Дурной нрав

      Прошла до странности долгая неделя, хотя Том не считал дни. По ощущениям прошло и без того больше времени, но ему было плевать. Он, как мог, избегал встреч с Дэвидом, да и тот особо их не искал. Оливер же так удобно доставал постоянно, и они вплотную занялись исследованием древнегреческих писаний в надежде найти нечто «аномальное». Оливеру всегда удавалось подкинуть интересную задачку, над которой можно было ломать голову месяцами. Если погрузиться в работу, разум забивался всякой дрянью, и уже не находилось момента думать над глупостями. Всё это время Том старался заставить себя осознать и принять увиденное. Его терзали сомнения, непонимание и ещё куча разных неведомых прежде чувств. Они старательно вгрызались в остатки здравого рассудка, которые Том надеялся сохранить. Он не мог понять, как правильно поступить. Стоило ли вообще продолжать… Продолжать что?       Впрочем, на сей раз Том просчитался. Он скучал по Дэвиду, и тоска оставалась единственной очевидной мыслью, которая не менялась, сколько бы времени ни прошло. Он сиротел без общества этого жуткого человека… или кем бы он не был. Дни становились невыносимыми, а разум никак не хотел воспринимать всерьёз недавнюю ситуацию — Том каждый раз нервно смеялся, стоило подумать, что это просто ситуация — в то время как сердце упрямо жаждало сорваться с петель. Вернуть всё обратно.       Между ними определенно возникала некоторая двусмысленная неловкость, но не было похоже, что Дэвид относился к этому как-то особенно. Скорее всего, он счёл Томаса немного глуповатым юнцом, который иногда не был в состоянии правильно подобрать слова. Не бывало таких совпадений, не могли чисто случайно оказаться эти ненужные чувства взаимными. Как бы Том ни пытался себя обмануть, делав вид, будто работа отвлекала… Ни черта она не отвлекала.       Окончательно изведя себя и наплевав на всякие формальности, включая и те, что назывались «ненормально одному парню волочиться за другим», Том решил, что у него получится с этим смириться. Только бы противная и мерзкая тоска перестала выгрызать его изнутри, оттесняя всякий страх. Набравшись мужества и взяв волю в кулак, он предпочёл расставить всё по местам. Плевать, будь Дэвид хоть демоном, хоть самим Люцифером, они должны поговорить, всё равно они теперь уже точно никогда не увидятся. Так даже лучше. Том должен заглушить совесть, ведь, вопреки всему, Дэвид был к нему добр, поэтому Том прекрасно понимал, как отвратительно поступил. При условии, если существа вроде него умеют чувствовать. Тревожная мысль подсказывала, что Дэвид, скорее, будет над ним насмехаться, но Том очень старательно выталкивал эту мысль куда подальше. Ему дорогого стоило не сорваться и не оставить эту глупую идею, ведь лучше тешить себя иллюзиями, чем убить надежду. Но чем раньше её заглушить, тем проще будет справиться. Лучше уж раньше, чем поздно — необходимо перестать искать себе оправдания и выбрать что-то одно.       И как же Тома раздражал хаос в голове, из-за которого он не мог прийти к единому и взвешенному решению. Кажется, иногда проще сделать что-то импульсивное, чтобы в голове прояснилось.       Том стоял возле кабинета Дэвида, мешкая, пока не решился зайти. Внутри оказалось пусто, и Том подумал, что тем самым некое провидение предоставило ему путь к отступлению. Поэтому ему пришлось на всякий случай закрыть за собой дверь, чтобы не передумать. Он долго пробыл здесь, пока дожидался Дэвида, разглядывал полки с книгами, гадал над тем, чем же жил тот, кого он, оказывается, совсем не знал. Даже самую малость.       Наконец дверь открылась, и Том тут же растерял всякую смелость. Он замер подле стеллажей и во все глаза уставился на Дэвида.       — Я что, сплю? — тот скорее утверждал, чем спрашивал. — Чем обязан?       — Мне нужно поговорить с тобой, — по телу будто разряд тока пронёсся, обжигая кожу холодком. Томас сказал первое, что в голову пришло, но спросите, о чём он желал поговорить, ответа бы не последовало.       — А мне это нужно? — Дэвид сложил руки на груди.       — Пожалуйста? — нерешительно выдавил Том понимая, что его смелость рушится быстрее, чем запас терпения.       Помрачнев, Дэвид крепко затворил дверь и подошёл ближе. Ну, как ближе — вплотную.       — Это не я тебя избегал.       — Ну, прости, не каждый день можно услышать: ой, каюсь великодушно, ты всё это время ошибался. Всё, во что ты не верил, существует! — Том упрямо поджал губы.       — Ты боишься меня, я это чувствую, — Дэвид задумчиво склонил голову набок. — Это не глупо, это правильно. И мне искренне казалось, что ты умнее. Потому что твой поступок был правильным.       — Значит, я не умный, — саркастично подметил Том. — Куда мне до тебя, верно? Будь немного снисходительнее.       Дэвид отрицательно покачал головой и прикрыл глаза, а когда открыл, Том чуть не закричал, вовремя закрыв рот руками. Дэвид, которого он помнил, вмиг переменился. В серых глазах блеснули горизонтальные зрачки, кожа побледнела, обретя синеватый оттенок, а на лице вспыхнули ветвистые татуировки, или как это у демонов называлось… Короткие волосы отросли, из-под них же показались рога. Пальцы удлинились острыми, как бритва, когтями, а тело переменилось до неузнаваемости: казалось, Дэвид стал выше, сильнее и ужаснее.       Всё бы ничего, в порядке вещей испытывать страх, когда перед тобой стоит нечто ужасное, непонятное, не вписывающееся в общепринятую мораль, выходящее за рамки восприятия. Но беда в том, что весь этот кошмар притягивал к себе с ещё большей силой. Том отвернулся, лишь бы перевести дух, а когда повернулся обратно, перед ним уже красовался прежний Дэвид. Вот только злая улыбка непривычно украсила его лицо.       — Что теперь думаешь? — грубо произнёс он.       — Дэвид, — Том болезненно скривился, он не был готов к такому резкому перепаду настроения. — Всё не так, покажи мне ещё раз.       — У тебя инстинкта самосохранения нет даже в зачаточном состоянии или как? — Дэвид обречённо вздохнул заметив, что Том уверен в своем решении. Тая последнюю надежду на зачатки разума он изменился, вновь явив свой облик.       — Не так ужасен ты, как-то, с чем я пришел, — Том безрадостно улыбнулся и протянул к нему руку. Возможно, это последний шанс, ведь Дэвид всё поймет. Какой идиот будет просто так прикасаться к ужасному существу, не имея ни малейшего необычного умысла?       — Да знаю я, понял уже, — опустив взгляд, Дэвид вернул себе человеческий облик и, перехватив руку, сдавил пальцы чуть крепче обычной человеческой хватки. — Ты даже не представляешь, какую совершаешь ошибку, но, вижу, мне бесполезно всё это объяснять.       — Мне жаль… — без единой доли сожаления произнёс Том.       — Лжёшь, — Дэвид посмотрел в его глаза.       Том мог бы возмутиться тому, что его раскусили, ничего не сказав, если бы Дэвид неоднократно не доказывал, насколько легко угадывал его настроение (иногда Тому казалось, что его мысли читали). Но был ли шанс рассчитывать на взаимность? Гораздо проще, когда ничего не нужно объяснять.       Его губы оказались настолько близко, что воли устоять от возможности ухватить от этой встречи хоть что-то не осталось. Как и чувства самообладания, стоило лишь почувствовать дыхание на своей коже. Сперва Том растерялся в нерешительности — мог ли он себе это позволить? — но, быстро спохватившись, прижался к губам Дэвида. Напрашиваясь на поцелуй, словно терял последние секунды жизни, которыми стоило воспользоваться по максимуму. Получив ответ, он яро цеплялся за Дэвида, пробуя на вкус его губы, обнимая и попросту медленно растворяясь в происходящем. Он корил себя за то, что не сделал этого раньше. Хотя нет, прежде он и не думал о подобном. Но теперь понял, как сильно на самом деле этого хотел.       — Эй, эй, полегче, — первым остановился Дэвид, оторвавшись от падения во грех, но выпускать Тома из объятий не спешил. — Не целуй меня так, будто мы больше никогда не увидимся.       — Я не могу иначе, — Том вцепился в его рубашку и вновь полез целоваться. Словно не веря, что всё это правда, будто пытался удостовериться. Вдруг сейчас они остановятся, и всё исчезнет?       — Перестань, — Дэвид хоть и ответил на второй поцелуй, но вновь остановился первым. — Тебе не стоит бояться, я никуда не уйду.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Стоило опомниться, как чувства нахлынули с удвоенной силой. Том не знал, не понимал, куда себя деть, как вести? Как быть, что сказать, но так ли это необходимо? Едва уняв разбушевавшееся сердце в груди, Том уткнулся носом в плечо Дэвида и сжался в объятиях, умирая от того, насколько они были невозможно крепкими и сильными. Разве тот, кому ты безразличен, способен так обнимать? Нет, определённо точно не способен.

***

      

      — Я заметил, что ты много общаешься с Дэвидом, — сказал Оливер, стоило Томасу нарисоваться в его кабинете.              Том до сих пор не мог отойти от произошедшего, поэтому пребывал в некоем трансе, мешавшем идти на контакт с окружающим миром, не зависая при этом. Ему с трудом верилось в то, что на его чувства ответили. Если, конечно, с ним не игрались. Но эта мысль была лишена всякого смысла, потому что… А зачем демону играться с кем-то вроде него? С Тома нечего было взять, и он это прекрасно понимал.              — И тебе привет, профессор, — Том равнодушно посмотрел на Оливера, в основном потому, что тот лез не в своё дело.              — Ну, просто, знаешь, — Оливер неловко почесал затылок. — Не то, чтобы я имею предрассудки на этот счёт, просто это немного неожиданно. Дэвида всегда окружали красавицы, всё такое.              — Я недостаточно красив? — на лице Тома воссияла улыбка, с которой обычно маньяки расчленяли жертв изощрённого убийства.              — О, так я попал в точку, — Оливер рассмеялся, но лицо Томаса стало настолько злобным, что пришлось вернуться к теме разговора пока не поздно. — Прости-и-и, я не имел ввиду ничего такого, только половую принадлежность.              — Мы с ним друзья, ладно? Ты не угадал, просто, — Том задумчиво приложил палец к губам, — чуть было не назвал меня, хм, недостаточно привлекательным?              — Ха-ха, я было подумал, что вы и правда перешли некоторые границы, потому что Дэвид не очень уж общителен, — произнес Оливер, с облегчением и тут же посерьёзнел. — Медвежонок, я просто переживаю за тебя. Не пойми меня неправильно, к Дэвиду я отлично отношусь. Просто ты такой добрый и невинный, а у Дэвида такой скверный характер! Но если между вами ничего нет, то я спокоен. А если есть, то знай, я на твоей стороне, сечёшь?              — Как мило, — Том закатил глаза, демонстрируя насколько глубоко его интересовало мнение Оливера.              — Бегом за работу, — Оливер попытался сделать серьёзное лицо, но вместо этого рассмешил Томаса. Благо, удалось сосредоточиться на работе. Только что Том куда-то выбежал из кабинета, а вернулся будто другим человеком. Ко всему прочему, Оливеру казалось, что Тома что-то тревожило, но теперь он вёл себя абсолютно спокойно. Спокойно закончил начатое, не пялился каждую секунду в окно, будто сумел сфокусироваться. Удивительные перемены всего за какой-то час времени. И рабочий день протекал мирно, тихо. Прямо, как и любил Оливер.              Вечером Дэвид дожидался Тома у входа в университет, чем изрядно удивил. Том думал, что опять решил не навязывать своё общество, но случилось обратное. Он и не надеялся встретить его так скоро, ожидал отправиться домой в одиночестве, но Дэвид мало того, что дождался ещё и предложил отвезти домой. Всю дорогу они молчали, Дэвид — потому что давал Тому время привыкнуть, Том — потому что ещё не до конца опомнился и не знал, как себя вести.              — Зайдёшь? — поинтересовался Том, рассматривая упрямые капли дождя, скользившие по стеклу автомобиля, когда они остановились на парковке.              — Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — спросил Дэвид, глядя куда-то вдаль.              Коротко кивнув, Том вышел из машины и направился ко входу. Он так и не понял, принял ли Дэвид предложение, но ощущал его присутствие позади. Оборачиваться всё же не рискнул, было бы ужасно осознать, что это — лишь фантазии воспаленного рассудка. С ним уже такое случалось, отчего он теперь был более внимателен к подобным проявлениям.              Дом встретил кромешной темнотой под названием «света нет, живите как хотите». В этом месте подобное часто случалось. Немудрено, ведь проводка, откровенно говоря, никуда не годилась. Как и сам дом, в общем-то. Лучшим, чем он хвастал, было дешёвое проживание, самое оно для студента.              — Дом, милый дом, — стряхивая с волос влагу, Том широко распахнул дверь и, сбросив обувь, направился на кухню за свечами. — Дэвид?              Нахмурившись, он зажёг свечу, которую достал из ящика. Может, стоило купить себе здоровую лампу, работающую на батарейках? Всяко лучше, чем ничего.              — Я тут, — на этот раз Дэвид отозвался.              Том еле сдержал себя, чтобы не подпрыгнуть. Если честно, его уже давно волновал вопрос, как этот тип умудрялся быть таким тихим.              — Издеваешься? — возмутился Том, но Дэвид рассмеялся и, перехватив его за плечи, развернул к себе. — Только не вздумай отходить, боюсь, вдруг опять потеряешься, как в тот раз.              — Но я не терялся, ничего страшного не произошло, — возразил Дэвид.              Одарив его недоверчивым взглядом, Том подошел ближе, напрашиваясь на объятия. Сжав пальцами одежду за его спиной, он примкнул к его груди, жадно вдыхая приятный запах. То ли это цветы, то ли аромат мяты, смешанный с пряными нотками неизвестных трав. Оторвавшись от своего, несомненно, приятного занятия, Том поднял взгляд, столкнувшись с губительной серостью океана туманящих глаз. Поддавшись навязчивому порыву, он потянулся к Дэвиду и прикоснулся к губам. Дэвид ответил мгновенно, но более напористо. Сперва он вторил его движениям, а потом взял всё в свои руки, нагло вторгаясь в его рот языком и втягивая в состояние на грани безрассудства. Одной вселенной известно, как долго длился этот поцелуй, но губы нещадно горели, а в груди всё буквально запылало. Дыхание безнадёжно сбилось, а голод всё возрастал. Том ненасытно впивался в него, а Дэвид отвечал с ещё большей жадностью и прижимал Тома к себе сильнее. Том не мог позволить этому прекратиться, он в этом нуждался и уже устал себя за это ненавидеть. Хотя бы ещё минуту, возможно, он успеет запастись терпением и сдержанностью, чтобы потом долго чувствовать прикосновения, чтобы губы оставили невидимый отпечаток в памяти, который невозможно будет забыть.              — Как такое может быть? — проговорил Том, оторвавшись от Дэвида, когда легкие нещадно затребовали больше воздуха. Он едва осознавал, как всё это сводило с ума.              — Следовало задаваться этим вопросом, когда заявился в мой кабинет, — Дэвид склонился к нему, прислонясь своим лбом к его.              — И всё же ты ни разу не дал мне понять о своих намерениях, — Томас тихо выдохнул. — Поэтому мне сложно поверить в то, что это правда, я привык во всём видеть подвох.              Театрально закатив глаза, Дэвид прикоснулся губами к его лицу, даруя новую порцию поцелуев, от которых Том потерял желание что-то говорить. Всё ещё слабо верилось в происходящее, но стоило заглянуть в глаза напротив, как Том видел в них бесконечный океан смешанных эмоций, среди которых не было злобы или ненависти. Значит, всё же действительно неважно, кто и кем является, когда кто-то смотрит подобным образом. Когда позволительно без стеснения и зазрения совести пользоваться этим, позабыв про всякие предрассудки. Когда не было необходимости отвечать на сложные вопросы и можно просто быть рядом с кем-то, ничего не боясь.

***

      На этот раз всё в действительности можно было назвать пресловутым — по-прежнему, но с маленькой оговоркой, в которую Тому не верилось. В перерыве между лекциями он выбрался в парк студенческого городка и плюхнулся на свободную скамейку. В последнее время ему было слишком тяжело совладать с собой. Неужели потому, что Дэвид — демон? То есть, он даже не человек. Слишком сложно — привлечь к себе сверхъестественное существо, не имея никаких преимуществ, будучи обычным, простым смертным. Был ли Том способен возомнить о себе достаточно, чтобы не беспокоиться о вещах, которыми терзали себя многие люди, обретшие что-то важное? Как ему избавиться от паршивого чувства собственной неполноценности, и думал бы он иначе, не знай о тайне Дэвида? Дэвида, покорявшего сердца всех, кто двигался в радиусе мили.              — О чем задумался? — Дэвид сел рядом, нарушив покой Томаса.              — Я просто… Мне точно надо отвечать на этот вопрос? — Том вдруг почувствовал такую усталость, будто только что перенёс все статуи из местного музея в подсобку в подвале.              — Просто что? — Дэвид смотрел на него заинтересованно.              — Да ничего, — Том пожал плечами, ему вновь казалось, что его мысли читают, поэтому он решил перевести тему на какую-нибудь чушь. — Мне показалось, что надо избавиться от той кошмарной вазы, которую я отдал Оливеру, ну, помнишь, в тот день. Ты же знаешь, какие вазы стоят в холле? Эта дешёвка будет выглядеть на их фоне просто отвратительно.              — Да ну? — Дэвид отвёл взгляд в сторону.              — Ох, ладно, — Том виновато понурил взгляд. — Не могу я не думать о том, что ты не мог обратить на меня внимание. Не вписывается это в логику. Такая, как Ирэна — возможно. И то с натяжкой, ведь какое дело демону до человека? Вот сколько тебе лет? Наверняка очень много, и какое тебе дело до всего мирского?              — Хм, — Дэвид всерьёз задумался. — Отвечу по-порядку. Такие как Ирэна меня никогда не интересовали. Она из тех, кто флиртует со всеми подряд и издевается над другими, тем самым повышая собственную самооценку. Она никогда не будет счастливой, Ирэне достаточно того, что никого нет прекраснее её. Но ёлочную игрушку тоже прощали за внутреннюю пустоту только потому, что она снаружи блестящая.              — Меня не волнует Ирэна, — Том равнодушно пожал плечами.              — Лайтвуд хотел сообщить, что мы завершили наш общий проект, который готовили полгода, а когда она висла на мне, я просил перестать, — Дэвид продолжал гнуть своё.              — Да что ты привязался? — Том страдальчески возвёл взгляд к небу. — Ну да, может, я немного ревную, но это не трагедия. Ни к чему было объяснять всё это.              — Поэтому ты вызверился на Оливера? Хоть я и согласен, что он заслужил, но всё же, — Дэвид скривил подобие улыбки. — Мне ничего не помешало ответить на твои чувства, — на несколько секунд Дэвид замолчал, задумчиво наблюдая за Томасом. — Но на твоём месте я бы переживал о том, что перед тобой демон, а не как привлечь его внимание.              — Я потом над этим подумаю, — скривив мрачную ухмылку, Томас наконец удостоил Дэвида взглядом. — Всё никак не могу разобраться с тем, как к этому отношусь. Рядом с тобой всё какое-то необычное.              — Как я уже сказал, я демон, и это очень плохо для тебя, — Дэвид протянул руку и осторожно погладил его по щеке. — В тот день, когда мы возвращались после прогулки, я был близок к тому, чтобы не сдержаться, но вовремя вспомнил, что не стоит этого делать. И у меня появился шанс после того, как проклятая книга проявила себя. Только ты всё испортил, когда заявился ко мне в кабинет со своими странными намерениями.              — О, так это я во всем виноват? — Томас недобро рассмеялся.              — Дослушай, — произнёс Дэвид со всей серьёзностью. — Моя природа губительна для людей. Я держусь в стороне, всячески стараюсь, чтобы моя аура отталкивала, а не привлекала. К сожалению, есть те, на кого это не действует. Некоторые люди подобно мотылькам — летят на огонь. Тебя она не привлекает, но и не отталкивает. Ты вообще не реагируешь, но у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Должен признать, сперва мне было просто интересно, а потом не заметил, как всё пришло к этому.              — Как глупо, — тихо проговорил Том. — Демону вдруг стало интересно общество человека. Древнему демону.              — Не буду скрывать, меня в принципе подобные вещи не интересовали, но это уже другая история, которая сводится к, как ты говоришь, тому, что я древний демон и отвечая на твой вопрос, — Дэвид сделал короткую паузу. — Однажды я встретился с одним интересным ангелом.              — Ангелы существуют? — ужаснулся Том.              — Серьёзно? — Дэвид во все глаза уставился на него и Том развел руки, давая понять, что молча слушает. — Он путешествовал по бездне, не буду углубляться и рассказывать для чего. Поскольку я был её единственным порождением, он мной заинтересовался и привел в этот мир. Мы долго странствовали и, вроде как, между нами возникло нечто похожее на дружбу. Но моя природа губительно сказывалась на всём, что меня окружало. И он наложил на меня семь печатей, но взамен я утратил все воспоминания про бездну, про ад и прочие вещи, которыми прежде занимался. Это значительно уменьшило мою силу в качестве демона, поэтому если сложить всё это вместе, то между нами нет пропасти, сотканной из времени. По меркам человека мне от силы лет сорок-пятьдесят. Мы не так уж далеки, как тебе кажется.              — И как мне в это поверить? — Том поджал губы.              Дэвид ничего не ответил, лишь притянул его к себе и прикоснулся к губам, осторожно, словно пробовал их на вкус. Одну руку он запустил в его волосы, играючи перебирая их пальцами, а другую завёл за поясницу, притягивая к себе. Дул прохладный ветер, и пускай на Томасе был лёгкий свитер, он не очень-то спасал от холода, в отличие от жгучих прикосновений Дэвида. Где бы тот ни дотрагивался, на теле оставались следы. Это одновременно пугало и вызывало смутные чувства, совершенно новые, другие, те, о которых Том не знал прежде. Он прижался ближе настолько, насколько позволяли силы.              Если бы только можно было раствориться в ком-то, чтобы на мгновение стать с ним единым целым… Наверное, это невероятно прекрасное чувство. Том беспомощно сжимал пальцами ткань рубашки Дэвида, голова шла кругом, а тело не слушалось. Оно стало каким-то другим, словно не его вовсе. Это другой Томас, Томас, жаждущий чего-то иного. Лёгкая дрожь пронзила тело, а по венам разнеслось тепло, окунувшее сознание в пучину тумана забвения.              — Кажется, нам стоит вернуться, пока ты не заработал себе простуду, — проговорил Дэвид, оторвавшись от губ. Однако Тома такой расклад не устроил от слова совсем. Взяв его за руку, Дэвид повёл Тома обратно в университет. Несколько студентов, ошивавшихся в округе, заметили столь рисковое поведение, но, кажется, их мало заботило, чем там занимались ненормальные взрослые.

***

      Зима неумолимо распалялась, всячески портя и без того ужасную погоду. Вслед за прохладными ветрами приходила куда более беспощадная стихия, но размеренная жизнь шла своим чередом. Ей было плевать на погоду. Дни сменялись за днями, неумолимо унося в прошлое события минувшие. Очередной день ничем не отличался от предыдущего. Ну, разве что лёгкий снег иногда срывался с неба.              Том какое-то время наблюдал за ним, стоя у балкона с кружкой горячего шоколада, укутанный в тёплый плед. Из-за ветра он только сейчас заметил, как сильно отросли волосы, длиннее обычного, пора было их обрезать, а то чёлка в глаза лезла. Но даже это не мешало ему оставаться столь же эффектным. Том, как бы не пытался, не перестал думать — нормально ли испытывать чувства к демону. Как гласила мифология, их волновала душа, а Том, кажется, подходил по всем параметрам. Никаких вредных привычек, невинен, из грехов разве что ненависть и завышено-заниженная самооценка. Иначе говоря, его душа — просто лакомый кусочек. Стоило ли вообще париться по этому поводу? Раз Том интересовал демона благодаря своей душе, разве это не являлось высшей формой любви? Если, конечно, речь шла о душе, а даже если нет, суть дела не меняла. Пусть даже в конце Том сгорит в аду, существование которого всё ещё подвергалось сомнению, он был готов это принять. Он прочел достаточно много религиозных писаний, чтобы прийти к выводу — если ад существует, то в него попадут все без исключений. Даже Том, даже если исключить связь с демоном, всё в этом мире могло быть причиной для отправки в царство демонов. Так какой смысл вести праведную жизнь?              Вздохнув, Том посмотрел на край кружки, елозя по ней пальцем. Дэвид последние несколько дней частенько отлучался по каким-то делам, обещая вернуться позже и зайти к нему домой, но, видимо, не сегодня. Время шло, стрелки часов перевалили за полночь. Устав наблюдать за ними, Том отправился спать. Он видел уже десятый сон, когда грёзы вмиг испарились и вытолкнули его в реальность. Вздрогнув, он развернулся к источнику неудобств, тихонько коря себя за то, что всё ещё не привык к внезапным появлениям Дэвида. Это происходило постоянно, хотя на этот раз Том мог утешиться тем, что Дэвид раньше не проникал к нему в квартиру.              — Прости, — Дэвид взял его за руку, переплетая свои пальцы с пальцами Тома. Он сидел на краю кровати, совершенно не волнуясь на тему того, что это смахивало на незаконное проникновение. — Не хотел тебя разбудить.       — Не вижу раскаяния, — каверзно улыбнувшись, Том окончательно развернулся в его сторону и подполз поближе.              — У меня всегда были проблемы с раскаянием, — почти серьёзно подтвердил Дэвид.              — Я заметил, — Том потянул Дэвида за ладонь к себе поближе. Нагло увалив его на кровать, обвил руками и ногами, и лишил возможности двигаться. Удовлетворившись содеянным, он спокойно засопел, уткнувшись в его плечо.

***

      Том пробудился, когда солнечные лучи во всю просачивались в окно, яркими бликами ложась на глаза. Тем не менее, он не решался открыть их, боясь, что ему всё это приснилось, и стоит окончательно пробудиться, как оно исчезнет. Под «всем» Том, разумеется, подразумевал Дэвида. Что, если их встреча — часть сна? К своему удивлению, Том обнаружил ночного гостя рядом сразу, как открыл глаза. Неужели он — настоящий, и это не было игрой воображения? Ведь с недавних пор Том во многом сомневался. Протянув к Дэвиду руку, он осторожно, едва касаясь пальцами, очертил овал его лица, а после, пожалуй, слишком осмелев, прикоснулся к губам. Сложно было оторвать взгляд от демона, что оставался таким прекрасным в своем спокойствии. Если хорошо приглядеться, в нём виделось мало человеческого, слишком уж идеальные черты лица… Будто кто-то намеренно нарисовал шедевр, а затем вдохнул в него жизнь. Красиво, но опасно.              — Чем ты занимаешься? — Дэвид открыл глаза, словно не засыпал вовсе.              Столкнувшись с взглядом серых глаз, Том залился краской и поспешил отвернуться. Чем, чем, тобой любуюсь, — мысленно фыркнул он.              — Я думал, ты не придешь, — Том всё же попытался вновь на него взглянуть, чтобы точно удостовериться в том, что Дэвид рядом.              — Меньше думай, — лукаво улыбнувшись, Дэвид сгрёб Томаса в объятия и утянул обратно под одеяло.

***

      — Знаешь, провести половину дня в кровати — совсем на меня не похоже, — удобно устроившись у массивной стеклянной двери, ведшей на балкон, Том тихо потягивал кофе из кружки. Будь день ясным, возможно, получилось бы наблюдать, как солнце готовилось спрятаться за горизонтом. — Это ты во всём виноват.              — Ну да, это ведь я снова отключился, — Дэвид меланхолично развёл руками.              — А нечего быть таким… — Том замолчал ненадолго, пытаясь подобрать верные слова. — Иногда мне с трудом верится в то, что ты демон. Как давно ты среди людей?              — Уже достаточно, — Дэвид полуприкрыл глаза. — Не стоит обманываться на мой счёт. Здесь и сейчас ты — единственный, к кому я стану прислушиваться. Мне всегда будет плевать на чувства и обещания, если они коснутся кого-то другого. Как бы то ни было, природу не изменить, сколько ни пытайся. Я всё равно остаюсь существом, от которого лучше держаться поодаль, на безопасном расстоянии, чего ты, разумеется, не делаешь.              — Очень интересно, — Том многозначительно изогнул брови. — Всё же я так мало о тебе знаю, сколько бы времени мы ни проводили вместе. Было бы здорово, позволь ты узнать о себе больше.              — Поверь, ничего интересного в моей истории нет, ровно, как и в твоей. Но пока ты того желаешь, я буду рядом и расскажу всё, что захочешь, — Дэвид смотрел на Тома так искренне и открыто, что у него не оставалось сомнений в правдивости сказанного. Хотя доказательств того, что Дэвид уходил от ответа — хватало.       — Как бы нелепо это ни звучало, я лишь хочу быть уверенным, что ты видишь во мне нечто большее, чем светлую душонку, которую хочется очернить, поглотить или что-то в этом роде, — Том сделал короткую паузу, собираясь с мыслями, он не верил, что демонам нужна душа, но верил, что причина должна быть. — Или как это делается? Неважно.              — Что касается твоей души, у меня было миллион шансов сожрать тебя, — Дэвид оскалился. — Но почему-то вместо этого мне хочется тебя монополизировать.              — Предположим, — слабо закусив нижнюю губу, Том опустил взгляд вниз и ухватился пальцами за ткань рубаки Дэвида. Прижавшись к нему, он понял, что не желал отпускать его ближайшие несколько часов. По возможности, быть может, дольше. А в остальном он разберется позже, когда найдет немного времени в своем плотном расписании.