Дурной нрав

      Мир погрузился в беспроглядный серый туман. Он окутывал Тома плотным покрывалом: созданным не для того, чтобы греть — скорее чтобы лишить снов и позволить разуму погрузиться в забвение. Больше ни о чем не думать и не сожалеть. Кругом была только пустота и больше ничего. Том очнулся в неизвестной темной комнате без окон. Тело мгновенно пронзило болью, но недостаточно сильной, как ему показалось — должно было быть гораздо хуже. Посмотрев на руки, он обнаружил бинты, которые так же заботливо опоясывали его под одеждой, но даже это не скрывало синяков. Коснувшись лба, где предположительно тоже должна была быть рана, он обнаружил пластырь. Превозмогая ломку во всех костях, он поднялся и склонился, пытаясь отдышаться. Должно быть так ощущал себя человек, на которого обрушилось здание, не меньше. Кажется его не только забинтовали — ещё и смыли всю кровь, а потом переодели. Интересно кто? Наоки? От этой мысли Том смутился. Как только сознание вернулось к нему в полной мере, он сразу выбежал из комнаты, тут же обнаружив Наоки у барной стойки. Ну да, куда ещё он мог его перенести, если не в Мононокеан. Странно, что он смог запомнить столь сложное имя… или название, чем бы оно ни было. На ватных ногах он подбежал к стойке, попытался заговорить, но горло сдавило. Наоки участливо пододвинул стакан с водой и Том мгновенно его осушил.              — Дэвид, — хриплым и не своим голосом изрек Том, когда поставил пустой стакан обратно.              — Выглядишь не очень, — Наоки окинул его пристальным взглядом. — Когда ты ел последний раз?              — Где Дэвид, — Том проигнорировал вопрос. Откуда ему знать, когда он последний раз ел? Два или три дня назад, для него дни смешались в кашу из тревожных мыслей и чувств.              — Не скажу, пока не выпьешь это, — Наоки пододвинул к нему другой, длинный стакан, с какой-то мутноватой жижей.              Его Том тоже осушил практически мгновенно, даже не почувствовав вкуса, возможно его и не было. Тому было плевать: он выжидающе смотрел на Наоки. Тот просто едва указал в направлении двери с правой стороны и Том мгновенно побежал туда. У входа силы его покинули, тело сопротивлялось любой нагрузке, но Том был настойчивее. Он уже один раз преодолел себя, сейчас тоже должно получиться. Стоило ему увидеть Дэвида, как сердце замерло, пропуская глухой удар. Том медленно подошел ближе. Дэвид лежал на софе и не двигался, не реагировал. Подобравшись ближе, Том сел с краю и взял его за руку, подмечая, что она холодная. Но Дэвид по-прежнему не реагировал и тогда Том посмотрел на Наоки, замершего в проходе.              — Когда случились те события в твоем доме, образовалась временная воронка. Мне удалось поймать Дэвида, но я не успел схватить тебя. И так совпало, что одна из печатей была снята, поэтому мне пришлось лишить его сознания до тех пор, пока я не спасу тебя, — пояснил Наоки. — Иначе из-за твоего исчезновения и с сорванной печатью мы бы Дэвида больше не увидели. Во всяком случае, в здравом рассудке точно.              — То есть он жив? — тихо произнес Том. Он практически не мог говорить, слова давались ему нелегко, как и способность мыслить. Но от мысли, что Дэвид всё же жив, становилось легче. Относительно.              — Да, — подтвердил Наоки. — Правда мне пришлось повозиться, чтобы разрушить воронку и вызволить тебя. Должно быть тебе было нелегко.              — Это не имеет значения, — Том не винил Наоки, у него не было для этого причин. Всё, что его волновало — было сейчас перед ним. И Том больше не мог ждать ни секунды. — Как долго он будет в таком состоянии?              — Я могу вернуть его прямо сейчас, — Наоки с сомнением посмотрел на Дэвида. — Но не обещаю, что будет легко. Из-за сорванной печати я не уверен, что тот, кто очнется, будет нас помнить.              — Верни его, пожалуйста, — одними губами произнес Том, сжимая крепче руку Дэвида. Было видно, что Наоки удивил этот ответ, но в его глазах отразилось понимание, и Том был рад, что ему не было необходимости что-то объяснять.              Сложив вместе пальцы, Наоки щелкнул ими. По-хорошему следовало попросить Тома отойти, но было очевидно, что он не послушал бы, да и выглядел он очень подавленным. Они замерли в ожидании, но ничего не произошло. Дэвид даже не пошевелился и Том ещё крепче сжал его руку, склонившись к нему. Он вспомнил всё до мельчайших подробностей и теперь вина за беспамятство колола его, но Том старательно её игнорировал. Ему лишь хотелось, чтобы Дэвид вновь посмотрел на него, сказал, что всё по-прежнему, что ему больше не о чем волноваться. Теперь Том в полной мере ощутил боль от расставания, и они терзала в разы сильнее, чем любые злые слова, произнесенные Рейджи. Том пытался держаться, но у него не получалось: кровожадные черви ели его плоть изнутри, полосуя ноющей тоской в груди. И от этого было так паршиво, что слёзы на глаза наворачивались. Но Том ждал, внутренне уговаривая Дэвида прийти в себя.              — Том! — Голос Наоки прорвался словно сквозь вату. Том так устал, что ему не хотелось реагировать. Он открыл глаза и поднял голову, только тогда заметив, как вокруг потемнело. Клубы черного тумана щупальцами расползались по комнате, словно съедая всё, до чего дотягивались. Они и к нему тянулись, но Тома неожиданно утянуло в сторону. Врезавшись во что-то мягкое, он поднял голову, обнаружив Наоки, державшего его за плечи. Неодобрительно посмотрев на происходящее, он и вовсе перехватил его, уходя в сторону. Тьма продолжала распространяться, клубясь теперь уже багровыми и фиолетовыми оттенками.              — Если попросить его прийти в себя, как в каком-то дурацком фильме, то это не сработает? — бесцветным голосом поинтересоваться Том.              — Нет, но и уйти мы ему позволить не можем, — Наоки продолжал внимательно наблюдать за тем, что происходило в тумане темной энергии. — Печати, конечно, облегчили ему жизнь, но от их срыва ещё хуже.              — Тем не менее, ты спокоен, — Том отошел от него на шаг, но Наоки предупредительно сощурился. Какая, в сущности, разница, чем являются срывы? Если Дэвид не придет в себя, то зачем Тому спасаться? Он не понимал. И он не был достаточно в себе уверен, чтобы возомнить, будто сумеет привести Дэвида в чувство. Такое под силу скорее Наоки, и, если бы Том был в состоянии мыслить здраво, он бы не бросился прямиком во тьму, игнорируя попытки его остановить. Не слишком настойчивые, в общем-то. Раз Наоки спокоен и отпустил его, значит надежда есть, верно? Том ничего не видел, он просто шел туда, где, как ему казалось, был Дэвид. Увидев две красные точки, Том предположил, что это глаза и направился в ту сторону. Да и какие у него были варианты? Они находились сильно выше, чем обычный рост Дэвида и вскоре Том понял почему. Вырисовывался силуэт — огромный, непонятный, словно кто-то пытался нарисовать монстра, но получилось коряво. Глаза исчезли, но Том уже знал, куда ему двигаться. Высокая фигура в темных лохмотьях, длинные, до самого пола, волосы закрывали темное лицо, изломанное черными венами, или ещё чем-то отдаленно их напоминающим. Длинные руки перерастали в когти, скорее всего куда более острые, чем холодное оружие. Том даже подумал, что, если Дэвид замахнется, то разрежет его на части особо не утруждаясь. Но существо почему-то двигалось медленно, словно с трудом передвигало ноги. Оно не замечало Тома, хоть тот и подумал, стоило ли что-то говорить? Позвать его? Но услышит ли он? Проблема ещё и в том, что Дэвид — скорее всего не демоническое имя, а значит точно не услышит и всё же…              — Дэвид? — подавленно произнес Том, и фигура дернулась в его сторону. Говорить всё ещё было больно. — Дэвид, прошу, вернись ко мне, — темный силуэт сделал несколько шагов в его сторону, но недостаточно, чтобы Том мог разглядеть всё в полной мере. Впрочем, он не боялся того, что, возможно, увидит. Том вспомнил, как, увидев его впервые, сбежал и от этого сердце сжалось. Как он мог его бояться? — Я не знаю, что должен сказать, но ты нужен мне, пожалуйста, услышь меня.              Когтистая рука быстро устремилась в его сторону, но Том не вздрогнул. Когти остановились у самого его лица. Том даже не зажмурился — лишь сделал шаг вперед. Этого было недостаточно, поэтому он продолжал медленно приближаться. Монстр опасно зарычал на него, что заставило Тома быстро сократить расстояние и мигом его обнять. Да, надежды на то, что он сможет его удержать мало, но он должен попытаться. Из-за этого монстр зарычал громче и яростнее, его когти практически впились в спину Тома, но он не отступил. И монстр неожиданно затих, поэтому Том нерешительно подсмотрел вверх, в ответ на него смотрели безжизненные и пустые, налитые кровью глаза.              — Знаешь, мне будет всё равно, если ты останешься таким. Я буду рядом, но только не смотри на меня так, я этого не выдержу…              Последнее слово Том еле выговорил, он держался до последнего. Он бы держался сколько угодно, знай, что ему делать. Глаза заволокло пеленой и Том прижался к нему сильнее, пряча лицо в его груди. Веки обожгло горячими слезами. В нем столько всего накопилось и Том не мог оставаться с этим наедине. Всё, что ему нужно было — чтобы Дэвид смотрел на него по-прежнему: с этим можно справиться, можно даже забыть про напрашивающиеся слёзы. Но ему не хватило сил держаться. Слёзы лились против его воли, плечи подергивались от попыток сдержать звуки. Том беспомощно цеплялся за Дэвида, он мог стоять так хоть целую вечность, если бы потребовалось; только бы быть рядом и не потерять его окончательно.              — Том… — Шелест знакомого голоса прозвучал где-то рядом с ухом. Том почувствовал крепкие руки за своей спиной и сильнее сжал пальцы, до треска сминая в них одежду. Почему-то слёзы хлынули с ещё большей силой, а когда Дэвид прижался лбом к его плечу, чуть не потерял равновесие. Отчего он лишь сильнее сцепил его в объятиях. Кажется, тьма рассеялась. Но стояли они так недолго. Дэвид попытался отстраниться, но Том испуганно прильнул к нему. — Том, посмотри на меня, — Дэвид осторожно коснулся его лица пальцами, мягко перехватил за подбородок и приподнял выше, заставляя посмотреть на себя, но Том только скривился. Ему не хотелось, чтобы Дэвид видел его таким: размякшим, ослабшим и потерянным. — Я рядом.              Проглотив вставший поперек горла ком, Том кивнул и вновь прижался к Дэвиду. К прежнему Дэвиду, в котором он так нуждался. Которого забыл, но всё равно помнил, в некотором роде. И теперь он боялся, что всё исчезнет, стоит его отпустить. Вдруг рядом лишь иллюзия? Тома разрывали на части его собственные чувства.              — Что произошло? — Дэвид, судя по всему, обращался к Наоки.              — Это долгая история, — произнес Наоки и, подойдя ближе, коснулся плеча Тома, а затем спокойно направился за стоку, наливая воды. — Было бы неплохо, если бы вы успокоились.              Почему-то от прикосновения Тому и правда становилось спокойнее. Да, чувства всё ещё его терзали, но не рвались устроить бойню. Ему даже удалось вновь посмотреть на Дэвида, но теперь уже без застилающей взор влаги. Дэвид медленно стер с его лица влагу и ещё раз крепко обнял.              — Я всё ещё здесь, — напомнил о себе Наоки. — Понимаю, что поступаю жестоко, но всё же. У вас мало времени.              — Как это мало? — язык всё ещё не слушался Тома, поэтому он говорил коряво, но это не помешало ему обеспокоенно посмотреть на Наоки. Ему вдруг показалось, что Дэвид ускользает, поэтому он тревожно ухватился за него сильнее.              — Не в смысле друг на друга, — терпеливо пояснил Наоки и указал рукой на стулья за стойкой. Дождавшись, когда они всё же сядут, он внимательно их осмотрел. — Дэвид, ты помнишь, что произошло?              — Помню, как пытался поймать Тома, когда дом обрушился из-за пожара, — Дэвид задумался, но, кажется, ему так ничего и не пришло в голову, поэтому он выжидающе посмотрел на Наоки. — Дальше ничего.              — Ваш многоуважаемый недруг устроил временной разрыв, и я потом объясню, как он это сделал. Но благодаря этим событиям у тебя теперь не семь печатей, а шесть, поэтому мне пришлось поступить с тобой несколько жестоко, — Наоки перевел взгляд на Тома. — Что произошло с тобой?              — Как ты сказал, меня затянуло в временную воронку, — хрипло произнес Том и всё же выпил воду: то ли чтобы говорить было проще, то ли от воспоминаний у него в горле пересохло. — Всё время, что я там находился, я пытался выбраться.              — То есть ты всё помнил? — задумчиво поинтересовался Наоки.              — Стоп, — перебил его Дэвид и попытался встать, но, заметив его злость, Наоки выпрямил руку, не позволяя ему пошевелиться, из-за чего Дэвид зло оскалился. — Я был тут, пока Том находился в воронке и… и неизвестно, что с ним происходило? То есть он мог попросту умереть?!              — А что было лучше? — Наоки склонился к нему. — Чтобы сорванная печать позволила тебе ухудшить ситуацию? Чтобы вы уж точно не смогли быть вместе?              — Что значит точно? — Том тревожно заломил пальцы рукой, в груди вновь всё обдало жаром.              — Да нет же, — Наоки ударил по столешнице рукой. — Успокойтесь! Дайте мне всё объяснить, пожалуйста. Это важно, — он ткнул пальцем в сторону Дэвида. — Немедленно перестань злиться, ты на него влияешь.              — Допустим, — недовольно изрек Дэвид и перехватил Тома за руку, чтобы он перестал пытаться выломать себе пальцы.              — Я ничего не помнил, — Том поднял взгляд на Наоки. Сейчас ему было непросто смотреть на Дэвида, ведь он его забыл. — Просто понимал, что что-то не так. Поэтому искал этому доказательства.              — Что там происходило? — спросил Дэвид и Том вздрогнул, казалось, он практически перестал дышать.              — Ничего такого, — Том почти отвернулся. — Рейджи пытался меня запутать, но я был слишком занят размышлениями о том, как сбежать. Потом… — его голос сорвался, Том вспоминал все те злые слова, сказанные Рейджи, но старался о них не думать. Тогда ему казалось, что это его не трогает, но всё оказалось совсем иначе. — Потом он понял, чем я занимаюсь и озвучил своё желание использовать меня в качестве еды. Но мне удалось сбежать. Потом ты пришел за мной.              — И всё это время я был здесь? — Дэвид набрал в легкие как можно больше воздуха, чтобы не злиться.              — Да, — Наоки серьёзно и угрожающе посмотрел на него. — Лучше, чем если бы выживший из ума демон только сильнее пошатнул равновесие, потому что у него кое-что отобрали.              — Вот, как ты обо мне думаешь? — в голосе Дэвида слышалось осуждение.              — Я сейчас лишу тебя возможности говорить, — Наоки прищурился и как только Дэвид успокоился, продолжил: — Когда образовалась воронка, я успел спасти тебя, Дэвид, но не успел спасти Тома и поверь — я испытываю терзания совести. Мне пришлось оставить тебя здесь в таком состоянии, чтобы я мог спасти Тома без последствий.              — И всё же последствия есть? — Том вновь повернулся к Наоки, ему по-прежнему было стыдно смотреть на Дэвида, пусть он и держал его за руку. — Судя по реакции твоей сестры.              — Верно, — Наоки кивнул. — Я не должен в подобное вмешиваться. Это нарушает равновесие, но всё равно вмешался. Поэтому она позволила себе сделать то же самое, чтобы хоть как-то уравновесить последствия. Из-за этого удалось устранить воронку, но разрыв всё ещё существует. И время будет пытаться восстановить себя.              — Всё настолько серьёзно? — Дэвид изогнул одну бровь. — Достаточно, чтобы посчитать, что я не смогу спасти Тома?              — А если бы не спас? — Наоки выглядел так, будто устал от закидонов Дэвида, но оставался терпеливым. — Представь, что из-за твоих действий Том бы умер, и что дальше? Долой оставшиеся печати, а потом помолимся, чтобы мир не был поглощен бездной, ведь ты единственный, кто способен её выпустить!              — Полагаю, раз ты так говоришь, значит знал, что я допущу что-то подобное, — к Дэвиду вроде возвращалось умение рассуждать здраво.              — О, первая дельная мысль, — подколол его Наоки.              — Поэтому твоя сестра спрашивала, важна ли моя жизнь? — спросил Том, просто чтобы убедиться. Ответ он уже знал. Но не понимал, почему Дэвид из-за него устроил бы геноцид.              — Ты прав, — Наоки кивнул. — Иначе говоря, поступив так, я предотвратил эти ужасные последствия. Но это ещё не конец, как вы уже поняли. Он попытался создать все условия для искажения времени и попытается сделать это снова. И один из способов улучшить ситуацию — избавиться от него.              — Значит, он жив? — губы Тома прочертила ироничная улыбка. По выражению лица Наоки он понял, что тот знал обо всем. Впрочем, на что Том ещё рассчитывал? Он не мог по-настоящему убить демона, это было очевидно.              — Жив, — Наоки ненадолго посмотрел вниз, размышляя. — И боюсь, что его устранение не исправит ситуацию в полной мере.              — О чем ты говоришь? — Дэвид пристально и с подозрением посмотрел на него. — Более того, как мы предотвратим появление воронки?              — Я об этом позабочусь, — Наоки махнул рукой, будто это было каким-то пустяком. — А говорю я о том, — он внимательно посмотрел на Тома, — что нам надо кое в чем разобраться, чтобы понять его мотивы. И это напрямую связано с тем, что ты не помнишь своё детство и многое из того, что было до переезда в Лондон.              — Это как-то поможет нам от него избавиться? — Том посмотрел на Наоки и подумал, что зря это сделал. Хотя, Наоки всё равно всё знал, но ему не хотелось так открыто давать понять, что он готов убить его повторно, если потребуется.              — И не только, — Наоки мягко улыбнулся. — Это поможет вам быть вместе в полной мере.              — Сейчас мы вместе недостаточно? — Дэвид вновь практически злился, но очень старался говорить как можно спокойнее.              — Сейчас время пытается восстановить свой ход и, если это не исправить, оно может стереть… — Наоки пожал плечами. — Не знаю, Тома например?              — Хватит уже, я понял, — Дэвид раздраженно поморщился.              — Том, прости за такие злые слова, — Наоки посмотрел на него и виновато улыбнулся. — Просто иначе до кое-кого не доходят.              — Всё в порядке, — Том понурил плечи, вперив взгляд в столешницу. Использовать в качестве угрозы его жизнь? Том не был против, но не понимал, почему Дэвид так реагировал. И почему он вдруг в случае чего выпустил бы бездну? Неужели всё из-за него? Он настолько дорог Дэвиду?              — У тебя мысли поперек лица написаны, если ты не знал, — подметил Наоки и Том вздрогнул. — Почему ты думаешь, что не важен Дэвиду настолько, что даже я вмешался, чтобы спасти тебя?              Потому что Рейджи наговорил Тому достаточно, чтобы он растерял в себе уверенность. Потому что Дэвид не ответил на его вопрос незадолго до того. Потому что… а кто он ему? Том лишь хотел любой ценой быть с ним, не важно какой, в себе то он был более чем уверен. Но случившееся в воронке поселило в нем излишне много сомнений.              — Том, что случилось в воронке? — Дэвид словно прочел его мысли и Том машинально убрал руку, почувствовав себя грязным. И Дэвида это сильно удивило.              — Кажется, вам есть что обсудить, навещу пока сестру, — Наоки учтиво склонил голову и исчез, а Дэвид продолжал настойчиво смотреть на Тома.              — Как я уже сказал, Рейджи пытался поглотить мою душу, — Том пожал плечами. — Потом я его убил и сбежал. Я думаю, этого можно было избежать, расскажи я тебе раньше о странностях, которые происходили…              — Том, — Дэвид его перебил, разворачивая стул так, чтобы Том оказался напротив него, но тот отвернулся. — Ты ни в чем не виноват. Я спрашиваю о другом. Что заставило тебя думать, будто ты мне не важен? Что он наговорил тебе?              — Ничего, — сухо произнес Том, ему совсем не хотелось произносить вслух эти слова. — Просто ответь мне на вопрос, зачем я тебе? Ты так на него и не ответил.              — Из-за этого ты сейчас во мне не уверен? — Дэвид посмотрел на него скептически и Том наконец-то нашел в себе силы заглянуть в его глаза. На лице Дэвида читалось неверие и Том понимал почему. Он даже не старался врать сейчас — у него не было на это сил. Вздохнув, Дэвид встал перед ним на одно колено, взял его за руки и продолжал смотреть снизу вверх. — Прости меня. Из-за меня ты чувствуешь неуверенность. Я не ответил сразу, потому что ты не заслужил признания, брошенного между делом. Мне хотелось сделать всё правильно, но я сделал только хуже. Я могу сказать, что люблю тебя, но…              — Не надо, — Том почти заикался, попытался убрать руки, но Дэвид сильнее их сжал.              — Дослушай, — Дэвид привлек его к себе. — Но этого будет недостаточно. Потому что «я люблю тебя» — звучит слишком приземленно, а мои чувства к тебе куда сложнее. Ты бесконечно дорог и важен мне, ты для меня гораздо больше, чем можешь себе вообразить. Зачем ты мне? Я не смогу ответить на этот вопрос в полной мере, ведь что бы я ни сказал — этого будет недостаточно, чтобы рассказать, чтобы дать понять и озвучить. И ты не представляешь насколько мне больно из-за того, что я не смог тебя спасти, что тебе пришлось перейти через всё это. И если есть то, о чем ты не хочешь говорить, то прошу, скажи, я хочу развеять твои сомнения.              Молча слушая, Том чувствовал, как его грудь перекрывало тугим комом печали. Да, он был рад это слышать, безмерно рад! Он был бы вне себя от счастья, услышь подобное раньше. И сейчас его сердце несомненно сжималось, обливаясь теплой и нежной тоской. Но отчего-то ему было ещё и больно. Что он мог сделать, чтобы закрыть зияющую дыру в душе? Ведь она отчаянно ныла, омрачая, возможно, самый важный для него момент. Дэвид молчал, учтиво дожидаясь ответа, но вместо этого у Тома вновь полились слезы. И Дэвид поднялся, обнимая его.              — Том, прошу, — шептал он, — я не могу смотреть на тебя и не знать, что делать. Я готов прямо сейчас пойти и уничтожить его самой ужасной смертью из всех!              — Нет, — сипло выдавил Том и сжал пальцы на его груди, хватаясь за ткань одежды. — Он говорил, что демоны лгут всегда. Говорил, что я демонская подстилка, что ты пользовался мной. И я понимаю, что это ложь, ведь он сам демон… Но я не понимаю, почему это гложет меня до сих пор, — Том всхлипнул, глядя в его глаза. — Я люблю тебя! Да, люблю настолько, что задыхаюсь от чувств к тебе! Но что мне делать с дырой в груди… — договорить он не смог: голос предательски исчез, а жгучие слёзы вновь застилали глаза.              — Кажется у меня пока есть дела поважнее, чем зверское убийство, — Дэвид стер его слезы, целуя глаза и щеки. — Я бы многое отдал, чтобы ты этого не чувствовал, чтобы не слышал этих слов, — заключив его лицо в объятия ладоней, он пристально посмотрел в его глаза. — Я не совсем демон, в полном понимании этого слова. Бездна — это нечто иное, чем тьма в чистом виде, она куда глубже чем ад или что-то подобное. Я — её порождение, поэтому да, я создан из тьмы, но нет, я не буду обманывать или пытаться погубить твою душу, потому что мне этого не нужно. Скажи, что я могу сделать?              — Быть рядом? — Том пожал плечами. — Или дать почувствовать, что твои слова — правда? Я и сам не знаю; знаю лишь, что нуждаюсь в тебе, — Том заметил в глазах Дэвида что-то странное, то, чего он не видел в них прежде. Дэвид склонился, чтобы поцеловать его, вероятно, но Том испуганно отпрянул. — Я… Ещё кое-что не с-сказал… — он посмотрел вниз, не зная, как сделать это правильно. — Поначалу мне казалось… То есть я пытался убедить себя, что всё происходящее правда. И чтобы уверить в этом себя… Я…              — Том, дыши пожалуйста, — Дэвид притянул его к себе, вновь глядя в его глаза. — Тебе нечего бояться.              — Не уверен, — Том постарался выровнять дыхание. Если подумать, ему и правда нечего было бояться. Да, Дэвид вроде как демон, и всего сверхъестественного принято бояться, но страхи Тома были иного характера. Дэвид всегда был добр к нему, обходителен и заботлив, хоть и позволял себе чрезмерную язвительность, коей Том и сам не брезговал пользоваться. И Том не понимал, как мог забыть всё это, как мог желать променять на того, кому он был очевидно безразличен. — Мы с ним целовались. Если бы мне не стало противно то, возможно, было бы что-то ещё.              Дэвид молчал. И молчание это было похоже на ожидание казни. Том боялся даже представить, что творилось в голове у Дэвида, но был готов к любым последствиям. Ну, почти любым. Что угодно, кроме расставания.              — Да, ты прав, это больно, — наконец-то заговорил Дэвид и голос его был очень странным, однако Тому в некоторой степени было легче из-да сказанной правды. — Но ты ведь ничего не помнил, верно? Разве тебя можно в этом винить? Это лишь повод разнообразить его смерть, полагаю. Не вини себя в том, над чем ты был не властен. И ты не был обязан владеть ситуацией, это урок для меня — больше не позволить подобному случиться.              — Но ты тоже ни в чем не виноват, — Том качнул головой, руки онемели, кажется, кровь сильно прилила к сердцу, которое на спешило её разгонять. — И всё же это то, что мне хотелось бы стереть, потому что ты единственный с кем я хочу чего-то подобного. Можно сказать, что я в этом сильнее убедился.              — Ты для меня тоже тот единственный, кто мне нужен, — Дэвид склонился к нему и поцеловал. Том сперва медлил, ему всё ещё было странно и стыдно, но он понял, что если не отбросить это, то ему не избавиться от терзающих эмоций. Медленно, он осмелел, позволил поцелую быть более требовательным, более нужным и желанным.              — Позволь мне забыться, — прошептал Том, на мгновение отрываясь, чтобы вновь его поцеловать, проникая в рот языком, прижимаясь к Дэвиду крепче, обнимая его и притягивая к себе, прижимаясь к нему и беспомощно хватаясь за эту желанную близость. — Хочу утонуть в тебе.              — Осознаешь ли ты о чем просишь? — произнес Дэвид, проявляя учтивость, ведь он прекрасно понимал, каково будет Тому после перенесенных эмоций.              — Не надо останавливаться, — Том не знал, как ещё ему сбежать от этого, но он так устал нуждаться. Ему казалось, что если он не получит большее, то не сможет в полной мере отпустить пережитое. Да, заниматься сексом сразу после истерики плохая идея, но как ещё ему вернуть себе осознание, что Дэвид рядом? В обычной ситуации хватило бы и объятий, и поцелуев, но не сейчас.              — Я не хочу причинить тебе боль, — Дэвид отстранился, но ненадолго, чтобы заглянуть в глаза Тома и понять — он полон решимости. Чтобы вновь заманить его в поцелуй и, притягивая к себе, подхватить на руки, позволяя навалиться на себя.              — Этого не случится, — прошептал Том, сжимая ноги на его бедрах. Отчаянно целуя губы, которые так настойчиво двигались ему в такт. Хватаясь руками за его плечи, в бесконечном желании обладать.              Поудобнее его перехватив, Дэвид куда-то направился, Том не понимал куда, но ему было плевать. В голове всё переворачивалось, а разум обещал вернуться не скоро. Он желал силы, которую ему мог дать лишь Дэвид, поэтому охотно поддавался губительным желаниям. Он отдавался своим порывам так, словно завтра никогда не настанет. Мир внутри него сгорал, утопая в бескрайней потребности оказаться плененным серостью глаз и ласками мягких губ. Дэвид уложил его на софу, но Том не желал разрывать близость поцелуя. Он продолжал неистово прижиматься, забираться руками под одежду, касаться до головокружения, пытаться срывать ненужную ткань, мешающую испытывать его ещё ближе.              — Не спеши, — с нажимом прошептал Дэвид, но Том посмотрел на него таким взглядом, что в его глазах отразилась практически мольба. И Том понимал, что Дэвиду, должно быть, гораздо сложнее, но он был готов к сложностям. Он настойчиво срывал одежду, а когда его обнаженное тело касалось обнаженной кожи Дэвида, по венам разливался жгучий поток удовольствия. Оно кололо каждую клеточку его существа, даруя невиданное прежде желание.              — Прими свой настоящий облик, — пролепетал Том, изгибаясь, когда губы Дэвида усыпали его шею, ключицы, грудь. Он выгибался, но продолжал тянуть к нему руки, старался касаться везде, куда дотягивался. Хватался за него, словно силы были готовы его покинуть.              — Ты, верно, совсем обезумел, — Дэвид навис над ним, прекратив поцелуи, но Том смотрел решительно и бескомпромиссно. Он уже всё знал, всё давно для себя решил, что было очевидно. И Дэвид не сопротивлялся, как и обещал. Его облик начал меняться, но постепенно, очень медленно, словно распаляя Тома, заставляя его завороженно наблюдать и хотеть касаться. Прокусив запястье, Дэвид набрал в рот побольше крови, а затем прижался к его губам. От металлического вкуса крови Том немного поморщился, но проглотил всё, до последней капли, а потом схватился за него, не позволяя отстраниться. Губы болели и саднили от напора, но Том не желал останавливаться. Он едва мог спокойно дышать, потяжелевший воздух плохо проходил в легкие, кислород был ощутим настолько, что, казалось, его можно коснуться.              Опуская руки ниже, проводя ими по его груди, Том сперва сорвал рубашку с плеч, а затем ухватился за пояс брюк. Но ему было ужасно невмоготу с ним разбираться, поэтому он полез туда рукой, касаясь горячей и возбужденной плоти. Дэвид сразу же перехватил его за поясницу и заставил прижаться к его паху так, что пришлось руку убрать и нельзя сказать, что Том был от этого в восторге. Да, он торопился, но не потому, что куда-то спешил. Ему хотелось как можно скорее почувствовать его в себе. Как можно дольше ощущать, насколько едиными они могут быть. Но Дэвид продолжал быть с ним обходительным, томил медлительностью до изнеможения. Том полностью был в его власти, но не в качестве пленника, а как некто желанный.              Одежда между ними исчезала и Том не успевал этого осознавать, да и не хотелось. Весь мир для него сузился до единственного, что было важно — Дэвид. Сейчас он был его единственным миром, он хотел дышать им, желал неистово ему отдаваться. Ласки становились томными, Дэвид продолжал усеивать его тело поцелуями. Изгибаясь, Том ухватился за софу, не зная, куда деть руки, когда его пальцы коснулись возбужденного члена. Пульс внизу живота усиливался, своей плотью Том чувствовал возбужденный член Дэвида, он терся об него, сжимал и двигался так, что стоны по неволе срывались с губ. И каждый из них Дэвид успевал схватывать, крадя поцелуями. Из-за чего Том сильнее разводил и задирал ноги, нетерпеливо ерзая бедрами, норовя почувствовать, как горячая плоть проникает в него.              Неожиданно Дэвид остановился, гладя в его глаза и Том замер, утопая в океанах его глаз. Он смотрел на него с такой нежностью, что к ресницам подступала соленая влага. Перехватив его под бедро одной рукой, Дэвид закинул на бедра его ногу выше. Горячая головка члена уперлась в тугие мышцы и Том весь настороженно замер. В любой момент он был готов сорваться, и Дэвид, кажется, понимал это. По телу разлились мурашки, когда он постепенно начал входить в него, медленно и томительно. Том беспомощно хватал пересохшими губами воздух. Впивался пальцами в его кожу. Но удовольствие, смешанное с болью, растягивалось в бесконечность. Но даже тогда этого времени бы не хватило. Проникнув до упора, Дэвид сомкнул его губы в поцелуе, к которому Том приник с жадностью, словно изголодался по нему. Движения становились более смелыми, мышцы легко его впускали. Том сжимался, принимая в себя член, до бескрайнего желая чувствовать его как можно глубже. Распаляясь при этом ещё сильнее. Ему казалось, что даже сердце замирало в моменты, когда Дэвид погружался в него полностью.              Стоило открыть глаза, как Дэвид окончательно обратился, и Том смотрел на него, как завороженный. Он, кажется, любил всё в этом облике, ведь видеть Дэвида настоящим было актом бесспорного доверия. Правда, член тоже увеличился и теперь мышцы буквально горели. Каждым миллиметром Том чувствовал, как член пульсирует, но разве его это могло остановить? Он подначивал его ускориться, ненасытно и требовательно, пока почти неистовая боль не переросла в наслаждение, похожее на похоть. Должно быть, так и выглядело падение во грех. Дэвид отстранился и Тому это не понравилось, без него кожу обдавало холодом, словно от сильного перепада температуры. Но продлилось это недолго. Дэвид перехватил его за руки и потянул на себя, помогая сесть сверху. Теперь Том мог сам свободно двигаться, но Дэвид даже не представлял, как самоуправство ослепляло Тома, по крайней мере сейчас. Сцепив руки на его шее, Том впился в губы с очередным желанием получить от поцелуев ещё больше. А сам насаживался на него до упора, быстро и нетерпеливо. Если бы боль была чем-то на самом деле приятным, он бы, пожалуй, решил, что она должна быть именно такой. Заставляющей утопать в сладострастном наслаждении.              — Осторожнее, — шептал Дэвид, опаляя кожу дыханием, он перехватил его за бедра, осаждая и направляя. — Демоническая кровь не всесильна.              — Тогда дай мне больше, — напористо и настойчиво проговорил Том, облизывая губы. Дэвид посмотрел на него с сомнением, но Том не сомневался. Безнадежно вздохнув, Дэвид прочертил полосу на своей шее, и это могло бы быть обычным жестом, если бы из рассеченной острыми когтями кожи не полилась кровь. Том воспринял это, как приглашение и мгновенно приник к сонной артерии, чувствуя, как рот наполнялся кровью. Он не знал, сколько должен выпить, вероятно достаточно, чтобы боль исчезла и тело при этом переполнялось чем-то странным. Ничего подобного Том прежде не испытывал. Он менялся, становился сильнее, более жадным и продолжал бы в том же духе, не отстранись Дэвид.              — Хватит, — он перехватил Тома за руку, показывая, чем всё обернулось. Том мог бы ужаснуться, но вместо этого, как завороженный наблюдал, да, он чувствовал и мог видеть, как кровь разливалась по его венам. По коже поползли темные узоры, ногти удлинились, превращаясь в подобие когтей.              Значит об этом Дэвид говорил, когда рассказывал, что его кровь может ненадолго даровать демонические способности? Заглянув в его глаза, Том видел своё отражение. Он изменился, глаза горели ярким пламенем, зрачок превратился в вертикальную полосу. И это было так странно, но Том видел в этом лишь плюсы. Во всяком случае сейчас. Потому что он мог позволить себе сорваться с петель. И очень желал, чтобы Дэвид сделал то же самое. Улыбнувшись клыкастой улыбкой, Том потянул его на себя. Боли больше не осталось, только удовольствие. Движения ускорились, Том действительно сорвался, словно проверял своё тело на прочность, но оно становилось только более ненасытным. И Дэвид держался до последнего, пока в порыве очередного сильного проникновения, Том не начал стонать практически до крика. Перехватив его под поясницу, Дэвид свалил его на софу, перехватывая его руки и приковывая к бархатистой ткани. Том шире расставил ноги, принимая его член, который буквально вдалбливался в него с такой силой, что Том был готов поклясться — в обычной ситуации это могло бы закончиться переломами костей. Но его это абсолютно устраивало. Он продолжал сжиматься так, что Дэвид чуть ли не кривился от того, как тяжело ему было разрывать узкую плоть.              — Ты не наигрался ещё? — прорычал Дэвид.              — Не останавливайся, — Том вырвал руки, не понимая, откуда в нем столько силы, но было плевать. Он опустил их ниже, хватаясь за него и направляя. А потом сомкнул ноги, направляя уже ими, сам же переместил руки выше, водя ими по его спине. Хотелось касаться везде, как и Дэвид касался его, заботливо водя пальцами по коже. Подняв одну руку выше, Том проник пальцами в его волосы и потянул на себя, жадно целуя и отбирая воздух, проникая языком глубоко в рот. Острые клыки ранили его кожу, но она тут же заживала. Запах крови витал в воздухе, он пропитался ею. Как и его тело пропиталось испепеляющей страстью. Он задыхался от того, что Дэвид вжимался в него, терся об него своей кожей, его член упирался в его живот и Том вилял бедрами более активно, чтобы усилить удовольствие. Оно скапливалось внизу живота, пронзая острыми колючими движениями. Жар внутри буквально воспламенял каждую клеточку кожи. Это становилось чем-то кровавым, но от того лишь более желанным. Дэвид замедлился, движения становились более рваными и Том не мог этого выдерживать, страсть волнами окатывала его существо, находя выход в потоке спермы, горячими каплями брызнувшей на живот. В этот момент Том настолько выгнулся из-за перехватившего дыхания, что Дэвид не выдержал и Том с ещё большим удовольствием ощутил семя внутри себя. От этого изнутри пробивала дрожь, он задрал голову, цепляясь за остатки быстро исчезающего в беспамятстве сознания. Безумие до добра не доводит, но Том был готов в нем захлебнуться.              Дэвид попытался отстраниться, но Том ухватился за него, не позволяя даже выйти из себя. По каким-то причинам он перенасытился, но был готов насыщаться ещё очень долго, пока разум окончательно не прикажет долго жить.              — Том, остановись, — голос Дэвида плохо доходил до сознания, он поцеловал его в уголок губ и обнял, крепко прижимая к себе. И Тому хотелось спрятаться в этих объятиях навсегда.              — Ещё немного, — Том выпутался пальцами из его волос и опустил руку ниже, касаясь его щеки. Глядя в его глаза, он не мог себе представить, что это прекрасное существо могло питать к нему чувства. Они уже выглядели прежними, вполне себе по-человечески, но даже так Том не мог перестать наслаждаться. — Побудь со мной ещё немного.              — Я и так с тобой, — возразил Дэвид. Немного помедлив, он двинулся и Том от неожиданности всхлипнул, тут же зажимая рот. Дэвид всё ещё был возбужден, как и Том, впрочем, но теперь это не было так дико. Зато ещё более ощутимо. — Но твоя ненасытность пугающая.              — Н-не останавливайся, — Том кривил губы от того, насколько остро ощущалось проникновение. Дэвид делал это очень медленно, но Том пылал от перевозбуждения. Он согнул ногу в колене, подталкивая его к себе ближе, прижимался к нему, смотрел в глаза и не знал куда себя деть, чтобы вновь не впасть в безрассудство. Кажется, Дэвид теперь мстил ему, полностью перехватив контроль над ситуацией, но Том вовсе не был против. Даже так он желал его по-прежнему сильно. Даже так он был готов ему отдаваться, хоть тело и ныло от нехватки сил, которые стремительно его покидали.