Дурной нрав

      Несмотря на видимое спокойствие и обычную размеренную рутину, Том не мог отделаться от мысли и чувства, будто у него что-то отобрали. Память играла с ним злую шутку, которая противоречила его чувствам и ощущениям. Он хотел бы во всем разобраться, но в голове поселился непреодолимый барьер, и чтобы его разрушить, необходимо было понять, с чем он имел дело. Только вот у Тома не было никаких зацепок, он даже не понимал, что ему необходимо сделать, чтобы хоть как-то приблизиться к возможной разгадке. Он решил, что возможно найдет эту самую зацепку в университете. Он чуть ли не сутками просиживал на работе, перерывая все книги в кабинете Оливера и в библиотеке, но всё было тщетно. За что бы он не хватался, всё оказывалось не тем.              Разговоры казались ему пустыми, люди вокруг чужими, он и сам здесь был кем-то вроде попаданца. Хоть и в своем теле, вроде бы. Как-то Том проходил вместе с Оливером мимо одного пустующего кабинета и по какой-то неясной причине Том потянулся за ручкой двери. Это показалось ему привычной.              — Том, ты чего? — обернулся Оливер.              — Чей это кабинет? — Том отворил дверь, заглядывая внутрь.              — Ничей, он всегда пустовал, — Оливер пожал плечами.              Том нахмурился, заглядывая внутрь. Много книг и вещей на столе. Нетронутые кресла и диван, словно хранили в себе память о чем-то далеком. Том всё же зашел внутрь, игнорируя Оливера, тот смирился и сказал, что они могут встретиться позже и Том был ему за это благодарен. Закрыв за собой дверь, он прошел в середину кабинета, осматриваясь. Застоявшийся запах сырости, из-за того, что его долго не проветривали, делал это место более отчужденным.              Не так ужасен ты, как-то, с чем я пришел.              Обернувшись к одному из шкафов, Том подошел ближе, касаясь пальцами стекла. Он отражался в нем из-за солнца, бьющего упрямыми лучами в окно, но выглядел каким-то неполным. Словно художник смог нарисовать лишь одну часть лица, а на вторую ему не хватило сил или рвения, поэтому он перечеркнул неправильный рисунок, оставив лишь то, что удалось.              Так вот, что тебя действительно волнует. Ты вовсе не беспокоишься за […], верно? Как лицемерно.              Резко обернувшись за голосом, Том бросил взгляд на диван. Черная кожаная обивка, слегка пошарканная от времени. Он ничем не отличался от всех остальных, что покоились в некоторых кабинетах. Подойдя ближе, Том сел, разглаживая руками обивку, а потом вовсе лег. Белый потолок пошел трещинами, штукатурка и краска были настолько старыми, что кое-где проглядывал камень. И Тому казалось, что он сам внутри похож на эти самые трещины.              Ты себя не контролируешь, поэтому я подумал, что лучше остановиться, иначе я сам теряю контроль.              Закрыв глаза Том прислушался. Реальность казалась ему такой же неполной, будто за её пределами лежало нечто большее. Но что именно? Тишина не давала ответов. Лишь странные чувства и ощущения. Словно нечто извне касалось его. Водило руками по телу, манило к себе, проникало в самую суть. Оно было сильным, но не подавляло, лишь дарило желанное тепло и ласку, от которой подступало мимолетное возбуждение, граничащее с бредом. Нависало сверху, обдавая кожу горячим дыханием. Шептало ласковые слова и манило, даруя то, чего, как казалось, Том поистине желал. Окунуться в забвение, пахнущее мятой и пряными травами.              Или неуверенность, граничащая с желанием испытать […], что очень опрометчиво.              Неуверенность — лучшее объяснение того, что именно испытывал Том. Открыв глаза, Том сел, пытаясь справиться с головокружением. Дожили, он возбуждался от того, что у него с головой не всё в порядке и воображение разыгралось. Но не Рейджи был в его фантазиях, но и того, кто в них был Том не видел. Что же ему делать?              — Оливер, я ведь делюсь с тобой всем? — спросил Том, когда вернулся в его кабинет.              — Ну, вроде? — неопределенно произнес Оливер и поправил съехавшие очки. — Хочешь мне что-то сказать?              — Нет, спросить, — Том задумался, размышляя, как бы правильно это преподнести. — Мог ли я изменять Рею? — поняв, что вопрос Оливера огорошил, кто угодно растерялся бы, Том и сам не ожидал того, насколько это прямо звучало, поэтому предположил другой вариант: — Или, вероятно, у меня кто-то был до него?              — Эм, начнем по порядку, — Оливер всерьез задумался. — Странно спрашивать про измену, ты и сам должен об этом знать, мне ты точно ничего подобного не рассказывал. Поэтому тут два варианта, либо это было, но ты по каким-то причинам забыл… Было ли это травмирующим расставанием? Обычно травмы вызывают потерю памяти, а раз ты убежал от Рея не к другому парню, а ко мне, значит вы всё же расстались. Гипотетически. Либо у тебя и правда кто-то был, но мы всё равно возвращаемся к тому, что вы по итогу расстались. Правда, при таком раскладе ты мог бросить его из-за Рея, а значит логичнее было бы спросить об этом его. При условии, что ты ему рассказывал.              — Легче не стало, — Том потер пальцами переносицу. Никогда он не чувствовал такую усталость. — Одно мне ясно точно, у Рея я ничего спрашивать не буду.              — Не верится, что воспоминания о пожаре так на тебя повлияли, — зацокал Оливер. — Вы выглядели такими счастливыми, ты так радовался, когда он вновь появился в твоей жизни.              «Вы выглядели такими счастливыми» — то, что Том теперь слышал почти постоянно. Словно ему пытались это внушить. Или он просто бредил и видел подтекст там, где его не было. И как ему быть с тоской? Или она вовсе не о ком-то другом, а попросту сама вселенная пыталась до него достучаться, чтобы дать понять, что всё это чушь. Они вовсе не счастливы, а Тому лучше бежать.              — Верно, если всё же была измена, то лучше о таком не говорить любимому человеку, — закивал Оливер. — Если это и правда было, то я буду молчать, можешь на меня положиться.              — Разве счастье не заключается в том, чтобы быть честными с друг другом и собой? — Том почти осуждающе посмотрел на Оливера.              — Считай это ложью во спасение, — парировал Оливер. — Тем более, пока неизвестно, правда ли это. Ну, учитывая, что ты об этом забыл. А так ты причинишь и себе, и ему ненужную боль.              И всё равно Том не был согласен. Рассказывать Рейджи он не собирался по другой причине, если тот был агрессивен из-за пустяков, то какова будет его реакция из-за измены? В любой другой ситуации Том счел бы правильным рассказать. Ведь ложь имеет дурное свойство нарастать, как снежный ком, и вот вы уже становитесь далекими друг от друга, и совсем чужими людьми.              — Мне пора уходить, — Оливер неожиданно куда-то засобирался, отвлекая Тома от раздумий. — Скорее всего уже не вернусь, так что ты тут справишься и без меня, полагаю.              — Разумеется, — сухо проговорил Том, провожая Оливера взглядом.              Усевшись за его стол, Том вперился взглядом в одну точку. Ему было тяжело взяться за работу, никогда он ещё не ощущал такой опустошенности. Всё казалось ему чужим. Даже собственные эмоции. Он тонул в них, пытаясь докопаться до истины, но она ускользала ещё глубже, словно боялась его. Он и сам себя боялся, ведь как можно, будучи в здравом уме, полагают, что всё вокруг не имело ничего общего с реальностью? Он же не сходит с ума? Нет, правда, разве это всё не признаки помешательства? Ему настолько не нравилось происходящее, что он был готов предположить, нет, вообразить себе кого-то другого. И если он не может вынести даже одного дня с Рейджи, то как выносил его целый год?              — Может я просто всё это себе придумал?              Близился поздний вечер и стены университета успели практически опустеть. Редкие зеваки всё ещё просиживали в местной библиотеке, готовясь к экзаменам, совершенно не замечая, как звенящая темнота заволокла улицы. Том расположился на полу в кабинете, поджав к себе ноги. Он отложил очередную книгу и натужно выдохнул. Если подумать, после случившегося, ему не хотелось видеться с Рейджи ещё больше, чем раньше. Наряду с этим, он ухватился за мысль о неведомом «нечто», которого лишился. Могло ли это быть лишь попыткой найти повод не видеться с тем, кого, по сути, должен любить? Если верить словам окружающих и самого Рейджи, если всё так, тогда почему Тому так не верилось в происходящее? Почему мозг посылал тревожные сигналы? Почему он так яростно не хотел в это поверить? Что более важно, как проснуться от этого кошмарного сна, в котором столько зудящей боли и тревоги, где нельзя найти покоя, отыскать утерянное и перестать наконец распускать нюни. Можно, конечно, предположить, что после перенесенной травмы у него разыгралась депрессия, только вот не спустя год. Чем он вообще занимался, если всё ещё не оправился от какого-то там пожара? Он ведь даже не пострадал от него. Или пожар и есть ключевой момент, который он упускал? Том устало выдохнул и потер ладонью лоб, опустив голову. Будет плохо, если он сейчас опять просто пытается зацепиться за очередную бредовую идею.              — Ты что, решил поселиться на своей работе? — хриплый знакомый голос заставил пробудиться от тяжких размышлений. В дверном проеме нарисовался силуэт Рейджи, который Том не сразу разглядел, потому что перед глазами стояла лишь темнота.              — Если нечем заняться, найди себе работу, — Том недовольно поморщился и попытался подняться, но здоровенная рука тут же смела его на диван, отчего тот потерял стойкое равновесие.              — У меня есть работа, — Рей сел на диван рядом с ним. — Я бы может и поверил в то, что у тебя тут работы невпроворот, но, если ты протираешь полы в кабинете, у меня пару вопросов к твоему здравомыслию.              — Чего? — недовольно проблеял Том. — У студентов скоро экзамены, поэтому у меня действительно много дел. Я хоть и работаю в исследовательском отделе, но лекции никто не отменял и участие в экзаменах тоже. Очевидно, что местному персоналу тоже дел хватает. Экзамены — это общий гемор.              — Выходит, ты вовсе не избегаешь меня? — Рейджи заключил его руку в свои, притянув к себе ближе. — Я скучаю, знаешь ли.       Томас хмыкнул, старательно подавляя подступающее раздражение. Будто его волновало, что Рейджи по нему весь такой скучает. Почему-то чувства этого человека Тома абсолютно не заботили. Он просто не верил и заставить себя поверить не получалось. Это раздражало. Пока Том боролся с внутренними демонами, Рейджи успел перехватить инициативу и решил вновь испытать удачу. Только на сей раз он был более настойчив, чем заставил Тома ещё сильнее растеряться. Пока он пребывал в некоей прострации, ситуация повернулась в невыгодную для него сторону. Окончательно растерявшись, Том судорожно ухватился за мысль, что происходящее ему не нравилось и он абсолютно не знал, как выкрутиться из сложившейся ситуации, да и помощи ждать было неоткуда. Он словно щенок, потерявший дорогу и теперь не знающий, как ему быть в этом, ставшим внезапно таким большим и злым, мире. Откуда все эти чувства, одолевающие его, будто всё то неправильно, будто он не должен быть здесь?              — Ты совсем не знаешь, когда остановиться, — Том с силой сжал плечо Рйджи и оттолкнул от себя. — Я тоже драться умею.              — Так ты из-за того меня избегаешь? — лицо Рейджи исказила улыбка. — Да брось, что мне оставалось? Сперва ты делаешь вид, будто не знаешь меня, потом сбегаешь. Это после того, как столько лет самолично брал меня измором, а ты самый приставучий человек на свете. Я ради тебя стольким пожертвовал, пошел против своих принципов, чтобы мы пришли к этому?              — Видишь ли, проблема в том, что я этого просто не помню. И не вижу в твоих глазах ничего свидетельствующего о том, что мои слова вызывают в тебе какие-то чувства. Тебе будто всё равно, — Том говорил спокойно, но внутри закипал ещё больше. Обычно, когда любящему человеку говорят подобное, в его глазах отображается хоть что-то, вроде боли или злости, но Рейджи был похож на куклу. — И прости, но у меня не выходит прийти в себя.              — И что же нам делать? — Рейджи уселся ровнее и многозначительно повел бровью. Было в нем нечто отталкивающее.              — Я не знаю, — Том выдохнул и склонил голову. Если бы он мог выпутаться из пучины беспамятства, было бы проще. — Просто дай мне время. Я должен разобраться с тем, что со мной происходит, ведь я вообще ничего не понимаю.              — Мне кажется, у тебя было достаточно времени, — в голосе Рейджи прозвучали нотки раздражения.              — Знаешь, для человека, который так яростно и настойчиво пытается навязать мне свое общество, ты крайне нетерпелив, — Том будто специально его заводил. — Если тебя не волнует мое нестабильное состояние и готов терпеть мое равнодушие, то пожалуйста. Продолжай.              — Тебе плевать на меня? — похоже, это было единственным, что Рейджи пожелал услышать.              — Справедливости ради, мне сейчас плевать вообще на всё, — Том безнадежно вздохнул. Это тупик. Почему-то всё, связанное с этим парнем заходило в тупик, начиная с того, что Том ничего о нем не знал. Нет, он прекрасно помнил кто такой Рейджи, они знакомы уже очень давно, но не помнить, как так вышло, что жизнь заставила его вступить в эту непонятную связь, такое возможно? Самое забавное, что Тома даже не смущал тот факт, что он ввязался в отношения с парнем, мысль о том, что это ему несвойственно и неправильно даже не появлялась. Значит он определенно точно заинтересован в мужчинах, только вот не в нем.              — Ты же не пытаешься меня сейчас бросить? — Рейджи неожиданно заговорил с такой нежностью и проницательностью, словно давил на жалость.       — Я очень хочу попытаться разобраться в себе. Я понимаю, что поступаю эгоистично и несправедливо по отношению к тебе и ты конечно же этого не заслуживаешь, — Том очень старался говорить мягко, но сдерживать себя оказалось сложнее. — И эта потеря памяти выглядит странно, но мне незачем тебя обманывать. Если я тебе дорог, просто подожди.              — Я слишком долго тебя ждал, — Рейджи как-то грустно улыбнулся и посмотрел своими иссиня-серыми глазами в его глаза.              Том невольно замер, впервые увидев то, что показалось ему знакомым. Когда-то давно он точно так же смотрел на Рейджи. Интересно, если бы тогда ему хватило смелости сказать всё, что-то бы поменялось? Рейджи вновь потянулся к нему и заключил его в объятия, уже не стараясь особо вторгаться в личное пространство того, кто этого не желал. Том решил бы, что он успокоился и теперь не будет вести себя столь напористо, но что-то подсказывало, что это всего лишь затишье перед бурей. Кажется, он действительно слишком переутомился, от огромного количества информации и хронического недосыпа, вперемешку с усталостью, голова откровенно и издевательски болела. Том так бы и продолжил тонуть в жалости к себе, если бы мозг не выкинул очередной фокус, от которого кровь в жилах стыла. Сперва к горлу поступило некое подобие страха, а следом он явственно ощутил чье-то незримое присутствие. Он заскользил взглядом по кабинету, в поисках источника этих странностей и был готов поклясться, что заметил какую-то тень.              — Мы здесь не одни, — сдавленно пробормотал Том, глядя через плечо Рейджи, отчетливо наблюдая тень, от которой исходила непонятная злоба, погружающая в пучину тоски.              Рейджи снисходительно вздохнул и, оторвавшись от Тома, поднялся, прошелся вдоль кабинета. Даже по углам посмотрел, приличия ради, после чего спокойно заявил:              — Тут никого нет.              Есть или нет, только тень эта сейчас нависала над Рейджи. Вернее сказать, Тому лишь казалось, что он видит кого-то, на деле же, ничто не свидетельствовало о присутствии кого-то кроме них. Том не успел раскрыть рот, как раздался треск и, начиная с верхушки, полки шкафа, возле которого стоял Рейджи, повалились вниз. Недолго мешкая, Том подбежал к нему и оттащил в сторону, потому что шкаф буквально развалился, а книги с грохотом беспорядочно разлетелись по полу. Он бы увидел в этом нечто сверхъестественное, если бы их взору не открылась здоровенная такая трещина на стене.              — Вот он виновник, — Рейджи похоже это совершенно не взволновало. Он спокойно присел на корточки и собрав несколько книг отнес их к столу, возле которого ничего не валялось. — И часто тут стены осыпаются?              Том ничего не ответил, только плечами пожал. Странно, но он, предположительно, помнил практически всё, связанное с университетом, но ничего связанного с Рейджи. Ну, если не считать детства и их болезненного расставания. Но чтобы забыть, как все годы учебы Том почему-то пытался его вернуть? Странно.              Пока Рейджи переносил книги, Том подошел ближе к сломанным полкам. А они не просто треснули их именно кто-то сломал. Но зачем и как вообще можно было сделать это незаметно? Вернее сказать заметно, тень то Том видел, но скажи он кому-то, что тень сломала шкаф — его тут же отправили бы к психиатру. В проходе что-то мелькнуло и Том, как завороженный, направился навстречу… тени? Выйдя в коридор, он и правда заметил тень, которая даже не пыталась скрываться. Уж не она ли разрушила полки? Том шел за ней, но она сразу ускользала, исчезнув лишь когда Том вышел в холл. Он поднял взгляд на Марию, она по-прежнему стояла к нему спиной и смотрела в сторону библиотеке. Он никогда не был религиозным, да и статуя была вовсе не святой, её выполнил один из художников, некогда учившихся в университете, а потом её разместили в холле второго этажа. Многие студенты ошибочно считали, что у неё можно попросить благословения, и чисто из вежливости никто не говорил им правду. Вероятно, из-за того, что человеческие мысли могут быть сильны, она обрела статус местной легенды, к которой обращались за помощью. И Тому показалось, что он тоже мог бы обратиться к ней. Насколько же он отчаялся? Мария всегда была холодным молчаливым слушателем, не больше.              А потом не цепляйся за меня, когда засыпаешь стоя.              Отвернувшись, Том решил, что если бы вся эта чушь про религию была правдой, то случившееся с ним прекрасный повод перестать верить. Очевидно, он сходит с ума. Сперва голоса в голове, всякие тени, которых следовало бы избегать, никто в здравом уме не пойдет туда, где ему что-то померещилось, теперь вот мысли о Марии. И стоило ему поднять взгляд, как нечто, образовавшееся перед ним, огрело леденящим душу холодом. Том отпрянул, ощутив ещё больший холод, когда столкнулся спиной со статуей. В горле застыл немой вопрос, но он не проронил бы и слова, даже если это нормальная реакция на странные вещи. Потому что нечто, что стояло перед ним искажалось, пульсировало, источая тьму. Он словно пыталось что-то сказать, злобно пытаясь подобраться ближе, но невидимая стена мешала. Том не мог оторвать взгляд, он онемел, наблюдая за молчаливой истерикой, после которой тень будто пронзило острыми иглами и предприняв последнюю попытку на него наброситься, она лишь растворилась в воздухе.              — Куда ты ушел? — в проходе появился Рейджи, он направлялся к Тому, но тот не знал, как объяснить, почему прижимался спиной к Марии. — Я уже всё убрал, просто для справки.              — Спасибо, — хрипло выдавил Том. — Значит, мы можем идти.              — Да, — Рейджи кивнул и, дождавшись Тома, направился к лестнице.              — Кстати, где ты работаешь? — абсолютно невинно поинтересовался Том.              — Ты шутишь или пытаешься выбить меня из равновесия? — Рейджи посмотрел на него недовольным взглядом.              Заметив это Том промолчал. Хотя внутренне осознавал, что был бы не прочь вывести его из себя. Очень хотелось как-то поссориться с ним так, что Рейджи ушел. Это очень подло, но Тому казалось, что чувства Рейджи из-за этого не пострадают, а вот его чувства страдают в принципе, по умолчанию. Это как-то несправедливо. Черный спортивный кар Volvo С30, который принадлежал Рейджи, нисколько не изменился. Том помнил, как на её стеклах рисовал узоры каждый раз, когда он провожал его домой. Но после их последней встречи, Том думал, что никогда не сможет вернуться в эту машину. Однако воспоминания о дождливом дне больше не трогали его. Капли дождя барабанили по другому лобовому стеклу и звук этот скорее исцелял, чем дарил ранящие воспоминания.              Я не предлагаю ничего такого. […] Просто хочу казаться благодарным. […] Я знаю. […] Ещё увидимся.              Мимо проехала белая машина, марку которой Том не разглядел, но этого было достаточно, чтобы сердце упрямо ухнуло в самые пятки. Он поспешил спрятать дрожь, сжав руки и быстро выбрался наружу. Они уже приехали «домой». Вернее, Том не мог назвать это место домом, но выбора у него не было. До тех пор, пака он во всем не разберется точно.              — Томми, я понимаю, что из-за некоторых обстоятельств мы немного повздорили, — начал Рейджи, когда закрыл дверь. — Но прошу, пойми меня правильно. Я люблю тебя и твои слова, твои поступки меня ранят. Я понимаю, что ты сейчас не в порядке, но хотя бы попытайся меня услышать.              — Я тебя слышу, — Том не мог сказать того же и его это пугало. Они пробыли вместе целый год, но он не мог позволить сказать «я люблю тебя», почему? Слова застревали в горле, словно они ему не предназначались. — Что ты предлагаешь?              — Давай попытаемся забыть этот небольшой конфликт, я очень хочу, чтобы, между нами, всё было по-прежнему, — Рейджи подошел ближе. Он протянул к нему руки, касаясь плеч, мягко провел ими ниже и приблизил Тома к себе. — Давай постараемся ради нас?              А были ли они когда-нибудь? Том не был в этом уверен. Рейджи несмело приблизился ещё на шаг и потянулся за поцелуем, склоняясь к нему, теперь он действовал осторожно. Том смотрел на него и недоумевал: ведь он его когда-то любил. Но почему? Как так вышло? Что заставляло его страдать от этой проклятой неразделенной любви, а потом отказаться из-за этого от отношений вовсе? Том подался ему навстречу и позволил поцеловать. Он надеялся понять, что на самом деле чувствует. Вдруг он всё это себе придумал из-за пережитого стресса и Рейджи правда желает ему добра? Как же тяжело порой поверить во что-то, во что сам не веришь.              Прохладные губы коснулись его губ. Поцелуй был медленным, но постепенно становился более откровенным. Том двигался ему в такт, старательно пробовал поцелуй, но не мог отделаться от чего-то неестественного. Всё было не так. И всё равно он пытался. Поднял руки и ухватился за него, потянул к себе, завел руку выше и забрался пальцами в волосы на затылке. Рейджи водил руками по его телу, касался кожи, старался дорваться до большего. Но его прикосновения не приносили никакого удовольствия, как и поцелуй, впрочем. Он становился настойчивым, забирался под рубашку, проникал дальше и от этого у Тома по телу шли мурашки. Но не от удовольствия, тело реагировало странно, отрицало происходящее. Рейджи медленно повел его вглубь комнаты, приблизился к кровати и, подхватив на руки, осторожно уложил, нависая сверху. Страх забился где-то в коленях, Тому казалось, что ему нечем дышать. Кто-то нависал над ним, он был сильным, властным, тем, кого Том побоялся бы пожелать даже в самых смелых фантазиях. Его губы лукаво улыбались, он сыпал колкими фразочками, но его объятия обещали самое настоящее наслаждение.              Очередной поцелуй накрыл губы Тома, он подался чуть вперед, позволяя Рейджи чуточку больше. Ему до ужаса хотелось избавиться от этого наваждения. Ведь всё, очевидно, свидетельствовало о том, что у Тома никого не было. Он не мог вообразить себе любовника, ну, разве что для самоудовлетворения и то не факт, ведь эти мысли были чрезмерно реалистичны. Сейчас же реальным был Рейджи. Он его касался, расстегивал пуговицы на рубашке, целовал, ласкал шею, что-то шептал. Такой обходительный, что от этого просто тошнило.              Зажав рот, Том оттолкнул его и убежал в ванную комнату. Склонившись над сортиром, он бился в конвульсиях. Пульс сосредоточился в горле, извергая желчь из пустого желудка. Неприятно. Когда позывы успокоились, Том сел на кафельный пол, отклонившись спиной к тумбе. Ему хотелось остаться здесь. Тут холодно и спокойно. Тут не хотелось плакать. Хотя нет, хотелось.              — Томми, ты в порядке? — из-за двери послышался голос Рейджи.              Поднявшись, Том умылся холодной водой посмотрел на себя в зеркале. И ему не нравилось то, что он видел. Он сам на себя смотрел с осуждением. От этого рот кривился в ироничный ухмылке.              — В порядке, — сообщил Том, когда вышел из ванной.              — Я настолько тебе противен? — Рейджи сложил руки на груди.              — Только о себе думаешь, — мрачно выплюнул Том и направился на кухню, чтобы выпить воды, но Рейджи его одернул.              — Слушай меня, когда я с тобой разговариваю, — развернув его, Рейджи припер Тома к стене, выставив перед собой руки. — В чем твоя проблема?              — Проблемы тут только у тебя, — ощерился Том, раздражение бурлило в груди, хотелось сорваться. Рейджи замахнулся, но Том даже не дернулся, что, вероятно, и заставило его остановиться.              — Посмотрите, он даже не боится, — перехватив рукой его за подбородок, Рейджи потянул его выше. — Выглядишь жалко, хоть и пытаешься казаться смелым, — перехватив его сильнее, он надавил на шею, но даже тогда Том не среагировал. Рейджи это похоже веселило. — Ты вообще не реагируешь. Такими темпами можно легко стать игрушкой в чьих-то руках. Как тобой ещё никто не воспользовался?              — А если воспользовался? — слова неожиданно сорвались с губ, но Том о них не жалел. Хватка ослабла. — Не исключено, что я с кем-то трахался, пока был с тобой и это было настолько здорово, что от тебя меня попросту тошнит.              — Разве не жестоко говорить такое любимому человеку? — в глазах Рейджи промелькнула боль, но Том ей не поверил. И Рейджи это понимал, поэтому злился ещё больше. Он вновь занес руку, но был остановлен.              — Я тоже умею драться, — Том сжал его руку сильнее и выкрутил, заставив Рейджи озлобленно оскалиться. Он занес вторую руку, но Том сжал кулак и как следует замахнувшись снизу, нанес удар прямиком в его живот. Рейджи согнулся, отшатнулся назад и, не удержав равновесие, осел у противоположной стены. Но даже в этом Том видел что-то ненастоящее. Подойдя к нему, он перехватил его за рубаку и подтянул к себе, присаживаясь на корточки как можно ближе. — С моей стороны и правда было очень смело влюбиться в такое ничтожество. Не смей больше меня трогать.              Поднявшись, Том направился к выходу, но Рейджи схватил его за ногу, буквально повиснув. Теперь он валялся в его ногах и смотрел умоляющим взглядом.              — Прости, Томми, — Рейджи отчаянно продолжал хвататься за него, стоял на коленях и обнимал, глядя на него умоляюще. — Я не ведал, что творил! Мне так больно от мысли, что ты мог быть с кем-то другим! Мы поклялись друг другу в вечной любви, прошу, умоляю, не бросай меня! Я жить без тебя не могу!              Если ты осознаёшь, о чём просишь, у тебя не будет пути обратно. […] Такова цена, если выберешь […]. Стою ли я того? […]              — Стоишь, — очень тихо проговорил Том.              — Что? — Рейджи воспрял духом, словно ему удалось достучаться до Тома.              — Оставь меня! — рявкнул Том и, оттолкнув его, покинул квартиру. Он уже понял, что здесь ему не место, ровно, как и не было места дома у Оливера. Поэтому единственным прибежищем оставался университет, хотя и он не казался надежным. Больше не казался.