Дурной нрав

      У Тома было время, чтобы ещё раз обдумать услышанное. И, по правде говоря, мысль существовании в ожидании неизбежного удручала. Да, он был удивлен тому, что ещё не подумал сбежать от всего этого, ведь нормальный человек уже давно бы в ужасе улетел в другую страну. Но он хотел быть с Дэвидом любой ценой.              Скосив меланхоличный взгляд на книгу, Том бросил в её сторону карандаш. Она начинала его раздражать. Он уже долго был на ней зациклен, но практически не продвинулся. Вспомнилась очевидная истина, что в их работе труд может оказаться бессмысленным, ведь содержимое бывает какой-то ерундой ни на что не влияющий. Вдруг всё это зря? Нет, точно не зря, она сожгла Дэвиду руки, а значит это не просто какая-то пыльная развалина. Выдохнув, Том покинул свой кабинет и направился к Оливеру. Тот привычно закопался в бумаги на своём столе, но оживился, стоило Тому появиться.              — Томас, медвежонок, подай мне вон ту красную папку, — Оливер мило улыбнулся, указывая на журнальный стол.              — Какую из? — почти прорычал Том, делая акцент на «из», поняв, что красных папок там хватало.              — Третью, — Оливер расплылся в ещё более широкой улыбке. — Последнее время ты какой-то другой. Случилось что-то интересное?              — Ничего подобного, — Том равнодушно плюхнул перед ним папку и уселся в кресло с другой стороны стола.              — Нет, правда, готов поклясться, что-то изменилось. Ты кажешься не таким черствым сухарем, каким был, и мне интересно в чем секрет, — продолжал настаивать Оливер.              — Оливер, я всё тот же саркастичный сухарь, каким ты меня знаешь, — заверил его Том, как можно более холодно и взял ближайшую книгу, в которую Оливер растолкал кучу заметок.              — Хм, я-то надеялся мы с тобой близки, а ты вон как. Разбиваешь мое отцовье сердце, совести у тебя нет. Между прочим, я всегда о тебе заботился, а тебе нисколько не жалко топтаться по моим чувствам. Бездушный ты человек, я разочарован, — Оливер решил надавить на жалость.              — Обращайся, — пробормотал Том себе под нос, ерзая пальцами по бумаге. Его больше волновали иероглифы, нежели страдания Оливера, что вызвало хмурое негодование на его лице.              — Ладно, — Оливер почти потерял интерес к разговору, но неожиданно оживился. — Кстати, Лайтвуд просил тебя появиться в большом зале, к трем часам. Можем пойти вместе.              Оторвавшись от книги Том, перевел взгляд на часы. Осталось пять минут. Скрипя зубами, он захлопнул книгу и отправился к Лайтвуду, недоумевая, чего от него хотят. Ту часть, где Оливер предлагает свою компания, Том упустил. Он понимал, что стал более рассеянным, но ничего не собирался менять. Мысли о Дэвиде не давали покоя. Том привык быть безупречным во всём, что делал. Но в этот раз всё было иначе. Тот от кого он желал получить объятия не безупречен и не человек вовсе. Сказать, что Том к этому привык можно с натяжкой, хотя прогресс всё же был.              Добравшись до старого крыла замка, Тома замер на лестнице, обнаружив несвойственную обыденному дню суету. Он никогда не любил суету. Всё сразу встало на свои места — подготовка к Рождеству была в самом разгаре, и он вынужден в ней участвовать. После ежегодного праздника, Том больше не бывал здесь, хотя помнил всё. Бросив взгляд в сторону выхода на балкон, он смутился. Казалось, они с Дэвидом стояли и говорили там совсем недавно. И не успел он оглянуться, как зима вступила в свои права, неумолимо унося время в прошлое. Теперь в зале из стороны в сторону сновали студенты и учителя, задавая друг другу веселое предпраздничное настроение. Шумно и весело, будто приближалось самое важное событие в их жизни. Ерунда вроде бы, но как заставить себя соответствовать общему настрою? Как давно Том радовался Рождеству? Должно быть, это было до того, как почти вся его семья погибла. Но даже о том времени воспоминаний почти не осталось.              — Ты с нами? — пропел Лайтвуд, стоило Томасу спуститься вниз.              — Судя по всему, да, — сказал Том, выдавив из себя самую безмятежную улыбку, какую только смог. Мельком заметив знакомую фигуру, он поспешил ретироваться. Не хотелось ему обмениваться с Лайтвудом вежливостью больше, чем на то была необходимость. — Чем ты занимаешься?              — Тем, чем не хочу заниматься, — ответил Дэвид, состроив самое скучающее выражение лица.              — Ага, демоны и Рождество довольно странное сочетание, — Том попытался казаться серьезным, но не удержался и рассмеялся.              — Раз пришел, займись делом, бездельник, — Дэвид склонился к нему и добавил, понизив голос, — Иначе я тебя украду.              — Так себе угроза, — от смятения по телу побежали мурашки, поэтому Том отшатнулся, напоровшись на Лайтвуда.              — Развлекаетесь, ребятки? Почему бы вам не помочь друг другу? — похлопав обоих по плечу, лайтвуд отправился к студентам, ушивающимся неподалеку, что-то насвистывая себе под нос.              — Опасно, — мрачно изрек Том, наблюдая за Лайтвудом. Подкрался незаметно, ещё и вел себя странно. — Интересно, как много он слышал?              — Он ничего не слышал, — у Дэвида появление Лайтвуда эмоций не вызвало, поэтому он решил не отвлекаться от их деятельности. — Давай повесим эту несчастную гирлянду на сцену.              Томас посмотрел на то, что Дэвид доставал из коробки. Ну, как гирлянду, гирляндище. Кивнув Дэвиду, Том поплелся на сцену, где уже какое-то время находился Оливер. Он любезно поставил две огромных стремянки по бокам от балок, удерживающих портьеры.              — Томми детка, высоты боишься? — поинтересовался Оливер.              — Нет, — обреченно ответил Томас, — только держите стремянку.              Подхватив гирлянду, любезно предоставленную Дэвидом, он пополз наверх. Дэвид предложил свою кандидатуру, но Том заверил его, что сам справится. Не зря же он сюда заявился и потом, лучше уж заниматься непыльной работенкой, чем терпеть общество Лайтвуда. Забираясь на стремянку, он стоически терпел скрипучесть ступенек, которая немало напрягала.              — Думаешь она не упадет? — на всякий случай поинтересовался Том, поглядывая вниз. Оливер и Дэвид удерживали её вдвоем.              — Не должна, — ответил Оливер, — я бы и сам полез, но ты точно лучше справишься.              — Да ладно? — буркнул Том. Он уже забрался на самый верх, пытаясь сообразить, куда закрепить эту штуковину.              — Я испорчу все портьеры своими руками, — сказал Оливер, видимо наученный на собственном печальном опыте.              — Ты себя недооцениваешь, — усмехнулся Дэвид.              — Сказал тот, у кого всё получается идеально, — заключил Оливер. — Это раздражает.              — Ребята, — Том попытался дотронуться до портьеры, но тот как-то странно болтался на балке. — Кажется, тут карниз плохо держится. Перед тем, как вешать гирлянду, надо его закрепить.              — Попробуй глянуть что там, — сказал Оливер, задрав голову и тоже пытаясь разглядеть, что там обнаружил Том.              — Не надо! — резко оборвал Дэвид.              Но было поздно. Том уже попытался заглянуть под навес и портьер рухнул, потянув его за собой. Карниз с шумом и грохотом обвалился, с одной стороны, а ткань съехала, следом сметая стремянку и Томаса заодно. Он едва успел сообразить, что произошло. Не сумел осознать, что падает, как чьи-то сильные руки удержали его, от столкновения с землёй. Зажмурившись, Том судорожно вцепился в Дэвида, крепко обхватив его за шею. Он ещё никогда не падал со стремянки, рискуя быть погребенным под кучей ткани. Сердце забилось как бешеное.              — Я же сказал не надо, — пробормотал Дэвид.              — Ты в порядке? — вклинился Оливер, обеспокоенно поглядывая на этих двоих.              Его прервал скрип, последовавший после грохота, поэтому они втроем отшатнулся в сторону, но всё обошлось. Карниз не рухнул окончательно, только проделал здоровую дыру в полу сцены.              — Всё в порядке, — сказал Дэвид и поставил Тома на землю, который не спешил от него отцепляться. Дэвид попытался отстраниться сам и тут же был пойман Томом, уткнувшимся в его грудь. Дрожащими руками он перехватил его в объятия, стараясь дышать ровно.              — Тебе нечего бояться. Если упадешь, я поймаю тебя, что бы ни случилось. Всегда, — Дэвид склонился к нему, говоря как можно тише, чтобы только Том мог это услышать.              — Хорошо, — всхлипнув, Том отлип от Дэвида и отошел немного в сторону. Руки ещё тряслись, но ничего не поделаешь, надо успокоиться.              Оливер отодвинул стремянку, на случай если она решит свалиться, и поставил её в прежнее положение. Дэвид сдвинул ткань с карниза и подхватив его полез наверх.              — Лезь, с другой стороны, я пока закреплю эту штуку, — произнес Дэвид, старательно игнорируя дыру. Они позже с ней разберутся.              Том кивнул, и взяв гирлянду полез на соседнюю стремянку. Со второй попытки он сразу нашёл куда её крепить, поэтому быстро справился. Осталось только разровнять портьер и повесить фонарики по всей длине. Прежде чем спуститься вниз, Том перевалился за стремянку, поглядывая чем занимался Дэвид, а он мало того, что поднял эту тяжесть, ещё и закрепил балку одной рукой. Оставалось надеяться, что никто не будет задавать вопросов вроде: а как он гвозди пальцами в стену затолкал?              — Не отвлекайся, — сказал Дэвид, заметив любопытный взгляд.              — Ах да… — цыкнув, Том вернул внимание к гирлянде.              Падение было опасным и по правде, у него всё ещё тряслись коленки. Он даже не успел смутиться мысли, что его поймал Дэвид и как они при этом выглядели. В умах невольных свидетелей явно закрались всякие левые мыслишки, учитывая, как Том за него цеплялся и не спешил покидать сильные руки Дэвида. Благо Оливера похоже это не волновало, он не вставлял колкие фразочки и кажется, отнесся с пониманием. Спустившись со стремянки Том подошел к Оливеру, попросив его придерживать гирлянду, а заодно распутывать её по пути, а то в коробке она наверняка успела смотаться в узел. Пока они пытались её разравнять, взгляд Тома привлекло что-то блестящее, на мгновение он отвлекся и подошел поближе. На деле это оказался медальон, судя про всему очень старый. Чей он интересно? Покрутив безделушку в руке, Том пожал плечами и сунул её в карман, решив, что потом в этом разберётся. Владелец наверняка найдётся.              К счастью, больше не произошло ничего странного. Они благополучно привели в порядок сцену. Пол надо будет ремонтировать, но подоспевший Лайтвуд скорее волновался за их сохранность и пообещал заняться вопросом ремонта в самое ближайшее время. Пока каждый был занят своим делом, Дэвид и Том ушли на кухню, под предлогом проверить праздничное меню. Однако, меню они так и не занялись. Стоило двери закрыться, как Дэвид прижал его к стене и увлек в плен поцелуя, крепко сжав в объятиях.              — Что на тебя нашло? — едва оторвавшись, Том всячески пытался восстановить сбившееся дыхание. Будто ему было мало волнений. Да и после того, что между ними произошло, тело вело себя странно, он реагировал на малейшее прикосновение, не так, как обычно.              — Подумал, что, если бы я не успел поймать? — Дэвид прижал его к себе крепче, уткнувшись носом в макушку Тома.               — Да брось, падение с такой высоты не смертельно. К тому же ты сам сказал, что поймаешь меня, — Том невесело усмехнулся, а Дэвид подозрительно прищурился. — Кстати, я тут нашел кое-что, — сунув руку в карман, Том достал серебряный медальон, показав его Дэвиду. При ближайшем рассмотрении, можно было заметить полустертые символы на гравировке, выполненной в виде витиеватого узора. Он осторожно провел по надписи пальцем (должно быть, она была на каком-то древнем языке), и медальон отреагировал на прикосновения. Узоры залились белым сиянием, свет заструился по его руке, будто проникая под кожу. Немало удивившись, он сжал бижутерию в ладони и свет исчез. Чего ещё не хватало. Он ещё не смирился с существованием сверхъестественного, а тут магия какая-то.              — Впервые вижу, чтобы он реагировал, — Дэвид внимательно наблюдал за происходящим. Когда Том разжал руку, свет уже не появлялся.              — Что это значит, он твой? — склонив голову набок, Том посмотрел сперва на Дэвида, потом на медальон. Попытался его открыть, но тот не поддавался.              — Видимо выпал из кармана, когда я тебя ловил. И хватит пытаться открыть, он не откроется, — взяв Тома за руки, Дэвид остановил его попытки. — Тот, кто отдал мне его уже очень много лет назад, сказал, что он волшебный. Но мне так и не удалось раскрыть секрет этой вещички. Оставь его себе, раз он реагирует, то это должно что-то значить.              — Разве, он не дорог тебе? Раз ты его хранил все эти годы, — Том вопросительно посмотрел на Дэвида. — Ну, хотя-бы как память…              — Я уже давно потерял его, — Дэвид пожал плечами, — нашел сегодня у себя в кабинете, совершенно случайно, хотел домой отнести. Не то чтобы он мне дорог, по крайней мере, не дороже тебя. Пусть у тебя и будет, — взяв его в руки, он повесил его Тому на шею.              — Хорошо, я буду его беречь, —Том улыбнулся. Он потянулся к Дэвиду, чтобы продолжить то, на чем они остановились, но их прервали.              Шумная компания студентов зашла на кухню, весело переговариваясь. Они не обратили внимание ни на Тома, ни на Дэвида. Несколько человек расположились за столом, остальные решили добраться до холодильника. Переглянувшись друг с другом, они покинули завоеванную территорию Лайтвуду на радость. Его странная привычка выслеживать Тома отовсюду выводила его из себя. Лайтвуд будто заботливый отец лез во все его дела и всячески интересовался его успехами. В данный момент его заинтересовало хорошо ли он себя чувствовал после падения, на что Том отшутился. Он уже позабыл о случившемся. Заметив настроение Тома, Дэвид поспешил утянуть его в центр зала, где группа студентов разбирали ветки ёлки.              — Почему ты не любишь рождество? — поинтересовался Дэвид, наблюдая как Том пытается поладить с непослушной веткой.              — Не сказал бы, что совсем уж не люблю, — Том поморщился, — я просто этого не понимаю. И потом, после смерти родителей и брата, праздник как-то незаметно себя изжил. Дедушка поначалу пытался устраивать праздники, но потом ограничивался простыми подарками. Возможно, он понял, что совсем не обязательно притворяться веселым.              — Их смерть, какой она была? — как бы вскользь проговорил Дэвид, давая понять, что Том может не отвечать.              — Я не помню, — Том говорил равнодушно, будто его это не волновало. Вставив готовую ветку в корпус ёлки, он подошел к Дэвиду, который двигал ящики с игрушками и подхватив один, потянул ближе к готовой части дерева. — Наверно это странно не грустить из-за потери родных людей? Я смотрел на их фотографии и не испытывал к ним родства, словно на них были изображены чужие мне люди, — Том усмехнулся и оставив ящик в покое, взялся за очередную ветку. — Дедушка не спешил рассказывать мне подробности, для него это было слишком сильным ударом. А я и не лез, он привык переживать горе в одиночестве.              — Нет ничего плохо в том, что у тебя не осталось переживаний, — проговорил Дэвид и вздохнул, покачав головой. Он подошел к Томасу, чтобы помочь ему с веткой. — Может, прозвучит цинично, но, когда живешь достаточно долго, такие вещи становятся ничем. Иначе нельзя смириться с тем, что те, кто был тебе дорог уходят, а ты продолжаешь жить.              — Думаю, ты прав, — Том кивнул, выравнивая ветку и полез на стремянку, чтобы закрепить следующую, поданную Дэвидом. — Но тебе не обязательно меня подбадривать.              — Я и не пытаюсь, — мягко проговорил Дэвид. — Но всё равно странно, что ты ничего не помнишь.              — Иногда мне кажется, что это к лучшему, — Том скривил губы и слез со стремянки. Подхватив одну из коробок, которую надо было перенести, он дождался, когда Дэвид возьмет свою и они направились к остальным коробкам.              — Есть вероятность, что это произошло не просто так, — задумчиво проговорил Дэвид. Они поставили коробки и направились в другую часть зала. Откуда-то сбоку послышался голос Лайтвуда. Похоже, не видать им покоя, Лайтвуд крепко привязался к Тому, что удивительно. У него вроде как есть дочь, тогда к чему вся эта опека? Устало поморщившись, Дэвид подхватил Тома под бок, потому что тот слова норовил вляпаться в беду, старательно сгребая ящик с самой верхушки. Ох уж эта его нерасторопность, у Дэвида каждый раз возникал один и тот же вопрос: как он ещё жив? Отобрав у Тома ящик, Дэвид погладил его макушку, отчего Том непонимающе захлопал глазами. Дэвид приблизился к нему и заговорил тише. — Чем спрашивается, ты занимаешься?              — Тебе же помогаю, ну… — не обращая внимание на близость, Том потянулся к ящику, но Дэвид отшатнулся в сторону. Пришлось взять другой ящик. — Будь серьёзнее.              — Если я буду серьёзнее, мы помрем от скуки, — возразил Дэвид. Недолго они развлекались. Опасность подкралась незаметно, лишив возможности найти пути к отступлению.              — Томми, посмотри кого я привел! — Лайтвуд, довольный как кот, подвел к ним мужчину среднего возраста.              — Вот уж действительно, — Том во все глаза смотрел на гостя, но не спешил идти на диалог.              Дэвид окинул его беглым взглядом. На вид ему было где-то за шестьдесят, хотя выглядел он неплохо для своих лет. Высокий, статный, явно один из тех, кто не знает слова нет. Длинные седые волосы обрамляли утонченные черты лица, а взгляд светлых глаз казался отстраненным. Лайтвуд на его фоне смотрелся несколько простовато. Да, одевался он солидно, как и положено статусу, только весь его внешний вид выдавал в Лайтвуде человека простого. Позади них стоял куда более интересный экземпляр. Высоченный и молодой господин, одетый во всё черное. Его длинные волосы были аккуратно уложены, бледное лицо ещё не затронули морщины, всё в нем выдавало такого же древнего аристократа, как и Дэвид. И держался он молча, холодно, отстраненно.              — Фергус Дэниелс, — он протянул Дэвиду руку, — можно просто Фергус.              — Дэвид Рэдгрейв, — демон протянул руку в ответ. — Ректор, но, полагаю, Лайтвуд уже сообщил вам об этом.              — Разумеется. Удивительные люди окружают моего внука, — Фергус лукаво улыбнулся. — Томас, не хочешь обнять дедушку? Почему ты замер и не подходишь?              — Я слишком стар для всего этого, — Том сдержанно полу-поклонился, но не спешил впадать в сентиментальные беседы. До того, как Фергус заговорил, его взгляд не сходил с того, кто был моложе. Тот не реагировал, поэтому Том обратился к дедушке. — Что ты здесь делаешь?              — Я его пригласил, — отозвался Лайтвуд. — Скоро ведь Рождество и в этом году планируется огромный праздник. Я всё думал, как тебя привлечь к участию в празднике и решил, что это отличная возможность. Тем более, что сэр Дэниелс внес немалый вклад в казну университета.              Дэвид посмотрел на Лайтвуда с видом, будто хотел спросить, неужели ему мало денег, но тактично промолчал. Том, как ни странно, пришел к тому же выводу. Стушевавшись под пристальным взглядом Фергуса, сильнее приблизился к Дэвиду. Он разве что за спиной его не спрятался, не зная, что ему делать и как быть. Однажды он буквально сбежал из дома, умчавшись в Лондон на всех порывах. Да, они поддерживали связь, но не слишком часто. Тем не менее, во взгляде Фергуса не было ни тени упрека, будто это не Том был тем, кто поступил подло.              — Дружба Дэвида и Томаса была для меня большим сюрпризом. Сперва они не ладили, и я сомневался, что им удастся ужиться, — Лайтвуд рассмеялся, вызвав у Фергуса ещё более странную улыбку. — Но всё обошлось, теперь у них появились какие-то рабочие тайны, в которые они никого не посвящают. И, должен заметить, у тебя замечательный внук.              — Друзья значит? — Фергус потрепал друга по плечу, но не сводил взгляда с Тома, который никак себя не выдавал. — Очень интересная теория.              — Я очень извиняюсь, но вынужден вас оставить. У меня лекция, — Дэвид отвесил легкий поклон и одарив Лайтвуда усталым взглядом, обратился к Тому. — У тебя тоже.              — Что? Невероятно, как быстро прошло время, прошу прощения, — Том мигом вылетел вслед за Дэвидом, внутренне благодаря его за возможность сбежать.