По другую сторону леса

Папоротник это, в первую очередь, волшебство, тайна. Считается, что тот, кто найдет цветок папоротника, обретет удачу, богатство, славу и любовь или же будет наделён магической силой, заключённой в солнечной энергии жизни. Этот цветок искали в одиночестве, в полночь на Ивана Купалу. В мире людей есть только два редких вида папоротника, которые цветут — Ужовник обыкновенный и Гроздовник полулунный (известный в народе как ключ-трава) и «цветут» нечто похожим на кисть цветов, которые открываются в сухую погоду и высыпаются на землю.

      «Никогда в жизни больше не буду спать на голой земле» — думала Мэри, когда проснулась после литы. Мох хоть и смягчил ситуацию, но после ночи беготни и сна не в кровати, тело начинало ожидаемо болеть. На поляне, кроме неё и спящей рядом Николь больше почти никого не осталось, все давно разошлись по домам, и Мариэлле тоже было нужно вернуться, перед тем как отправиться на тренировку.       Наскоро попрощавшись с Николь, Мэри нашла уже ставшую родной берёзу, нашла небольшую расщелину в коре для ключа и открыла проход. В родном мире всю ночь лил дождь, что стало неожиданностью. Туфли оказались в грязи, и теперь их пришлось мыть полностью — вчера она много гуляла босиком, а потом сидела с опущенными в воду ногами, пока слушала рассказы Николь и немного делилась своими мыслями, замечая, что начинает постепенно ей доверять и раскрываться, словно тот шиповник, тронутый солнечным светом.       Первым делом Мэри отправилась принять душ и переодеться. Пока девушка разогревала еду, она написала несколько сообщений с размытым содержанием о том, что у неё все хорошо, и как она провела праздник. Ответные сообщения пришли на удивление быстро. Отец выражал радость и облегчение, от того, что она не стала грустить, а ещё снова попросил прощения за то, что так получилось. У нимфы это вызвало лёгкую улыбку, вперемешку с грустью и замешательством. Как она могла на него обижаться? Она же не маленькая и всё прекрасно понимает. Ей повезло с отцом гораздо больше, чем большинству, и девушка не собиралась принимать это как должное.       Через полтора часа она была уже во дворце. Стражники уже привычно впускали её без вопросов, а она привычно свернула в сторону сада, хотя сердце каждый раз начинало отбивать непонятный нервный ритм, оказываясь здесь, и не успокаиваясь, пока не начиналось занятие.       Пройдя мимо дерева, обросшего плющом и орхидеями, в голове пролетела мысль о том, что ей стоит не забыть потренироваться на полотнах вечером, и она постаралась её ухватиться за неё и запомнить. Уже оказавшись на просторной полянке, которую окружали деревья и самые разные цветы, нимфа осознала, что снова пришла первой. Это одновременно заставляло нервничать — «А вдруг я перепутала время? Или забыла, что занятие перенесли? Обо мне вообще помнят?» — и успокаивала тем, что она не заставляет никого её ждать.       — Здравствуй, — поздоровалась молодая женщина, когда Мариэлла снова ушла в свои мысли, всё никак не в состоянии привыкнуть к этой красоте и буйству растений.       — Ох, прошу прощения. Здравствуйте миледи.       Мариэлле было неловко признавать, что она не сумела запомнить её имя в первый раз и теперь не знала, как зовут одну из её наставниц. Ливрийка кивнула, и они приступили к занятию.       Сегодняшняя тренировка сильно отличалась от прошлых не только тем, что в этот раз было больше практики, чем теории, но и тем, что у Мариэллы наконец-то начало получаться. Не всё, не всегда и не всегда в том виде, в котором было необходимо, но уже гораздо лучше.       — Разрушать проще, чем строить. Получить проще, чем удержать, — было одной из фраз, которые сказала ей на первых занятиях ливрийка. Мариэлла пыталась вцепиться в эту фразу зубами и каждый раз напоминала себе об этом, когда у неё снова случалась неудача или результат был далёк от ожидаемого.       А ещё Мэри не могла нарадоваться тому, что её наставница не была слишком строгой или требовательной, потому что в противном случае, девушка просто бы сошла с ума. Она бы по-прежнему выкладывалась настолько, насколько вообще могла, но и ненависть к себе испытывала бы гораздо больше. Такое уже было с ней на гимнастике, пока ей не поменяли тренера, и результат заметно вырос. Мариэлла была из тех людей, кому хочется подарить весь мир тем, кто с ними добр и сильно расстраивалась, если не могла дать им желаемого. Это мотивировало её куда лучше кнута, ведь из-под кнута хотелось вывернуться ужом, схватить его и переломать им каждый позвонок того, в чьих руках он был до этого.       — Молодец, — редкая похвала, которая не содержала пресловутое «но», была чудесным мотиватором. Но Мариэлле всё равно казалось, что она делает недостаточно, хотя и чувствовала себя, словно выжатый лимон. Краем сознания она отметила, что на неё смотрят, но это ощущение уже въелось ей под кожу, и девушка не стала обращать на него внимание.       — А теперь постарайся убрать.       Не просьба, но и не приказ. Мариэлла вздохнула, постепенно привыкая искать искры магии в собственной крови и в теле. «Ты должна делать это так часто, чтобы это стало привычкой, которую ты делаешь на автомате. Магия – неотъемлимая часть тебя, а не просто инструмент». Мариэлла старалась, она делала всё, что было в её силах, Богини этому свидетельницы.       Ей потребовалось четыре подхода и восемь попыток, чтобы развоплотить всё, что она создала. Было даже несколько жалко, но тренировка есть тренировка. Нимфа медленно похлопала.       — Ты сегодня гораздо продуктивнее, чем была до этого. Неужели вчера отыскала цветок папоротника?       Это была шутка, и Мариэлла это знала. Так же как и знала, что это действительно была похвала. Выражения смуглого лица наставницы хватило, чтобы в этом убедиться, когда интонации было недостаточно. Мариэлла никогда не понимала, как люди вокруг так легко понимают двойные послания, но теперь она стала задумываться о том, что она вообще знала о себе до этого.       Их прервал мужчина в форме. Едва увидев его, Мэри непроизвольно застыла и захотела стать невидимой.       — Миледи Флоренс, как хорошо, что я вас нашёл, — поздоровался он, а затем слегка поклонился Мариэлле, введя её в больший ступор. Это было не в первый раз, но Мэри всё ещё было неловко, поэтому она слегка склонила голову в ответ, — Это нужно срочно передать Её Величеству.       Миледи Флоренс сжала коричневые губы и перевела взгляд карих глаз с лица стражника не то на зелёный сверток, не то на письмо и обратно.       — У меня назначена встреча только в конце недели.       — Прошу вас, возьмите, — настаивал мужчина, — У меня пост, я не могу его покидать. К тому же у меня нет полномочий прервать совет.       Мариэлла плохо разбиралась в том, как устроена работа дворца и его иерархии, но ливрийка обречённо вздохнула и приняла свёрток. Стражник искренне, но коротко выразил свою признательность, отвесил поклоны обеим и исчез так же быстро и незаметно, как и пришёл.       — Продолжим наше занятие?       Вопрос был риторический, но Мариэлла заторможено кивнула.       — Перейдем тогда к базовым заклинаниям. Ты уже работала с землёй в начале занятия, поэтому давай теперь перейдём к воде. Как я уже рассказывала, невозможно в полной мере использовать магию флоры, если не знаешь основы магии земли, воздуха и жидкостей или хотя бы воды. Водная стихия поддаётся лучше, если ты испытываешь грусть, печаль, тоску, меланхолию… Наши слёзы — это тоже вода.       Нимфа пошла в сторону прудика, и Мэри шла следом за ней, стараясь внимательно слушать. Девушка знала, что миледи повторит, если она попросит, но не хотела доставлять неудобств и тратить их время.       — Вот, — женщина остановилась и изящно взмахнула рукой в сторону пруда, — попробуй поднять часть воды в воздух. Хотя бы одну небольшую сферу.       Мэри подошла ближе, убирая слегка поддрагивающими от напряжения и усталости пальцами серебряную прядь за ухо. Остановившись, она прикрыла глаза и постаралась сперва успокоиться, выровнять дыхание, а после прислушаться к себе, к своим ощущениям: току крови и биению собственного сердца в ушах, к тому, как приятно покалывают искорки магии в ней, как шелестит трава под шум лёгкого ветерка, малейшие звуки воды.       — Ты уже умеешь чувствовать, как искры текут по твоим венам. Теперь попробуй почувствовать ток воды.       — Здесь есть ручей, — Не то спросила, не то сказала факт Мариэлла. Она не видела, но женщина довольно кивнула, подтвердив.       — В пруд стекает вода из небольшого ручейка. На самом деле, этот ручей и образовал пруд у которого мы находимся. Когда-то ручью перекрыли внешний поток, расширив русло до размера пруда, и спустя время мы имеем то, что имеем.       Женщина подошла на шаг ближе, еле слышно шелестя своим одеянием. Мариэлла открыла глаза и слегка повернула голову в сторону наставницы.       — Человек по большей части состоит из воды и различных жидкостей: кровь, лимфа, пот, желчь, слёзы… Мы не так уж и далеки от водной стихии. Тебе приходилось подносить ракушку к уху?       — Да, — Ответила девушка, после чего нахмурилась и крайне неуверенно добавила: — Чтобы услышать море?       — А ты знала, что когда ты подносишь ракушку к уху, то слышишь не море, а шум собственной крови?       Мариэлла вернула взгляд на воду. Она знала, но сейчас впервые стала рассуждать об этом в таком контексте. Больше миледи Флоренс ничего не сказала, поэтому, вернувшая себе концентрацию и остатки выдержки, нимфа снова попыталась сконцентрироваться. Биение сердца и покалывание искр в такт. Шум тока крови и потока воды. Она медленно подняла руку, пытаясь сконцентрироваться на своих ощущениях, наложенных на ощущения окружающей её природы, и предприняла свою первую попытку.        Ещё два часа тренировки, и Мэри была готова лечь в гроб. Буквально. Вероятно, по ней это было видно, но она не собиралась ещё и жаловаться. Она сама попросила о том, что ей нужно уложиться до конца лета. Справедливости ради, она так же чувствовала под слоем усталости и радость от того, что у неё наконец-то стало получаться. Ради этого она могла пережить несколько часов ежедневных тренировок. Не то, чтобы она не делала этого раньше в спортивной секции по гимнастике на протяжении многих лет.       «Кто бы мог подумать, что магия это тот же спорт?» — пронеслось в голове Мариэллы, когда она разминала шею и кисти рук по окончанию тренировки. Миледи Флоренс подбадривающе похлопала её по плечу, улыбаясь. Казалось, что она рада успехам своей подопечной не меньше её самой. Мариэлла улыбнулась в ответ.       Но потом произошло нечто странное. Мэри ожидала, что наставница, как всегда, попрощается, уточнив время следующей тренировки, и уйдет по своим делам, пока её распущенные и одновременно с тем частично собранные в причёску из мелких косичек волосы будут едва ли не лежать прямым ниспадающим водопадом, ничуть не колышась от ходьбы, если только от ветра. Вместо этого она вернулась к зелёному свертку и молчала. Мэри не могла понять, может ли она попрощаться первой и пойти домой или от неё ждут чего-то ещё.       — Ты не могла бы задержаться на пару минут?       Мариэлла могла. Она кивнула, всё ещё неуверенная, что от неё хотят, ожидает ли её ещё одна тренировка или… «Что вообще происходит?».       — Я хотела попросить тебя об одолжении.       Мариэлла слегка нахмурилась, не понимая, а миледи Флоренс снова, как в первые две встречи, испытывала дискомфорт, обращаясь к девушке на неформальное «ты», на котором настояла сама Мариэлла.       — Ты не могла бы перед тем как уйти, передать это Её Величеству королеве Амариллис?       Так значит миледи Флоренс заметила её трудности с запоминанием имён. Мэри неловко поджала губы, но в целом старалась не выдавать своё состояние. А потом перевела взгляд на протянутый свёрток и испугалась, слегка покачав головой в неверии.       — Но почему вы просите об этом меня?       — Моя сестра в Совете в качестве Представительницы ведьм и травниц, — нехотя пояснила миледи, — Я бы не хотела её огорчать тем, что нарушаю установленный порядок. Она слишком переживает о своей должности, и боится, что я подрываю её шаткую репутацию «своими выходками». А ты не относишься ко двору, к тому же Её Величество ясно дала понять, что тебе дозволено обращаться к ней по любому вопросу.       Мариэлла замотала головой сильнее. Ей всё ещё казалось, что ещё немного, и она откроет глаза в больничной палате, а её отец снова будет пытаться скрыть от неё свои красные от слёз глаза и усталость. Это всё казалось нереальным и странным. Она видела королеву Амариллис всего дважды, но, да, к сожалению, она не могла отрицать, что та действительно могла отдать такой приказ. Мариэлле хотелось истерично смеяться — она под надзором, как дикая львица в цирке, да вот только все явно переоценивают её способности.       — Хорошо. Но я не уверена, что помню, как дойти до её кабинета.       — Пойдём, — улыбнулась нимфа флоры, кивая в сторону входа во дворец, бережно скрытого в глубине сада, — Я найду кого-нибудь из слуг, спрошу где проводится собрание, скорее всего они в зале заседаний, и попрошу, чтобы тебя проводили.       Мариэлле ничего не оставалось, кроме как взять зелёный сверток и покорно кивнуть головой, соглашаясь.       Заходить в кабинет королевы было, откровенно говоря, страшно. Наверное, даже страшнее, чем в прошлый раз, хотя бы потому что тогда эмоции притупились, и она просто боялась, но делала потому, что её просто втащили туда. Сейчас она должна войти туда сознательно, по своей воле. Войти в кабинет королевы Поселения, пока там шло, очевидно, важное собрание, и там явно кричали. О Богини, это невыносимо! Мариэлла просто застыла деревом около двери и мечтала исчезнуть.       Спустя пару минут оттуда стали выходить ливрийцы в зелёных, часто светло-зелёных, простых, но с узорами природных мотивов платьях в пол. Таких же, какое было в прошлый раз на одной из Советниц. К слову, эта ливрийка тоже была среди них, но в этот раз на её курносом носу были небольшие округлые очки, а Мариэлле удалось заметить россыпь веснушек и, что немного удивило девушку, заметно заострённые уши. Госпожа Советница тоже заметила её, а потому остановилась и дождалась пока все выйдут, а после вернулась в кабинет со словами: «Ваше Величество, тут к вам посетительница» — от которой Мариэлла была готова провалиться сквозь землю. Или обратиться деревом, подобно дриаде, если бы могла сделать хоть что-то из этого. Нимфа уже мысленно приготовилась, что и на неё накричат, поэтому хотела извиниться, быстро передать письмо-свёрток и уйти, но её ждал новый сюрприз.       Для начала, никто на неё не кричал. Мариэлла зашла в кабинет и сделала лёгкий реверанс, которому её научили ещё на первом занятии.       — Прошу прощения, что потревожила, Ваше Величество.       — Проходи, Мариэлла, — кивнула королева, ненадолго оторвав взгляд от бумаг и снова вернувшись к ним, — Мидеди Аделия, будьте добры.       — Конечно, Ваше Величество, — поклонилась она, выходя.       В кабнете королевы было всё точно так же, начиная от мебели и заканчивая разросшимися анютиными глазками на подоконнике. Это постоянство немного успокоило расшатанные нервы Мариэллы, и она смогла немного выдохнуть.        — Как твои тренировки?       — Как будто вам об этом не докладывают, — пронеслось в голове Мэри, но ответила она иначе. — Думаю, уже есть некоторый прогресс. Благодарю за вашу любезность.       Королева Амариллис кивнула и отложила бумаги. Когда она это сделала, Мэри заметила, что сегодня на ней шёлковое фиалковое платье с облигающими рукавами. А ещё она смогла рассметреть кулон на шее королевы — маленькая прозрачная капля с трехцветной фиалкой внутри. Даже как-то слишком просто, по сравнению с тем, что обычно ожидается увидеть среди украшений человека с подобным статусом.       — На самом деле, меня попросили вам передать, — Мэри протянула свою посылку вперёд и, не увидев негативной реакции на свои действия, положила на стол, — Вот. Я не знаю что это, но стражник сказал, что срочно, а он не может покинуть свой пост.       Женщина вновь утвердительно кивнула, принимая к сведению её слова, а так же сверток, но открывать не торопилась.       — Благодарю. Это всё, зачем ты пришла?       Пауза была не долгой, но при этом показалась нимфе вечностью. Она не совсем понимала, как ей говорить с королевой, почему та вообще с ней взаимодействует так спокойно, и что ей следует ответить на этот вопрос.       — Если так, то можешь идти, — решила её дилемму королева, спокойно отпуская, но при этом, по-прежнему не сводя взгляда.       — Ваше Величество, — Мариэлла снова сделала реверанс и постаралась не спешить, когда выходила.       Краем глаза она отметила, что женщина так и не вернулась к своим бумагам, пока дверь за ней не закрылась. А ещё она старалась не смотреть в зеркало, стоящее позади королевы. Мариэлле всё ещё было крайне непривычно видеть себя с пепельными, едва не серебристыми волосами, при этом, когда её привычные светло-серые глаза изменялись на насыщено изумрудные.       Эти глаза… Ей нравилось то, какими они были в мире людей. Она сравнивала их с грозовым небом, поскольку всей душой любила дождь. Но то, какими её глаза становились в Ливрале, как они выглядели на самом деле… Это выглядело неправильно и одновременно с тем, именно так, как и должно было быть. Мариэлла прекрасно помнила слова о том, что именно та внешность, которая проявляется у неё в Ливрале, является настоящей. Сама нимфа же думала, что это не так. Оба её облика были частью её самой. И ей думалось, что со временем, когда она привыкнет, то сможет полюбить их одинаково сильно.       Дома Мариэлла спокойно приготовила ужин, пока пританцовывала и подпевала песне в наушниках. Она написала отцу ещё пару сообщений о том, что она в порядке, заранее зная, что тот навряд ли сможет на них ответить в ближайшее время, а ещё полила все цветы в доме, что тоже заняло много времени. Только после того, как она перестала чувствовать себя живым трупом, а с момента приема пищи прошло два часа, она переоделась в спортивные леггинсы и топ и привела всё в порядок для тренировки.       Для того, чтобы быть профессиональной спортсменкой, ей следовало бы ходить на тренировки круглый год и заниматься по несколько часов в день. Но из-за работы её нервной системы, это было невозможно. Точнее, да, Мариэлла знала тех, кто считал подобное просто проявлением слабости, слабых воли и характера, но она не мечтала о сцене или славе, она мечтала о покое, тишине и уюте. Да, иногда приятно побыть в центре внимания, когда все восхищены твоими навыками, но жизнь спортсмена – постоянные риски, травмы, нервотрепки и нулевая стабильность. Её это пугало. Поэтому она, пусть и была сначала расстроена решением отца, но никогда с ним не спорила. Ей действительно была необходима стабильность. Тех наград, что у неё накопились за эти годы для неё было более чем достаточно.       Растяжку Мэри любила делать под видео, в которых тренерка по гимнастике выполняла этот же комплекс упражнений, а вот саму отработку элементов и связок предпочитала выполнять или под музыку, или в тишине.       На самом деле, Мариэлла не считала себя такой уж послушной и идеальной дочерью. Отец бы пришёл в ужас, узнай, что она иногда лезет на кольцо или полотна во время приступа мигрени, потому что лежать пластом невыносимо, таблетки боль не ослабляют, а почувствовать обострение оказывается лучше, чем монотонно ноющая голова.       Или, если бы узнал, насколько на самом деле у Мариэллы было не в порядке с одноклассниками. Да, в итоге он всё равно узнал, но это был уже девятый класс, и судя по его реакции, он не знал ни о причинах травли, ни о том, сколько это длилось на самом деле (потому что правду Мэри ему так и не рассказала), ни о том, что и до этого она была скорее белой вороной, чем частью коллектива. Или о том, что она когда-то состояла в отношениях. Её влюбленность была той редкой темой, о которой если и хотелось с кем поговорить, то только не с отцом. Потому что страшно, неловко и неудобно. В прочем, то было раньше. Теперь она не хотела говорить об этом ни с кем вообще.       Мариэлла забралась почти на самый верх, чтобы потом резко спуститься вниз, цепляясь ногами только за фиолетовое полотно. В зале для тренировок у неё было изумрудное и ей они оба нравились одинаково сильно.       Она не считала себя любительницей экстрима или адреналиновой наркоманкой, коими являлись многие другие, кто пришел в спорт. На самом деле любой спорт, это касалось не только воздушной гимнастики. Просто в данный момент, ей нужно было это. Ей нужно было движение, ей нужна была эта опасность, чтобы вытравить все эти жужжащие, назойливые мысли из головы. О том, что она делает недостаточно. О том, что она прикладывает мало усилий. О том, что, не смотря на то, что она знает, что медленный прогресс лучше, чем его отсутствие, это казалось недостаточным. Её виной. Её недоработкой. Ей нужна была эта тренировка не для поддержания спортивной формы, а для того, чтобы привести свои неугомонные мысли в порядок и снять груз вины со своих плеч. Лучше головокружение и головная боль от тренировки на снарядах, чем мигрень от бесконечных самоуничижительных мыслей.       Когда ноги начали дрожать, девушке пришлось закончить тренировку. Методичное скручивание снарядов и коврика, были тем, что позволило ей, наконец-то расслабиться. Всё тело болело, и Мариэлла знала, что завтра всё будет болеть еще сильней, потому что вчера пропустила тренировку из-за литы, но она так же понимала, что не жалеет. Ей действительно было необходимо всё это.       Мариэлла радостно улыбнулась, поймав себя на мысли, что все остальные её мысли, наконец-то рассортированы по папочкам и разложены по полочкам. А ещё она с удивлением отметила ещё кое-что. Половина дня, проведенная в Ливрале и за тренировками магией, а после вторая — в мире людей, за бытовыми делами и спортивной тренировкой были тем, что заставили её почувствовать себя на своем месте. Лита в окружении ливрийцев и в Ливрале заставила почувствовать себя частью чего-то настоящего. Она чувствовала себя хорошо. Она была собой. Впервые по-настоящему собой, даже если пока всё ещё плохо представляла, что это значит, но это ведь только начало, верно?       Мэри села на кровать после душа и обвела взглядом её комнату, залитую светом из больших окон. Её убежище.       Теперь у неё было их два.       Девушка поймала себя на том, что сидит с расфокусированным взглядом и смотрит в никуда, в то время как за окнами уже отчётливо был виден закат. Она перевела взгляд с больших окон на тумбочку. Там лежала книга, о которой она снова забыла, но сейчас у неё ещё были силы на то, чтобы её дочитать. И именно этим Мэри и собиралась заняться перед сном.       Она кинула взгляд на шкаф с книгами, убеждаясь, что закрыла дверь на защёлку, после чего смогла окончательно расслабиться. Она забралась с ногами на кровать, подвернув их под себя, а после вместо книги взяла в руки суккулент. Он был небольшим и рос в небольшом горшочке, но Мариэлла прекрасно помнила, что его она создала сама. Случайно, но, тем не менее, сама. Девушка слегка повертела его в разные стороны, а после протянула к нему вторую ладонь.       На пальцах проступили зелёные искорки. Суккулент медленно вытянул небольшой отросток, и спустя пару минут на нём распустились пара миниатюрных цветочков.       Мариэлла восхищённо выдохнула.       «Мне не нужен цветок папоротника, чтобы творить магию. Я сама живое воплощение магии природы».