Дурной нрав

      Было ли хорошей идеей возвращаться в университет? Кажется, для Тома было привычным проводить в нем большую часть жизни. Но стены его казались ему осиротевшими. Они словно тоже тосковали по неведомому непонятно чему. Им не хватало чего-то особенного, как и Тому. Он призраком бродил в них, надеясь встретить что-то знакомое. Пока не вернулся в кабинет, который «всегда был пустым» и лишь тогда сумел спокойно заснуть на диване. Пока какие-то шаги не заставили его очнуться где-то под утро, когда солнце едва начало показываться из-за горизонта, но сумерки ещё сгущались. Решив, что это охранник делал обход, Том выглянул в коридор, но там никого не оказалось. Тело не слушалось от недосыпа, Том побрел вперед, надеясь увидеть источник шума. Никто так и не появился.              И словно по чьей-то злой воле всё вокруг погрузилось во тьму. Она саваном заволокла витражные окна. Том стоял возле лестницы, непонимающе озираясь по сторонам. И почему это его не пугало? Как и не испугала тень, надвигающаяся на него. Она издавала жуткие стрекочущие звуки, похожие на треск цикад. И Том решил, что она вновь исчезнет, но холодная хватка сомкнула свои когти вокруг его шеи. Том схватился за то, что должно было быть руками и захрипел, силясь выбраться. Он слышал какие-то отрывистые звуки, словно кто-то пытался до него достучаться.              — Оч…сь! …! В.рни…ь! …! …был ме…я! У.б…ю… УМРИ!              Том и правда очнулся, когда громкий крик пронзил его слух. Казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Он пытался сказать, но вырывались лишь сдавленные хрипы.              — Вс…мн… …еня!              — Че-го ты х-хоче-шь? — Тому едва получалось выдавать слова. Потому что с каждым звуком оно душило его сильнее. Нечто было столь озлобленным, но была в его словах удушливый холод и одиночество и Том не понимал, почему эти чувства ему так близки.              — Вернись домой!              Четкий, но оглушающе звонкий шепот прокрался в его нутро, пустив в нем корни, больно пронзающие ребра. Чем сильнее Том сопротивлялся, тем больнее ему было. Воздух исчезал, он больше не мог терпеливо вдыхать кислород по чуть-чуть. Тело онемело, силы его покидали. Бессильно опустив руки, он позволил тени взять верх. Его отбросило к стене, но он к ней не прислонился, он просто упал, и они оказались на земле. Холл перевернулся, словно кто-то повернул кубик рубика.              — Я не знаю, как мне вернуться! — отчаянно выплюнул Том, когда с его шеи исчезла хватка. Тень словно удивилась. Она смотрела на него, а он на неё. Постепенно она обретала очертания.              — Ложь! Всё ложь! Ты бросил меня! Бросил! Бросил! Бросил!              — Это неправда, — глаза Тома заслезились. — Неправда, — сипло простонал он и, вытянув руки вперед, обнял тень. Она вырвалась, глядя на него непонимающе. Насколько вообще можно смотреть черными дырами вместо глаз. Теперь он спокойно мог её разглядеть. Тенью был он сам, но выглядел мертвым. Кожа посинела, черные губы, пошедшие трещинами, кривились в неприятной гримасе, волосы спутались, в них застряла какая-то грязь, от него несло смертью.              Схватившись за горло, Том резко сел и понял, что он всё ещё в кабинете. Но как такое возможно? Случившееся ничем не отличалось от реальности, он всё ощущал буквально. А теперь провидение (или чем бы оно ни было), пыталось доказать ему обратное? Это злило. Том выбрался в коридор и вернулся обратно в холл, но ничего. Никаких следов присутствия. Только охранник, делавший обход вопросительно обернулся на него. Том прекрасно понимал, каким взбудораженным сейчас выглядел, поэтому лишь коротко извинился и пошел прочь.

***

      Тому всё же пришлось вернуться «домой», чтобы привести себя в порядок. Рейджи не было и Том был благодарен вселенной за это. Ближе к обеду он вернулся обратно в университет, где уже было достаточно оживленно. И всё равно это не помогало. Всё ещё было тоскливо, а минувшая ночь оставила в нем неприятный осадок. Оно и понятно, не каждый день видишь себя мертвым. Пожалуй, лучшим решением было бы притвориться, что это сон, но Том в это не верил.              С каждым днем Том сильнее мрачнел от безысходности. Ему хотелось выбраться, но он не понимал, как. Рейджи, тем временем, всячески пытался выпросить прощения: клялся в вечной любви, осыпал подарками, был до тошноты вежливым. И Тому от всего этого было жутко. Хуже всего то, что все вокруг продолжали настаивать на том, какая они замечательная пара и как «счастливы, когда вместе», никому не верилось, что они могли поссориться. Всё это ерунда, все ссорятся, ничего страшного, таким любящим людям надо помириться, держаться друг за друга. И Том решил подыграть. Во всяком случае это должно было помочь ему избежать побоев со стороны Рейджи (во что верилось едва ли) и дать возможность спокойно пускать пыль в глаза, пока он ищет выход. Он решил больше не сопротивляться голосам, теням и всем странностям, которые с ним происходили. Не исключено, что это ключ к разгадке. Или он просто сошел с ума.              — Так здорово, что вы помирились, — говорил Оливер, сидя за своим столом и попивая чай. — Я очень переживал за вас.              — А я не очень, — прогундел себе под нос Том. Оливер тут же посмотрел на него вопросительно, но Том покачал головой. Он не разделял ничьего восторга. Совсем.              — Скоро рождество и, разумеется, рождественский благотворительный бал, вы же пойдете? — поинтересовался Оливер.              — Разумеется мы пойдем, — подтвердил появившийся в кабинете Рейджи и тут же подсел к Тому.              — У кого-то слишком много свободного времени, — тихо возмутился Том.              — Да ладно тебе, — посмеялся Оливер. — Так здорово, что Рей хочет проводить с тобой больше времени! Это так заботливо! Вы такая счастливая пара!              — Это всё любовь, Оливер, она всё преодолеет, — мечтательно проговорил Рейджи и подошел к нему поближе.              Они о чем-то заговорили, поэтому Том не удостоил их ответом. Злость перекрыла ему глотку. Постепенно закипая, он поднялся и сообщив, что ему надо повидаться со студентами по поводу лекций, ушел. Разумеется, со студентами он уже давно обо всем договорился. Ему просто надо было вернуться в кабинет, который «всегда был пустым». В нем Тому становилось легче. Он вновь сел на дивал, поглаживая обветшалую кожаную обивку. Злость отпускала. На её место приходило желание разрыдаться и умолять вселенную избавить его от всего этого.              Ты себя не контролируешь, поэтому я подумал, что лучше остановиться, иначе я сам теряю контроль.              Устало потерев плечи, Том ещё раз окинул кабинет взглядом. Ничего не поменялось. Сюда даже никто не заходил, когда он тут оказывался. И почему он пустует? Да, в университете много таких кабинетов, но Тома манило именно сюда.              Ты с ума меня сводишь.              Поднявшись с места, Том подошел к огромному зеркалу. Оно заросло пылью, и боги его знают, чем ещё, но в потемневшем стекле всё ещё было видно отражение. Его собственное отражение, которое казалось чужим. Он так долго всматривался в отражение, что не заметил, как оно начало искажаться. И то, что с ним произошло, заставило Тома в ужасе отшатнуться. Но отражение даже не пошевелилось. Он определенно видел себя, если исключить увеличившийся рост, изменившуюся фигуру, отросшие волосы, бледную кожу, разукрашенную татуировками в виде полос, идущих от глаз, где они слегка закруглялись и заканчивающихся у шеи, уши заострились, а на голове закручивались рога, глаза обрели другой цвет, более яркий, насыщенно красный, зрачок был вертикальным. Отражение приложило палец к губам, указывая на тишину и Том заметил длинные когти, похожие на звериные. Похоже шокированное выражение лица веселило отражение, оно провело другой рукой по стеклу и в следующее мгновение оно пошло трещинами. Раздался треск и стекло лопнуло. Том закрылся, отворачиваясь, но осколки его не достигли. Обернувшись обратно, он уже ничего не увидел. Как завороженный он подошел ближе, проведя пальцами по трещинам, но ничего не произошло. Всё то же стекло и он прежний. Пыталось ли это нечто вырваться? Или уже вырвалось? И где ему теперь это искать?

***

      Пришел день, когда весь университет собрался, чтобы отпраздновать рождество и устроить благотворительный вечер. Том не очень радовался этому сборищу, поэтому не утрудил себя формальностями вроде дресс-кода. Оделся привычно, словно сбежал с рок-концерта, только ради приличия сменил темные тона на белый.              Прекрасно выглядишь.              Празднество, проходившее в пристройке, со стороны западного крыла, где располагался большой зал, Тома не впечатляло. Он ощущал себя чужим. Зато Рейджи был в приподнятом настроении. Впрочем, как и все присутствующие. Зал переполнялся разговорами, смехом, классической музыкой, а посередине стояла огромная раскидистая ёлка.              — Я так рад, что вы пришли вдвоем, — радостно посмеялся Лайтвуд, который стол рядом с Оливером. Они переглянулись и кивнули друг другу. — Помню Томаса ещё таким юным подростком, а теперь он совсем взрослый.              — Мы сделали из него хорошего парня, — закивал Оливер. — И я очень рад, что Рейджи теперь о тебе заботится, Том.              — Спасибо, что пригласили, господин Лайтвуд, — Рейджи заулыбался. — И разрешаете спокойно посещать университет. Здесь очень здорово.              — Ну, как можно запрещать молодым видеться, вы такая счастливая пара, — Лайтвуд похлопал его по плечу. — Только учти, Томас мне как сын, не смей его обижать.              — Вот не начинай, в Тома вложился именно я, — фыркнул Оливер. — И, разумеется, Рейджи не будет его обижать, они ведь так сильно любят друг друга.              — Конечно, — Рейджи воспрял духом. — Я очень благодарен той поддержке, которую вы оказываете Томми.              Слушая это, Том всё больше мрачнел. Он уже ненавидел слово счастье и любовь, потому что ничего из этого отношения к Рейджи не имело. Они окончательно погрузились в бессмысленные диалоги, поэтому Том просто решил пройтись по залу. Ему было тоскливо и уныло. Где-то возле столов он увидел юную девочку с огромными белокурыми кудрями и его почему-то повело в её сторону. А когда она обернулась, он окончательно уверился в том, что знал её.              — Сабрина? — имя само сорвалось с уст, он смотрел на неё, но она его не узнавала.              — Братик? — Сабрина непонимающе похлопала своими огромными глазами с невероятно пушистыми ресницами. — Мы знакомы?              О чём задумался? […] Самому интересно.              — Прости, я обознался, — он мягко улыбнулся ей и направился в другую сторону. В груди защемило так, словно он лишился очень важного момента, которого бы не было без неё. Без Сабрины. Но они не знакомы. Она ему приснилась? Так откуда ему известно её имя? Пытаясь справиться с колкими иглами, впивающимися в пылающие глаза, том выбрался на балкон. Было холодно, но он даже не почувствовал.              Мне кажется, или кто-то тут мечтает сбежать?              Да, Том определенно пытался сбежать. Подойдя поближе к перилу, он облокотился к нему, глядя вниз. Голые деревья были украшены маленькими фонариками. По парку ходили студенты и громко смеялись. Они были так беззаботны, что Тому захотелось ненадолго поменяться с ними местами.              Кто же […] такой? […] Тот, […] стоит сбоку от тебя.              Том нахмурился и отошел от перил. Ему надо было вернуться, но так не хотелось. И всё же не стоило показывать, что всё вокруг стало для него бессмысленным. Впрочем, внутри ничего так и не поменялось. Рейджи всё ещё разговаривал с Оливером и Лайтвудом, они чудесно проводили время.              Мне пришлось долго тебя ждать.              Подойдя ближе к ёлке, Том надеялся спрятаться за ней, но его отыскали. Они очень удивились, что он их покинул (ну да, тома не замечали, как минимум минут пятнадцать, пока он ходил туда-сюда).              — У меня созрела гениальная идея, почему бы Рейджи не пойти учиться к нам? — Лайтвуд преподнёс это как гениальную идею.              — А звучит здорово, — Оливер задумался. — Можно ещё и работать на полставки, Том так же начинал. Что думаешь, Том?              — А? — Том непонимающе посмотрел на них, словно очнулся от долгого сна. — Делайте, что хотите.              — Томми, милый, только подумай, мы сможем видеться чаще, — Рейджи, похоже, радовался этому.              Том отстраненно взглянул на него, но ничего не сказал. Лайтвуд рассмеялся, предположив, что Том просто не выспался. Оно и понятно, из-за экзаменов они все здесь жутко не высыпались. Если бы только проблема была именно в этом. Том посмотрел на сцену, где сидели и играли музыканты. Странно, но ему казалось, что пол должен был быть сломан, его могли починить, но как удалось так идеально подобрать цвет паркета? Тем более старый уже несколько потерся.              Тебе нечего бояться. Если упадешь, […] поймаю тебя, что бы ни случилось.              Переведя взгляд на ёлку, Том заметил, что она очень пушистая. Кажется, он не видел её раньше в собранном виде. Вернее, не успел. Но, с чего он взял, что вообще участвовал в её сборке? Стоп, разве он не участвовал в подготовке?              Чем спрашивается, […] занимаешься?              Схватившись за голову, Том мечтал сейчас оглохнуть. Общий шум его раздражал. Веселье окружающих выводило его из себя. Сперва он слышал голоса, потом видел тень. Изначально она была бесформенной, потому превратилась в него же, но мертвого. Затем Том и вовсе увидел себя в облике демона (вероятно). И его собственное отражение разбило зеркало. Если всё предыдущее он мог списать на сны или галлюцинации из-за недосыпа, то это нельзя было отрицать. Случилось по-настоящему что-то выходящее за рамки. И том принял это. Он продолжил слушать, продолжал пытаться вникать. Теперь голос звучал практически постоянно, он не умолкал. И Том выдел в этих словах воспоминания, за которые пытался ухватиться, но они расплывались кругами по воде и исчезали. А сам он словно тонул, не видя способа выбраться из водной пучины. Она затягивала всё глубже. Самое ужасное, Тому казалось, что он лишь отдалялся от разгадки. Его время было на исходе.              Дружба […] и […] была для меня большим сюрпризом. Сперва […] не ладили […].              Внутренне сгорая, Том был готов молиться, если надо, то всем богам, которых только смог бы вспомнить. Чья дружба? О ком речь? Он не понимал. Воспоминания прорывались сквозь стену, но мгновенно исчезали. Том тщетно бился в пелену забвения, но она окутывала его и хоронила заживо.              — Я отойду ненадолго, — сообщил он, чтобы за ним не пошли и покинул зал. Том добрался до кабинета Оливера, благо в коридорах он никого не встретил, а значит никто бы не сказал, куда он ушел. Хотя, какая, в сущности, разница? Если он не поймет всё сейчас, то в этом уже не будет никакого смысла. И если это произойдет, то уже плевать, что будут думать или говорить другие. Он просто сделает всё возможное, чтобы избавиться от всего и всех. В первую очередь от Рейджи.              В приступах гнева, Том принялся копаться везде, куда падал взгляд. Он перерыл все бумаги, полки, шкафы, залез в стол, но ничего. Он знал, что должен что-то найти, но…              — Черт побери, помоги же мне! — скрипя зубами Том тяжело выдохнул и совсем тихо, словно ни на что не надеясь, прошептал: — Пожалуйста…              Древний […]факт, который […]пользовали […]. […] заработает […] если заблудишься […]. Не в прямом смысле […].              Такого Том не ожидал. Голос звучал очень тихо, словно через толщу воды, половина слов отсутствовала, но смысл до него дошел. Вроде как. Значит, он должен что-то найти, и оно приведет его в нужное место? Говоря откровенно всё это попахивало шизофренией, но Тому было плевать. Больше ни о чем не заботясь он выворачивал все ящики, смел всё, что покоилось на столе. И всё равно не нашел ничего, напоминающего компас. А если эта вещь не должна выглядеть, как компас? Но даже так Том всё равно ничего не нашел.