aequitas.

Лиса — развязная дочь богатых родителей. У нее всегда было много друзей. У нее всегда было наслаждение. Наслаждение — цель всех нищебродов, мечтающих пить, есть и вкусно трахаться. Ее жизнь — их влажная мечта. Ладошки все время потели от зависти, потому что иметь много денег — привилегия. Лисе всегда было откровенно плевать. У Лисы было все, но она была несчастна. Все это давило на нее, давило чем-то мерзко пахнущим. У нее над головой огромный стеклянный колпак. Был, есть. Лиса ненавидит все, о чем мечтают люди. С ярко-горящими глазами. Открыто. Горя скорее насладиться жизнью. Лиса потеряла все, и ей практически не больно. Ей откровенно плевать. Ее прожгли насквозь несколько раз подряд. Лисе плевать на удовольствие, потому что удовольствие — мечта идиотов. Лиса ненавидит. Ярость, злость, гнев и обиду можно победить только спокойствием. Глаз нервно дергается. Попытка не засчитана. Обычные люди не способны понять ее. Люди, работающие по двенадцать часов в день, чтобы заработать на хлеб, никогда не поймут. Это нормально. Они никогда не поймут, что Лисы больше. Больше, чем они способны обдумать. Лиса их не осуждает. Это нормально. Но ее больше. Лисы больше нет. Она везде. Кровожадная убийца, зажратая прелестями жизни. Деньги испортили ее душу. Деньги съели ее доброту. Деньги — средство постижения. Узри правду и замолчи навсегда. Глубина мышления и ширина взглядов для дураков. Здесь только осуждение и борьба. Будь мерзким животным, будь тупым. Потому что так надо. Лисе хочется узнать. Кто она. Эта девушка — сакральный столб света, ось мира, символ конца ее существования. Жирная точка, расплывающаяся в запятую. Лисе необходимо знать, почему она решила уничтожить ее. Необходимо знать. Потому что поверишь — увидишь. Нужно уничтожить эту провокацию, потому что незнание порождает бешенство. Руки опускаются. Лиса мечтает жить лучше, но лучше она уже жила. Бессодержательность неосуществленных намерений. Лиса позволяет довести себя до противоречия лишь в той мере, в которой ее продолжают подчинять тождественному. Обыкновенный симулякр. Тождество субъекта не переживает тождества субстанции. Повторения повторяются, люди отрекаются молча, люди предают с легкостью, люди — это люди. Далекие от кровопролитной борьбы. Прекраснодушие. Разные, но не противостоящие, правильно? Лиса не может найти себе места. Все схлопнулось. Обстановка ее квартиры душит. Она не читает новости, не отвечает на сообщения. Ее нет. Ее стерли с лица земли. Лалиса Манобан — убийца. Здесь-сейчас. Вневременное — глубже, чем вечность. Все доиндивидуально. Чудеса в безличном. Величие в безвкусице. Беспощадный эмпиризм, самая безумная попытка создать понятие. Лиса надеется. Надежда на другого подрывает ее еще сильнее. Она жадно рассасывает монпансье, наблюдая за унылыми шеренгами городской архитектуры. Мегаполисы высасывают из тебя силы, даже если ты сидишь дома. Потому что спрятаться не выйдет ни у кого. Манобан вздрагивает, когда телефон дергается от звонка Розэ. Pacta sunt servanda. — Алло? Ли? — Удалось найти что-то? Нетерпеливое вверх и вниз. Все на волоске, все под риском. Исключительное подобие или полная равноценность. Необходимо заменить один порядок общностей другим. — Да… В общем, та девушка, которую ты искала… она… Выводящие из себя заикания и шуршания. Все вверх и вниз, все в разные стороны. С замиранием сердца. Смертельно. — Что? — Она умерла. — Что? Что ты сказала? — Ее тело вытащили из реки сегодня утром. Я скинула тебе статью. Предполагается, что это суицид. Дженни Ким. Фотография ее трупа. Нежно. Умиротворенная улыбка на бледных губах. Нежно. А в голове лишь то, как она шептала ее имя. А потом вверх и вниз, вверх и вниз. Ее прекрасное тело. Тело — это не анатомия, а аффект. — Лиса? Вверх и вниз. Нравственный закон оставляет нам лишь общность. Рассмеяться или расплакаться — выбор без выбора. Мазохистский способ подчинения судьбе. Созерцающий изнутри дух. Дженни Ким. — Лиса? Что планируешь делать? — Ничего. Спасибо за помощь, Чеён. Ситуация-блять. Страх раскусывает остатки лисиного бронежилета. Мертва. Перед глазами вырисовываются палочки //. Все всасывается в несправедливый ноль. 0. Мертва. Дженни Ким мертва. Дженни Ким, обманувшая ее. Невероятно сексуальная Дженни Ким. Девушка-я-никогда-тебя-не-забуду. Дискретное, отчужденное, вытесненное. Безразличное различие. Тот, кто хотел сломать Лисе жизнь, где-то прямо над головой. Ритмы и симметрия. Пропорции и связи. Лиса и Дженни. Первая развивает свои следствия во второй. Стремясь во имя высшего сознания освободиться от воли, Лиса открывает в ней средоточие всего бытия. Потому что нее есть воля к жизни, правде и власти. Из воли к жизни вытекает, что никто не желает переносить несправедливость. Хочется порваться на две части. Вверх, вверх, вверх, вверх. Вниз, вниз, вниз, вниз. Недифференцированная пропасть, мрак, небытие. Все формы рассеиваются, отражаясь во всплывающем дне. Лису сгубили алкоголь, секс и соблазнительная Дженни Ким. Абстрактная линия, непосредственно воздействующая на душу. Лалиса Манобан — убийца. Всякое колебание губительно. Принцип ясного и отчетливого. Отчетливо и ясно, что Лисе конец, потому что правда захлебнулась в реке. Ясно-отчетливое "умри или умри с тяжкими душевными муками". Противопоставление мышления сознанию обостряется, все как в бреду. Треснувшее, распавшееся cogito. Комплекс вопрос-ответ взорвался. Aequitas вдребезги. Фемида с ухмылкой. Выкуривая одну за одной, сидя и лежа между балконом и космосом, Лиса выключается и включается. Промежутки одна-две минуты. Вверх и вниз. Входная дверь издает странные звенящие звуки. У Лисы никого нет. Настойчивая дрель. Такой настырной не может быть даже Розэ. — Кто это? Императивы и вопрос случайности. Откровенно все равно. Тишина по перепонкам проходится ласково. Ласково уничтожая. Учреждение мистерий, чтобы длить в них свое главное желание. Замолчать навсегда. Тело, освобожденное от бремени души и тотальных смыслов. Нежно. Дверь раскрывается, хлопая и ударяясь о стену. — Ты… — Привет, Лиса. Случайная точка, где все рушится. Дженни Ким прямо перед ней. С гордой осанкой и горящими глазами. Такой она и была. Противопоставление случайности произволу. Приятная дрожь в коленках. На дженнином лице куча злости. Агрессия — вызов. Резонанс проблематичных элементов. Любая вещь начинается с вопроса. Но вопросов слишком много, а Дженни одна. Пылающая, готовая кусаться. Дженни Ким умерла сегодня утром. Дженни Ким стоит прямо перед ней.