба распорядилась иначе, — Фергус помедлил, словно сам не понимал, зачем всё это рассказывал. Однако женщина внимательно его слушала. — Мой сын погиб мгновенно. Она так ждала этого ребенка, а теперь… Теперь я должен буду сказать ей, что погиб не только её любимый муж, но и ребенок? Что я готов отдать, чтобы этого не случилось? Очень многое!              — Даже жизнь своего второго внука и её жизнь тоже? — парировала женщина, отчего Фергус насторожился. — Не волнуйся, я не собираюсь их убивать. Просто спрашиваю, готов ли ты к последствиям своего выбора?              — Они умрут? — Фергус тяжело сглотнул. — То есть… Вы мне голову морочите? Немедленно уходите!              — Я даю тебе последний шанс, — припечатала женщина. — Они умрут своей смертью, судьба у них такая.              — В таком случае просто скажи, чего ты хочешь, я на всё готов, — Фергус смиренно склонил голову, уже ни во что не веря.              — Я не буду у тебя ничего отбирать, — пояснила она. — Мне просто нужен был ответ. Я верну жизнь ребенку.              Фергус сжал губы, глядя на неё неверяще. Но женщина не обратила на это внимания. Она подошла к девушке и коснулась рукой её живота. В следующее мгновение аппарат жизнеобеспечения запищал, показывая прямую полосу, но тут же появился пульс. Она предотвратила смерть ребенка и Фергус это понимал, но не мог принять. Он был в ужасе. Только что перед ним жизнь чуть не оборвалась и вот уже без всякой магии или чего-то подобного жизнь вернулась? Может, она просто издевалась над ним?              — И что это всё? Я должен поверить, что ты не разыгрываешь передо мной комедию? — Фергус, похоже, сам не понимал, что говорил.              — А как это должно происходить? Чего ты ждал? Озарения с небес? Его не будет, — женщина сложила руки на груди.              — То есть ты пришла ко мне, утверждая, что можешь спасти жизнь ребенка, говорила про смерть моих детей, назвала себя богом, спрашивала, что я готов отдать, — Фергус помедлил. — Теперь ты якобы вернула ребенка к жизни. И я должен поверить, что нет в этом никакого подвоха? Я ничего не должен отдавать? Но зачем ты тогда спрашивала?              — Чтобы знать, на что ты готов, — ответила она. — Я не имею ничего общего с богами, но и к демонам не отношусь. Ты не заключил со мной сделку, ты лишь получил желаемое. Нет никакого подвоха. Всё будет происходить так, как должно.              — В чем подвох?              — Ни в чем. Для тебя ничего не изменится. Что касается всего остального — бездна всегда возвращается к бездне.              Она исчезла, оставив после себя скорее вопросы, чем ответы. Фергус даже не обратил внимание на это обстоятельство, его взгляд был прикован к матери Тома. В палату ворвались врачи и попросили его отойти, затем укатили куда-то койку, оставив Фергуса в неведении и недоумении. Он лишь стоял на месте, бессильно опустив руки.              — То есть сама бездна явилась к Фергусу и предложила воскресить меня? — Том посмотрел на Наоки. Он абсолютно не представлял, какие у неё могли быть мотивы. И эти её слова про возвращение к бездне, что они должны означать?              — Явилась, будучи запертой, — Дэвид нахмурился. Он примерно представлял, к чему всё это вело.              — Мотивы её поступка мне не ясны, но я постараюсь выяснить, — пояснил Наоки и, заметив новую дверь, поманил их к ней. — Ты должен был умереть, но благодаря ей выжил. Это должно было сильнее нарушить ход времени, но, я вижу, что оно начало восстанавливать свой ход. Что бы это ни значило.              Новая дверь привела их к дверям большого особняка. Мать Тома в компании Фергуса стояла на лестнице, ведущей к главному входу, и показывала брату Тома, Дамиану, младенца. Тот сперва немного смущался и был в ужасе от вида маленького человека, из-за чего она смеялась и подтрунивала над старшим сыном. И всё равно это не мешало им выглядеть счастливыми. Вопреки тому, что они похоронили часть семьи. Каждая новая дверь вела их к картине, наполненной счастливыми заботами. До одного определенного момента.              Маленький Том сидел в кресле с книгой, разглядывал картинки. Пока его мама кружила по библиотеке, наводя порядок. Она часто так делала: раскидывала повсюду книги, а потом вытирала пыль с полок и ставила их обратно. Она говорила, что этот процесс её успокаивает. Иногда к ним заглядывал Фергус, но он появлялся всё реже, будучи занятым на работе. Теперь он один зарабатывал в этой семье. Дамиан же постоянно где-то пропадал и его отношения с матерью становились порой излишне напряженными.              — Томми, солнышко, не чеши глаза, я же тебя просила, — пожурила его мама, строго повертев пальцем в разные стороны. Она вновь отвлеклась на книги, когда Том перестал чесать глаза. Но продлилось это недолго. Очень скоро он продолжил это делать, пока она не видела.              Наблюдавший за этим Том нахмурился. Он смутно припоминал, почему это происходило и ему это не нравилось. Посмотрев на Дэвида, он встал к нему ближе и аккуратно взял за руку. Потому что в следующий момент произошло нечто переходящее всякие границы разумного.              — Милый, я же просила, — она снисходительно улыбнулась и, подойдя ближе, села перед ним на корточки, разглаживая синюю юбку своего платья. Осторожно потянувшись к нему, она взяла его руки, убирая от лица. Затем ласково погладила по щеке и, подобравшись выше, убрала с лица челку. В следующее мгновение её лицо исказилось от ужаса. Она закричала, её буквально откинуло назад.              Поморщившись, Том тяжело задышал и прижался к Дэвиду. Ему не хотелось, чтобы тот на это смотрел. В библиотеку ворвался Дамиан, встревоженно подбежав сперва к матери, потом к Тому, которого тут де приобнял за плечи.              — Что у тебя случилось? — он нахмурился и посмотрел на неё с осуждением.              — Что случилось? — прорычала она и указала пальцем на Тома. — Кто это чудовище?!              — Ты с головой не дружишь, говорить подобное ребенку, — Дамиан загородил её от обзора Тома и присел напротив него, убирая руки от лица, потому что тот вновь начал чесать глаза. Увиденное сперва его напугало, в синих глазах отразился страх, но лишь на мгновение. Взяв Тома на руки, он посмотрел на бьющуюся в истерике мать. — Немедленно прекрати.              — Ты видишь это? Видишь? Почему ты спокоен! — кричала она, вероятно, боясь даже пошевелиться.              — Не слушай её, Том, всё хорошо, — Дамиан прижал Тома к себе крепче и, погладив по голове, покинул библиотеку.              — Оно нас всех убьет! — крикнула она ему в спину и продолжая шептать эти слова, прижалась к краю стола. В её взгляде поселилось нечто безумное.              Посмотрев на дверь, Том побежал следом за Дамианом. Наоки и Дэвиду пришлось его догонять, потому что Дамиан шел быстро, а Том не спешил от него отставать. Быстро добравшись до своей комнаты, Дамиан усадил Тома на кровать и внимательно на него посмотрел, убирая челку.              — Что случилось с мамой? — маленький Том, похоже, расстроился из-за сказанных ею слов, но пока не понимал в полной мере, что они означали.              — Не слушай её, малыш, я рядом, — Дамиан мягко улыбнулся. — Сейчас я вызову доктора, и он всё исправит.              Пока Дамиан звонил их семейному врачу, маленький Том отвернулся к окну. Теперь его лицо было очень хорошо видно. Если не считать расцарапанных глаз, вокруг которых кожа отслаивалась, что изначально было воспринято, как аллергия, но не было известно, чем она вызвана. Теперь всё выглядело гораздо хуже. Кожа на лбу разбухла, покрывшись странными белыми волдырями. Из-за того, что Том всё расчесал, волдыри вздулись и покрылись белыми пятнами. Его лицо было перекошено, словно кто-то пытался снять скальп, но ровно не вышло, поэтому это всё неаккуратно прилепили обратно. Дозвонившись до врача, Дамиан принялся звонить Фергусу.              — Проклятие бездны, — пояснил Наоки; увиденное его ничуть не впечатлило. — От соприкосновения с ней всё становится её порождением. А они по своей сути ужасны.              — Ужасны? — Том повернулся к Дэвиду, пытаясь понять — чего же он такой красивый? Более того, ужаснулся ли он от увиденного? Это то, что Тому бы не хотелось ему показывать.              — Я демон. Кроме того, на мне печати, сдерживающие проклятие, — пояснил Дэвид и, погладив его по голове, прижал к себе, давая понять, что всё в порядке. После чего обратился к Наоки. — Как ему удалось его снять?              — Мы это узнаем, — Наоки махнул ему рукой, пытаясь отыскать новую дверь. — Иначе он навсегда остался бы таким.              Том вздрогнул, ещё раз посмотрев на маленького Тома, вокруг которого продолжал вертеться Дамиан. Он и представить себе не мог, чем бы такой облик для него обернулся. Даже если бы, благодаря своим мозгам, он поступил бы в университет, — обратил бы на него внимание Дэвид? Вроде он смотрел на него, маленького, без ужаса в глазах, но это вовсе не значило, что, при обратной ситуации, Дэвид не ужаснулся бы.              — Перестань, — Дэвид скосил на него взгляд и Том понял, что тот догадался о мыслях, которые бродили в его голове. — Внешность имеет значение только для людей. Сверхсущества видят мир иначе. Внешность — лишь оболочка; важно какая у тебя душа.              Невесело улыбнувшись, Том посмотрел в сторону. Насчет своей души он вполне мог усомниться. Ведь ему ничего не стоило совершить жестокое убийство и не испытывать из-за этого раскаяния. Пусть даже Рейджи заслужил что-то подобное. Впрочем, было много разных вещей, которые Том воспринимал иначе.              — Что представляет из себя проклятие? — Том медленно прошел вглубь библиотеки, они всё равно в этом месте бесплотные духи, так почему бы не рассмотреть всё с разных углов и точек зрения.              — Чтобы воскресить тебя, она даровала тебе часть своей силы, поделилась жизненной энергией, проще говоря, — Наоки махнул рукой в рассудительном жесте. — Но проблема в том, что с бездной, в особенности человеческое тело, несовместимы. Две энергии начинают отторгать друг друга, как следствие человеческое тело начинает гнить, а источаемая энергия, губительного происхождения, постепенно оказывает влияние на окружающих, сводя их с ума.              — Довольно жестокая расплата за жизнь, — тихо проговорил Том.              — К сожалению я не смогу объяснить точнее, — Наоки кивнул в знак согласия. — Многие пытались заполучить силу бездны, пытались пройти через неё, но никому этого не удавалось. Она всех свела с ума, вероятно. Иначе почему они не вернулись? — Наоки посмотрел на Дэвида.              — Даже не пытайся, — Дэвид склонил голову набок. — Я ничего не помню с того момента, как вошел в неё, а выбравшись оттуда потерял разум.              — Наш единственный шанс узнать о ней хоть что-то бесполезен, — Наоки позволил себе немного иронии.              Усмехнувшись, Том посмотрел на Дэвида. Они оба были близки к ней, но как же по-разному она на них повлияла. Хоть Дэвид и превратился в чудовище, которое Том, возможно видел тогда в тумане (или дела обстоят куда хуже), но он столкнулся в куда более серьёзных масштабах. Поэтому, пожалуй, у Тома не было причин жаловаться на жизнь. Даже если бездна погубила почти всю его семью, а может так было суждено и она тут вовсе не при чем, он всё же жив. У него не было причин жаловаться, этот выбор сделал не он, но ему с ним жить. И как-то он с этим справляется.