По другую сторону леса

Азалия известна еще со времен Древней Греции и в переводе с их языка означает «сухой». Она носит такое название потому, что выглядит как высохший куст с суховатыми шершавыми листочками, но только до тех пор, пока не зацветет. Его так же считали загадочным цветком: растение долго не раскрывает свои бутоны, словно прячет внутри какую-то тайну, а когда это происходит, то сотни цветков, распустившихся одновременно поражают своей красотой. Азалия на викторианском языке цветов означает хрупкость и умеренность. Её дарили с мятой или подснежником, если хотели поддержать человека в подавленном душевном состояни или с вереском, чтобы показать, что человек всегда может расчитывать на помощь дарителя.

      Мариэлла не считала себя слишком придирчивой или привередливой. Порой упрямой, возможно, сложной на столько, что сама себя не всегда была способна понять, но она старалась искать компромиссы и идти на уступки, порой даже в ущерб собственным интересам. Но были и вещи, которые выводили её из душевного равновесия и заставляли чувствовать себя отвратительно на столько, что не хватало слов, чтобы это описать. Одной из таких вещей была невозможность что-то выполнить или завершить из-за факторов, на которые она никак не могла повлиять. Она предпочитала сделать то, что от неё требуется, сдать, поставить мысленную галочку и забыть об этом. Это была одна из причин, почему она не очень любила командные работы — никогда не можешь быть уверенной, что никто не подведёт всех остальных.       Возвращалась в класс Мэри в достаточно удрученном состоянии. Она смотрела в пол, почти не обращая внимания на то, что происходило вокруг, пыталась успокоить рой собственных мыслей, растущее раздражение и чувство беспомощности. Ещё одна вещь, которую нимфа не переносила на дух — быть в долгу. В данный момент она не могла найти себе место из-за обеих этих причин. Она должна была отдать директрисе справку из спортивного центра и хотела сделать это как можно скорее. Она совершенно не хотела быть причиной накладок в документации, да и в принципе чьей-то головной болью.       Ей хотелось отдать справку и, с чувством выполненного долга, спокойно выдохнуть, поставить мысленную галочку и продолжить спокойно заниматься своей рутиной. Но Нарциссы Викторовны не было в школе. Ей предложили зайти завтра или попробовать зайти попозже. От мысли, что придется жить в стрессе от невыполненного дела, с мыслями о том, правильную ли ей дали справку, может она вообще всё не правильно поняла и придется переделывать, хотелось выть волком, не смотря на то, что Мэри никогда не была фанаткой оборотней.       Зайдя в класс, Мэри заметила, что большая часть одноклассников была уже в кабинете. Она прошла ко второй парте и едва не упала на неё, устало роняя голову на столешницу, предусмотрительно подставляя руки под лоб. Тихий стон негодования от складывающейся ситуации невольно покинул лёгкие при этом её действии, но потонул в гомоне голосов. Дав себе пару секунд на то, чтобы взять себя в руки и успокоиться, девушка пртянулась к своему рюкзаку, чтобы подготовиться к уроку. Трагедии не случилось. Она со всем разберется, со всем справится. Всегда справлялась.       Когда все вещи были аккуратно сложены на дальнем углу её половины парты, девушка нахмурилась, а после ещё и обернулась, обводя одноклассников взглядом. Николь не только не было в классе, её вещей так же не обнаружилось — ни на парте, ни даже рюкзака под столом. Куда подруга могла пропасть, девушка не знала, но быстро подавила тревожного червечка, нашептывающего, что подруга ни о чем её не предупреждала.       «Она и не должна была. К тому же, сейчас всё ещё перемена, да и не её одной сейчас здесь нет». — затыкала она сама себя. Но закусив губу, побарабанив пальцами по предплечью, она всё же бросила взгляд на сидящего впереди Марка. А после прикрыла глаза, делая глубокий вдох и спокойный выдох, игнорируя визжащую тревожную сирену, орущую в голове каждый раз, когда ей нужно было заговорить с кем-то первой или, не дай страх, попросить кого-то о чём-либо для себя.       Мариэлла нерешительно и осторожно дважды коснулась плеча одноклассника, привлекая к себе внимание и давая себе лишние милисекунды, чтобы заставить голосовые связки работать.       — Ты случайно не знаешь, где Николь?       Объективно Мариэлла понимала, что ни в какую передрягу её подруга не успела бы вляпаться, но переживания от неизвестности всё же гложили. И если в другой ситуации она могла бы притвориться, что всё в полном порядке и выдохнуть тревогу, когда подруга вернется, весёлая и невредимая, то сейчас на это просто не хватало сил. К тому же, нужно было хоть как-то налаживать отношения с одноклассниками.       Марк бросил недолгий взгляд на неё, прежде чем ответить. Он не отвернулся обратно, что не позволило панике Мэри разрастись ещё больше, так что она убедила себя, что всё было в порядке, заламывая пальцы и выкручивая собственные руки под столом.       — Она пошла куда-то с Максимом, но не просила никого ни о чём предупредить учительницу. Так что скоро должны вернуться. Возможно, это связано с их секцией по плаванию.       Мариэлла отрешенно кивнула, не то ему, не то себе, переваривая полученную информацию и успокаиваясь. А после спохватилась, что Марк вряд ли увидел и стоило бы ответить словесно, и резко подняв взгляд, столкнулась с карими глазами. Обескураженная, не ожидавшая этого, Мэри смолкла на добрые пару секунд, прежде чем её тревожный мозг вернулся к прежнему темпу работы, сбавив обороты с темпа визжащего писка до еле разлечимых носившихся мыслей в сознании.       — Спасибо.       Мариэлла даже попыталась улыбнуться, но уголки губ начали нервно дрожать, так что девушке пришлось срочно их опустить. У неё иногда случалось подобное. Она не думала, что это нормально, но сил разбираться ещё и с этим у неё пока не было.       Обычно Марк быстро возвращался к своим делам, но сейчас почему-то задержался. И, естественно, от него не укрылся её своеобразный нервный тик. Девушка уже мысленно судорожно готовила объяснение о том, что такое иногда случается, всё нормально, не стоит обращать на это внимание и много чего ещё. Но следующая фраза одноклассника была настолько неожиданной, что мысли внезапно замолкли и на несколько блаженных секунд в голове наступила невероятная, пусть и звенящая, тишина.       Первой осознанной мыслью, на которой девушка поймала себя, приходя в порядок, было то, что ещё пара таких молчаливых заминок и её снова сочтут ненормальной.       — Ты не очень любишь общаться с другими, — это даже не прозвучало как вопрос. Обычно это смутило бы Мэри, но сейчас она лишь усмехнулась. Почему-то она впервые не почувствовала, что её пытаются этим фактом пристыдить.        — Как и ты, не так ли?       Марк хмыкнул в ответ, а Мэри скуксилась на мгновенье, подумав, что это могло прозвучать обидно.       — Прости, иногда я говорю не подумав.       — Ты поэтому избегаешь общения?       — Я не… избегаю, — Мэри хмурилась, уставившись в парту, не зная как объяснить, — Мне скорее спросто сложно общаться людьми, особенно если их несколько. Иногда мне кажется, что я не совсем их понимаю, а они совершенно не понимают, о чем я говорю. И как бы я не пыталась объясниться, это никогда не спасало ситуацию.       Мэри резко замолчала и подняла взгляд на сидящего впереди парня. Ей казалось, что она снова наговорила лишнего, что он высмеет её или произойдет то, что происходило всегда: просто не поймет её и сделает какие-то другие свои выводы. Это был слишком частый сценарий, а она так и не научилась быть готовой к нему. Но Марк молчал, словно наблюдая или — Мысль была такой резкой и волнительной, что Мэри тут же отбросила её, — обдумывая слова, которые собирался произнести сам.       — Если позволить другим говорить, а самому молча кивать и слушать, можно узнать много интересного.       Нимфа тихо облегченно выдохнула и слегка улыбнулась.       — Да, так и есть. Порой это довольно интересно. На самом деле мне самой комфортней просто слушать.       — Ты интровертка?       — Скорее всего, — пожала плечами Мариэлла и ненадолго отвела взгляд. Когда девушка вернула его, Марк снова не смотрел на неё, — Я так понимаю, ты тоже.       — Возможно. Но в первую очередь, мне просто нравится слушать и не тратить время на пустые разговоры.       Мэри слабо кивнула, показывая, что согласна с его словами. Она не знала, стоит ли завершить их разговор и если да, то как лучше это сделать. Она гнула пальцы под партой, но Николь рядом не было, их никто не прерывал, и она осторожно добавила:       — Не так давно я увлекалась изучением мимики и языка тела. Это оказалось интересным, — Мариэлла коротко посмотрела на Марка и, заметив, что ее слушают, продолжила, пожав плечами, снова отводя взгляд. — Иногда люди говорят совершенно не то, о чём думают, и если их слова могут быть убедительными и не вызывать сомнений, то мимика и жесты могут выдать их с головой.        — Всегда сложно понять заранее, можно ли доверять человеку и его словам или нет.       — Ты не кажешься открытым и доверчивым, — сорвалось с языка быстрее, чем она обдумала это. В голове прозвучала сирена с красным знаком «SOS». Но Марк отреагировал совершенно не так, как она уже успела предположить, поэтому его слова, как и их смысл, сбили девушку с толку.       — Зато Николь кажется. И Катя. Но это не значит, что они действительно такие.       — Каждый имеет право на свои секреты.       — Даже если это очень близкий тебе человек, от которого ты никогда ничего не скрываешь?       Мэри непроизвольно усмехнулась. В голове сразу возник образ отца. При всей безграничной любви к нему, она скрывала от него непозволитнльно много.       — Даже если и так, это не отменяет того факта, что у этого человека теперь нет права на свои тайны. Или, что у меня не возникнет таковой.       Марк какое-то время смотрел на неё, словно изучая. Девушка выдержала этот крепкий кофейный взляд, а после уголок её губ слабо дернулся в улыбке, когда одноклассник отвернулся, возвращаясь к своим делам. Она тогда тоже опустила взгляд на свою парту, а после секундной передышки вернулась к рюкзаку, доставая забытый пенал. Если она не смогла найти Нарциссу Сорвуд сейчас, значит попытается снова после уроков. Или на следующей перемене. Наверное, было бы лучше позвать с собой Николь, если у неё не возникнет своих дел. Вдвоем было спокойнее. В конце концов можно было попытаться обмануть свой мозг и убедить его, что это все нужно не ей и, быть может, она не будет так ярко паниковать от необходимости стучать в кабинет и просьбе оторваться от важных дел и принять её.       С Николь было проще. Та всегда находила её первой и первой начинала разговор. Мэри даже не было необходимости постоянно поддерживать диалог, казалось, Николь достаточно уже того, что её просто готовы слушать часами. Слушать Мэри умела, хотя и предпочитала отмечать в заметках какие-то важные детали, если это было необходимо. Память на слух у неё всегда была достаточно слабой.       С одноклассниками, на удивление, всё тоже шло неплохо. Её никто не задирал, не приставал с различными распросами и даже почти не ставили в неловкое положение. К ней могли спокойно подойти поздороваться или что-то спросить. Она знала, что может так же: видела, что в классе это в порядке вещей, что так делают все. Но страх перед общением был всё ещё неприодолимым препятствием.       На удивление, с Марком тоже было относительно комфортно. Они не в первый раз перебрасывались несколькими фразами. И не в первый раз она умудрялась сказать что-то несколько резкое и колкое, что-то необдуманное и обычно принимаемое другими за грубость. Мэри не могла перестать удивляться тому, как спокойно на это реагировал Марк. Даже Николь успела несколько раз обижено надуть губки и Мариэлле приходилось долго объясняться, что она не имела ввиду ничего такого. К счастью, Николь отходила так же просто и легко, как и могла надумать себе что-то. Марк не обижался вообще. Это напрягало. Хотелось задержать на нём внимание и понять, что происходит у него в голове. Возможно, его тоже всё это задевало, но он привык? Или просто не любит конфликты? У Мариэллы уже было достаточно много мыслей по этому поводу, но спросить напрямую девушка пока не решалась.       Ближе к началу урока, в кабинет ураганом вбежала Николь. Вслед за ней донёсся и звук звонка. Мариэлла приветливо улыбнулась, мысленно надеясь, что её улыбка действительно приветлива, а не измучена после бесконечных тренировок и собственными мыслями, но подруга совершенно не обратила на это никакого внимания.       — Прости-прости, — тараторила девушка, одновременно пытаясь убрать от лица золотые волосы и вытащить из рюкзака все необходимое, — Мы с. пф. кхе, Максом чуть задержались. Он такой придурок, ты бы знала.        Брови Мариэллы вскинулись вверх.       — Макс пришел за несколько минут до тебя и уже давно в классе.       — Ага… я с тренером задержалась, хотела ещё пару моментов обсудить.       Когда на парте оказались учебник, тетрадь и пенал, едва не разбросанные по всей их парте, Мэри слегка нахмурилась. Руки чесались взять всё и аккуратно сложить на край её парты. Но она не могла брать чужие вещи без разрешения. Когда девушка оторвада взгляд от предметов, то встреиилась с искрящимися аквамариновыми глазами ундины.       — Ты можешь придти на следующую нашу тренировку, — произнесла девушка быстрее, чем Мариэлла успела открыть рот и даже обработать её прошлые слова. Кажется, это были именно те «пару моментов», котрые Николь задержалась обсудить.       Нимфа отвела взгляд, ей было нужно подумать. Она не рассказала подруге о том, что после обычной тренировки в зале, приехав домой и сделав уроки, она до двух ночи висела на снарядах, пытаясь успокоить свои мысли. И, честно говоря, с удовольствием бы это все повторила сегодня снова. И завтра. И потом снова, снова и снова, пока её неконтролируемые мысли не оставят её в покое.       Сидеть на тренировке Николь, не способная ничем себя занять и даже включить музыку в наушниках, звучало больше как пытка. Но Николь так искренне и счастливо улыбалась, да и просила об этом уже не в первый раз. Мариэлла тяжело вздохнула, сдаваясь. Николь радостно запищала, за что в неё прилетел снежок из клочка бумаги. В кабинет вошла учительница биологии, а ундина вспомнила, что забыла выташить из рюкзака тетрадь для лабораторных работ. Нимфе ничего не оставалось кроме как морально готовить себя к этой авантюре, убедиться, что её планы не совпадают с назначеным временем и тешить себя мыслью, что у неё всё равно закончились отмазки.       Когда уроки закончились, некоторые одноклассники почти сразу рванули со своих мест. Мэри видела как Жизель, кажется, почти сразу гневно уткнулась в свой телефон и едва не столкнулась с одноклассницей, которая часто спала на уроках, прикрываясь темной копной волос. От столкновения их спас Кирилл, который вовремя оторвался от весёлой беседы с Женевьевой и Катей и, даже не успев до конца отсмеяться, перехватил соседку по парте поперёк талии. Та сперва кинула на него испепеляющий взгляд тёплых серых глаз, но после её внимание привлекла тёмноволосая одногруппница, которая прошипела:       — Вишневская, блин. Смотри куда прёшься.       Да, взрывной и агрессивный характер. Это ещё одна вещь, которую успела отметить Мэри помимо хронического недосыпа и любви к книгам, при этом всё ещё не зная — или не помня — имени одноклассницы.       Жизель закатила глаза и убрала руку Криса, слегка похлопав парня по плечу.       — Попробуй хоть раз нормально выспаться, Марика. Тебе не повредит.       Теперь уже Марика закатила глаза и цокнула языком. Мэри почему-то померещилось, что у девушки клыки были более выражены, чем у других.       — Обязательно, когда будет возможность, — немного язвительно, но при этом уже с притихшим запалом ответила девушка. А после зевнула, прикрывая рот ладонью и, кажется, присмирела окончательно, добавив извиняющимся голосом: — Мелкий в театральный кружок записался. Вчера до позднего вечера помогала ему репетировать, а ночью — уроки.       Максим крикнул что-то вроде: «Позови нас потом на премьеру» — и конфликт был исчерпан.       Кто-то, например троица из Кирилла, Жени и Кати, остались в классе, но Мэри не могла задерживаться. Её ждали тренировки в Ливрале. А потом отец дома, уроки и, возможно, дополнительные тренировки на снарядах. Мариэлла отчаянно нуждалась во всём, что могло бы нагрузить её мозг, чтобы лечь и уснуть спокойным сном до утра. Но сперва забежать к директрисе.       Мариэлла поднялась на верхний этаж одна. Николь спешила на подработку, даже сама не успела толком ничего объяснить. Вероятно, сыграло ещё и то, что Николь почему-то не очень любила попадаться той на глаза. Мэри не знала причину, а спрашивать за её спиной не хотелось, да и она не знала у кого. Спрашивать у самой Николь было страшно — та, вероятно, просто бы отмахнулась от разговора как от назойливой мухи, как делала всегда, если ей что-то не нравилось.       Секретарша, приветливая женщина, улыбнулась ей и, еще до того, как Мэри решилась произнести хоть слово, спросила.       — Ты к Нарциссе Викторовне?       Мариэлла кивнула.       — Подожди пару минут, у неё сейчас важный разговор.       Мариэлла снова кивнула и стала стоять. Она опустила взгляд, стараясь выровнять дыхание и успокоиться. Снова мысленно отрепетировала, что будет говорить и как. Обычная рутина перед каждым разговором. Секретарша чуть погодя предложила девушке присесть на черное кожаное кресло и взять небольшую конфетку-леденец из вазочки. Мэри села. Потому что сидеть было удобнее чем стоять, да и невежливо было отказывать, даже если это означало снимать и после снова надевать рюкзак. Конфету взяла розовую, как после выяснилось, арбузную.       Сосредотачиваясь на монотонных движениях языка, тихонько сжимая и разжимая пальцы, слегка впивая короткостриженные ноготки в ладонь, девушка постепенно смогла успокоить рой мыслей и заставить свои легкие дышать размеренно и спокойно. Тревога билась и орала благим матом в тесной клетке-сундуке, но девушка лишь резко, но чуть-чуть дернула головой в сторону. Она не позволит этой твари выбраться наружу. Только не сейчас.       Ладошки слегка вспотели, и девушка отложила справку на свои колени, убирая руку. Она просто зайдёт, отдаст этот листок, извинится за сложившуюся ситуацию и доставленные неудобства, развернётся и уйдёт. А уже в комнате — или в пустующей части Ливраля — она может дать волю своей панике и корить себя за все косяки. Но не сейчас.       Сейчас дверь отворилась, из неё выглянула женщина в возрасте — чёрные, с легкой сединой волосы, были собраны в пучок, глаза цвета сочной молодой зелени, словно нарисованые, зачарованые, но никак не настоящие. Она начала говорить секретарше, что освободилась, как её взгляд явно зацепился за Мариэллу, заставляя нимфу замереть кроликом.        — Оу, заходи-заходи, — улыбнулась Нарцисса Викторовна и пропустила её в кабинет.       Мариэлла кивнула и послушно зашла. Пока Нарцисса говорла за дверью что-то ещё, девушка зажмурилась и успела себя укорить в том, что забыла поздороваться. Наверное, теперь, когда она войдет, это будет не слишком уместно, верно? Или лучше стоит всё-таки, пусть и с опозданием, поздороваться, иначе это будет совсем уж невежливо?       Мариэлла дышит. И закрывает глаза, не рассматривая кабинет с темной дубовой мебелью. Ждет, пока какафония звуков перестанет давить на виски и она сможет закончить то, зачем пришла изначально. Кажется она забыла там рюкзак? А, нет. Просто на автомате закинула на плечо и забыла, можно выдохнуть. Все в порядке.       На самом деле смотреть было на что: высокие со стелянными дверцами книжные шкафы, напичканые различными документами, чёрными папками, наградами. Большой массивный стол. Чёрные стулья. Кожанные. Мэри не нравилось ощущение, когда садишься на них, но, к счастью, на ней было зелёное платье с достаточно длинной юбкой и колготки, чтобы сделать вид, что она не чувствует дискомфорта. Окна прикрывали богатые цвета молочного и белого шоколада шторы. Они, как и неизменная коробка конфет, на этот раз с птичьим молоком, как и плед на небольшом чёрном диванчике, пара подушек, делали атмосферу уютнее и не такой страшной, как в кабинете директора её бывшей гимназии. Минимализм, где все шкафы выглядели почти точно как стены. Огромные окна с вечно открытыми жалюзями. Ни одной пылинки на глянцевых поверхностях. Одна она всегда выглядела как неуместная деталь. В кабинете дирекррисы Сорвуд было не так дискомфортно.       — Что-то случилось? Или ты пришла донести справку?       Мариэлла только открыла рот и тут же захлопнула его словно немая рыба. Девушка подняла листок в руке выше и все же произнесла.       — У меня все в порядке, спасибо. Я принесла справку из центра, где занимаюсь гимнастикой.       Нарцисса Викторовна лишь кивнула и подошла к своему креслу во главе стола. Мэри неуверенно подошла к столу.       — Благодарю за оперативность. Давай её сюда, — девушка успела только протянуть бумажку директрисе, как та вновь заговорила, — Ты могла просто оставить её секретарше. Долго ждала?       — Нет, всё в порядке. Я буквально только что пришла, — произнесла она, едва не хмурясь: она отчетливо помнила, что женщина говорила передать справку ей.       — Будешь чай? Или ты торопишься?       Мэри не торопилась, но принимать предложение было страшно. Тем не менее, отказать, когда женщина уже достала две кружки, было невежливо. Поэтому она мотнула пару раз головой и улыбнулась, поджав губы.       — Благодарю, — произнесла она, принимая кружку.       — Чёрный, зелёный?       — Чёрный, если можно.       Директриса достала, кажется самодельный, пакетик чая и упаковку сахара с ложками, жестом предлагая взять сколько нужно. Стеклянный чайник светился синим. Женщина села обратно за стол, возвращаясь к компьютеру и, видимо, документам.       — Чувствуй себя как дома, — бросила Нарцисса Викторовна, как и в прошлый раз, а после добавила, не отрываясь от экрана, — Как твоя учёба?       Мэри смутилась. Видимо, отец рассказал о её проблемах с коллективом и малообщительностью, и теперь директриса хотела убедиться, что в её школе такое не повторится.       — Всё хорошо, спасибо.       Она надеялась отделаться парой дежурных фраз, но ярко-зелёные глаза директрисы оторвались от экрана и посмотрели серьёзно на неё.       — Это прекрасно. Но если будут возникать проблемы, лучше сразу скажи об этом кому-нибудь из учителей. Или мне.       Мариэлла кивнула, удерживая взгляд, а после опустила его на свои руки.       — На самом деле, всё правда хорошо. Я ещё не со всеми познакомилась и не всех запомнила, но не думаю, что у меня возникнут какие-либо проблемы с ними.       Мэри хотела убедить женщину в своей искренности, но не стала добавлять о том, что и на прежнем месте учёбы она никогда бы не подумала, что у неё возникнут проблемы. Точнее одна конкретная. Голос директрисы из серьезного превратился в слегка смягчённый, с прикрытой обеспокоенностью.       — Замечательно, — сказала она, а после слегка помедлила, — Пойми, мне нет дела до того, что произошло в твоей прошлой школе. Если ты захочешь об этом поговорить, у нас есть две прекрасные психологини, ты можешь подойти к ним в любой момент, кроме уроков разумеется. Просто… у нас достаточно необычный контингент среди учащихся. Конфликты — неотъемлимая часть взаимоотношений. Но если будет назревать серьёзная проблема, нам, как педогагическим работникам, лучше узнать об этом первыми.       Мэри вспомнила сегодняшнюю стычку в классе после уроков. Вспомпила ещё несколько, поизошедших в коридорах, которые она предпочла обойти стороной. К небольшим конфликтам интересов здесь, кажется, и правда все привыкли. Если женщина перед ней говорила правду, и все учителя хотя бы в половину так же обеспокоены подобными ситуациями, Мэри могла спокойно выдохнуть и расслабиться.       — Разумеется, — кивнула Мэри, смотря женщине в глаза, — Я скажу, если в этом будет необходимость. Но пока у меня действительно нет никаких проблем.       Чайник вскипел и кнопка так громко стрельнула, что Мариэлла едва сдержала порыв закрыть уши руками. Директриса встала и налила обеим чай — себе полную кружку, Мэри — половинку, потому что она так попросила.       У нимфы было еще два часа до занятий с миледи Флоренс. Она вполне успевала приехать домой, переодеться и явиться ко двору. Сейчас с этим было проще, когда её научили полноценно обращаться с ключом. Теперь она могла появиться сразу недалеко от дворца, не было необходимости в почти получасовой прогулке по лесу. Не то, чтобы Мэри была против, она обожала гулять, смотреть, чувствовать. Но навык был действительно полезный, и она была благодарна за то, что теперь умела так делать. Её так же пытались сейчас обучить обходиться без ключа. У неё получалось открыть проход, но, как буркнул себе под нос учитель, её магия была нестабильна, и потому девушка всегда оказывалась в настолько рандомном месте, что каждый раз удивлялись все.       Одажды они с учителем — Мэри так же не сумела запомнить его имя с первого раза, а переспрашивать было страшно, — вышли у подножия гор альв. Он тогда цветисто выругался, но извиниться Мариэлле не позволил. Вернул их назад, а после уверил, что ей нужно просто больше тренировок, вот и всё. А после ушел в сам дворец, исчез среди множества стволов деревьев, в которых, на которых и среди которых он и находился, а саму нимфу отправил отдыхать и набираться сил. Только вот Мэри ушла не отдыхать, а изводить себя на снарядах. Она тогда даже не услышала прихода отца, а потому едва не свалилась вниз головой с полотна, когда тот устав звать, открыл дверь-шкаф, который она не заперла. С занятиями у миледи Флоренс дела обстояли получше.       Мариэлла старалась допить чай как можно скорее, стоило тому лишь слегка остыть. Она поблагодарила за всё директрису и, ссылаясь на уроки, расстояние до дома и то, что отец будет сильно переживать, поспешила прочь. Нарцисса Сорвуд выслушала её с мягкой, почти родительской улыбкой и кивнула на прощание.       Мэри старалась не убегать в прямом смысле, да и не хотелось ей этого — казалось, чай её разморил, да и она почувствовала в нём достаточно лаванды, чтобы знать: у чая был явно успокаивающий эффект, что не удивительно для всегда понимающей и относительно спокойной директрисы. Тем не менее, она едва не оставила на полу под столом небольшой цветок азалии, который сорвался с её беспокойных пальцев. Ей ещё нужно было успеть домой, переодеться, открыть проход в Ливраль и после тренировки успеть вернуться так, чтобы отец ничего не заподозрил.       Ей показалось, что недалеко от школы она видела кого-то из одноклассников, но она спешила и понимала, что может ошибаться, поэтому не стала останаваться рядом с ним. Возможно, эту ночь она сможет лечь раньше и без изматывающих тренировок.