Янтарная книга. Том 2

      Разбудили, но не проснулся. Очень частое для Дафси состояние, которое повторилось и в этот раз. Кто вообще придумал, что на работу надо вставать в шесть утра? Да он уснул в два, а ему уже двадцать три, по меркам юноши это уже было на грани старости, и после четырёх часов сна можно было не вставать, а только восставать из мёртвых. Впрочем, ему не привыкать. Савен разбудил его лёгким прикосновением к щеке, а потом к шее. От чувства лёгкой щекотки Дафси очень нехотя приоткрыл один глаз, осознавая, где он находится и почему его вообще будят. Вспомнил, что вчера напросился к Савену на работу и тяжело вздохнул. Сам захотел — теперь не жалуйся, поезжай. — Может, всё же дома останешься? — обеспокоенно спросил Савен, глядя на то, как Дафси садится на кровати и смотрит куда-то в астрал, отчаянно пытаясь не сомкнуть веки вновь. — Только если ты тоже, — сонно пробормотал юноша, кое-как фокусируя взгляд на коте, мирно спавшем посередине кровати.       Парень тоже хотел спать, прямо как кот, но кот, например, не мог поехать к Савену на работу, у него не было выбора. И пока выбор есть, надо вставать и идти умываться.       В ванной встали возле раковины вместе, Дафси подставил руки под струю тёплой воды и завис, улетая мыслями в иное пространство. Пришёл в себя, только когда ему протянули зубную щётку. Состояние как в школе к первому уроку, когда за окном зима и снегопад, а выходить уже через пятнадцать минут, и первым же уроком контрольная по математике. Кошмарно. Он совершенно отвык вставать в такую рань и не хотел вновь к этому привыкать.       На кухне на одном из стульев спала чёрная кошка, распластав свои жиры. Даже когда в комнате начали шуметь, её это не побеспокоило. Встав напротив кофемашины, Дафси нажал на кнопку, чтобы ему выдало капучино, взял бутылочку с сиропом и вылил часть в чашку. Если это не вернёт ему желания жить — ничего не вернёт. Когда кофе был готов, юноша сел за стол, абсолютно уверенный в том, что в такую рань ничего ему в глотку не влезет, как минимум часов до девяти, но Савен был иного мнения. Он положил перед Дафси пузырёк с его таблетками и поставил тарелку с двумя бутербродами. — А ты не будешь кофе? Я сделаю, — парень перевёл взгляд на Савена, замершего с хлебным ножом в руках. Тот быстро помотал головой. — Нет, спасибо, я лучше чай. У меня в офисе в кабинете диван стоит, поспи там, хорошо? — Савен поставил кружку с чаем на стол, туда же свою тарелку с едой. — Ага, конечно, я не за этим туда еду, — Дафси прищурился, слегка презрительно косясь на Савена. — А за чем, если не секрет? — Савен лишь усмехнулся, садясь завтракать. — А то я так и не понял, если честно. — За тобой шпионить, — ехидно протянул в ответ юноша и запил таблетки кофе. Он сам не знал, зачем собирается куда-то ехать, но, если Савена никогда не бывает дома, надо ехать туда, где он бывает. — Ну шпионь-шпионь, — молодой человек хихикнул в чашку чая и улыбнулся уголками губ и глаз. — Если захочешь там поесть — в доме напротив пиццерия. Или закажи доставку, курьер на охране оставит.       Дафси и сейчас есть не хотел, так что о дальнейшей еде ему было думать ещё тяжелее и противнее, но про пиццерию он запомнил на всякий случай. Осилив один несчастный бутерброд, парень отставил тарелку, Савен с радостью забрал бутерброд себе. — Как вообще можно хотеть с утра есть? — простонал юноша, откидываясь на спинку стула. Его тошнило даже от того, что он видел, как едят другие, что уж говорить про самого себя? И сестра у него была такая же, и мама, так что подобная норма в их семье соблюдалась всю его жизнь, а вот так садиться завтракать, тем более в полседьмого утра, было выше его сил. — Как можно не хотеть с утра есть? — послышался встречный вопрос с лёгкой доброй усмешкой. Савен запил третий творожный сырок чаем, доел четвёртый бутерброд, и только тогда отложил приборы. — Если ты ещё раз решишь поехать со мной, буду знать, что будить тебя стоит после завтрака. — Да уж, пожалуйста, — Дафси зевнул и был таков. Теперь надо было одеться и уже садиться в машину. — А мне надо, ну… как-то в рубашке быть, брюках, костюме, или можно в кофте? — Можно хоть в пижаме, дресс-кода нет, если ты об этом, но голым не советую, ветер с моря холодный дует, — едва заметная ехидная улыбка заиграла на губах, Дафси насупился. — Я потерплю, если тебе понравится, — он хотел как-то выбить Савена из колеи, мягко поддеть его скромность, но тот лишь обернулся, взглядом встречаясь с чужим, и кивнул. — Весьма понравится. Но очень переживаю, что не только мне, поэтому умоляю воздержаться.       Ответить на это было нечего, только тихонько прыснуть в остатки сладкого кофе, хотя в такое утро следовало бы выпить нечто покрепче, но уже поздно. В машине Дафси плюхнулся на переднее сиденье и взглянул на себя в одно из боковых зеркал. Постарался выглядеть так, чтобы на него не косились, поэтому завязал волосы в хвост и закрыл шрам на шее высоким воротом водолазки, хотя, наверное, на фоне Савена можно было хоть в костюм клоуна одеваться, на него бы не обратили внимания. Или голым приходить, как грозился пятнадцать минут назад. Сам же Савен сел за руль, завёл машину и тронулся, оставив руку, как обычно, на ручнике. Дафси, недолго думая, положил свою сверху, о чём размышлял ещё со дня поездки в планетарий. Машина встала, пара красных глаз смущённо блеснула. Примерно такого же цвета начинали становиться щёки. — Что? Тоже надо спрашивать? — Дафси печально и сонно глянул на Савена, тот лишь сжал руку в ответ и снова тронулся. Вот так уже было лучше. Почему держание за руку смущает его больше, чем разговоры о голом Дафси на улицах Петербурга, сказать точно было нельзя.       Юноша откинулся на спинку сиденья и стал смотреть в окно. Вот открылись ворота, машина въехала в них, секунда неприятной холодной невесомости, и… знакомая улица из детства, когда его семья ещё жила в Санкт-Петербурге. По ней мама водила его в садик, в котором сама и работала, и это мальчишке очень по тем временам не нравилось, потому что вынуждало приходить туда раньше всех детей и сидеть одному, а уходить позже всех тоже вместе с мамой. Здесь была автобусная остановка… когда-то, сейчас уже нет. И садика уже нет, вместо него новый жилой дом. А квартира их старая за пять остановок отсюда, хотя, может, сейчас уже и маршруты другие. Он очень давно не был в этом городе, но помнил его ветер. Острый и солёный, с примесью железа и поросшего водорослями гранита в его запахе, даже в тех районах, откуда до моря был час на машине. И когда этот ветер задувал в небольшой переулок между двумя высокими домами, он вырывал там у людей из рук зонтики и иногда даже сумки, такой там сильный был поток, и в детстве казалось, что его, такого маленького, там тоже может унести, но мама на это лишь смеялась и обещала договориться с ветром, чтобы вернул ей сына. Только сейчас стало ясно, что она действительно была в состоянии так сделать.       Автомобиль свернул на одну из центральных улиц, как раз в этот момент утреннее солнце вынырнуло из-за тягучего полотна облаков, и лучи стали пригревать и слепить. Савен отнял ладонь от ручника, чтобы попытаться дотянуться до солнцезащитного козырька, но потом опустил его другой рукой, на секунду отрываясь от руля. Дафси свою руку тут же убрал, не хватало им ещё в аварию из-за такого попасть. По лицу Савена нельзя было сказать, расстроило ли его это или нет, тот лишь пару раз нервно постучал пальцами по пластику дисплея и снова вернул ладонь на ручник.       Машина замерла у въезда на небольшую парковку перед типичным офисным зданием, застеклённым широкими окнами практически в пол. У парковки стоял шлагбаум и знак с надписью «только для сотрудников». Савен вставил белую карточку без каких-либо опознавательных знаков в приёмник, тот мелькнул зелёным, шлагбаум поднялся, давая проехать. Парковка была практически пустой, машина Савена была тут лишь третьей. Конечно, не все приезжали на машинах, буквально в ста метрах от здания было метро, но всё же, можно же было поспать ещё хотя бы час, ещё же даже не восемь.       Внутри здания на входе располагался пропускной пункт, в небольшом закутке там сидел охранник, нетипично молодой, поскольку обычно на таком посте присутствовали люди за пятьдесят. Он поднял сонный взгляд на вошедших, признал начальника и встрепенулся. — Здравствуйте, можете, пожалуйста, сделать пропуск молодому человеку? — Савен мотнул головой в сторону Дафси, замершего чуть поодаль. Было заметно, как Савен на секунду споткнулся в речи перед тем, чтобы сказать «молодому человеку». Очень хотел добавить «моему», но сдержался. — В какой отдел? — охранник окинул Дафси взглядом, должно быть, прикидывая, на какую должность такого взяли работать. — Стажёр? — Нет, просто общий пропуск, бессрочный, и в мой кабинет тоже, большое спасибо, — Савен кивнул своим словам, прикладывая свою карточку к турникету и проходя внутрь. — Секретарь? — недоверчиво протянул охранник, внимательнее вглядываясь в Дафси, тот предпочёл на мужчину не смотреть, отвернулся, сделав вид, что ему очень интересно, что же происходит на пустующей парковке. — Вы решили уволить Катю? — Ни в коем случае, Екатерина великолепно справляется со своими обязанностями, просто сделайте пропуск, — Савен мягко улыбнулся, но охранник перестал допытываться, быстро запрограммировал такую же белую карточку и протянул её Дафси. Тот взял и наконец смог пройти в офис.       До лифта, к которому пошёл Савен, вёл длинный светлый коридор. По нему навстречу шли двое, видимо, работников. Оба протянули «Здравствуйте, Савен», когда поравнялись с ним, он тоже ответил «Здравствуйте» и приветливо кивнул. В самом лифте поехали вдвоём на пятый этаж. Офис, как он есть, предстал перед Дафси. Сам он в таких местах никогда не работал и мог ориентироваться только по кадрам из кино и сериалов, и в целом было похоже. — Всё ещё интересно? — Савен повернул голову на юношу и внимательно наблюдал за тем, как тот разглядывал пока ещё пустующие столы, на которых лежали оставленные с вечера бумаги и обёртки от шоколадок и прочей еды. — Хочешь выслать меня домой? — Дафси тут же взвился, решив, что лучшая защита от любого вопроса, это нападение. — Не надейся. — Даже не думал об этом, просто спросил. Но, если устанешь, всегда можешь уехать, просто позвони Селене. — Тогда уж лучше умереть, — юноша вздрогнул, представляя, как с ним будут разговаривать, если он позвонит богине и не дай боже отвлечёт от чего-то важного, например, обеда.       Секретарша по имени Екатерина, что стало ясно из карточки, стоявшей рядом с ней, сидела за одним из столов, но её был шире и длиннее, чем остальные. Его приставили почти к стене, а за ним виднелась дверь в кабинет начальника, то есть Савена. Девушка стучала длинными красными ногтями по клавиатуре, то и дело заправляла непослушную прядь волос за ухо. Блузку ей следовало бы носить размера на три побольше, как минимум в области груди, потому что пуговицы уже не справлялись с натяжением и готовы были в любую секунду оторваться. Секретарша заслышала шаги и на секунду отвлеклась от экрана компьютера, увидела знакомый высокий силуэт и приветливо улыбнулась. — Здравствуйте, Савен, — протянула девушка, заглядывая за фигуру начальника, чтобы увидеть Дафси. Потом снова посмотрела на Савена, и этим самым взглядом будто всего его облизала, от этого взгляда у Дафси по спине побежал холодок, но Савен словно ничего и не заметил. — Здравствуйте, Екатерина. Вы не обращайте внимания, молодой человек тут… поприсутствует, не более того, — Савен обернулся на Дафси, тот упорно смотрел на молящую о немедленной помощи пуговицу. Казалось, он даже слышал чёткий треск каждый раз, когда секретарша вдыхала полной грудью. — Ясно, — Екатерина поджала губы. Гость ей, кажется, не импонировал. — А «молодой человек», разумеется, знает, что глаза у меня находятся чуть выше, не правда ли?       Дафси поднял взгляд на оскорблённую девушку и хмыкнул. Сама она явно косилась куда-то то ли на серьгу в ухе, то ли на случайно открывшийся шрам на шее, при этом одновременно пытаясь заглянуть Савену в глаза, ища там одобрения своих слов. — У меня тоже, здравствуйте, — мерзко улыбнулся парень и обратился к Савену. — Не уважаешь сотрудников, так мало им платишь, что людям на одежду не хватает, поимей совесть, товарищ начальник.       Немой взгляд Савена было сложно передать, так что он даже не попытался сказать что-то в ответ на такой комментарий. Кажется, подобных перепалок на рабочем месте у него ещё не случалось, и было не очень ясно, кого обидеть ему сейчас страшнее: умелую профессиональную секретаршу или вероятного будущего мужа? Определиться он так и не смог, виновато глянул на девушку за столом и поспешил к двери в свой кабинет, куда Дафси уже успел зайти, приложив карточку к электронному замку. — Я не пялился ей на сиськи, — предвещая все вопросы, выплюнул юноша, когда дверь захлопнулась за Савеном. — Тебе не кажется, что даже в свободный дресс-код не входит носить блузку на три размера меньше положенного? Мне было смертельно жалко пуговицы, не более того. — Зачем ты оправдываешься передо мной, я тебя в чём-то обвиняю? — Савен поднял брови, двинувшись по кабинету мимо шкафов и дивана к своему столу у большого окна. — Постарайся ни с кем здесь не подраться. Я понимаю, что Екатерина порой выглядит немного неконвенционально, но меня больше интересует, как она работает. — Она на меня наехала. Первая. Я ни слова ей не сказал, — Дафси упал на диван и закинул ногу на ногу, склонил голову вправо и скрестил руки на груди. — Не сказал ни слова, но уже успел «попялиться ей на сиськи», — Савен покачал головой и тихо прыснул куда-то в сторону, хотел сесть за стол и включить компьютер, но не успел, замер возле. — А она строила тебе глазки. Хочешь, я и тебе на «сиськи» посмотрю, понравится? Или свои покажу?       Дафси думал, что заставит Савена ответить короткое «нет», или «не начинай», «успокойся», и тогда он точно не успокоится, потому что всего за несколько секунд секретарша умудрилась выбесить его сильнее, чем за всё время их общения Селена, а это надо было постараться. Но Савен ничего не ответил, наклонился куда-то ближе к столу, облокачиваясь, лицо его спряталось за монитором. Секунда неясной тишины, и парень заметил, что у молодого человека крупно дрожат плечи. — Савен? — Дафси в ужасе подскочил с дивана и сделал быстрый шаг к столу. Плохо стало? Скорую вызывать?       По звуку это скорее было похоже на взрыв, чем на смех. Савен очень тяжело выпрямился, хотя его буквально сгибало пополам, и стал смеяться так громко и заливисто, как на памяти Дафси ещё никогда ранее. По лицу у Савена потекли слёзы, он схватился за шкаф и очень рвано вдохнул, чтобы снова заржать на пределе возможностей своих лёгких. — Я… — он даже дышать больше не мог, только отчаянно хихикал, очень стараясь не сползти по стенке шкафа на пол. — Да я же умру с тобой, — за палец себя попытался укусить, чтобы перестать смеяться, но стало только хуже, — сегодня же… как такое вообще может в голову… — Савен хотел договорить «прийти», но скатился в ту стадию смеха, когда всё переходит уже на какой-то ультразвук. — Поскорее бы уже, — процедил разозлённый и обиженный юноша, убийственным взглядом провожая весь недолгий путь Савена от стола до шкафа. — Только подожди, а то мне ничего в наследство не достанется. Сначала в ЗАГС, потом на кладбище. В трёх мешках! Что ты ржёшь?!       Ответить Савен ничего не мог, только слёзы рукавом рубашки вытирал. Кое-как выпрямился и подошёл ближе к Дафси, пару раз попытался глубоко вдохнуть, но в последний раз снова задрожал и расхохотался с новой силой. — Я тебя обожаю, — сквозь смех и слёзы кое-как протянул Савен и одной рукой обнял парня, притягивая его к себе вплотную. Положил голову ему на плечо и продолжил хихикать куда-то в пол. — Мне без тебя было очень скучно, правда. — А мне без тебя, видимо, весело, — бурчал юноша, но из объятий не вырывался. Смеющийся Савен его как-то успокаивал, пускай одновременно и подбешивал. Обычно он такой серьёзный или вовсе встревоженный, смущённый, а сейчас, хоть видно, что уже уставший с самого утра, но живой, искренний. — Я пойду умоюсь, — Савен отошёл на шаг, рукой помахал, чтобы хоть немного прохладного воздуха попало на раскрасневшееся лицо и, всё ещё посмеиваясь резкими случайными всплесками, пошёл к выходу из кабинета. Дёрнул за ручку двери, выплыл в коридор и глянул, должно быть, на секретаршу. Снова заливисто рассмеялся, тут же извинился и двинулся не слишком уверенной походкой к туалету. — Он себе личного клоуна что ли нанял? — послышалось из коридора, когда смех стих где-то вдалеке.       Дафси очень хотел выйти и возмутиться, но боялся, что Савен очень не вовремя вернётся и снова начнёт смеяться, или сам юноша не дай бог всё же с кем-то здесь подерётся, поэтому не стоит. Кажется, Савену ещё нужен был этот офис в целости и сохранности. Поэтому оставалось только опуститься на диван и уткнуться в телефон, чтобы не навредить никому, в том числе себе. Почему-то очень часто в местах, где он появляется, начинается хаос, и не очень хотелось, чтобы он начался и здесь. Вероятно, тут и так подобного достаточно, дьявол в деталях.       Примерно через пять минут Савен вернулся, почему-то решил, что свои мокрые руки он вполне может вытереть о макушку Дафси, потрепав юношу по голове. Парень оторвался от телефона, непонимающе и возмущённо глянул на молодого человека, тот лишь улыбнулся и сел за свой рабочий стол, будто ничего и не случилось. Хотелось поворчать, что он не полотенце, но, когда Савен трогал его волосы, даже если и мокрыми руками, также хотелось потянуться следом за этой ладонью, чтобы пальцы зарылись глубже и…       Дафси откинулся на спинку дивана и склонил голову, чтобы разглядеть Савена. Задумавшегося перед экраном, сосредоточенного, серьёзного. Наверное, для своих подчинённых он тот самый уверенный в себе и своих действиях начальник, беспристрастный и увлечённый исключительно своей карьерой и прибылью. И вряд ли кто-то знает, что уведомления у него на телефоне включены на трёх человек: на родителей и на… — Как я записан у тебя в телефоне? — Дафси плавно поднял брови, Савен дёрнулся и оторвал взгляд от компьютера. Уже погрузился в свои документы и не сразу уловил суть вопроса. Моргнул пару раз и коротко улыбнулся, явно вспоминая. — Mon sens, — с характерным для французского языка акцентом ответил он и глянул так, что сердце ёкнуло. — Чтобы не вчитывались. — Что ж, моё имя даже на французском явно звучит не так. Это как переводится? Типа «моя любовь?», — в целом было похоже на то, что Савен вполне мог назвать его как-то так у себя в телефоне и каждый раз глупо улыбаться, когда Дафси ему писал. В его репертуаре. — «Моя любовь» это «mon amour», — и эта картавая «эр» заставила юношу хихикнуть, когда он её услышал. — Да-да, «амур-тужур», что-то такое помню, — Дафси увидел, как Савена скривило от такого варварского произношения, но именно этим его знания французского и ограничивались. — «L'amour toujours» переводится как «Любить навсегда», — Савен проговорил это медленно, будто вёл урок фонетики для младшеклассника, но это не могло помочь. — Да, — парень в ответ лишь закивал головой, — именно это я и хотел сказать, у меня просто, не знаю, северный говор или около того. Так как переводится там это… ну что ты там сказал? — Mon sens, — повторил Савен, снова улыбаясь. — Оно, да. «Моя головная боль»? Или заноза в заднице? — Мой смысл, — и произнесено это было так нежно и трепетно, что все слова, которые можно было бы сказать на это, где-то растворились, только сердце застучало чаще. — Потому что без тебя почти всё бессмысленно. Не нравится? — Называй, как хочешь, — промямлил Дафси, утыкаясь лицом в экран телефона. Смущаться от мужских комплиментов, до чего докатились. Когда Расхо ему похожие вещи говорил, ощущалось это как-то странно, будто не к нему обращались, и мимо всё пролетало, а тут било на поражение острейшими стрелами, слетавшими с языка. Но это было крайне приятно. Пускай ещё что-нибудь скажет. — А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? — Савен подпёр голову рукой, глядя на пытавшегося скрыть своё смущение юношу. — Я буду как скажешь. — В смысле? Имени уже недостаточно? Нам нужны прозвища? Тогда ты будешь «трудоголик», — Дафси фыркнул, замечая, как Савен начинает коситься на него с шутливой неприязнью. — Я не про это. Может, ты хочешь, чтобы я тебя солнцем звал, или любимым, сладким… — Окстись, грешник! — парень подался по дивану на его противоположный конец, подальше от Савена. У него почти волосы на затылке дыбом встали, когда он эти обращения услышал. — Этого ещё не хватало, ужас какой. Аж челюсть от тебя свело, ну что ты за человек?       Савен засмеялся, в этот раз негромко, но этого было достаточно, чтобы Дафси стиснул зубы и угрожающе на него посмотрел, явно от чего-то предостерегая. — Дорогой? — Савен продолжил перебирать различные варианты, внимательно наблюдая за чужой реакцией. — Подушкой ночью придушу, — весомый аргумент, но всё ещё, видимо, не самый убедительный. — Зай… ой, нет, это точно не надо, — Савен поджал губы, даже для него это был перебор. — Милый? — Я же тебя сейчас на месте убью, ну как ты этого не понимаешь? — но Дафси сам уже тихо смеялся куда-то в сторону, отвернув голову. — Котик? — Закрыли тему, всё, хватит, — юноша сложил вместе большой, указательный и средний пальцы, призывая закрыть рот. — По имени более чем достаточно. — Понял, — Савен быстро кивнул и вернулся к работе, больше допытываться не стал, снова стал щёлкать мышкой.       Все эти прозвища стояли у Дафси костью в горле каждый раз, как он слышал, как кто-то называет так свою пару. Его родители всегда называли друг друга по имени, разве что мама могла иногда вместо привычного «Саша» в полушутку протянуть «эх ты, Шурик», но не более того. И когда у Вали на свадьбе её уже бывший муж назвал её «свет моих очей», мама потом, наверное, год эту фразу повторяла каждый раз, как дочь видела, и при этом смеялась. Поэтому, когда одноклассники Дафси стали своих девушек называть «пупсик», «крошка», невероятно искажёнными вариантами имён типа «Ленусечка» и прочими ужасными словами, у парня это ничего, кроме чувства испанского стыда, не вызывало. Раньше он думал, что, может, когда любовь ударяет в голову, в этой самой голове отключается отдел, отвечающий за связную и логичную речь, но у него самого, вроде бы, так пока и не отключился. Не хотелось называть Савена «милый», «любимый», «сладкий» и далее по списку. Даже Савой называть язык не поворачивался. Просто Савен. Единственное, что ещё можно было как-то стерпеть, и то только потому, что когда-то очень давно и редко, настолько, что это больше было похоже на иллюзию, чем на правдивые воспоминания, в их доме это звучало, было «родной», обращённое в нелёгкие минуты дрожащим голосом. И далее обычно шло «всё будет в порядке» или «с этим можно справиться», «просто нужно время». «Родной» подходит, но не на постоянной основе. Так, иногда. Наверное, стоит об этом сказать, пока Савен ещё не ушёл опять в работу с головой.       Но Савен уже был занят, снова уставился в компьютер, что-то щёлкал на нём, стучал по клавиатуре. Иногда к нему кто-то заходил, быстро скользил взглядом по Дафси, разлёгшемуся на диване, но потом обращался к начальнику с какими-то документами и проблемами и исчезал. Также Савену звонили практически каждые пятнадцать минут, что-то быстро рассказывали и сбрасывали, пару раз заглядывала секретарша, неодобрительно косилась на гостя, но больше не возникала. Впрочем, её явно раздражало, что Савен теперь тихо хихикал каждый раз, как её видел, вспоминая что-то своё.       Время неумолимо бежало к обеду, и за все эти часы Савен даже ни разу не оторвался от работы проморгаться и дать отдохнуть глазам, лишь ниже склонялся над монитором и подпирал голову рукой, будто вот-вот уснёт прямо за столом. Дафси покосился на часы, висевшие на стене. Полпервого, да и его желудок уже дал о себе знать. Наконец-то пора пойти поесть, заодно захватить с собой Савена, чтобы в себя пришёл. — Пошли, — юноша облокотился о рабочий стол и навис над ним, Савен вздрогнул и измученно посмотрел перед собой, но будто сквозь Дафси, только спустя несколько секунд наконец сфокусировал взгляд и поднял брови. — Куда? — непонимающе протянул он, косясь на часы. — Я тут до восьми, но, если ты хочешь домой, ты можешь ехать. — Обедать пошли, уже вполне себе пора, ты говорил, тут пиццерия рядом, — парень выглянул в окно у Савена за спиной, там как раз угадывался логотип чего-то с надписью «пицца». — У меня совещание через сорок минут, а до этого хотелось бы ещё пару документов разобрать, — Савен потёр переносицу и сморщился, глаза у него заслезились от долгого смотрения в экран. — Хорошо, и когда ты освободишься? — тогда, может, он просто принесёт пиццу сюда, и они спокойно сядут на этом диванчике хотя бы на полчаса и поедят? Было бы хорошо. — В восемь, — повторил Савен, не понимая, а что ещё от него хотят услышать? — Так, — Дафси очень тяжело вздохнул и стиснул пальцы на руках, отходя на полшага от стола. — То есть ты тут сидишь с семи до восьми и при этом не обедаешь? Так ещё иногда и не ужинаешь, когда возвращаешься. И весь день по клавишам стучишь и на совещания ходишь. Ну? — юноша изогнул одну бровь и подозрительно осмотрел молодого человека, сидящего перед ним. Тот лишь виновато улыбнулся, будто он не сам есть не ходил, а и весь свой офис голодом морил. — На выход. За сорок минут мы успеем поесть. Чем быстрее выйдешь, тем быстрее сможешь вернуться к своим документикам.       Возражения не принимались, Савен слегка растеряно поднялся с места и тут же скривился, всё за столько часов уже затекло. Дафси победно ухмыльнулся, лишь взглядом сообщая «а я говорил». Ему Савен нужен был ещё живым, а если он продолжит так работать, то точно умрёт в ближайшем будущем, даром что бессмертный. — Савен, совещание через сорок минут и в другой стороне, — секретарша прыснула, когда увидела, как её начальник направляется по коридору в сторону лифтов. — Спасибо, но пока что я отправляюсь на вынужденный обед, — Савен обернулся на девушку и посмотрел на неё так умоляюще, будто его вели есть пиццу силой и под пытками вынудили вообще вылезти из кабинета. — Иди-иди, трудоголик, зачахнешь. Не пытайся убежать, я знаю, где ты живёшь, — Дафси положил ладонь Савену на локоть и потянул за собой, не давая отвлечься и успеть попросить о спасении. — Ты ешь гавайскую пиццу? — С ананасами? Очень сомневаюсь, но, вероятно, с тех пор как я пробовал её в последний раз, мои вкусовые рецепторы изменились, — молодой человек пожал плечами. Они замерли у лифтов, медленно цифра на индикаторе сменилась с единицы на двойку. Значит, скоро уже должен приехать. — Тогда не будем рисковать, мне сейчас важно тебя накормить, — Дафси подул на прядь волос, выбившуюся из хвоста, но возвращаться на место таким способом она не захотела, пришлось распускать волосы и завязывать их снова. Какая-то из местных работниц прошла мимо по коридору, и засмотрелась на это, так что врезалась в угол плечом, тут же её щеки покрылись румянцем, девушка поспешно убежала. — Только не увольняй её. — Почему я должен её уволить? — Савен удивлённо воззрился на юношу. Лифт приехал и распахнулся, парни вдвоём вошли в пустую кабинку. — Я полагаю, что в этом офисе достаточно неуклюжих людей, но пока они хорошо справляются со своей работой, почему я должен как-то на этом акцентировать своё внимание? — Да я… — Дафси тяжело вздохнул и закатил глаза. — Я не об этом, боже. В смысле, она же на меня загляделась, все дела. — Я тоже на тебя часто заглядываюсь, увольняться пока не планировал, — двери лифта закрылись, он медленно поехал вниз. Дафси цокнул языком и подался назад, прислоняясь к стенке кабинки. — Ты понял, что я имел в виду. — Может быть, — неопределённо ответил Савен, заинтересованно рассматривая что-то у Дафси на лице, а, может, просто само лицо в целом. Юноша скосил взгляд на экранчик с обозначением этажа. Третий. Сделал шаг вперёд, но тут же почувствовал на груди выставленную вперёд руку, мягко толкнувшую его назад. — Здесь камеры стоят, они выходят на пост охраны. Думаю, мы не хотим подарить охраннику незабываемый кинофильм. — А звук пишут? — в ответ на это ему только слегка мотнули головой. — Тогда к вопросу о «милых», — он показал пальцами кавычки, — хотя на деле блевотных прозвищах. Можешь говорить «родной», но так, — двери лифта открылись, внизу уже стояли ожидающие люди, — изредка. — Запомнил, — Савен быстро кивнул, и Дафси заметил, как тот отчаянно пытается подавить улыбку, возникшую на довольном лице. Неисправимый романтик.       Юноша не ожидал, что на улице так ветрено, и мысленно поблагодарил господа бога и себя любимого, что с утра додумался завязать волосы, хотя делал так после стрижки весной очень редко. Кое-как добрались до пиццерии через дорогу, пришлось быстро пробежать на красный, но машины по этой улице ездили не слишком часто, так что всё обошлось. — Ты был тут хоть когда-то или всё время голодал? — Дафси открыл дверь, звякнул колокольчик. Савен вошёл внутрь, слегка пригнувшись, чтобы не удариться о притолоку. — Был… пару раз, — уклончиво ответил он и двинулся к кассе. — Пару раз за сколько времени? — юноша замер сзади, вглядываясь в меню, но при этом стараясь как можно серьёзней смотреть на Савена, чтобы тому стало хотя бы стыдно. — Пятьдесят первая статья, — почему-то выдохнул молодой человек, но объясниться не успел, кассирша спросила «что будете заказывать?». В итоге взгляд пал на простую сырную пиццу. — Пожалуйста, скажите, как вас зовут? — девушка указала рукой на небольшой экран левее от кассы, где была отображена степень готовности заказов с именами, собственно, заказчиков. — Сава, — Савен улыбнулся, девушка кивнула и отошла передать чек с информацией о пицце. Имя «Сава» вскоре отобразилось на том же экране. Отошли к свободному столику у окна, стали ждать там. — Почему «Сава»? Думаешь «Савен» слишком сложно для них? — Дафси разглядывал через стекло редкие машины и крутил в пальцах запакованную зубочистку со стола. — Потому что ещё ни разу в подобных заведениях эти пять букв не написали правильно. Было «Саван», «Савин», «Савел» и ещё какие-то варианты, которые я запоминать не стал. Правда, ещё как-то раз меня записали как «Сова», но тут уже было просто смешно. Подойди, думаю, тебя тоже Денисом или Данилом запишут. Или как «Дарси», попробуй. — Попробую, — юноша хмыкнул и встал, чтобы пойти к кассе. Стало действительно интересно. — Кофе возьму. Будешь капучино? — Спасибо, вполне.       Дафси сделал заказ, назвал имя и вернулся на место. Тут же на экране появилось новое имя. — Сука! — достаточно громко возмутился он, соседние столики повернулись на него с лёгким неодобрением. — Вот твари, а? Ну не смешно, эй! Знаешь, что я вообще услышал, когда ты проржаться отходил? Что ты клоуна личного нанял, видимо, меня. В следующий раз Романом им назовусь по старой памяти, всё. Или паспортом в лицо тыкну.       Савен тихонько хихикал куда-то вниз, стараясь не глядеть на экран, где появилось имя «Денис». Дафси снова отвернулся к окну, но и в нём отражалось это ужасно исковерканное имя, тогда он просто достал в телефон и глянул время. Двенадцать пятьдесят один. — Так что там за пятьдесят первая статья? — юноша отложил гаджет и глянул уже на Савена, тот перестал посмеиваться и лишь фыркнул. — Право не свидетельствовать против себя и ближайших родственников. Ты меня допрашивал, я решил воспользоваться этим правом по конституции. Нам на юридическом факультете постоянно о нём говорили, — Савен отвёл взгляд куда-то вправо, что-то вспоминая. — Ты учился на юриста? Первый раз слышу. Я думал, ты типа логист или около того. — Просто юридическое — моё единственное очное высшее, — пицца была готова, зазвучало имя «Сава», молодой человек быстро поднялся за заказом, вернулся с пиццей и даже с кофе, имя «Денис» с табло тоже пропало. — А сколько у тебя всего высших? — Дафси потянулся за горячим кусочком, сыр растёкся и соскальзывал, но в конце концов отцепился от остальной пиццы и угодил прямо в рот. — М-м-м, — Савен нахмурился, стал что-то почти неслышно шептать и загибать пальцы. Один, два, три… когда он перешёл на вторую руку, Дафси поперхнулся и закашлялся. — Сколько?! — прохрипел парень, протягивая руку за кофе, чтобы запить застрявший в горле кусок. — Кажется, восемь. Вроде бы, — Савен утвердительно кивнул головой и тоже потянулся за едой. — Ну и в янтарях три, но их не считаю, они по году всего. — У тебя одиннадцать высших? — Дафси смотрел на него во все глаза, не веря тому, что сам только что произнёс. — Господи, какой же ты старый. — Я бы немного больше предпочёл слово «умный» или хотя бы «образованный», — звучало это слегка обиженно и невнятно из-за пиццы во рту. — Я не хочу встречаться с пенсионером, — расстроенно протянул юноша, не обращая внимания на чужие комментарии. — Я, конечно, извините, тоже не в двадцать первом веке родился, но одиннадцать высших ещё не получил. И, даже если бы начал учиться с младенчества, вряд ли бы получил. Послушай, а ты слушаешь там, ну, Кипелова, Михаила Круга или Высоцкого какого? — Кто это? — Савен выглядел растерянно и печально, даже есть перестал, хотя надо было бы уже ускориться, если он не хотел опоздать на своё совещание. — Никто! И не узнавай, я не вынесу такого плейлиста. Да ладно, не обижайся, — Дафси быстро коснулся чужого запястья пальцами, скользя по нему сверху вниз. — Конечно ты не старый, я ж даже не знаю, сколько тебе. Ты… как это? Опытный, вот. И выглядишь максимум на тридцать, — хотелось в шутку добавить «сотен лет», но удалось сдержаться, слишком уж Савен выглядел поникшим. — Так лучше? — Пожалуй, — но это ещё предстояло обдумать.       На совещание Савен влетел с опозданием в несколько минут, за что пару раз извинился. Дафси же снова сел на диванчик в кабинете и сам не заметил, как задремал. Проснулся от щелчка двери, подскочил, покосился на время. Полшестого, боже, весь день проспал. Савен виновато глянул на проснувшегося парня. Хотел зайти тихо, но не получилось. Дафси не очень понял, вернулся ли он только с совещания или отходил куда-то ещё, но допытываться не стал. Юноша думал, что Савен пойдёт дальше к своему горящему компьютеру, но тот лишь тяжело опустился рядом на диван, откидываясь на спинку и кладя голову парню на плечо. — Всё в порядке? — Дафси встревоженно глянул на Савена, прикрывшего глаза. Тот несколько секунд молчал, собираясь с мыслями и силами. — Когда же это всё уже закончится? — наконец пробубнил он и протяжно выдохнул, на мгновение задерживая дыхание. Рука осторожно и обессиленно легла Дафси на руку. Заговорил совсем тихо, прямо в ухо. — Я думал, если ты со мной поедешь, я не буду так скучать по тебе, а всё ещё хуже стало. Работать не могу, только о тебе и думаю. Мне так жаль, что я сразу же на работу убежал, это не потому, что мне с тобой плохо или неприятно. Меня тут проклинают уже последние два месяца, и, если бы я не явился в тот день, мне кажется, тут бы бунт устроили все от секретарши до охранника. И я только сейчас понимаю, как это всё бессмысленно, если и тебе, и мне от этого плохо. — Успокойся, всё хорошо, — Дафси свободную руку положил Савену на плечи и зарылся пальцами в его короткие волосы, от чувственного голоса уплывая куда-то в неизвестные ему доселе дали. И этот запах моря, туманящий разум, и сердце опять слышно, как стучит, и ладонь его так нежно гладят. — Но тебе надо отдыхать. — «Надо» и «могу», к сожалению, слишком разные слова, — Савен усмехнулся и уткнулся носом куда-то Дафси в шею, тяжко вздыхая. — Мне, например, сейчас надо разобрать ещё три папки документов, но, могу ли я, это уже другой вопрос. Пожалуйста, если я сейчас вдруг усну, разбуди меня, ладно? — Рабочий день заканчивается в шесть и начинается в девять. Слышишь? — его запястье слегка сжали. Слышит, пускай ответить уже не в силах. Невыносимо устал. — Сомневаюсь, что существует какой-то отдельный график для Риа, даже в янтарях. Поехали домой, там как следует поспишь, встанешь завтра в восемь, к девяти на работе будешь.       Савен снова не ответил, слегка коснулся губами шрама на чужой шее и второй рукой распустил волосы Дафси, они легли тому на плечи. Юноша чувствовал, как его пальцы слегка сжимают, гладят, желая продлить это состояние подольше. Наконец забыть обо всём лишнем хоть на десять минут, и в кабинете, освещённом только светом из окна, лишь они вдвоём, и никто их не потревожит, потому что у секретарши рабочий день заканчивался в три, а остальные обязательно бы постучали перед тем, как войти. Но никто не заходил, и это было не иначе, как божьим даром. Дафси сам склонил свою голову, подставляя шею под невесомые прикосновения, идущие чётко по белой полосе шрама, сам сжал чужую крепкую руку на мгновение. На этот же миг Савен вновь задержал дыхание, а потом вдохнул так сладко и тягуче, что внутри всё затрепетало. Им бы так всю жизнь сидеть. Никому ненужные, только друг другу, и никакой судьбе и правилам неподвластные. Одинокие, глупые, но счастливые. Сонные и довольные. Влюблённые. — Как мне повезло, какой же ты хороший. Я понимаю, что я не слишком хорош в нежностях… — почему-то вдруг начал говорить Савен, при этом не переставая периодически касаться губами шеи. Дафси очнулся от сладчайшей дрёмы и вздрогнул. — «Не слишком хорош»? — тихо переспросил он и сам подивился своему голосу. Такому робкому, осторожному, вязкому. — Да ты сам есть нежность, ты бог нежности, не иначе. Ты…       Мысли в голове путались, куда-то убегали, уносились от него прочь, только несколько остались рядом и продолжали за него бормотать что-то про нежность в лице Савена. За него ответили кроткое «да» на смущённое «можно?». Он сам притянул Савена ближе к себе, сам начал целовать, легко прикусил чужую губу и почувствовал, что сам Савен вовсе не напирает, лишь поддаётся и отдаётся всему тому, что чувствует. И это что-то невероятно сильное зажгло в груди, что чуть слёзы по щекам не побежали. Наверное, ещё никогда Дафси себя так не чувствовал. Властелином и во власти, и всё по своей воле, и нервы такие оголённые, на каждое движение отзываются, каждый звук смыкания губ. Он ощутил руку у себя на талии и прогнулся под ней, словно кот, разве что не мурлыкнул, хотя, может, если бы забылся ещё чуть сильнее, и этого бы не сдержал.       Когда поцелуй всё же разорвался ни по чьей вине или воле, юноша тут же, почти что по инерции стал целовать всё совсем-совсем уже красное лицо Савена, его гладкие щёки, сомкнутые веки, кончик носа, скулы… — Тебе повезло, что я не женщина, — тяжело, ещё не отдышавшись, выдавил из себя Дафси, чуть ли не оттаскивая себя за волосы от Савена, который, кажется, сегодня в сознание уже не придёт. По крайней мере точно не настолько, чтобы работать и случайно не написать вместо всех слов в документе лишь слово «родной». — От помады я бы тебя не оттёр, в ней бы пошёл, подчинённых пугать. Поехали домой, я тебя умоляю.       Нельзя было точно сказать, сядет ли Савен за руль, а, если и сядет, доедет ли без происшествий, но на такси в их случае было не добраться. Даже не выключив компьютер, оба, спустя пять минут, в течение которых отчаянно пытались прийти в себя, вышли в коридор. Работников в офисе осталось уже меньше трети, но кто-то всё равно обратил внимание на раскрасневшегося начальника. — Савен, с вами всё в порядке? Вам плохо? — протянула сотрудница, обеспокоенно глядящая на начальника. — Да, он умирает, и будет умирать до девяти утра завтрашнего дня, потом воскреснет из мёртвых до шести вечера и снова будет умирать, — ответил за него Дафси и утащил Савена прочь. Домой.