Янтарная книга. Том 2

      В замке раньше никогда не было так тихо, но в последнее время тишина стала своеобразной погребальной нормой. Панихидой прошлому режиму, который, если казался кому-то так себе… что ж, теперь было в пору на него молиться.       Главные ворота с центральной площади скрипуче распахнулись, но тот, кто стоял перед ними, заходить не спешил. Люди, стоявшие возле магазинов и фонтана… того, что осталось от фонтана, потому что его загородили лесами до самых небес и возводили на его месте что-то поистине грандиозное, обернулись на молодого человека, но тот не обращал на них никакого внимания. — Не поздороваетесь? — усталым и уничтоженным, но мягким голосом спросил он у ворот, но те ничего не ответили. Поначалу. — А… здравствуйте, — печально послышалось в ответ спустя почти минуту, когда стало ясно, что гость не собирается уходить, пока его не поприветствуют.       Молодой человек на это только кивнул и прошёл внутрь, ворота за ним тут же закрылись, не пуская любопытных. В главном холле также было пусто, посетитель прошёл к лестнице, осторожно огибая мраморный герб на полу; феникс оттуда, казалось, проводил его взглядом единственного зелёного глаза.       Поднявшись по лестнице, гость поднял голову вверх на витраж с изображением королевы Инигмы и постучал по одному из стёклышек, будто проверяя его на прочность. Звук разнёсся по всему помещению, привлекая внимание… никого. Здесь никого не было. — У вас глаза красные, вы плакали? — вдруг поинтересовался замок. На секунду померещилось, что зрачок у витража расширился и опустился вниз. — Поверьте, я готов снова разрыдаться в любую минуту, но лучше этого не проверять, — посетитель болезненно хмыкнул и отвёл от изображения взгляд. — Что ж, после всего, что случилось, я рад, что ваша душа ещё цела и всё ещё здесь. И не только ваша. — Да, мы уже пообщались, — замок усмехнулся. — Спустя столько лет наконец-то оба друг друга слышим.       Молодой человек ничего не ответил и двинулся дальше вглубь. По практически пустым коридорам он добрался до третьего этажа и без стука распахнул дверь, ведущую в длинный кабинет, посреди которого стоял широкий и почти такой же длинный переговорный стол. Все сидящие за ним замолчали и обернулись на вошедшего, тот только быстро неглубоко поклонился, закрывая дверь за собой ногой. — Извините, я опоздал, очень не хотел сюда приходить, чудом заставил себя вообще выйти из дома, — оправдался посетитель и сел на небольшое креслице в углу помещения, начисто игнорируя свободные стулья за столом.       В дальнем конце кабинета с места поднялся высокий силуэт. Весь вызванный появлением внезапного гостя шёпот стих. Расхо зыркнул на вошедшего, уже доставшего из кармана телефон и что-то в нём бесцельно листающего. — Савен, — безэмоционально протянул Его Величество. — Неожиданный визит. Я так понимаю, по мою душу? — Если бы она была, то определённо по твою, — Савен покивал своим собственным словам. — Но мне не к спеху, продолжайте, я подожду. Давно не был в цирке, с радостью останусь на представление.       Расхо скривился после таких слов, но медленно сел на место, и совещание возобновилось. Гость сначала думал послушать, но быстро стало скучно. Неужели действительно нужно было созывать собрание, чтобы решить, как будет выглядеть та статуя, которую уже, между прочим, начали строить на центральной площади. «Он должен быть с мечом», «Он должен держать в руках череп», где-то он это уже видел. Полностью повторить, но извратить суть. Классика.       «Приезжай сегодня вечером, я открою». Пришло уведомление, на глаза быстро набежала мокрая пелена, но удалось её прогнать. Стиснув зубы, молодой человек стал набирать ответ, клацая по клавиатуре телефона и раздражая этим сидевших неподалёку чиновников.       «Спасибо за приглашение, я обязательно загляну к вам в ближайшем будущем, но не сегодня. Нужно время, и мне в том числе». В ответ прилетел только грустный смайлик. А ведь сегодня ему снилось, что он правда приехал в эту московскую квартиру, его туда пустили и простили все его ошибки и недоговорки. И просыпаться от такого не хотелось, потому что во сне камень с груди свалился, а утром снова повязался вокруг, а потом ещё и шею захватил. Почему надо начинать чувствовать, когда уже не к кому? Наказание, не иначе. За решение Судьбы и Вечности. Это надо пережить.       Собрание закончилось, чиновники стали потихоньку расходиться. Савен не услышал, к какому в итоге решению все пришли, но был уверен в том, кто его принял. Молодой человек поднялся с кресла и двинулся в дальний конец кабинета, где Расхо стоял, опершись о стол и подписывая только что принятый документ. Он поднял на Савена усталый и суровый взгляд, явно показывая, что предпочёл бы избежать разговора, но его никто не спрашивал. — Что у тебя с глазами? — ехидно усмехаясь, задал вопрос правитель, выпрямляясь и глядя на собеседника очень сосредоточенно. — Аллергия на идиотов, — тут же ответил Савен и вальяжно потянулся. — Удивительно, начинается каждый раз, как я переступаю порог этого замка, уже порядком достало, если честно. Твоё Высочество… — Величество, — тут же грозно перебил его Расхо и быстро нахмурился. Савен только помотал головой. — Не тянешь, — только и ответил тот и продолжил, протягивая руку. — Кольцо. — …Кольцо? — Расхо поднял брови, не особо понимая, что от него хотят.       С лицом человека, которого попросили посидеть с умственно отсталым ребёнком, Савен кивнул, но заметил, что его до сих пор не понимают, и усмехнулся. — Что ж, наверное, ты, загруженный своими королевскими делами, совсем об этом забыл, так что напоминаю. Несколько лет назад я отдавал тебе своё кольцо на хранение, теперь пришло время мне его забрать обратно. Жду, пока вернёшь. — Ах да, — Его Величество закатил глаза и цокнул языком, как бы давая понять, что по такой мелочи его беспокоить точно не стоило, но возразить он не мог, что с каждой секундой раздражало его всё больше. — Я снял его не так давно, кажется, оно где-то в кабинете. — Почему снял? — не слишком заинтересованно, но всё же поинтересовался Савен, убирая протянутую руку. — Мне не очень идёт синий, — правитель махнул рукой и поманил своего гостя за собой в коридор, чтобы добраться до кабинета и там всё отдать. — Да и серебро не в моём стиле. — Что ж, это было очевидно, — отозвался Савен, пока не двигаясь с места и облокачиваясь о стол. — Но ты всё равно взял, хотя оно было совершенно не в твоём вкусе, и ты прекрасно знал, что рано или поздно ты его снимешь. А когда оно тебе окончательно надоело, ты решил забыть о нём, как о страшном сне. — Ты сам сказал мне его сохранить и носить, — Расхо оскалился, останавливаясь у двери в комнату. — У меня нет претензий к тому, что ты его «сохранил и носил». Меня больше интересует его нынешнее состояние. Пойдём, я поясню, что я имею в виду.       Оба мужчины вышли в коридор и медленно двинулись на нужный им этаж по тёмным рекреациям, хотя шторы, вроде бы, были не задёрнуты, и окна намывали чуть ли не каждый день. Может, тут всегда было так темно, только сейчас стало ещё заметнее.       В этом кабинете, намного меньше предыдущего, ничего не напоминало о тех трагичных событиях, которые произошли тут в начале весны. Только всё тот же портрет кого-то из двух бывших королей… — Здравствуйте, — Савен глянул на картину и поздоровался с ней, учтиво кивая. — Твоё Высочество, известно ли тебе, что этот портрет рисовался одновременно с обоих? И с твоего отца, и с твоего дяди. Мне рассказывали, что процесс занял шесть дней, и каждый день один натурщик сменял другого, и получилось поровну. Половина черт от каждого. — Меня это мало интересует, — огрызнулся Расхо, игнорируя обращение «Высочество» в его сторону. Молодой человек подошёл к столу и стал копаться в одном из его ящиков. — Почему тогда не снимешь? — Савен провёл пальцем по крепкой рамке и попытался заглянуть за картину, потому что за ней явно что-то было, это видно по неровности тёмной стены за ней. Там оставался кусок зелёного бархата, который раньше был здесь везде, но потом его содрали со стен, где смогли, и заменили на алый. За полотно заглянуть не получилось, оно словно прилипло, хотя между ним и стеной явно было пространство, то самое, где что-то виднелось, но что именно разобрать невозможно. — Наверное, если бы он снимался, я бы его снял, — прошипел правитель и тяжело вздохнул, открывая следующий ящик стола. — Папочка, видимо, прощальное напоминание о себе решил оставить, его теперь только со стеной вместе сносить. — Умно, — Савен хмыкнул и оставил свои попытки заглянуть за раму, это было бесполезно. Расхо тем временем наконец нашёл то, что искал и брезгливо кинул перстень на стол. — О чём я и говорил.       Другой молодой человек взял кольцо в руки и повертел. Оно где-то почернело, где-то поцарапался крупный тёмно-синий мутный камень, в одном месте от него даже откололся крохотный кусочек. Царапины покрывали и само серебряное обрамление, а форма перстня была немного погнута, идеальный круг, когда-то созданный ювелиром, был уничтожен. — Украшения изнашиваются, это нормально, — Расхо очень не хотел звучать так, словно он оправдывается, но по-другому это выглядеть не могло. — Особенно, когда их постоянно носят. — Что ж, если за ними ухаживать и уделять им должное внимание. Если не обращаться с ними, как с чем-то бестолковым и расходным… обычно, нет. Но посмотри теперь, — Савен повернул кольцо почерневшей стороной к собеседнику. — Я от этого уже никогда не избавлюсь. Я никогда и ничем не смогу закрыть эту черноту, не смогу стереть её и так далее. И камень я никогда не восстановлю, трещина на нём останется навсегда, как бы я ни чинил и не лелеял этот перстень. Теперь это с ним навечно. И со мной. Оно никогда не забудет, как с ним обращались когда-то, и я не смогу его так просто переубедить. Мне придётся очень постараться. И ты, наверное, скажешь, зачем же я отдавал тебе это украшение, если не хотел, чтобы с ним что-то случилось? А разве мне следовало оставить его в ювелирном магазине или на полке в бархатной коробочке? Я не мог носить его до какого-то момента, оно жгло мне руку, и не только мне, и я отдал его тебе, чтобы оно служило делу. Чтобы оно жизнь познало, хотя я бы с радостью показал ему её самостоятельно, но волей богов и судьбы мне этого сделать не дали. И вот я получаю его назад. Совершенно уничтоженное.       На несколько секунд повисла тишина, Савен продолжал вертеть перстень во все стороны, и каждая новая замеченная на нём царапина и щербинка отзывалась где-то у него во влажном взгляде. — Это всего лишь кольцо, — после продолжительной паузы всё же выдохнул Расхо, не желая больше чувствовать себя виноватым. — А я не про кольцо, — просто отозвался Савен и подкинул украшение в воздух. Обратно на руку оно упало уже в форме кинжала. — Слышал ли ты когда-нибудь про то, что оружие с экзамена Най бывает парным? Никогда не хотел найти свою пару? И есть ли она у тебя, Твоё Высочество? — Величество, — почти прорычал Расхо, скалясь. — И его туда же, — согласился Савен. — Так что? — Это сказки для детей, — тяжело всё же ответил правитель, отводя взгляд на стену с портретом. — И тем не менее обычные граждане, не связанные с войной, часто после свадьбы обмениваются своим оружием, как знаком верности и преданности вместо обручальных колец. И в идеале они должны бы обменяться чем-то равным, идентичным. Но это в идеале. Это же ведь сказки, правда? — Савен на секунду поднял брови, слегка подкинул кинжал, тот снова стал кольцом. Секунда, и перстень повис на серебряной цепочке вокруг шеи как амулет или кулон. — Ты пришёл только за кольцом? Или тебе ещё что-то надо? — Расхо поджал губы и быстро прикрыл глаза. — Не переживай, Твоё… что-то там, я уже ухожу. Всё, что мне надо, я от тебя уже получил. Теперь окончательно, — молодой человек улыбнулся уголками губ и повернулся в сторону двери. — Но статуе Криака лучше не класть в руку череп, народ испугается.       На территории сада было поживее, тут как минимум пели птицы, а на воде в пруду ещё и плескалась рыба. Не то чтобы Савену хотелось оставаться так близко к замку, но возвращаться в свой особняк ему хотелось ещё меньше. Когда молодой человек вышел на небольшую пристань, дети, сидевшие на ней и запускавшие по глади кораблики, быстро похватали свои поделки и разбежались. Малышня его почему-то всегда опасалась, хотя мужчина совершенно не понимал, почему. Может, выглядел слишком сурово или для детского глаза непривычно. За всю свою жизнь он встретил только двух, которые его не испугались и вовсе не обратили внимание на его крепкую высокую фигуру и мутный красновато-молочный взгляд. Но это, наверное, потому что их мать научила смотреть на человека глубже, чем поначалу хочется.       Он сел на край, хотя прекрасно понимал, что, если упадёт, вылавливать его никто не будет и жизнь закончится очень глупо и печально. Воздух был наполнен запахом зацветшей тины и сырости, вдыхать его было неприятно, но лишь первый раз.       Телефон звякнул, Савен вынужденно отвлёкся от созерцания позеленевшей воды. «Забыла. У меня отпуск две недели, и в июле ещё одна, чтобы детей день рождения отпраздновать. Ты этим летом собираешься возвращаться в Москву? Знаю, не очень красиво с моей стороны, но моих мелких прокатили в этом году с лагерем, говорят, маленькие ещё, хотя в прошлом году почему-то не были. Думаю, они их теперь просто боятся и пытаются оттянуть время следующего наступления Армагеддона. И я сначала думала, может, можно их с мамой моей оставлять, а тут к ней какая-то её подруга сына-студента прислала, боязно мне, хотя я его ещё не видела, может и нормальный. В общем, если ты приедешь, с меня как обычно».       Молодой человек прочитал сообщение несколько раз и глубоко вдохнул, но выдыхать не спешил, задержав дыхание. Палец сам полетел печатать ответ.       «На этой неделе я уеду к родителям, но на следующей, к своему печальному несчастью, приеду в Москву по делам, вероятно надолго. Поэтому не переживай, если будет надо, можешь обращаться»       Наконец выдохнув и слегка из-за этого закашлявшись, Савен погасил экран, снова запуская в голове тяжкий мыслительный процесс. Так было надо. Так будет надо. Это, наверное, тоже часть Судьбы, но та, которую можно попытаться незаметно написать самому, имея право выбора. Если Селена отложит свои карты и не раздобудет новый хрустальный шар. Может он сможет что-то предпринять, что удивит его самого. — Ах вот почему он так взбесился, — сзади сначала послышался скрип досок пристани, но молодой человек предпочёл дождаться, когда прозвучит голос, и только тогда обернуться или нет. Тут это было не нужно. — Я спросила у замка, и он сказал, что ты ещё не уехал.       Айкса села рядом на край на свободное пространство и случайно черпнула ботинком и краем штанов тинистой воды, чертыхаясь. Девушка потянулась к карману брюк, чтобы достать оттуда пачку сигарет, но потом вспомнила, что дыма Савен так близко не терпит, так что рука ломано легла на доски рядом. — Мы разъезжались по отдельности, поэтому я рада, что ты спокойно добрался до Столицы, по крайней мере я на это надеюсь, потому что я пролетела через четыре янтаря, прежде чем найти тот, который выведет меня на тот единственный, где пути ещё не перекрыты. Они закрывают входы и выходы даже в мирных янтарях, но я не понимаю, зачем. Точнее, конечно, варианта всего два: либо кого-то не впустить, либо кого-то не выпустить. — Я вышел через внешний мир потому что я надеялся догнать, но мне удача не даёт такой простой возможности скользить по городу, как по гладкому катку, поэтому я очень быстро потерял его среди автобусных номеров, и уже оттуда домой, у меня всё было проще. Прошу искреннего прощения за то, что не проводил. — Всё нормально, я спокойно вышла, — принцесса на пару секунд замолчала и сделала вид, что её очень интересует путь утки, спускающейся на водную гладь. — Он сильно на тебя кричал? — Достаточно, — Савен ответил спокойно, даже с лёгким грустным смешком, но Айкса всё равно повернулась на него и глянула в глаза. — Ты плакал? — Интересно, сколько раз ещё у меня об этом сегодня спросят? — едва слышным шёпотом, но беззлобно пробормотал молодой человек и «нырнул» снизу вверх пустым взглядом, как будто выглядывая из люка куда-то в ясное небо. — Да. Очень сильно, и вечером продолжу по намеченному расписанию. — Это того не стоит, — Её Высочество потянулась рукой к чужому лицу, но в последний момент пальцы замерли в воздухе, сжимаясь в кулак и мягко, с глухим звуком ударяя по дереву под ними. — Я знаю. Но слёзы не понимают слов, особенно таких коротких и быстрых.       Утка подлетела с воды и неряшливо приземлилась почти возле пристани. Савен опустил голову и стал вглядываться в щель между досок, где блестела окислившейся медью на коже всё та же вода, которая могла так легко его убить, если он сейчас соскользнёт вниз и не успеет сам обернуться водой. Хотя, может, он стал ей ещё вчера ночью, когда весь истёк жалостью к себе и ненавистью к себе же из-за этого. Может тогда и надо было раствориться и впитаться в кровать. Исчезнуть, как ему и сказали. Но кто тогда будет кормить кота? — Он уже говорил с тобой? — молодой человек тряхнул головой и осторожно поднялся на ноги, протягивая свою руку принцессе, чтобы помочь ей тоже встать. — Расхо не захотел со мной разговаривать, когда я встретила его в коридоре, он что-то бормотал про эту несчастную статую на площади… — Айкса нехотя подала ладонь, потому что хотела ещё немного посидеть, но не в одиночестве. — Я не про него, — Савен оглянулся на замок и проследил взглядом полёт какой-то птицы вокруг одной из башен. — Ну с Дафси я ещё не успела пообщаться, тем более он, вроде как, вообще во внешний мир убежал… — И не про него, — мужчина потянулся, хрустя позвонком и мысленно прокладывая маршрут к замку, а не к центральным воротам. Девушка недоумённо подняла брови. А с кем ещё? — Феникс тебе пока ничего не говорил? — Феникс? — Её Высочество удивилась ещё больше, делая шаг вперёд прочь с пристани. — Если это чьё-то прозвище, то я в такие тонкости дворцовых игр не посвящена. — Пойдём, — Савен ступил с досок на твёрдую землю и ему явно стало от этого легче. Смерть отдалялась всё быстрее. — Наверное, он немного стесняется. Или ему за что-то стыдно.       Ничего не понимая, принцесса двинулась следом, ожидая, что за каждым следующим поворотом ей покажут того, с кем ей надо было поговорить. Но этого всё не происходило до самого последнего коридора, через который они прошли уже внутри замка, завернув в него с обратной стороны и выйдя к правому краю витража. Здесь же Савен стал спускаться по мраморной лестнице вниз, рукой останавливая принцессу у самого низа перед изображением герба на полу в центре холла. Феникс на нём оставался неподвижен, хотя Айкса уже готова была подумать, что он зашевелится, стоит лишь встать чуть ближе. Но нет. — Мне надо поговорить с гербом? — девушка прыснула, отводя взгляд от зелёного яркого мраморного глаза. — Нет, ему надо с тобой поговорить, — мужчина обошёл изображение по кругу, не наступая на алые перья, Её Высочество осталась по другую сторону. — Давно вы последний раз разговаривали дольше пары предложений? Хотя бы из детства ты помнишь такие моменты? Может, когда тебе было страшно в комнате одной и ты шла искать кого-то… и, может, находила? — Может, находила, — бездумно вторила принцесса, приседая на корточки и протягивая руку к изображению феникса, аккуратно касаясь пальцами холодного золотого клюва. — Эта душа тоже останется здесь, пока в кабинете висит портрет, поэтому пообщаться время есть, — Савен направился к выходу, наконец планируя покинуть дворец и направиться в дальний конец города, где в просторной, но уютной квартире уже несколько лет живут его родители, приехавшие в Столицу вместе с ним, хотя он очень просил их остаться в том доме из его детства, куда он уже больше, наверное, никогда не приедет. — Правда, где третья королевская душа я не имею ни малейшего понятия, но, я думаю, если ты очень захочешь, можешь уточнить у Селены. Не плачь. Это того не стоит.       Он вышел из замка, оставив девушку «слушать души» и их слова, которые сейчас слышала только она одна, потому что они предназначались только ей. Ворота распахнулись беззвучно, выпуская гостя идти дальше. Кольцо холодило и одновременно жгло грудь и сердце. Но сейчас он двигался в предвкушении снова почувствовать запах травяного чая из детства и вновь превращаться в воду, проливая напрасные слёзы.

***

— …А вы учитесь, это правильно. Знания лишними не бывают, хотя, на самом деле, так иногда что-нибудь полистаешь и думаешь «ну и зачем мне это нужно?» или вообще «и что это было?». Забавно… — она засмеялась и отмахнулась сама от себя, мол, да не слушайте вы меня, я тут могу до вечера болтать.       Дафси просто сидел и внимательно слушал сестру, готовый ловить каждое её слово. Пока её дети душили в соседней комнате шиншиллу или заставляли грызуна играть роль гладиатора в боях с плюшевыми игрушками, а их бабушка следила за тем, чтобы внуки не замучили бедное животное до смерти, Валя села на кухне, желая выяснить, что за юноша к ним сюда приехал. — А в Питере всё ещё бьют, когда говорят «шаурма»? — вдруг спросила она, хмыкая. — Просто, когда я училась в средней школе, если честно, у нас под окнами били пару раз, за другие районы не ручаюсь. Ладно, извините, — женщина снова засмеялась, глядя на чужое сконфуженное лицо. — А вы вообще на кого учитесь, если не секрет?       В коридор вышла Людмила Викторовна, гордо и с опаской поднимая домашнего любимца над головой, как в одной из сцен «Короля Льва», потому что Аня и Юра явно норовили шиншиллу отобрать всеми возможными способами. Проблема была только в том, что женщина была не слишком высокого роста, вернее даже сказать вовсе не высокого, так что буквально через годик этот фокус работать перестанет и придётся придумывать новые способы спасать зверя от вождей краснокожих. — Ну… — что-то особо умное он придумать не мог, по крайней мере так быстро, а вдруг уточняющие вопросы задавать начнёт? Наверное, следовало сказать что-то, что когда-то имело место быть. — Филологический в общем, русский, литература и так далее. В математике я без калькулятора быдло.       Юноша усмехнулся, но тут пересёкся взглядом с матерью. Та смотрела на него так, будто очень старалась испепелить на месте и транслировала чуть ли ни субтитрами на лбу: «мой сын долбоёб». — Ну, то есть, не совсем филологический, ну там… там сложно объяснить, близко, но нет, и, в общем. Да забейте, словами через рот это не моё.       Валя улыбнулась и покивала, не став дальше допытываться. — Магистратура уже, конечно, не бакалавриат, но всё равно должно быть весело. Идиотов уже остаться особо не должно, да и если дело по душе, учёба всегда в радость, — сказала она и обернулась на детские крики из коридора. — Хватит! Хва-тит! Вы сейчас убьёте бабушку, кому я вас сдавать на выходные буду? В дурдом? Так мне вас потом обратно не отдадут, буйные слишком. — А пускай отдаст нам Рому! — возмутился мальчишка, который был ниже своей сестры на полголовы, хотя потом, классе в седьмом, конечно, вытянется за одно лето, у Дафси было так же. — А пускай вы сейчас оба в комнате сядете без телефона, если выпендриваться не перестанете! — тем же тоном ответила детям их мать. — Дайте шиншилле пожить чуть дольше, чем ей Господь Бог отвёл. Хотя, судя по тому, что нашёл её на помойке ты, в прошлой жизни она была ярой грешницей, — Валя тяжело вздохнула и, только когда Людмила Викторовна всё же отнесла животное в свою спальню, повернулась обратно на Дафси и схватила из вазочки на столе печенье. — Вы если тут ещё когда-нибудь будете, когда я их привезу, вы в комнате запирайтесь, а то они вас на запчасти разберут со скуки. — Как скажете, — Дафси печально усмехнулся и незаметно провёл рукой по лицу, смахивая рукавом ещё пока только едва набежавшую влагу.       Он заметил, как губы сестры еле заметно дрогнули, когда Юра произнёс имя «Рома», да и сама она предпочла к питомцу как-то конкретно не обращаться. А ведь он сейчас здесь, вот он, только почему-то обращается к Вале на «Вы», и она смотрит на него как на какого-то парнишку, которого видит первый раз в жизни. Так она и думает о нём. А ему хочется плакать и кричать. Кричать о том, что он наконец-то вернулся домой, но, кажется, этот дом для него теперь вовсе чужой, и родные люди смотрят ему в глаза, но не видят в них того, что видели раньше, а если и видят, то считают, что им лишь кажется.       Людмила Викторовна вернулась на кухню, Вале что-то пришло на телефон, и она поспешила собираться. — Так, всё, ехать пора. Мам, заберу их вечером, часов в семь. А, кстати, — женщина открыла какое-то сообщение, — на следующей неделе, может, избавлю тебя от этих хищников, вернётся мой «товарищ», и, может, он… — Как вернётся?! — у Людмилы Викторовны округлились глаза, она сначала удивлённо глянула на дочь, а потом с опаской почему-то покосилась на сына. — В Москву? — Да, пишет, что «к его печальному несчастью», — Валя усмехнулась. — Видимо, опять по работе выслали. — Да-да, по работе, конечно, — злобно и ехидно забормотала женщина и только тяжело и протяжно выдохнула. — Кошмар, надо готовить перекись и гипс. — Думаешь, они его ушатают? — Валя обернулась в коридор, из которого неслись звуки преисподней. — Надеюсь, нет, не хочу себе судимостей за причинение смерти по неосторожности. Закроешь за мной?       На кухне остался один только Дафси, который ещё немного посидел и решил глянуть, что там творят его дорогие и горячо любимые племянники, а то что-то они затихли, а это может означать две вещи: либо они умерли, либо делают что-то такое, из-за чего потом умрёт кто-нибудь другой.       Когда юноша заглянул в комнату, в которой спал последние два дня, в надежде на то, что ему ещё останется на чём спать (хотя бы пол), две пары одинаковых глаз, но с разных, однако всё же похожих лиц, уставились на него. Мальчик и девочка сидели на полу и, видимо, Дафси всё же вовремя зашёл, пока Людмила Викторовна ушла что-то делать в свою спальню. На планшете, лежавшем чуть сбоку, было открыто видео под названием «как разжечь костёр в домашних условиях без газа и спичек», и, собственно, этим дети и занимались. У одного в руке была лупа из серванта, у другой бумажка, на которой фокусировался солнечный луч из окна. Приехали. — Привет, — протянул Дафси, наблюдая за тем, как бумажка начинает дымиться. — Здравствуйте, — хором ответила детвора, не прерывая своего занятия. — А, может, вы не будете сжигать квартиру вашей бабушки? Пожалуйста?       Раздосадовано и комично вздохнув, Юра медленно отвёл лупу от бумаги, как будто надеялся, что Дафси вот-вот уйдёт и они вернутся к своему развлечению, но его такими фокусами не пронять. Он слишком хорошо помнил и как раньше в квартире из-за этих спиногрызов посудомойка отказала, потому что они залили туда жидкое мыло, устроив пенную вечеринку на полторы комнаты, и как они кошку Валиной подруги в холодильнике закрыли, и как все его конспекты за второй курс невероятным образом превратились в кашу, оказавшись по только богу известной причине во включённой стиральной машинке. Подобным детям вообще нельзя давать доступ в интернет, а то однажды они из камней и палок соберут машину судного дня по инструкции с Ютуба. — Хотите, я во что-нибудь поиграю с вами, что не навредит этому дому и никому в нём?       Брат с сестрой переглянулись, раздумывая над предложением, но потом, видно, поняли, что шиншиллу они сегодня больше не получат, друг с другом они могут и дома поиграть, а помучить нового неискушённого взрослого у них возможности, может, больше не будет, и согласились.       Дафси подошёл к ящику комода, где, как он помнил, лежали какие-то настольные игры, и точно. Дженга, Активити, Элиас… всё не то. — О, — молодой человек приметил в дальнем конце ящика небольшой резиновый мячик, какие продаются обычно на выходе из магазина в автоматах по десять или двадцать рублей. — Сейчас вернусь. Не разнесите комнату.       На кухне на полке стояли одинаковые белые кружки, они ему были и нужны. Взяв пять штук, юноша отправился обратно, где мелочь уже тянула руки обратно к лупе, но перестала, когда перед ними на пол сначала лёг мячик, а потом пять кружек, одна из которых этот мячик и накрыла. — Познакомимся, — начал парень, садясь рядом и начиная перемещать чашки по полу в хаотичном порядке. — Если угадаете — я расскажу что-нибудь про себя. Если ошибётесь — вы расскажете.       Великолепный способ в общих чертах разузнать, что ты пропустил за почти три года, при этом не казаться слишком навязчивым. Дети тут же начали внимательно следить за скользящими кружками, но уже было поздно, мячик надёжно среди них затерялся. Наконец, карусель остановилась, и Дафси, довольно улыбнувшись, предоставил племянникам выбор. Сам-то он прекрасно знал, где мячик, а дети по своей наивности решили ориентироваться по чужому выражению лица, которое, разумеется, их обоих надурило. — Вы в школе учитесь уже, да? — тут же, как только под стаканом ничего не оказалось, спросил юноша. — Первый класс закончили, — гордо ответила Аня, поднимая все остальные кружки, чтобы понять, где же они прогадали. — А вы в каком классе?       Дафси поперхнулся. Неужели он на школьника так похож? — В рабочем, — не нашёлся, что ещё ответить молодой человек. — Продолжим.       Детям игра очень понравилась, ради приличия Дафси пару раз даже поддался, рассказал по мелочи о себе, хотя, впрочем, ничего особо нового, но честно. Что ему почти двадцать три, что домашних животных у него нет, что у него есть несколько хороших друзей, но ему надо бы с ними встретиться, и что сейчас он здесь потому, что захотел вернуться в город, по которому очень скучал. Может, это была лишь часть правды, но и этого пока было достаточно.       А от Ани с Юрой он узнал, что Валя с год назад сменила работу, теперь её почти не бывает дома, зато им стали чаще покупать крутые игрушки, и что у Вали нового мужа или хотя бы ухажёра так и не появилось, но детей это мало волнует, мамы и так дома почти не бывает, не хватало ещё, чтобы на свидания какие-то бегала. Что учатся они оба неплохо, но Аня всё равно лучше, и что ей очень нравится математика, а Юре только физкультура. Что в школу они ходят в ту, которая здесь, в этом районе, чтобы после уроков их могла забирать бабушка, но из-за этого сложно позвать друзей в гости, потому что далеко. — …Если бы Рома был, он бы забирал, наверное, а так бабушка, — Аня пожала плечами и подняла кружку. Не угадала. Опять. В следующий раз поднимает Юра. — Шиншилла? — юноша хихикнул, а потом понял, осёкся. — Нет, у нас так дядю зовут, — продолжила девочка, ставя стакан на место. — Он умер, — закончил за неё Юра и стал ждать, когда Дафси снова перемешает кружки, но тот не спешил.       Наверное, для детского мозга смерть это что-то не такое яркое, как для взрослых. Может, именно поэтому они говорят об этом как о чём-то совсем обычном для них. А, может, трёх лет вполне хватило, чтобы отпустить. Хотя бы им. — Угу, мы теперь в его комнате живём, — добавила Аня. — Ясно, — тихо протянул парень и медленно накрыл мячик кружкой. Он не хотел об этом задумываться.       Валя, как и обещалась, заехала за детьми в семь. К этому времени игра уже три раза сменилась, но почти не прерывалась, разве что на еду, и то по мелочи. Дети стесняться незнакомого взрослого перестали, рассказывали ему уже безо всяких условий игры, кто их бесит в классе, с кем они дружат, с кем и куда ходят гулять и кого позовут на день рождения в начале июля. — Они весь день там сидят, я их даже пообедать нормально оттащить не смогла, — стала возмущаться Людмила Викторовна, когда её дочь заглянула в комнату. — О, ещё один великомученик, — Валя покачала головой и прикрыла глаза. Выглядела она очень уставшей и замотанной, но пора было ехать домой. — А у тебя когда день рождения? Мы к тебе придём, — Аня нехотя стала собираться. За день она умаялась, поэтому даже не сильно сопротивлялась. — В июне, шестнадцатого. Скоро, в общем, — не подумав, ответил Дафси, всё ещё гадая над тем, как у детей получилось собрать последний паззл быстрее него. — Тогда не придём, мы будем на кладбище, — Юра тоже двинулся в сторону коридора, убрав за собой все игры.       Юноша завис и буквально чувствовал, как где-то за его спиной молча беснуется мама, которая крайне возмущена тем, что её сын не умеет врать, когда это нужно. Да, он идиот, он давно это понял.       Через минут десять все уехали, Валя поблагодарила Дафси за то, что он развлёк её спиногрызов и не дал им разнести дом, а, вероятно, и весь город с ним в придачу. Сразу после этого Людмила Викторовна высказала всё, что она думает о том, что он тут треплет и никак не может заткнуться, но молодой человек её уже не особо слушал. Он очень хотел спать и собирался конкретно сейчас пойти умыться и вырубиться, позабыв обо всём. Женщина ушла на кухню и продолжила причитать уже там, только в этот раз о том, что никто почти ничего сегодня не ел.       В дверь слегка постучали. Должно быть, что-то забыли, не иначе. Юноша, продрав уже слипающиеся глаза, провернул замок и открыл. — Здравствуй, добрый молодец. Коли покинул ты царство наше дивное, так будь добр и злато-серебро своё забрать, нам чужого добра не надобно, — Селена замерла в проёме, сурово и ехидно глядя на Дафси. Тот непонимающе оглядел женщину, та закатила глаза. — Шмотки свои забери! — крикнула она на весь подъезд и протолкнула ногой через порог набитую вещами сумку. — Халупа-то какая, господи, в такой жить страшно, — богиня заглянула за парня вглубь квартиры. — Я попрошу! — возмущённо послышалось с кухни. Людмила Викторовна, ну а уже в одну секунду, скорее, Мила, выглянула в проём. — Попиздеть припёрлась? — В том числе, — бесцеремонно подвинув парня в сторону, Селена вошла в коридор, даже не думая снять туфли. — Ну а что, этот в слезах тоже к мамке сбежал, мне там одни коты и остались, скучно, — женщина демонстративно зевнула и полезла в карман плаща за чем-то. — Так, вот, как ты просила, всё для твоего дурачка сделала, — она протянула сестре какие-то вещи, но та кивнула в сторону Дафси, мол, сразу ему отдай.       В руки молодого человека легли паспорт, банковская карточка на Селенино имя, телефон, который он оставил у бесстатусных, водительские права и новый пузырёк с таблетками. — Скажешь спасибо как-нибудь потом, когда поднимешь свой айкью, пин-код на обороте, — богиня закрыла за собой дверь с громким хлопком и откуда-то лёгким движением руки достала бутылку красного вина. — Иди, посиди в своей комнате, уши не грей, пока тётеньки поболтают. — Больно надо, — огрызнулся Дафси и, подхватив сумку, утащил её в зал. — А что он, прям плакал? — Мила пропустила сестру на кухню, оглядываясь на зеркало. Молодой ей явно самой нравилось выглядеть больше, чем старой, но чего только ни сделаешь, чтобы соседи шептаться не начали. — Ревёт в три ручья до сих пор, — Селена покивала. — Риарон написал, что у них там на квартире теперь потоп. И что он уже ищет твоего пиздюка, чтобы ему за страдания сыночки что-нибудь очень больно сделать. Вероятно летально. Ну да ладно, твоего не жалко, ему не привыкать…       Дверь на кухню закрылась, голоса приглушились, ещё через пару секунд послышался звон бокалов. Дафси вытащил из сумки первые попавшиеся вещи, которые подойдут ему для сна, и направился с ними в ванную. Под холодным душем мозги быстро встали на место, дрёма рассеялась. Ну и пускай поплачет, он тоже воем выл, когда только сбежал. Так и надо, всем им так надо. Но всё равно как-то мерзко стало на душе. Чтобы Савен плакал, он себе такого даже представить не мог. Слишком уж он всегда был какой-то навеселе, да и крепкий такой, такие обычно все эмоции в себе держат.       Ложился спать юноша со смешанными чувствами от услышанного. Зарядка от телефона нашлась в кармане сумки, и, как только тот включился, на экране высветились последние уведомления. Пара системных, что-то из скачанных приложений и пропущенные. Один от Селены в вечер, когда он шатался по Москве по пути домой, даже один от Виври на три минуты позже и около сорока пропущенных от Савена. Видимо, все до тех пор, пока тот не понял, что Дафси свой телефон забыл. Недолго думая, парень взял и контакт заблокировал и для верности ещё и удалил. Пошло оно всё.