По другую сторону леса

Сирень названа в честь Богини радости и спокойствия Сиринги, а с её цветками связаны приметы удачи: если найти соцветие с тремя или пятью лепестками и, загадав желание, съесть, то оно непременно сбудется, но, если очень долго вдыхать аромат сирени, можно получить неприятный побочный эффект в виде головной боли – это связано тем, что цветки сирени выделяют токсические вещества, делающие сирень ядовитой. В астрологии цветы сирени связаны со знаком Тельца. На языке цветов сирень означает первую любовь, воспоминание.

      Мэри была уверена, что неугомонная элли разбудит её, едва солнце появится на горизонте, – а это, на минуточку, три-четыре утра! – поэтому постаралась уснуть как можно быстрее. Хотелось взять книжку и отвлечься, но это явно не было хорошей идеей. Поэтому она провалялась ещё какое-то время, пытаясь прогнать навязчивые мысли, пока, наконец, не провалилась в такой привычный сон без сновидений. Но за утро она успела быстро позавтракать, проводить отца на работу, заодно узнав, во сколько он примерно вернётся, и только когда она сидела уже переодетая и расчёсывала волосы, маленькое существо соизволило открыть свои стрекозьи глазки. И теперь доброе утро стало нервным.       – Если ты сейчас не прекратишь меня торопить и летать вокруг меня, то мы и сегодня никуда не попадём, – не выдержала Мариэлла.       – Почему?       – Потому что у меня начнётся мигрень, и я снова проваляюсь овощем на кровати в обнимку с мокрым холодным полотенцем и таблетками. И это в лучшем случае.       Что девушка имела ввиду под худшими вариантами, Милла знать не хотела, поэтому ей пришлось приземлиться на мягкий подоконник.       – Что такое мигрень?       Мариэлла тяжело вздохнула, прикрыв на мгновение глаза.       – Это такая острая головная боль, когда ты ничего не можешь делать. Тебе плохо от света, любого даже малейшего звука. Иногда ты не можешь даже есть, а ещё часто бывает так, что тебя сильно тошнит. У меня к ним склонность, а ещё быстрое привыкание к таблеткам, поэтому мне лучше не прибегать к обезболивающему слишком часто, – Мэри посмотрела на малышку, – видишь куски ткани и обруч, свисающие с потолка?       Милла кивнула и подлетела к ним, в то время как девушка отложила расчёску и обернулась, следя за ней.       – Я с детства занимаюсь воздушной гимнастикой. Мне это нравится, но профессиональной спортсменкой мне не стать. В том числе из-за мигреней. А теперь побудь умничкой, дай мне закончить с волосами, и я пойду с тобой в Ливраль.       Не то чтобы у неё заняло много времени заплести косу. Перед выходом Мэри решила ещё раз убедиться в том, что ей ничего не нужно с собой брать или переодеться.       – Ты в любом случае будешь немного выделяться, – заявила элли, – но не из-за своей одежды, ведь есть много ливрийцев, которые живут в мире людей и лишь иногда посещают Ливраль, а потому что ты никогда там не была. Да, и если кто и будет привлекать внимание, так это я, поверь.       – Ты говорила, что элли обычно прячутся. Поэтому…       – Да, – перебила её Милла и вылетела вперёд, – так где там твоя берёза?       Мэри молча пошла в сторону сада.       Сад отца был не очень большим, поскольку он сам любил ухаживать за растениями, Мэри лишь время от времени помогала ему в этом. К тому же помимо сада на улице, у них дома была собственная оранжерея. Некоторые растения пока ещё готовились к цветению. Гладиолусы должны были зацвести не раньше августа, а лилейник только к концу июля. Жимолость уже почти опустела стараниями самой Мэри, а белая и чёрная смородина ещё зрели. Душистый табак на пару с бегонией и вьюнком уже давно цвели и благоухали.  Жёлтые лютики, розовый шиповник и самые разные сорта роз: чайно-гибридные, вьющиеся, кустовые. Амарант соседствовал с шалфеем и анютиными глазками.       Фиалок и незабудок было особенно много – они словно жили своей жизнью, и Август всегда нежно улыбался, когда в очередной раз едва не наступал на них, выросших, где не положено. Среди всего этого разнообразия были и деревья: несколько берёз, пара лиственниц, да небольшой дуб. Рядом с берёзами тоже росли цветы, как правило, лютики, сладко пахнущие петунии, вьюнки и люпины. Да, и одуванчики виднелись кое-где, но от них не спасали даже ежедневные прополки, так что Мэри научилась делать из них варенье, на вкус похожее на мёд, и жарить в кляре. Папа идею оценил, так что в редких случаях теперь они готовили их вместе.       Только у одной из берёз, той самой, раздвоенной, почти ничего не росло. Разве что небольшой дикий вьюнок оплетал часть дерева своими нежно-розовыми и белыми цветочками, чему Мариэлла сейчас была рада: она не хотела случайно испортить папины клумбы, которые он с таким трудом выращивал, или вообще погубить хрупкие цветы.       – Точно не хочешь попробовать сама? – уточнила Милла, подлетая к дереву первой.       – Я не знаю как. Может, ты могла бы мне объяснить?       – Ты можешь пользоваться магией, но не знаешь как?       – Откуда ты?.. Хотя, не важно. Да, иногда магия создает растения вокруг меня, но я научилась лишь немного контролировать её, чтобы никого не напугать. Я не понимаю, как это работает.       Милла облетела девушку и изо всех сил подтолкнула её к берёзе.       – Для начала тогда попробуй через прикосновение. Можно и без него, но это сложнее.       Элли вылетела вперёд, поймав взгляд Мэри, который она тут же спрятала, а после дождалась, пока нимфа прикоснётся к коре.       – Хорошо. Теперь постарайся посмотреть внутрь себя, найти свою магию, то, что делает тебя тобой, даёт тебе жизнь. Почувствуй, как искры покалывают в  твоём теле, когда она выходит наружу. Они находятся в  твоей крови, тебе нужно только заметить их. Потом попробуй ухватиться за свою магию и потянуть её наружу. Для начала через руки и пальцы. А потом попроси её открыть проход домой.       Мэри простояла так пару минут, словно в трансе. Несколько непослушных прядей даже всколыхнулись, как от статического электричества, слегка выпутались из нетугой косы, но после осели. На тонких веках, в проступающих венках стали заметны зелёные искорки. Но простояв так ещё немного, Мэри устало выдохнула и открыла глаза.       – Что ж, а ты не солгала, сказав, что не пользовалась магией. Ничего страшного, – элли сделала круг вокруг девушки, пытаясь её приободрить, – далеко не у всех это получается с первого раза, а у детей вообще почти никогда.       – Но я не ребёнок.       Элли пожала плечами.       – Но ты, как и они, только-только узнала про свою магию, и так же не имеешь опыта в том, как её использовать.       Единственное, что оставалось Мариэлле, это обреченно кивнуть и отойти от берёзы, чтобы не мешаться, а когда проход был открыт, быстро перейти на другую сторону, чтобы Милле не пришлось тратить много сил. На этот раз это произошло легче и быстрее, хотя бы потому, что нимфа уже знала, как это происходит и что она увидит. Точнее, примерно представляла, ведь оказавшись в Ливрале во второй раз, пейзаж был несколько иным.       – Неужели ты думала, что мы окажемся в том же месте? – заметила её замешательство элли.       – Я просто привыкла к постоянству, – уклончиво ответила Мэри и перевела взгляд на спутницу, – к слову, как так вышло, что ты оказалась в мире людей и случайно наткнулась на меня?       – Я просто пыталась отплатить услугой за услугу своей спасительнице, – отмахнулась элли, показывая всем видом, что не хочет об этом говорить. Мэри хмыкнула и покорно пошла за ней следом.       Мариэлла думала, что оказавшись в Ливрале во второй раз, она уже будет готова к сказочным красотам местной природы, но в итоге она снова оказалась здесь, а не потерять из виду элли и голову от восхищения, не могла как в первый, с разницей только в том, что теперь ей было не так страшно. Сочная салатовая и изумрудная зелень, лиановидные растения, разнообразные цветы – всё это было похоже на восхитительный сон. Мимо пролетела пара хрустальных бабочек. Некоторые растения она узнавала, пусть и не всегда помнила названий, а некоторые были совершенно ей не знакомы. А ещё были такие растения, которые узнавались не сразу – та же нежная розово-лиловая кларкия. Мэри любила это растение в саду отца, но там она росла не выше её коленей. Она никогда не видела её такой высокой – больше чем в половину её роста!       Пару раз ей попадались на глаза цветы, которые словно переливались или казалось, слегка сверкали, искрились в тени. Впрочем, может и не показалось – она признавала, что слишком мало знала о Ливрале.       – Можешь рассказать ещё что-нибудь, что мне нужно знать?       Милла задумалась.       – Я пробуду с тобой, пока ты не научишься или не найдешь другой способ открывать проход.       – Ты не обязана, – начала было Мэри, но элли её перебила.       – Я тебя сюда привела. Элли уже давно никого не ищут в мире людей, в основном только прячутся. Это было мое решение, а значит, я взяла тебя под своё крыло, пока ты не научишься безопасному перемещению в Ливраль и обратно.       – А есть другие способы?       – Дети используют ключи. Если бы у тебя был такой, я бы могла научить тебя им пользоваться. Они есть у всех ливрийцев, просто взрослые за ненадобностью оставляют их храниться на память или переделывают в украшения и продолжают носить с собой. У тебя, случайно, нет среди украшений одного в виде драгоценного ключика?       – Что ты имеешь в виду под драгоценным? Они, что, из золота? – девушка позабавилась и подняла бровь, зато элли было явно не до смеха. Она вполне серьезно ответила нимфе.       – Металл не важен, но у каждого ключа есть свой камень, возможно несколько. Это может быть и драгоценный камень, и минерал, главное, чтобы он подходил ливрийцу.       Мариэлла задумалась. Она помнила все ключи в доме, но это явно не они. Среди её украшений было много колец, но она не могла вспомнить ни одного, которое хоть как-то напоминало бы ключ.       – Боюсь, что у меня ничего такого нет.       – Или твой отец спрятал от тебя.       – Ему не зачем так поступать, – нимфа покачала головой, – я уверена, он бы всё мне рассказал ещё до тебя, если бы знал хоть что-то.       – Ты так в нём уверена?       – Он мой папа, – пожала плечами Мэри, – он волнуется за меня, иногда даже чересчур сильно, и делает всё для того, чтобы я была счастлива и ни в чём не нуждалась. Если бы он знал, что однажды я стану непроизвольно заставлять все растения вокруг меня цвести и расти, не думаю, что он бы не предупредил бы меня заранее.       – И ты счастлива? – спросила элли.       – Я ни в чём не нуждаюсь, а это уже многого стоит. А счастливой нельзя быть постоянно. В конце концов, без неприятностей мы бы не могли оценить что-то хорошее в полной мере.       Элли на это замечание лишь хмыкнула и перелетела через ветку.       Они снова подходили к реке, но сейчас там никого не было. Мариэлла тихо выдохнула и посмотрела на воду, а после громко ойкнула. Элли пришлось остановиться.       – Что случилось?       – Там маленькое что-то. Кажется, его вынесло из воды. Подожди немного, кажется, ему нужна помощь.       Элли не заметила рядом мавок или чего-то опасного, поэтому не стала ей мешать. Но, кажется, она поторопилась с выводами и поняла это только когда услышала другой женский голос.       – Не трогай дракончика!       Из воды быстро показалась жёлтая макушка, а после и само существо. Мариэлла застыла, не приближаясь ближе, в то время как незнакомка, совершенно не похожая на тех, что она встретила вчера, подплыла ближе. Девушка была без антеннок, зато вся в зеленоватой чешуе, с жабрами и розовыми перепончатыми ушами. А после, когда та высунулась на берег, Мэри заметила розовый топ со спущенными плечами и такие же розовые перепонки между пальцев. Незнакомка недовольно надула губы и ударила о водную гладь хвостом, но в руки взяла маленькое синее существо предельно бережно и осторожно.       – Снова отбился от стаи, неугомонный. Твои родные снова приплыли к моему дому, чтобы я тебя нашла. Постарайся больше не уплывать далеко от семьи, договорились?       Нимфа не знала, ответило ли ей что-то существо, и поняла ли незнакомка его ответ, потому что со стороны казалось, что ей ответ был и не нужен – или заранее понятен, – потому что сразу после этой небольшой тирады малыш оказался в воде и бодро уплыл. А в Мэри впились два глаза цвета морской волны. На лице незнакомки расплылась улыбка, а Мариэлла впала в оцепенение и единственное, что смогла сделать – это отметить, что у блондинки в волосах застряли водоросли, а её зубы были похожи на острые клыки.       – Прости, если напугала, – как ни в чём не бывало начала блондинка, – я знаю, что существа, которые не живут в воде, не обязаны знать всех подводных существ, но этот дракончик был голубым ангелом и, поверь, характеры у них далеко не ангельские, – захихикала она, – не думаю, что тебе бы захотелось оказаться жертвой яда этого маленького кровожадного существа.       – Но ты спокойно брала его в руки, и он тебя не укусил.       – Я же ундина, – пожала плечом девушка, – у меня есть иммунитет к их выходкам. Да и, поверь, он просто уже знает меня. Как и вся его стая. Честное слово, иногда они бывают слишком рассеянными! Единственная причина, по которой он меня не ужалил, в том, что он делал это все предыдущие разы, и в последний я пригрозила, что скормлю его своим, не менее кровожадным, медузам!       Мэри понимала, что со стороны это всё выглядело странно, и вообще ей бы стоило уже давно кивнуть, извиниться и сбежать, но она не смогла удержаться от вопроса.       – У тебя есть медузы?       Ундина явно немного расстроилась, но Мэри не могла сказать, это было по-настоящему или наигранно.       – Пока нет, но когда-нибудь, надеюсь, заведу несколько.       – Нам надо идти, – элли подлетела к её спине, прячась, но настойчиво напоминая о своём присутствии и цели их визита.       – О, где мои манеры? Меня зовут Николь, приятно познакомиться.       Ундина протянула ей перепончатую когтистую руку, и Мэри заметила, что на её запястьях что-то похожее на плавники, а не браслеты из ткани, как она подумала раньше. Она покосилась на элли, но не было похоже, чтобы в этот раз Мэри грозила опасность, так что она протянула свою ладонь вперёд и улыбнулась.       – Мне тоже. Меня зовут Мариэлла.       Николь явно воодушевилась знакомством, а её улыбка стала ярче солнца.       – Ой, а куда вы направляетесь и, эй! Привет, малышка. Ты ведь не пикси, да?       – Я элли, – поправила её Милла, вылетевшая вперёд, – мы идём в Поселение, так что, если хочешь, можешь с нами, но не задерживай нас больше.       – Если только у тебя нет никаких важных дел, – добавила Мэри и кинула недовольный взгляд на Миллу, пытаясь показать, что это было довольно грубо и нетактично. Но, кажется, Николь пропустила это мимо своих перепончатых ушей и быстро согласилась их сопровождать.       Так Мэри узнала, что весь Ливраль испещрён маленькими ручейками, родниками и речками. Стоило Николь узнать о том, что Мэри выросла в мире людей и в Ливрале фактически впервые, ундину было не заткнуть, а Милла почти сразу пожалела о своём приглашении. Она пыталась лететь как можно дальше, но при этом, чтобы её было видно. Хотя теперь она сомневалась в необходимости этого – Николь, казалось, не испытывала совершенно никаких проблем, ни в общении с Мариэллой, болтая за троих, ни в ориентации в пространстве, когда река разделялась на несколько. А после того, как Мэри сумела вставить фразу о водорослях в волосах ундины, Николь, казалось, была готова объявить её своей четвероюродной сестрой по дальней линии, с которой их просто разлучили в детстве. Мэри этот энтузиазм несколько напрягал, но она не сказала и слова против. К тому же за несколько минут от Николь она узнала гораздо больше про Ливраль, чем за сутки от Миллы.       – Ты просто обязана посетить наше море ночью! Его называют Звёздным, потому что оно ночью начинает светиться сотнями маленьких голубых огоньков. Это так красиво! Только не ешь никакие ягоды, если ты в них не уверена. Даже если в мире людей они не ядовиты, это не значит, что они не будут ядовиты и здесь! И, о-о-о, ты же никогда здесь не была, верно? Значит, ты никогда не праздновала праздники колеса года? Это такое упущение! У нас скоро лита, ты просто обязана прийти! Даже если тебе не с кем, приди хотя бы ради меня, мне самой в этом году не с кем праздновать.       – Лита? Колесо года? Ты имеешь ввиду литу, маббон, имболк…       – Ого, – Николь вскинула хвост в удивлении, и Мэри едва успела избежать брызг, – я несколько лет уже учусь в мире людей, но крайне редко кто знает о них, если они только не ливрийцы. Или ведьмы. Но настоящие ведьмы тоже все ливрийки, вопрос только в том, знают они об этом или нет.       – В мире людей есть школы для ливрийцев?       – Не уверена, что это так. Но многие ливрийцы очень талантливые существа, а потому если у них есть возможность и они живут в мире людей, то чаще всего выбирают школы, в которых это поощряется. Тем более, что в Ливраль можно попасть из любой страны, как и наоборот, так что создавать такие школы было бы проблематично.       – А почему ты не пошла в местную школу?       – А у нас их нет.       – Как это нет школ? – удивилась Мариэлла.       – Вот так. Здесь у всех домашнее обучение. У каждого вида свои особенности, так что мы привыкли сами, своими силами воспитывать. Ну и наставницы, куда же без них. Школы это та ещё проблема.       – Понимаю, – вздохнула Мэри, а Николь посмотрела на неё, словно ожидая продолжения.       – Я училась в гимназии с гуманитарным уклоном, но сама больше люблю современные книги и гимнастику, поэтому была белой вороной в классе. К тому же, у нас не очень любили тех, кто не был успешен в гуманитарных науках настолько, чтобы собирать все призовые места на олимпиадах, а таким как я, если мы уезжали на соревнование или у нас были экстренные тренировки, никогда не давали никаких поблажек, только больше придирались за пропуски.       – Как ты там вообще учишься?       – Всё не так уж и плохо, – пожала плечами Мэри, – к тому же, я там больше и не учусь. Я закончила там девятый, а остальные классы я отучусь в другой школе.       – О, так мы с тобой ровесницы, получается, – обрадовалась ундина, – я тоже в этом году иду в десятый! А кто ты по календарю друидов?       – Я? Я не знаю…       – Ты не знаешь, когда ты родилась?       – Я не знаю что такое «Календарь друидов», – неловко уточнила Мэри.       – Это как ваши знаки зодиака, только тут твои покровители в мире флоры и фауны, – с готовностью объяснила Николь, видимо, вспомнив, что в Ливрале её новая знакомая впервые, – у меня, например, боярышник и пчела, потому что у меня день рождение семнадцатого мая.       – С прошедшим.       – Спасибо. А у тебя когда?       Мэри закусила губу и бросила взгляд на летящую впереди элли. Ей было интересно узнать своё растение, но говорить что-то подобное человеку, – существу, – с которым ты едва знакома?       – Двадцать шестое августа.       – О… август, август… Это либо орешник и лосось, либо лоза и лебедь, точно не помню.       – Мне нравится лебедь. Они могут постоять за свою семью.       – А мне лосось. Он целеустремленный и всегда движется к своей мечте. А лебеди переоценены.       Мариэлла промолчала, не став говорить, что это не отменяло того факта, что лебедь в сравнении с лососем ей нравится явно больше, а Николь продолжила сыпать разными фактами.       Уже на подходе к Поселению, Мэри узнала, что Николь всегда мечтала побывать в мире людей и теперь хочет остаться там жить, что из всех мест на суше Ливраля ей больше нравится Поселение нимфей, так как оно больше всего похоже на Подводное царство, что мавки, ундины и русалки это разные существа и единственные, кто из них имеют родственные связи это ундины и сирены. А так же о том, что люди те ещё фантазеры и построили все свои мифологии на частичках того, что «видели краем глаза, да слышали краем уха», поэтому Николь с радостью всё ей объяснит, пусть только Мэри не читает все эти небылицы о них.       Мариэлла была почти готова взять свои слова назад. Если лес был действительно сказкой, то у неё просто не хватало слов, чтобы описать собственные ощущения, когда она оказалась в Поселении нимфей. Люди, нет, нимфы и маги, ведьмы и прочие существа, ходили по своим делам в одежде, которая была похожа на одежду людей и одновременно с тем не была: перьевые воротники и манжеты, рубашки из переливающихся или шёлковых тканей. Платья, юбки, штаны. Шёлк, лён, кружево, перья, цветы и листья. Несколько ливрийцев и правда были в повседневной одежде из мира людей: кто-то в джинсовке, кто-то в футболке с ярким принтом, кто-то в джинсах. Кепка у одного ливрийца ничем не смущала другого, в соломенной шляпе с лентами. Мужчина в штанах и распашной юбке в пол, развевающейся при ходьбе, совершенно не привлекал к себе внимание других. На маленькой девчушке, болтающей с продавцом фруктов, были обычные сандалии и накидка, словно сотканная из паутины.       Дома… чего стоили одни только дома. Жилые полноценные дома как на деревьях, так и на земле. Везде цветы, деревья, лозы и, как ей уже объяснили спутницы, фонари – часто в виде шаров или цветов.       – Те, что на деревьях – чисто жилые. Внизу обычно торгуют. Или мастерские. Иногда в них же и живут, – рассказывала элли.       – Но как они забираются наверх?       – Лестницы, милая, обыкновенные лестницы. Часто винтовые, внутри дерева.       – Они похожи на ваши многоэтажки, не правда ли? – подала голос Николь, пока все ещё сопровождающая их. Мэри не знала, сколько ещё это продлится, но была благодарна ундине за всю информацию.       – Я бы не сказала, – неловко улыбнулась Мариэлла и продолжила заворожено всё осматривать, – а это вообще безопасно? – перевела она тему, указав на то, что некоторые дома на деревьях были соединены висячими лестницами.       – Только не показывай одним пальцем, – одернула её Николь, и Мэри была рада, что тогда просто кивнула в сторону лестниц головой, – у нас так не принято. Если тебе нужно на что-то или кого-то указать, делай двумя пальцами, не одним.       – У ливрийцев вообще не приняты жесты одним пальцем, – добавила элли.       – Почему одним некультурно, но можно двумя?       Мариэлла, конечно, и в мире людей не раз слышала, что нельзя показывать пальцем ни на кого, но никогда не понимала почему – так ведь неудобно. Милла пожала плечами.       – Возможно, это из-за Богинь, но это прижилось так давно, что даже моей бабушки тогда ещё не существовало.       «Вот только ещё с божественным пантеоном мне разбираться не хватало», – подумала Мариэлла, но кивнула, давая понять, что услышала.       В лавках чего только не было: фрукты, мясо, различные магические ингредиенты и артефакты. На удивление были даже лавки с различными камнями, украшениями и, кажется, даже одеждой.       – А как ливрийцы платят за все это? – рискнула поинтересоваться девушка, не в первый раз замечая, что в каких-то лавках продавцам давали что-то похожее на монеты, а где-то вообще камни.       – О чём ты?       – Она спрашивает про деньги, – быстро поняла ход её мыслей Николь, – вообще, есть монеты, но часто продавцы и ремесленники соглашаются и на натуральный обмен. Как-то века два-три назад пытались ввести ещё и человеческую валюту, но в каждой стране она своя, да и бумажки эти легко мокнут, да рвутся. Плюс, люди слишком часто её меняют. В общем, не прижилось. Есть менялы, которые постоянно живут и в мире людей, и в Ливрале, а поэтому используют и ту, и другую валюту. У них можно обменять деньги людей на монеты, но они часто любят обманывать или брать большой процент, да и поискать их ещё надо.       – Ты так говоришь, словно вы лет по двести живете, – слегка рассмеялась Мэри, а потом смолкла, поняв, что она на самом деле не знает точно ли они живут столько же, сколько и люди.       – Ну, мы не бессмертные, конечно, но в среднем, лет сто – сто пятьдесят некоторые вполне могут прожить, – ничуть не смутившись, сказала ундина, а после остановилась, – ладно, у вас явно есть свои дела. Не буду больше навязываться, – улыбнулась она, а потом залезла в набедренную повязку и достала оттуда ракушку, – держи. Если снова будешь здесь и захочешь поболтать, просто наполни её магией.       Мариэлла взяла небольшую ракушку в руки и уже собиралась поблагодарить её, как их окликнули люди в кожаных доспехах. Мэри от непонимания ситуации сразу оцепенела. Она в незнакомом мире, не умея пользоваться магией, ничего сделать не сможет. Оставалось только попытаться решить всё мирно.       – Мы вам помешали? – Осторожно поинтересовалась Мэри, выпрямляясь, – прошу прощения, если это так.       – Вовсе нет, миледи. Просто подошли поинтересоваться о цели вашего визита в Поселение нимфей.       – Я понимаю, что я не местная, но я не думала, что не могу здесь находиться. Или, может, я что-то нарушила?       Мысли судорожно стали бегать в голове, наталкиваясь друг на друга и не давая трезво соображать. Двое взрослых мужчин. Вероятно, обладающие магией. Незнакомый мир, опасный для людей. Ей никогда не давались хорошо коммуникации с людьми, а тут совершенно другие существа. Мэри бросила взгляд на кружащую Миллу, но не думала, что от неё сейчас будет много пользы.       – Насколько мне известно, нет таких законов, запрещающих ливрийцу, живущему в мире людей, вернуться в Ливраль, – вставила слово Николь.       – Всё верно. Но конкретно вас сопровождает элли, а вы сами знаете, что последнее десятилетие все находятся в состоянии повышенного внимания. Особенно наше Поселение.       – Если элли решила добровольно покинуть убежище, есть вероятность, что случилось что-то важное и опасное, а значит, мы должны донести это до Малого Совета.       После их объяснений Мэри, наконец, начала медленно собирать мысли в порядок. У неё не было сил смотреть на стражников – а теперь она была уверена, что это они, – но их хватило на то, чтобы постепенно прийти в себя. Только теперь Милла заговорила.       – Ничего не произошло, – резко отрезала она, – я по своей воле выбралась в мир людей и наткнулась на нимфу, а теперь привела её в Ливраль, как и должна была. Если бы что-то произошло, я или мои сородичи несомненно потребовали бы аудиенции королевы.       – Разве вы всё ещё ищете потеряшек в мире людей?       – Нет, но раз уж я её нашла, то посчитала нужным показать, что она не одна, и у неё есть безопасное место.       С безопасностью элли явно погорячилась, но Мэри не стала её поправлять. Тем временём стража теперь очень удивленно рассматривала Мариэллу, что ей совершенно не нравилось.       – И где же ты её нашла?       – Послушайте, если мне нельзя здесь находиться, я могу просто уйти домой и никому не говорить о произошедшем. В конце концов, мне ведь даже никто не поверит.       Мэри не надеялась, что её так легко отпустят, но они могли бы стереть ей память или что-то вроде того. Тем не менее, она уже сотню раз прокляла себя за то, что пришла сюда. Ей это всё очень и очень не нравилось. Она просто хотела домой, в свою уютную, безопасную комнату. Запереться на все замки и не высовывать нос из комнаты до конца своих дней.       – Пойдем-ка с нами. Элли может тебя сопровождать, но ундина пусть останется, – вместо этого скомандовал один из них.       – Что?       – Не волнуйся. Если ты не планировала ничего опасного, то никто ничего тебе не сделает, – пообещал мужчина, но Мэри уже перестала верить обещаниям парней, а после тот схватил её за плечо так быстро и сильно, что Мэри не успела даже одернуть руку.       Мариэллу начало слегка трясти, и когда второй стражник заметил это, и хотел было взять её за вторую руку, девушка извернулась змеёй.       – Нет! – крикнула она и случайно вырастила на его защите ноготки и цветы шиповника.       – Простите, – пролепетала Мэри, сама испугавшись того, что натворила, – я… я пойду сама, не нужно меня трогать. Простите, я правда не хотела, я очень плохо это всё ещё контролирую.       К счастью, мужчина вроде как не рассердился, но хватка второго стала стальной и, естественно, её не отпустили.       – Ты летишь? – спросил он вместо этого у элли.       – Пока она не в состоянии открывать проход, я несу за неё ответственность. Вы и сами должны это прекрасно помнить и понимать, – отозвалась Милла, и это было единственным зёрнышком надежды Мариэллы, за которое она так отчаянно хотела ухватиться.       Казалось бы, после леса и поселения Мариэлла должна была быть готова к любому, но она совершенно точно не ожидала, что дворец будет буквально выстроен внутри и среди множества деревьев. Внутрь так же текла небольшая речка, но решётки не давали никому там проплыть. Мэри была бы в восторге от того, насколько величественный, сказочный и гармоничный с природой дворец был у королевы Поселения, если бы не была в настолько же сильном ужасе от всего происходящего.       В голове пролетело воспоминание об «Алисе в стране чудес» и шутка о том, что папа все годы так переживал за неё и старался её сберечь, чтобы она сама попала в неприятности, масштаб которых ему даже не снился. И все его шутливо-боязливые просьбы «не расшибить голову», обычно относящиеся к тренировкам и соревнованиям, превратились в «голову с плеч» в мире прекрасно-опасной сказки.       Пройдя через высокую стену, стражник остался стоять, пока его напарник отошел к другим, вероятно, ответственным за то, кто проходит на территорию дворца, чтобы отчитаться. Мэри не всегда хорошо улавливала чужое настроение, если о нём не говорили прямо, но ей точно не нравились их жестикуляция и полный сомнений взгляд, которым её периодически одаривали.       В мыслях было не протолкнуться. Что происходит? Что ей делать? Что говорить? Как говорить? Почему на неё так смотрят? Что за «ситуация», из-за которой элли прячутся и их появление равносильно опасности? Что подумает папа, когда она не вернётся? Как он вообще там будет без неё? Он же с ума сойдет! Всех на уши поставит! А она даже записку не оставила. Дура, дура, дура! Как она вообще оказалась в такой ситуации? Что ей делать? Почему на неё так смотрят?       Она даже не заметила, как хватка на плече слегка ослабла. Она не смотрела ни на кого и ни на что, кроме земли, расфокусированным взглядом, иначе бы точно сошла бы с ума. Или грохнулась в обморок. Мэри ещё никогда не падала в обморок, но ей не хотелось бы проверять. Она даже не заметила, как второй стражник вернулся.       – Совет занят, – выловила она краем уха из его тихого шёпота, – только Представительница ведьм и травниц и Советница по внутренним делам.       Мэри сомневалась, что даже если бы она услышала всё, то поняла о чём речь.       – Первая слишком молодая, – выцепила фразу другого стражника Мэри, хотя чувствовала себя как полутруп. Поэтому, когда её повели внутрь, а потом по коридорам, она больше пыталась запомнить дорогу назад, чем обращала внимание на все остальное.       – Госпожа Советница, – остановились охранники и поприветствовали в унисон женщину в светло-зелёном одеянии. Это было скорее просторное платье в пол с разрезами по бокам и светлыми штанами.       Женщина остановилась и вскинула ладонь вперёд, заставив обоих беспрекословно подчиниться и замолчать. Девушке очень и очень не нравилось, что на неё снова смотрели этим оценивающим взглядом. Мэри не смотрела на лицо, только на одежду, но и без этого чувствовала, как её прожигают глазами. За сегодня это случалось слишком часто.       – Кто это?       – Нимфа из мира людей. Её привела элли, потому мы, подчиняясь приказу, должны убедиться, что она не несёт опасности для Поселения и ливрийцев.       Женщина подошла ближе и двумя пальцами подняла лицо Мэри за подбородок. Ей ничего не оставалось, кроме как собрать все оставшиеся силы в кулак и посмотреть в карие глаза, заметить медные мелкие кудри до подбородка.       – Как тебя зовут и какая у тебя магия, дорогая.       Это даже не звучало как вопрос, но это всё равно было лучше, чем когда её допрашивали стражники. Тем не менее, Мариэлле потребовалось некоторое время, чтобы отмереть и найти свой голос.       – Я не знаю, какая у меня магия. Я просто неконтролируемо создаю растения время от времени. Я даже не знала кто я, пока не встретила элли.       Женщина нахмурилась, но кивнула, продолжая рассматривать её.       – А твоё имя?       Мэри сглотнула. Как-то невовремя пролетела мысль о том, что фэйри могли полностью контролировать того, чье имя они знали. Но она не среди фэйри, и это успокаивало. Вроде как. С другой стороны, её тревожило, что это не отменяет того факта, как мало она знает и что из всего прочитанного ею правда, что ложь и к кому это относится на самом деле. Правда, не то чтобы она была в том положении, когда был выбор.       – Мариэлла, – с трудом произнесла нимфа, и ей на секунду показалось, что Советница застыла. Но вероятно, это было лишь плодом её перевозбужденного мозга, поскольку в следующее мгновение женщина отпустила её и перевела испепеляющий взгляд на стражу.       – Вы привели сюда ребёнка, которая толком ничего не знает даже о себе, не то, что о Ливрале? Хотите напугать её до смерти, и чтобы она превратила тут всё в оранжерею?       Тем не менее, несмотря на то, что на этот раз её фразы были ярко выраженными вопросами, Советница не дала стражникам ответить.       – Отведи её в кабинет Её Величества, – приказала женщина тому, что всё это время держал Мэри за руку. А потом обернулась ко второму, – а ты останься.       – Да, Госпожа Советница.       Мэри впервые позволила себе заметить, что они шли по галерее с прекраснейшим видом. Колонны оплетали лиановидные растения, увидев которые ей, наконец, стало чуть легче дышать. Зато брань Советницы на второго стражника неприятно била по ушам, пусть и была вполне цензурной. Мэри оставалось лишь надеяться, что она не выглядела слишком жалко, а если и выглядела, то, что это бы помогло ей как можно скорее оказаться дома.       Первое, что отметила Мэри, так это то, что кабинет у королевы, на удивление, был не очень большой. Но там были большой массивный стол и много шкафов с книгами, а на столе не менее большие кипы бумаг. В целом, не считая того, что здесь всё было сделано из дерева, включая стены, пол и потолок, Мэри подумалось, что это очень напоминает кабинет её отца дома. Сама королева сидела за этим самым столом с этими кипами бумаг и словно застыла на мгновение, когда заметила, что стражник привел с собой постороннюю. Не то, чтобы Мэри рассчитывала на радушный прием или думала, что присутствие посторонних здесь обычное дело. Тем не менее, это не помешало королеве внимательно выслушать его, а затем элегантным, явно отточенным годами, взмахом руки отправить за дверь.       И вот теперь на Мэри накатила новая волна страха, но ещё больше усталости. Слишком много потрясений за сегодня. Слишком много потрясений за последние сутки. Она просто устала, и эмоции притупились, чтобы не измотать свою хозяйку ещё сильней.       Королева встала из-за стола, внимательно оглядывая девушку. Мариэлла чувствовала себя собачкой на выставке или фарфоровой статуэткой за стеклом. Это уже было просто невыносимо, и Мариэлла подняла глаза. Она не знала, позволено ли это ей, она вообще не знала дворцового этикета, лишь поклонилась на пару со стражником, когда вошла в кабинет.       – Здравствуй, – произнесла королева, и что-то в груди болезненно сжалось. Такое же чувство она испытывала каждый раз, возвращаясь из гимназии домой к отцу. Контраст между холодным презрением, дистанцией и ощущением незаметного пустого места и безграничными теплом и любовью папы. Но метод кнута и пряника Мэри тоже знала хорошо, так что не позволила себе растаять. Она снова опустила взгляд куда-то вниз.       – Здравствуйте, Ваше Величество.       – Как тебя зовут?       – Мариэлла.       Королева не уточняла о фамилии, и Мэри не собиралась говорить её без надобности. Тем более что Николь ещё по дороге сюда возмущалась тому, как неоправданно много люди придают значение фамилиям. В Ливрале имеют значения только имена. Королева кивнула. Мэри не поняла, было ли это жестом, чтобы расположить её к диалогу или чем-то ещё.       – Мариэлла, расскажи мне ещё раз всю историю. От начала и до конца.       – Но ведь вы уже всё услышали от стражи, – нахмурилась Мэри, не понимая, и стала неосознанно крутить кольца на пальцах. То, что королева обратила внимание на этот жест, она тоже не заметила.       – Всё верно. А теперь я хочу услышать историю от  твоего лица.       Мариэлла вернула взгляд на королеву. У той были тёмные, почти чёрные волосы с синеватым отливом и жёлтые глаза. Её жёлтое платье не было эпатажным или вычурным, а корона сидела как влитая – цветы, ветви и белое золото. Но Мэри не стала обращать на неё слишком много внимания, и начала свой рассказ.       Она рассказала о том, что последние несколько месяцев в ней пробудилась магия, но она пока не умеет её контролировать, попутно извинилась за то, что случайно прорастила цветы на форме одного из стражников королевы. Рассказала, как спасла котёнка и как выяснила, что это был совершенно не котёнок. О том, что элли увидела в ней нимфу и решила привести сюда. Королева уточнила про проход, и Мэри честно ответила, что проход всегда открывала Милла, ведь она пока не в состоянии осознанно использовать собственную магию.       – И как тебе здесь?       – Я не особо успела осмотреться, так что, боюсь, не могу многого сказать.       – Но ты всё равно что-то видела, ведь так? Осталась бы ты здесь, если бы была такая необходимость?       – У вас просто невероятные леса, – немного подумав, ответила Мариэлла, – возможно, мне и правда могло бы понравиться здесь. Но у меня в мире людей мой папа, и я не могу его оставить.       – Он воспитал очень умную дочь.       Королева не знала, что затронула болезненную тему. Поэтому Мэри не смогла подобрать слова благодарности за комплимент её отцу. Вместо этого она сказала другое.       – Мой папа – единственное, что у меня есть. Я счастлива, если он счастлив, и я рада быть ему поддержкой, а не обузой.       Мэри хотела было продолжить и ещё раз уточнить, что она хотела бы вернуться в мир людей, к отцу, желательно до его возвращения, но кислород выбило из лёгких, а в горле встал ком, когда она случайно заметила зеркало, а вместе с ним и отражение другой девушки, что всё это время находилась вместе с ними.       У той девушки были немного растрёпанные светло-серебряные волосы и изумрудные глаза. Но больше всего удивило Мэри другое – одежда этой девушки была точь-в-точь, как на ней, вплоть до украшений.       Ей потребовалось некоторое время, чтобы до неё дошло, что это отражение не какой-то нимфы, а её собственное.       Королева заметила её реакцию и взгляд. Не могла не заметить.       – Ты ещё не видела свой истинный облик, не так ли? – догадалась она и подошла чуть ближе.       – Боюсь, у меня не было возможности, – выдохнула Мариэлла, не отрывая изучающего взгляда от самой себя. Она не знала, что именно произошло в эти мгновения, но после этого она, наконец, ожила и посмотрела королеве прямо в глаза, – я не понимаю…       Королева тяжело вздохнула и присела на стул, около своего стола, а затем жестом пригласила Мариэллу сесть на небольшой бархатный зелёный диванчик, который был на вид, словно поросший мхом.       – Раньше элли свободно путешествовали по Ливралю и по миру людей. Они охраняли проходы между мирами и наших детей, а так же находили мире людей ливрийцев, которые не знали о своей сущности и помогали им освоиться в Ливрале. Около тридцати лет назад на Ливраль напали люди. Они и раньше нередко устраивали нам войны и осуществляли геноцид, но до этого они никогда не оказывались на территории самого Ливраля. Тогда один наш Советник пытался нас предупредить о том, что это возможно, но никто ему не верил, за что мы и поплатились. Честно говоря, я до сих пор испытываю чувство вины перед ним. Мы не уделили ему должного внимания, а ему пришлось пережить слишком много за свою не слишком долгую жизнь. Тогда элли приняли на себя большой удар не только по смертности, но и вины, а потому скрылись, и теперь больше не показываются ни ливрийцам, ни тем более людям, которые не знают, что на самом деле являются ливрийцами.       Мариэлла кивнула, показывая, что внимательно слушает.       – Ты первая нимфа за долгое время, оказавшаяся здесь, хотя до этого считала себя человеком, и единственная из всех ливрийцев-найдёнышей за всё это время, кого привела сюда элли. Прошу, не вини стражу за то, что они выполняют свои обязанности по защите ливрийцев и Поселения нимфей, – Королева сделала паузу, – ты можешь остаться и обучаться магии. Никто не прогонит тебя, пока ты не являешься угрозой для Поселения.       – Я не могу остаться, – первое, что выпалила Мариэлла, – я очень признательна вам за то, что всё объяснили, но я правда не могу остаться. В мире людей мой дом, там мой папа. Я не могу оставить его.       – Никто не заставляет тебя его оставлять, – Королева встала и подошла к тому месту, где сидела изначально, – единственное, в чём тебя ограничат, это место, где ты будешь обучаться.       – И где я буду обучаться? – неуверенно спросила Мэри, заранее ожидая, что ответ ей не придется по душе.       – Здесь.       – Вы имеете в виду, в Поселении?       – Я имею в виду во дворце, под нашим присмотром и контролем. Совет не допустит, чтобы ты разгуливала по Поселению, не умея контролировать собственную магию. Тебя будут обучать здесь, но ты можешь беспрепятственно возвращаться домой.       Что ж, откровенно говоря, Мариэлла готовилась к гораздо худшему варианту. Убеждать королеву в том, что она не опасна было бы глупо и нерационально. Тем более, Мэри не думала, что приказы королевы мог кто-то оспорить. Уж точно не она. Да и отказываться от возможности научиться контролировать свою магию и не прятать растения, которых быть не должно, от папы, было бы ещё глупее.       – Конечно, – покорно согласилась девушка, – благодарю, Ваше Величество.       – Может, у тебя будут какие-то просьбы? – Мэри удивленно подняла недоумевающий взгляд на королеву, и та уточнила, – ты прожила столько лет, считая себя совершенно другим существом, а теперь тебя выдернули в наш мир и заставляют переучиваться жить, так ещё и под контролем тех, кого ты видишь впервые в жизни. Вполне вероятно, есть вещи, которые нам следовало бы учесть, раз уж ты твёрдо намерена не отказываться от своей прошлой жизни.       Мариэлла задумалась, прежде чем сказать хоть слово.       – С сентября у меня начинается школа и занятия по гимнастике, которые я не смогу пропускать. Я ещё не знаю расписания, но у меня не будет много времени на тренировки здесь. Я так же не смогу часто присутствовать здесь, когда мой папа дома. До сентября, с позднего утра и до вечера я полностью в вашем распоряжении, Ваше Величество.       Королева кивнула, принимая к сведению.       – Это всё?       – Я хотела бы спросить… Вы сказали, что я буду тренироваться во дворце. Значит ли это, что я не смогу покидать его пределы и, если да, то до какого момента. Я не хочу показаться наглой, но я только познакомилась с одной ундиной, и всего дважды видела сам Ливраль, мне бы не хотелось…       – Ты можешь находиться вне стен дворца, так же как и беспрепятственно общаться с ливрийцами. Но я попрошу никому не говорить, что ты из мира людей и то, как ты сюда попала. А так же не говорить своё имя, чтобы любопытные носы не пронюхали, что им знать не следует.       Мариэлла с готовностью согласилась на такие условия. Не то, чтобы она собиралась много с кем общаться. Королева открыла ящик стола и что-то достала, а затем вернулась к девушке.       – Возьми. Это запасной ключ. Он тебе пригодится, если ты не хочешь зависеть от элли для того, чтобы попасть в Ливраль или обратно.       Мариэлла осторожно взяла небольшой серебряный ключик из ладони королевы, но не стала его рассматривать, посчитав это неприличным.       – Благодарю.       Когда Мариэлла оказалась за пределами кабинета, всё это стало казаться сумбурным сном. Но ключ лежал небольшой тяжестью в кулаке, напоминая, что случившеёся – реально.       В галерее было светло, и Мэри действительно могла насладиться видом на верхушки деревьев, огромный королевский сад, миниатюрные домики и ещё более крошечными ливрийцами пару минут. Роза, обвивающая колонну, и вьюнок, растущий вверх по перилам, словно чувствуя её магию, потянулись к ней, и Мэри позволила себе слабую улыбку. Когда Милла возвратилась к ней, Мэри не стала спрашивать в какой момент и куда именно та пропала. Она просто бросила на неё уставший взгляд.       – Пойдём домой?       Спускаясь, Мариэлла рассказала, что королева дала ей запасной ключ и напомнила, что элли обещала её научить им пользоваться. Милла пообещала сдержать обещание, когда они вернутся к берёзе. Чего они обе не ожидали, так это того, что около ворот их будет дожидаться Николь. Пришлось пересказывать краткую историю ей, а взамен выслушать о том, как она испугалась за них.       Николь проводила их практически до того самого места, где они познакомились и наконец-таки отдала новой знакомой ракушку, даже не смотря на заверения Мэри, что она обязательно придет примерно в то же время завтра.       У берёзы элли показала, как правильно использовать ключ. Мэри показалось это всё странным и смешным, но она не стала смеяться и сделала так, как ей было велено. На удивление, у неё получилось со второй попытки.       В мир людей Мариэлла вернулась уже одна.       Маленький серебряный ключик с лунным камнем в руке – единственное напоминание о том, что всё произошедшее не было сном.