Неожиданный подарок

16 декабря, 2004 г. Утро Гермионы началось стандартно — в семь часов. Прибыть в Министерство на первый семинар было необходимо к девяти, но перед этим нужно было еще и позавтракать, эту важную услугу, слава Мерлину, предоставлял отель. Она проснулась удивительно отдохнувшей, чего не было уже давно, а благодарить за это нужно было организаторов съезда. Вечером, вернувшись с прогулки, Грейнджер обнаружила на прикроватной тумбе флакон с зельем и записку, в которой говорилось, что его необходимо принять перед сном, дабы свести на нет разницу часовых поясов. Гермиона была приятно удивлена этим жестом, так как на часах было девять вечера по местному времени, а она уже валилась с ног. Разница между Лондоном и Нью-Йорком составляла пять часов, но ощущалась сильно, чего уж говорить о тех, кто прибыл, к примеру, из России, Китая, Японии или Австралии! Делегаций было очень много, из совершенно разных стран, разбросанных по всему миру, поэтому подобная помощь была очень важна. Неторопливо принимая душ и собираясь, она размышляла о том, где искать место для завтрака в этом отеле и как пройдет первый день конференции. Годрик, она действительно была рада, что сегодня посмотрит, как выступают другие докладчики, чтобы быть готовой к собственному выступлению завтра. Она проверила содержимое сумки — самыми важными вещами были палочка, блокнот и ручка, — и, захватив пальто, отправилась вниз. Сменившийся хостес любезно подсказал ей, как добраться до кафе, где уже вовсю шел завтрак. Грейнджер замерла на пороге, потому что помещение оказалось невероятных размеров, здесь наверняка не обошлось без заклинания Незримого расширения — она видела здание снаружи, и оно было не таким уж и большим. Здесь все работало по системе шведского стола, как и в большинстве отелей, поэтому, взяв себе тосты и кофе, Гермиона отправилась искать место. Хоть до начала семинаров оставалось еще сорок минут, зал был заполнен завтракающими гостями — никто не хотел опаздывать в первый день. Ее взгляд против воли зацепился за светлую макушку сидящего у окна Малфоя. Судя по всему, он тоже заметил ее — его голова слегка качнулась в сторону свободного места напротив. Он предлагает ей сесть с ним? Она остановилась как вкопанная, сжимая пальцами края подноса. Он что, серьезно? Конечно, они общаются, уже даже довелось пережить пару откровенных разговоров и длинную приятную прогулку, но… здесь? Она видела, что по залу разбросаны работники и их Министерства, ее и Малфоя узнали, вне сомнений. В Англии ползут лишь слухи, и никто, кроме Гарри и Джинни, достоверно не знает, что они действительно взаимодействуют по собственной воле. Мерлин… Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли — в конце концов, они не в Лондоне. И если Малфою все равно на косые взгляды и сплетни, то и ей тоже. В жизни Гермионы было полно подобных моментов, но она всегда шла вперед с высоко поднятой головой. Поступит так и сейчас. Она двинулась к нему, огибая другие столики и игнорируя всех заинтересованных в ее персоне. Свободно выдохнула она лишь тогда, когда опустилась на стул напротив и поставила свой поднос на стол. — Доброе утро, — она улыбнулась, заметив, как дернулись уголки его губ. В обществе Малфоя она все еще часто чувствовала себя неловко. — Как спалось? — Привет, Грейнджер. Полагаю, так же прекрасно, как и тебе. — Да, зелье, — она кивнула, глотнув кофе. Горячий бодрящий напиток теплом разлился внутри. — Это было очень великодушно с их стороны, оно стоит недешево, особенно если закупать на такое количество человек. — Достойная принимающая сторона всегда заботится о подобных нюансах. — Ну, для меня все это впервые, а о предыдущих собраниях я не слышала. — Проколы бывают, — он пожал плечами, — Но здесь все устроено на высшем уровне, как я понял. Вчера я успел пообщаться с некоторыми знакомыми, которые на этом съезде повторно — первое впечатление у них хорошее. — Интересно, что нас ждет дальше? Гермиона откусывает тост, чуть ли не закатывая глаза от удовольствия. Милый Мерлин, как же, оказывается, она была голодна! Вчера она завтракала дома и обедала во время фуршета, ужин же они с Малфоем благополучно пропустили из-за прогулки, а когда спохватились, все заведения уже были закрыты. — Как минимум, мы уже не будем пересекаться — каждый будет двигаться по своей программе. Какие у вас мероприятия вне Министерства? — О! — она встрепенулась, вспоминая перечень в буклете, который вчера перечитала раз десять. — Запланирована экскурсия в местную больницу и в лабораторию зелий. Это должно быть очень познавательно! — Хоть что-то интересное, — Малфой насупился, закатив глаза. — Для нас придумали лишь посещение отдела и знакомство с его работой, которая, драккл их дери, мало отличается от нашей, я в этом уверен. А также бонусом экскурсия в магловский музей, от которой я сразу отказался, потому что бывал там уже два раза. — В какой? Гермиона заинтересованно подалась вперед. Для нее удивительным было то, как тесно, судя по всему, здесь взаимодействуют с маглами, раз даже гостям предлагается экскурсия в магловскую часть города! — В художественный — Метрополитен. — Я слышала о нем, — она активно закивала. — Это же один из самых крупных во всем мире художественных музеев! И ты бывал там? — Да, с матерью. Она увлекается искусством, магловское ей нравится даже больше, но до недавнего времени это было секретом, сама понимаешь. Но этот музей мы посещали втайне от отца, когда бывали здесь. — Мерлин, здесь же столько всего интересного! Я не слышала о волшебных достопримечательностях, но и магловских десятки. — Ну, — он хитро прищурился, придвигаясь ближе, — в магической части есть всем известная Рождественская ярмарка, там больше атмосферы праздника, чем на всех улочках вместе взятых. А из стандартного — Музей Магии и Центральная Магическая библиотека, самая крупная в мире. От перечисленного у Гермионы чуть не остановилось сердце! Она была обязана все это увидеть, даже если билеты будут стоить целого состояния! Мерлин, Малфой определенно знал, чем ее заинтересовать — по его хитрому взгляду это было видно сразу. Но ей было плевать на собственную предсказуемость, слишком Грейнджер была жадной до знаний, особенно в волшебном мире. — Расслабься, в этих вещах я всецело разделяю твое любопытство, — он снисходительно улыбнулся, добавив: — Но ты была предсказуема. Она лишь хмыкнула на его очевидную подколку, вернувшись к еде. Эти колкости между ними были привычными, но и они сменили свое направление, став совершенно безобидными. Расправившись с завтраком, они отправились в Министерство.

***

Они с Малфоем переместились при помощи камина, предъявив охраннику палочки — они были зарегистрированы заранее как волшебники, прибывшие в составе иностранной делегации. Распрощавшись, каждый пошел в свою сторону. Помещение, в котором должны были проходить семинары целителей на протяжении всех предстоящих дней, явно было расширено при помощи магии — об этом говорили слегка искаженные очертания белых стен. Это не было удивительным, подобную практику в Нью-Йорке она видела не впервые за один единственный день, да и не каждый кабинет смог бы вместить свыше сорока человек. Гермиона села во второй ряд, чтобы хорошо все слышать, но в то же время не быть совсем уж на виду. Места заполнились буквально в течение пяти минут. — Рада приветствовать всех вас на нашей первой встрече! Всего их будет шесть, мы познакомимся с нововведениями в мире целительства, послушаем об успехах иностранных коллег, посмотрим на то, как устроена наша больница, как она функционирует. И последним нашим пунктом назначения станет лаборатория зелий — экспериментальных в том числе, — конечно, многие формулы пока засекречены, но интересные вещи есть и в свободном доступе, — статная женщина с удивительно темного оттенка кожей широко улыбнулась. — Меня зовут Дженна Смит, я заведую отделением Недугов от проклятий, и на протяжении всей конференции буду вашим куратором. Голос Дженны звучал громко и звонко, она выглядела уверенно, говоря перед такой толпой. Гермионе казалось, что одно присутствие этой женщины придавало всем вокруг решительности. — Итак, традиционно первым выступает представитель принимающей стороны. Спешу вам представить — Джонатан Миллер! Целитель в отделении имени Амелии Кларк, специализирующегося на лечении душевнобольных пациентов. Вокруг раздались громкие аплодисменты, и на небольшую сцену вышел молодой мужчина, на вид не старше тридцати. Он с улыбкой устроился за установленной кафедрой, положив перед собой пергамент. Гермиону всегда привлекали уверенные в себе люди, она сама стремилась быть такой, однако страх публичных выступлений был силен. Она не относила к этой категории занятия в Хогвартсе. Выступление Джонатана, который в итоге ни разу не глянул в свои заметки, затянуло ее, один докладчик сменял другого, и она не заметила, как первый семинар подошел к концу. Дженна напомнила фамилии тех, кто будет делать доклад завтра, и попрощалась. Собрав свои вещи, Грейнджер спустилась в Атриум, направившись к лифтам. Рабочий день был в самом разгаре, поэтому повсюду сновали сотрудники различных отделов, которых она могла определить по значкам на груди. Им, как гостям, раздали опознавательные бейджи на длинном шнурке, в них было указано имя и к делегации какой страны они относятся. Совместив штатных работников и множество гостей, можно было получить ужасную толкучку, очередь к лифтам на каждом этаже, а потом и к каминам. Гермиона прошла все круги ада, прежде чем смогла оказаться в отеле. Она тут же отправилась на обед — в кафе было довольно пусто, что очень ее порадовало. Она так ни с кем пока и не познакомилась, а Малфоя нигде не было видно. Грейнджер не знала, вернулся он из Министерства или нет, поэтому отправилась прямиком в номер, сделав крюк лишь для того, чтобы воспользоваться совой и отправить письмо друзьям. Переодевшись в пижаму, она расположилась в кресле у окна. На маленьком журнальном столике она разложила пергаменты с набросками своего доклада, взяв экземпляр, который являлся на данный момент ее фаворитом. Она так много писала Малфою, чтобы доработать речь и сформулировать все правильно, что грех было сомневаться. Однако волнение и страх не покидали ее. Мерлин, каким-то невероятным образом этот волшебник просочился чуть ли не в каждый аспект ее жизни! Интересно, он сам это осознавал? Тряхнув головой, она принялась вновь перечитывать и править текст. На улице стемнело, загорелись яркими огнями декорации и парящие волшебные гирлянды, но даже это не могло ее отвлечь, пока не послышался настойчивый стук в дверь. Сначала она подумала, что это может быть кто-то из персонала с предложением об уборке, еде или о чем-нибудь еще, поэтому проигнорировала. Однако кто-то, стоящий за дверью, был настойчив. Гермиона тяжело вздохнула и, отложив ручку, встала. Пергаменты ворохом посыпались на пол. Она двинулась к входу, осыпая проклятиями того, кто посмел потревожить ее. О, она догадывалась, кто мог быть таким упертым. — Малфой, — стоило распахнуть дверь, как перед глазами возникла знакомая фигура. Вернее, сначала она увидела лишь его подбородок, потому как была ниже. — Что ты здесь забыл? — Милая пижамка, — он окинул ее изучающим взглядом с ног до головы. — Я здесь, чтобы вытащить тебя проветриться. Он будто и не замечал ее недовольства. — Сегодня я никуда не пойду. Мне завтра выступать со своим докладом, поэтому я готовлюсь. Грейнджер прислонилась к дверному проему плечом и скрестила руки на груди. Она, драккл его дери, будет стоять на своем! — Тот вариант был хорошим, — он бросил на нее снисходительный взгляд. — Который ты присылала в последний раз. — Да, хороший, но не идеальный. — Мерлин, Грейнджер, ничего не бывает идеальным, смирись. Тот текст, который я видел, был настолько близок к идеалу, насколько это вообще возможно, — он подался вбок, заглядывая в номер. — Может, хотя бы ужин? Уверен, что сегодня ты снова им пренебрегла. — Я все равно не покину эти стены сегодня, Малфой, — она поджала губы. — И даже не пытайся манипулировать. — А тебе и не обязательно, можно заказать еду в номер. — Да-да, хорошо, я сделаю это. Гермиона схватилась за ручку, чтобы опять запереться у себя, но он оказался проворнее — Малфой сунул руку в образовавшуюся щель, не давая двери захлопнуться. — Э, нет, я не верю тебе, — он покачал головой, хитро улыбаясь. — Ставлю все свои хранилища в Гринготтс, что ты сейчас снова засядешь в кресле и зароешься в бумажки, и будешь сидеть так, пока не заснешь. А утром будешь проклинать всех кого можно из-за того, что спала неудобно и теперь все болит. И ужин будет вообще последним пунктом в твоем списке. Мы пойдем ко мне. — Что? — она замерла, широко распахнув глаза. — К тебе? То есть, в твой номер? Малфой озадаченно моргнул, вероятно, не понимая из-за чего такая реакция. Затем он усмехнулся. — Салазар, Грейнджер, о чем ты вообще думаешь? Я не собираюсь показывать тебе свою спальню! — он отшатнулся, наигранно оскорбившись и прижав руку к груди. — Для гостей у меня есть гостиная! Но если ты очень хочешь… Он многозначительно поиграл бровями. Идиот. Однако стоило заметить, что его маленькое представление заставило ее расслабиться, она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться — настолько комично он выглядел в этот момент! — Ах, да, — протянула она, растягивая на губах ехидную ухмылку. — Люкс. — Не увиливай, — Малфой подозрительно прищурился. — Давай, бери все свои бумажки, или что тебе там еще надо, и пошли. Я не сдвинусь с этого места ни на дюйм. Он отпихнул ее, встав ровно в дверном проеме. Святой Годрик! За что на нее свалилась эта несносная задница? Громко фыркнув, она зашла внутрь, чтобы взять все необходимое.

***

Салазар, все происходящее казалось Драко чертовым сюрреализмом! Грейнджер действительно сдалась под его натиском и пошла следом. Он не видел в этом ничего такого, ведь его номер мог сравниться с небольшой квартирой, а гостиная — общая зона. Они быстро расправились с ужином, который, на его взгляд, оказался очень даже ничего, а затем эта женщина выбрала его своей целью. Видимо, это была месть. Она не замолкала ни на секунду, задавая вопросы или спрашивая совета. Видит Мерлин, она могла быть несносной! Он был готов взвыть уже через полчаса. Сначала эта невыносимая ведьма расположилась на диване, скрестив ноги и обнимая декоративную подушку. Теперь же на нем вытянулся сам Драко, подложив руки под голову, а Грейнджер битый час мерила шагами свободное пространство. Она вышагивала перед окном туда-сюда, иногда цепляя своей смешной пижамой огромную ель. Ее волосы были собраны и закреплены палочкой на затылке, что он замечал за ней еще в Хогвартсе. Она бубнила что-то себе под нос, сжимая лист пергамента. Тонкие пальцы были измазаны чернилами, пара полос появилась даже на щеке и подбородке. Поначалу Драко пытался убедить ее в том, что речь прекрасна, и переживать не о чем, но вскоре сдался. Это было абсолютно бессмысленно. Поэтому он просто выступал молчаливым наблюдателем, иногда отвечая на ее вопросы. Взгляд переместился на часы — начало одиннадцатого. — Грейнджер, — он сел, потянувшись. Ноль реакции. Малфой встал, направляясь к маячившей фигуре, он аккуратно обхватил ее запястье. — Грейнджер, остановись, — она подняла на него растерянный взгляд, будто все это время находилась далеко отсюда. — Уже поздно, тебе нужно выспаться, чтобы завтра мыслить ясно. Твоя речь в полном порядке. Ее карие глаза в ужасе расширились, когда она увидела время. Драко мог честно сказать, что не управлял собой, когда, поддавшись неизвестному порыву, поднял руку и аккуратно стер чернильное пятно с ее щеки. Кожа под подушечками пальцев оказалась теплой и очень мягкой. — Тебе нужно отдохнуть. Она смотрела на него зачарованно, ее взгляд бегал по его лицу, будто она пыталась что-то найти, выстроить для себя общую картинку. Этот момент казался Драко наполненным волшебством. Не тем, к которому они привыкли, а чем-то… иным. Совершенно новым и неизведанным. Наваждение пропало слишком быстро. Грейнджер пару раз моргнула и сделала шаг назад, отводя взгляд. Он наблюдал, как на ее щеках медленно разрастаются красные пятна. — Я, пожалуй, пойду, — она кивнула. — Мне действительно пора спать. Спасибо, Малфой. И за ужин, и за помощь. Она выдернула палочку, позволяя кудрям свободно рассыпаться по плечам. Один взмах — и пергаменты собрались в стопку, подплывая к хозяйке. Грейнджер ушла молча, а Драко вновь рухнул на диван, размышляя о том, во что он, мать его, ввязывается. Спать не хотелось.

***

17 декабря, 2004 г. Гермиона проснулась еще до того, как ее палочка, игравшая роль будильника, сработала. Вчера она устало рухнула в постель, как только вернулась от Малфоя. Думать о происходящем совершенно не хотелось, что было для нее нехарактерно, и она просто провалилась в сон. Сейчас же волнение поглотило ее, стоило распахнуть глаза. До семинара оставалось еще три часа, и она прикинула, что может еще немного поработать над своей речью. Однако в сознании всплыл твердый уверенный голос: — Твоя речь в полном порядке. Взгляд Грейнджер метнулся к столику, на котором она вчера оставила всю документацию. Тряхнув головой, она тяжело вздохнула и попыталась взять себя в руки. Рациональная часть ее понимала, что постоянные правки и повторение — это уже паранойя, которая в итоге может выйти боком. Гермиона знала, что, разбуди ее кто-нибудь посреди ночи и спроси, она воспроизведет свой доклад без запинки, однако иррациональная ее половина сходила с ума от волнения. Дома она расслаблялась одним единственным способом. Откинув одеяло, девушка встала, направляясь в ванную комнату, ведь ей повезло, и вместо душевой кабины там была ванна — совсем небольшая, но это лучше, чем ничего. Ей было необходимо отпустить все переживания и назойливые мысли о неудаче. Спустя пятнадцать минут ее напряженное тело приняла в свои объятия теплая вода, почти горячая. Гермиона откинула голову, расслабленно прикрывая глаза. Мягкая пена пахла лавандой, этот запах всегда ее успокаивал. Только вот эффект был не совсем таким, как она ожидала. Конечно, настойчивые мысли о работе покинули ее, только вот на их место пришли совсем другие. Казалось, Малфой настойчиво пробивался через все ее стены и заслоны, не давая забыть о себе ни на минуту. Его стало слишком много в ее жизни. Она не проводила столько времени с родителями и друзьями, сколько с ним за последний месяц. Встреча на приеме, в больнице, а затем вечер в кафе. Активная переписка и общая командировка, первые два дня которой они проводили в компании друг друга — Гермиона оправдывала это тем, что Малфой единственный, кого она знает. Только вот вчерашний вечер выбивался из этой картины, как и тот, что был позавчера. Она могла погулять одна, осмотреть окрестности; могла не поддаваться на его уговоры прошлым вечером и остаться в номере, готовясь к выступлению в гордом одиночестве. Но эта странная забота, которая с ним совсем не вязалась… Теперь Грейнджер точно была уверена, что это она. Он заставил ее поесть, потому что каким-то образом знал, что она этого не сделала. Более того, Малфой помнил о том, что накануне она не ужинала вовсе. Затем он молча терпел ее бесконечные вопросы и сомнения, внимательно выслушивал по десятому кругу повторения доклада. И ведь он ни разу не возмутился, не попытался выставить ее за дверь после того, как проследил, что она поела. Зачем он все это делал? Почему помогал ей даже тогда, когда она этого не просила? Вопросов было больше, чем ответов, и Гермиону это совсем не устраивало. Она не любила находиться в неведении, а эта ситуация была совершенно неординарной. Конечно, она замечала то, как сильно изменился Малфой. Не только внешне, но и внутренне. Она была бы полной идиоткой, если бы продолжала отрицать это. Он все еще оставался немного заносчивым, самоуверенным и язвительным, но теперь это все ощущалось совсем по-другому — он не использовал эти качества против нее, напротив, его подколки и саркастичные фразочки носили шутливый характер. Он был увлечен своей работой, и тем, что она приносит — когда Гермиона впервые услышала о том, чем он руководствовался, то была ошеломлена, будто ее оглушили. Малфой был разносторонним, много чего читал и изучал, много где бывал. Он умел поддержать беседу и вывести ее в нужную ему сторону, если это необходимо. Она подозревала, что этим навыкам обучают всех аристократов, но оттого это не теряло своей значимости. Возможно, он всегда был таким, скрываясь за маской богатенького ублюдка, следующего убеждениям семьи, она не могла знать наверняка, ведь их общение в Хогвартсе было далеко от адекватного. А, быть может, события, произошедшие со всеми ними во время войны, изменили его? Заставили пересмотреть взгляды и убеждения? Гермиона не знала ответа на этот вопрос. Однако перемены были очевидны. И, конечно, Грейнджер не была ханжой, чтобы не заметить, как он возмужал, превратившись из худого долговязого юноши в хорошо сложенного мужчину. Он был выше нее по меньшей мере на полголовы, если не больше. В дополнение шли широкие плечи, которые идеально подчеркивали его пошитые на заказ пиджаки. Гермионе не доводилось видеть его в меньшем количестве одежды, но свитера говорили сами за себя, обтягивая крепкую грудь и внушительные руки. Интересно, он тренируется? Или продолжает играть в квиддич? Как бы она ни ненавидела этот вид спорта, его влияние на физическую форму было бесспорным. Тот молодой мужчина, которым он стал, был невероятен во всех отношениях. Она признавала это. С неохотой, но признавала. Мерлин, о чем она вообще думает? А главное — зачем?! Ты идешь в темный лес, Гермиона. И не знаешь, что ждет тебя там. Тихий жалобный стон. — Ну вот, я еще и разговариваю сама с собой в собственной голове! Раздраженно фыркнув, она вдохнула поглубже и, зажмурившись, погрузилась в воду с головой. В детстве Гермиона любила задерживать дыхание на время. Как же это было давно.

***

— Доброе утро, — Малфой, как ни в чем не бывало, плюхнулся напротив, поставив поднос на ее столик. — Ты сегодня рано. — И тебе привет, — она вскинула бровь, многозначительно оглядывая его. Они второй день подряд завтракали вдвоем. — Не спалось. Гермиона пожала плечами, возвращаясь к своим вафлям и крепкому кофе, утренняя ванна слишком расслабила ее. — Волнуешься? — Да, но не так сильно, как вчера, наверное. — Ты готова, Грейнджер, — он не сводил внимательного взгляда с ее лица. — Все пройдет хорошо, иначе и быть не может. Малфой выглядел спокойно и расслабленно, в привычном ее глазу костюме, только уже другого цвета — сегодня он отдал предпочтение глубокому графитовому оттенку. Ее мысли против воли метнулись к тому моменту, когда он вытер ее щеку. Гермиона старалась вообще не думать об этом. Интересно, он сам-то осознавал, что делает? Вспоминая мягкое выражение его лица и блуждающий взгляд, она склонялась к тому, что ответ — нет. — А когда твой доклад? — переключение на него самого показалось лучшей идей. — В понедельник. — И что, совсем не волнуешься? — А должен? — он вскинул брови. — Я международник, публичные выступления, переговоры, ответы на вопросы — все это моя область, я привык. — Я тоже выступаю на собраниях, задаю вопросы и отвечаю на них, это рутина большинства работников, Малфой — отчитываться о своей работе. Но этот масштаб… — Это не для всех, — он кивнул. — Но раз выбрали тебя, значит, решили, что ты справишься, — он делает глоток чая, оглядывая зал. — Какие планы на сегодня? Мерлин, Малфой… Она была бесконечно благодарна за смену темы. Время семинара близилось с неумолимой скоростью. — Не упасть в обморок во время отчета, — Гермиона нервно усмехнулась. — Больше пока никаких, у меня не то чтобы было время подумать об этом. А у тебя есть предложения? — она вопросительно выгнула бровь. Слишком много вызова в голосе, Гермиона. Слишком. — Вообще-то — да, — Малфой довольно ухмыльнулся, но, заметив, что она вновь хочет задать вопрос, недовольно цокнул. — И нет, я не скажу тебе. Сама все увидишь вечером. — Это нечестно! Я ненавижу сюрпризы и секреты. — Привыкай, Грейнджер. Привыкай… Похоже, он сам не замечал, насколько двусмысленны и многообещающи его слова. Завершив завтрак, они отправились в Министерство. Снова вместе. Последовали стандартные шаги — надеть бейдж, показать палочку для проверки и подтверждения личности, пройти к лифтам. Ей нужно было выходить на третьем этаже, а Малфою на пятом. Она вздрогнула, когда он склонился к ее уху перед самым выходом и прошептал так, чтобы посторонние не услышали: — Удачи, Грейнджер. Святой Годрик! Прозвучал сигнал, намекающий, что ей пора. Гермиона не успела ничего ему ответить, лишь коротко кивнула и покинула кабину. Тот кабинет, в котором проходили собрания целителей, находился недалеко, чуть дальше по коридору. Когда она вошла, в помещении сидело человек семь, и лишь двое разговаривали между собой — остальные молча ожидали начала. Гермиона заняла то же место, что и вчера. Она достала из сумки пергаменты с речью — ощущение шершавых страниц под подушечками пальцев придавало ей спокойствия. До начала оставалось десять минут, и кабинет начал заполняться участниками. Когда кто-то опустился по правую сторону от нее, она инстинктивно вскинула голову, встречаясь с яркими голубыми глазами. Перед ней сидел тот целитель, которого вчера первым представила Дженна, — представитель принимающей стороны. — Привет! — он широко улыбнулся. — Мы еще не знакомы, я — Джонатан, но можно просто Джон. Он протянул руку, и Гермиона любезно пожала ее. Его ладонь была очень горячей и немного шершавой. — Я знаю, — она сдержанно улыбнулась в ответ. Заметив промелькнувшее недоумение, пояснила: — Тебя представляли вчера перед выступлением. Я Гермиона Грейнджер. — Точно! — он наигранным движением хлопнул себя по лбу. — Очень рад знакомству, Гермиона. Ты докладываешь сегодня? Видимо, здесь все общаются между собой как старые знакомые — она заметила это за прошедшие два дня. Такой менталитет? Ей нужно будет узнать об этом у Малфоя. — Да, вот, готовлюсь, — она потрясла бумагами, которые держала в руках. — Не переживай! В этом нет ничего страшного, все волнуются, но твои пятнадцать минут пролетят мгновенно, вот увидишь, — Джон буквально светился и излучал столько энтузиазма, что Гермиона не поспевала за его словами. Он чем-то напоминал ей Джинни своим поведением — жизнерадостный, веселый, с горящими глазами. Сама Грейнджер не относилась к такому типу людей, однако они всегда поднимали ей настроение и действовали так, что и она сама становилась раскрепощеннее и свободнее. — Спасибо, Джон. Вчера было очень интересно тебя послушать, — она решила поддержать беседу. Он был настроен дружелюбно, а Гермиона горела любопытством, ведь в их больнице проходило большое количество интересных исследований. Ей не терпелось попасть туда — экскурсия должна была пройти во вторник. — О, у нас много разработок завершилось недавно, и столько же еще в процессе! Я могу рассказать, если тебе интересно, — Джон вновь улыбнулся, вопросительно вскидывая брови. — А вам разве можно? — Не все, конечно, но в общих чертах об этом говорить разрешено. Она кивнула, поворачиваясь всем корпусом в его сторону. Мужчина рассказывал очень интересно, поясняя мелкие подробности. Изучалось много того, о чем у них в Мунго даже и не думали! Гермиона делала мысленные пометки, ведь у нее самой было множество разных идей, которые не получили продвижения из-за «невозможности», как говорил Главный целитель. — Мне кажется, тебе понравится на экскурсии в нашей больнице, я знаю много чего интересного и могу показать. В программу входит далеко не все, — речь Джона прервала хлопнувшая дверь. Он лукаво подмигнул, прежде чем отвернуться. Как оказалось, их короткую беседу прервала вошедшая Дженна. Женщина проследовала в центр кабинета, бросив сумку на стол. Она выглядела все так же статно и уверенно, что придавало самой Гермионе решительности, а разговор помог немного снять напряжение. — Приветствую всех на второй нашей встрече! — Дженна сдержанно улыбнулась. — Вы все уже знаете, поэтому начнем без предисловий, — она мельком глянула в список. — Мари Дюваль! Молодая женщина, судя по имени — француженка, встала и царственно проплыла к кафедре. Гермиона была готова поспорить на что угодно, что эта Мари окончила Шармбатон. Грейнджер выступала последней и думала, что будет нервничать все те часы, которые ей предстоит высидеть, однако чужие доклады ее так увлекли, что от волнения не осталось и следа. — Итак, последний на сегодняшний день докладчик — Гермиона Грейнджер! Она глубоко вдохнула и встала, натягивая легкую улыбку. На дрожащих ногах обошла сидящих и заняла нужное место. По телу прокатилась горячая волна, когда она начала говорить. Ей самой казалось, что на ногах она держится лишь потому, что вцепилась в край кафедры там, где это не было заметно. Однако с каждым произнесенным словом тело расслаблялось, и грудная клетка начинала вздыматься все свободнее. Гермиона кратко поведала о достижениях и исследованиях во всех отделах Мунго, вскользь коснулась того, что уже было запланировано на следующий год. Рассказывала она и о собственных экспериментах с модификацией заклинаний, а также о принятом проекте, связанном с магловской медициной. Казалось, многие были впечатлены. Грейнджер знала, что в той же Америке используют магловские методы, но это не распространено и уж точно не закреплено на законодательном уровне. Она была первой. И этот факт заставлял ее внутренне раздуваться от гордости. Потому что она смогла. Она оставила свой след в истории. Когда все остальные отнеслись скептически, она взяла и сделала. Ее поддержала лишь Глава их отделения — Дэбби, благодаря которой она и добилась разрешения на проведение исследований и экспериментов. Гермиона широко улыбнулась, когда ее оглушили аплодисменты. Щеки горели, и, пока Дженна призывала остальных задавать вопросы, она незаметно обмахнулась лежащими перед ней пергаментами. Теми, в которые ни разу не заглянула. Она правда старалась отвечать на вопросы кратко, не вдаваясь в излишние подробности, как бы ей того ни хотелось. Грейнджер знала об этой своей черте и держала себя в руках. Когда семинар был окончен, она попрощалась с Джоном, поблагодарила тех, кто счел нужным похвалить ее лично, и покинула душное помещение. — Грейнджер. Она чуть не вскрикнула от неожиданности, услышав за спиной знакомый голос. Обернувшись, Гермиона увидела высокую фигуру Малфоя, прислонившегося к стене у входа в кабинет. — Мерлин! Ты чуть заикой не сделал меня, Малфой! Кто же так подкрадывается? — А я и не подкрадывался, — он хмыкнул, приблизившись. Они отошли к стене, чтобы не стоять посреди коридора. — Я стоял там, когда ты вышла и не заметила меня, поглощенная своим триумфом. — Ничем я не поглощена! — конечно, она лгала. Горящие щеки и приподнятое настроение говорили сами за себя. — Ты была хороша. Прямой взгляд серых глаз и серьезный тон, вкупе с ухмылкой, и Гермиона замерла, словно пораженная Петрификусом. Все слова застряли комом в горле. Он же о выступлении, верно? О чем же еще?! Не надумывай, идиотка. — Ты видел? — прохрипела она сдавленно. — Только концовку. Знаешь, мимо проходил, освободился раньше. С пятого этажа на третий? Она постаралась скрыть свое удивление, ведь сам Малфой выглядел абсолютно спокойно. Мимо. Ага, как же. — Обед? — его насмешливый голос отрезвил ее. По взгляду паршивца было видно, что он заметил ее замешательство. — Мне сказали, что на первом этаже неплохой кафетерий. — О! Да, с радостью, — она активно закивала. Гермиона действительно была чертовски голодна, ведь утром от волнения кусок в горло не лез. — Я бы сейчас съела даже гиппогрифа! — Салазар, — бледное лицо Малфоя скривилось. — Пошли, я бы точно не хотел на это смотреть.

***

Драко Малфой считал себя тупоголовым кретином. Кто бы знал, что он когда-нибудь сравнит себя с Уизли? Он размышлял об этом, сидя за столиком в министерском кафе и наблюдая за счастливой Грейнджер, уплетающей отбивную. Драко вообще не планировал сегодня обедать, поэтому для вида размазывал по тарелке картофельное пюре. Зачем он вообще позвал ее? Почему, освободившись пораньше, не отправился сразу в отель? Для чего спустился посмотреть? Любопытство? Нет, мантикора тебя дери, ты переживал! Внутренний голос в панике вопил вот уже полчаса, грозясь разнести черепную коробку в щепки. Гребаные вопросы не давали ему покоя, а голос в собственной голове не позволял отвертеться. Потому что он действительно волновался. Драко отчетливо помнил, какой испуганной и напряженной ведьма выглядела вчерашним вечером. Она слишком сильно переживала. И хоть утром за завтраком Грейнджер была более спокойна, признаки тревоги отчетливо читались на ее хмуром лице. Поэтому он и пошел. Малфой даже не рассчитывал на то, что ему удастся застать ее речь. Он хотел просто постоять в коридоре и встретить ее, если, по какой-то неведомой причине, Грейнджер вышла бы расстроенной. Но она была великолепна. Вздернув свой зазнайский нос, громко и уверенно вещала о своих достижениях. Драко казалось, что она вот-вот лопнет от гордости. Вот эту Гермиону Грейнджер он помнил еще со времен Хогвартса. Он таки дождался ее, затем, драккл знает зачем, выдал чертов комплимент и пригласил на обед. В собственную защиту он мог сказать, что кафетерий ему действительно посоветовали. — Что, все оказалось не так уж и страшно? — ехидно поинтересовался он, решив нарушить неловкое для него одного молчание. — Да, ты оказался прав. — Снова. — А еще ты очень скромен, Малфой! И как я раньше не замечала, — она закатила глаза, заставив его рассмеяться. — Ты много чего не замечаешь, Грейнджер. Блять. Она замерла, удивленно вскинув брови, карие глаза с подозрением впивались в его лицо. Драко казалось, что она пытается прорваться ему под кожу, чтобы выяснить правду. Через мгновение она будто что-то решила для себя, и на ее губах расползлась ухмылка. Но она промолчала. Гребаный Мерлин! Тебе нужно держать язык за зубами, Малфой. А лучше вообще его вырвать, чтобы не рисковать. — Гермиона! Незнакомый голос, радостно прокричавший ее имя, заставил Драко дернуться от неожиданности. Лицо Грейнджер же перекосило, и она испуганно осмотрелась, пытаясь понять, привлек ли он внимание. Рядом с их столиком нарисовался неизвестный волшебник лет тридцати или около того. Малфой напряженно просканировал его взглядом с ног до головы — потертые магловские джинсы, толстовка, рюкзак на плече, голубые глаза, растрепанные русые волосы, и заканчивалось все широкой идиотской улыбочкой. Этот некто смотрел прямо на удивленную Грейнджер, которая чуть ли не подпрыгнула на стуле. Выдвинув без спроса свободный стул, он сел сбоку. Какого хрена здесь вообще еще один стул? — Джон, какой сюрприз, — Грейнджер натянуто улыбнулась. Она неловко кашлянула, посылая Драко извиняющийся взгляд. — Эм, Малфой, это Джонатан Миллер — он целитель из американской больницы. Мы познакомились на семинаре, — она посмотрела на этого Джо. — Джон, это Драко Малфой, мы коллеги, прибыли в одной делегации. Драко напряженно молчал, не собираясь обмениваться любезностями. — Из какого ты отдела, Драко? — весельчак повернулся к нему. — Отдел Международного сотрудничества, заместитель главы. Высокомерие так и сочилось из него, и Малфой не понимал, в чем таится гребаная причина! Да, этот Меллер вел себя слишком уж воодушевленно, будто находился под каким-нибудь зельем, но был дружелюбен. Даже слишком. А еще он с огромным интересом пялился на Грейнджер. — Ничего себе! Неплохо для такого молодого сотрудника. Это он сейчас намекнул, что он, Драко, слишком молод для такой работы? — Благодарю. Тем временем Грейнджер молча наблюдала за развитием событий, пока Джонни не обернулся к ней. — Ты очень хорошо выступила сегодня. Стало понятно, что ты очень любишь науку, а у нас здесь есть самая большая в мире библиотека! Мы могли бы… — О! — Драко воскликнул, перебивая этого надоедливого — Я как раз купил нам билеты туда на завтра, — он повернулся к Грейнджер с широкой улыбкой, оставляя незваного гостя за спиной. — Нам проведут экскурсию — расскажут об истории создания, о фолиантах, которые остались в единственных экземплярах! А потом ты сможешь бродить там хоть до закрытия, не прекрасно ли? — Уже? Это невероятно! — он видел, как её глаза зажглись тем самым огнём. Замечательно. — Как ты достал их, ещё и на выходной день?! — Нужно знать лазейки, — он подмигнул. Грёбаный Мерлин! Он, черт возьми, ей подмигнул. Прилюдно. Нахрена?! — Я… — она перевела на этого Джуди извиняющийся взгляд. — Прости, может, как-нибудь в другой раз?.. Внутренне Драко торжествовал. Он, драккл его дери, совершенно не понимал, почему отвоевать её внимание было так важно, но сделал это. Она ведь общалась с ним. Спрашивала советы у него. Это казалось важным. — Ничего страшного, Гермиона. Ещё увидимся! Следом возник логичный вопрос. А почему он сам не называет её по имени? Этот весельчак знает Грейнджер меньше суток, но уже позволяет себе это, в то время как с ним она знакома много лет. Пусть и не совсем удачно, но в последнее время всё складывается лучше некуда. Тем временем клоун ушел. — Прости, Малфой, я не ожидала, что он подойдет. Грейнджер напряженно рассматривала столешницу. Ей было неловко. — Кто вообще такой этот Джоуи? — Он Джон, — она бросила на него осуждающий взгляд. Драко пожал плечами. — Целитель в отделении им. Амелии Кларк — аналог нашего Януса Тики, — и представитель от принимающей стороны, он выступал вчера. Мы действительно познакомились лично сегодня на семинаре, поболтали немного о новшествах в целительстве и все. Я удивлена, что он так… дружелюбен. — Это особенности менталитета, здесь все довольно общительны. Но это не значит, что они сразу автоматически становятся друзьями, Грейнджер, — он бросил на нее предостерегающий взгляд. — Тебя везде могут осыпать комплиментами просто потому что, будь осторожна, если окажешься где-то одна. Я не говорю, что все люди плохие, но их хватает везде, а ты еще и иностранка. — Я поняла тебя, — она нахмурилась, вероятно, задумавшись. — Предлагаю отправиться в отель, а через пару часов встретиться. У меня были планы, забыла? Грейнджер усмехнулась. — Договорились.

***

Гермиона выдохнула, оказавшись в номере. Что-то как-то насыщенно прошла первая половина дня. Сначала стресс из-за предстоящего выступления, затем восторг из-за него же, потом неожиданное появление Малфоя там, где он быть не должен был. Ладно, обед обедом, но вот появление Джона ее сильно удивило — он хотел пригласить ее в библиотеку? Встретиться вне семинаров? И странная реакция Малфоя на Миллера, он явно не был рад его присутствию и вел себя как-то подозрительно. Враждебно даже. Но почему? Ей хотелось завалиться спать прямо сейчас, но если она это сделает, то будет сонной весь оставшийся день, а ей было очень интересно, куда в этот раз он ее отведет. Удобно устроившись в кресле у окна, Гермиона призвала книгу, которую взяла для чтения в свободное время. Кто же знал, что его почти не будет? Сюжет так увлек, что она не расслышала стук в дверь с первого раза. — Ты что, спала? — Малфой был тепло одет. Значит, улица. — Нет, читала. Гермиона быстро накинула пальто и обмотала вокруг шеи шарф. Если что, всегда можно воспользоваться согревающими чарами. Тут в мыслях всплыло одно интересное наблюдение — он никогда ими не пользовался. Малфой накладывал их на нее, когда они гуляли, но не на себя. Она могла утверждать, потому что видела, как он кутается в пальто, как краснеют от холода щеки и нос. — Готова? — он окинул ее взглядом. — Да, пойдем. Она кивнула, хватая сумочку и закрывая дверь. Гермиона сделала пару шагов в сторону лифтов, но не услышала его. Обернувшись, она увидела, что он стоит на месте и насмешливо смотрит на нее. — Малфой? — Нам не надо никуда идти, Грейнджер. Она непонимающе нахмурилась, пытаясь понять. Очевидный ответ пришел быстро. — Аппарация? — Да, — он протянул ей руку в кожаной перчатке. — Лучше провести больше времени там, чем тащиться пешком. — Хорошо. Она вложила свою ладонь без промедления. Тихий хлопок. Миг, и Гермиона вновь чувствует твердую почву под ногами. Она с интересом осматривается, моргая и привыкая к яркому свету. — Ярмарка? — она восторженно выдыхает, оборачиваясь к Малфою. Он довольно улыбается. — Она самая. Решил, тебе будет интересно. Грейнджер вновь осматривается, детский восторг проникает в каждую клеточку тела. — Мерлин, я уже пару лет на них не бывала! Не хватало времени, — Гермиона грустно вздохнула. — В детстве я каждый год ходила с родителями. — Я и сам не помню, когда посещал в последний раз. Возможно, года четыре назад — тогда я был здесь в последний раз. Она в ужасе распахнула глаза. — Значит, это нужно исправлять, Малфой! Без задней мысли Гермиона вцепилась в его предплечье и пошла вперед, огибая множество людей. И не замечая его удивленного взгляда. Все вокруг сверкало и переливалось разноцветными огнями, маленькие домики, играющие роль лавок и магазинчиков, расположились полукругом по краю площади. В самом ее центре возвышалась огромная ель, от ее верхушки нитями тянулись огоньки. Тут и там были разбросаны всякие детские зоны — можно было устроить соревнования на игрушечных метлах, кидать снежки на расстояние или поиграть с маленькими феями. Меж людей тут и там сновали гномы и заколдованные игрушечные Санта Клаусы. Гермионе хотелось плакать от переполняющих ее эмоций. Ностальгия и детские воспоминания смешались в единый ком с ее нынешними ощущениями. — Ты чего, Грейнджер? Она оборачивается, вспоминая, что, вообще-то, здесь не одна. Малфой настороженно всматривается в ее лицо. Проведя пальцами по щекам, она удивляется, чувствуя влагу. Мерлин, она действительно плакала! И это заставило его волноваться. — Если хочешь, мы можем уйти. Есть множество интересных мест. — Нет! — она вскрикнула быстрее, чем сообразила, что говорит. Ободряюще улыбнулась, шмыгая носом. — Все хорошо, Малфой, правда. Прекрасно. Это… просто столько воспоминаний. — Точно? — он подозрительно прищурился. — Да, честно, — Гермиона вновь оглянулась, решая, с чего начать. — Обойдем торговые лавки? Там столько всего интересного! Ей едва удавалось сдерживаться от того, чтобы не подпрыгивать на месте от восторга и ощущения абсолютного счастья. Давно не было так хорошо. Спокойно. Малфой махнул рукой, давая ей знак идти первой. Грейнджер сделала лишь два шага, как почувствовала, что ее ноги скользят вперед, в то время как тело заваливается назад. — Салазар! — недовольное ворчание раздалось где-то над головой, когда на ее плечах возникла крепкая хватка. — Грейнджер, ты хотя бы смотри под ноги. Будет обидно, если твой гениальный мозг останется здесь, на брусчатке. Он помог ей восстановить равновесие, а затем молча предложил взять его под локоть, отведя согнутую руку. Что ж, Гермионе не очень хотелось падать. Она приняла предложение. Это было немного неловко, как ей казалось. Они шли бок о бок в прямом смысле этого слова, очень сильно соприкасаясь. Она вцепилась в руку Малфоя и двигалась медленнее, боясь поскользнуться снова. Он же выглядел абсолютно невозмутимо, будто и не прижимал ее к себе. Хотя его плечо было напряжено, она чувствовала это даже сквозь теплую одежду. Он часто дышал. — Здесь есть каток? — ей надоело молчание. Они медленно проходили мимо лавки со сладостями — запахи в воздухе витали невероятные. Ее взгляд привлекли ярко-зеленые елочки в виде леденцов на палочке. — Здесь нет. Это не самая большая ярмарка, но самая… Не знаю, уютная, что ли. На самом деле, волшебный Нью-Йорк довольно большой — есть еще одна, вот она с большим катком. На другом конце города, мы можем посетить ее в другой раз, если хочешь. — Было бы прекрасно, — Гермиона улыбнулась, заметив, как воодушевленно он говорит об этом. Все-таки Драко Малфой не был ледяным и неприступным айсбергом, как многие считали. Вовсе нет. Она часто замечала, как его лицо светлело, когда он что-то вспоминал или говорил об интересных ему вещах. В этом мире существовало то, что он любил. Они неторопливо шли вперед, минуя мастерскую по изготовлению имбирных пряников, лавку прорицательницы, магловский дартс и магазинчик с закусками и напитками. Все эти маленькие домики были красного цвета, их украшали яркие гирлянды, хвойные ветви и куча мелкого декора — листки пуансеттии, ягоды рябины, перья, шишки и искусственные снежинки. В воздухе смешивались запахи хвои, сладкой ваты, выпечки и жареных каштанов. Гермионе хотелось дышать полной грудью, чтобы этот аромат отложился где-то внутри. Она остановила их, когда на горизонте появилась лавка с елочными игрушками ручной работы. Вероятно, заметив ее взгляд, Малфой направился в нужную сторону. — Здравствуйте, молодые люди! — пожилой волшебник добродушно улыбнулся им. — Ищете что-то особенное? — Нет, — она покачала головой, даря ответную улыбку. — Пока просто посмотрим, спасибо. — Все ручная работа! — старичок горделиво вздернул подбородок. — Вот уж шестьдесят лет занимаюсь этим! Чего здесь только не было! Глаза разбегались от изобилия игрушек — лисички, блестящие ели, пушистые коты и совы, олени, Санта Клаусы. Некоторые из них двигались, будто живые, а какие-то издавали различные звуки. Гермиону привлек снеговик, который подмигнул, когда она обратила на него внимание. Три маленьких прозрачных шара соединялись между собой, разрисованные снаружи, внутри же плясали блестящие снежинки, превращающиеся в маленькую бурю. — Какая красота! — она аккуратно касается тонкого стекла кончиками пальцев, немного наклоняя голову вбок, чтобы видеть Малфоя. — Знаешь, в детстве у нас с родителями была традиция — покупать каждый год новую игрушку на ярмарке. Иногда мы бывали в других городах или странах, и сейчас большинство украшений на елке у них дома имеют свою маленькую историю. Это так интересно — рассматривать их и вспоминать. — А почему не сейчас? — Что? — она обернулась, вопросительно изогнув бровь. Малфой пожал плечами. — Ты говоришь, что вы делали это в детстве. И выглядишь при этом грустной. Почему бы не делать это сейчас? Какая разница, сколько тебе лет, если это традиция. Гермиона вдохнула, провожая тоскливым взглядом блестящего снеговичка. Она вновь посмотрела в его серые глаза — в них читался искренний интерес. К черту. — Мы… У нас немного натянутые отношения, — она поджала губы, отправившись дальше. Ее рука вновь лежала на его локте. — После тех проблем с памятью они не совсем доверяют мне, боятся магии. Я рассказала им обо всем, что происходило, — Гермиона тяжело вздохнула. — Они всегда относились к волшебству настороженно, ровно с того момента, как мне пришло письмо. Но я всегда уверяла их, что все прекрасно. — Ты… — Малфой прочистил горло. Голос звучал неуверенно. — Ты никогда не рассказывала им о том, что происходило в Хогвартсе? Обо всех ваших сумасшедших приключениях, о том… о том, как к тебе относились я и другие слизеринцы? Что я говорил? — Нет, никогда. Я не хотела пугать их еще больше, иначе меня не пустили бы и на второй курс. — И теперь все сложно? — Вроде того, — Гермиона пнула носком ботинка ближайший камешек. — Мы общаемся, но это уже не то. Не так, как раньше. — Мне очень жаль. Она вскинула голову, чтобы видеть его лицо. Челюсть напряжена, губы сжаты в тонкую линию, а глаза опущены вниз. Он избегал ее взгляда. На щеках начали проступать розовые пятна румянца, появляющегося на его бледной коже из-за холода. Он говорил искренне. Она чувствовала это. — Так, я немного начинаю мерзнуть, если честно, — Гермиона улыбнулась, отгоняя непрошенные мысли и гнетущую атмосферу. Улыбчивым он нравился ей больше. — Где здесь глинтвейн? Они быстро влились в предпраздничную суету, затерявшись среди других людей. Дурачились, ели сладости, чем-то похожие на те, что продавались в Сладком Королевстве, а затем Гермиона учила Малфоя играть в дартс. В отель они вернулись поздно — усталые, но довольные. Она знала, что впереди было два выходных дня и можно было со спокойной душой выспаться и никуда не бежать. По словам Малфоя, в библиотеку они могли прийти в любой момент, поэтому она спокойно провалилась в сладкий сон. Проснувшись утром, Гермиона нашла на прикроватной тумбочке маленькую коробку — в груди потеплело, а губы растянулись в такой широкой улыбке, что, казалось, треснут щеки. Внутри красовался расписной снеговичок, таящий внутри блестящую снежную бурю. Она часто заморгала, закусив губу и достав маленькую записку, написанную аккуратным каллиграфическим почерком. «Если старые традиции обрываются, нужно создавать новые». Это была ее первая волшебная игрушка.

***

18 декабря, 2004 г. Утро Драко началось позже обычного. В рабочие дни он всегда встает по будильнику, чтобы в запасе было два часа на неторопливые сборы — душ, завтрак, чтение утренней газеты и проверку необходимых документов. В выходные же он давал телу требуемый отдых, даже если он в итоге составлял час или два. За долгие годы следования режиму этого можно было ожидать — организм начинает работать как часы. Сегодня на сборы ему не понадобилось много времени, поэтому через полчаса он уже стучал в номер Грейнджер. По его предположениям, она тоже не была той, кто спит до обеда. И эта ведьма его не подвела — она тоже собиралась на завтрак. Она даже не удивилась его появлению, лишь попросила войти и подождать ее пару минут, и скрылась в ванной. Драко очень надеялся, что ей понравится в библиотеке. Он посетил это место впервые четыре года назад и остался под впечатлением, которое сменилось чертовым восторгом. Не то чтобы он был помешан на знаниях или книгах, но не был глуп и подобные места вызывали в нем необъяснимый трепет. Возможно, он даже мог разделить это чувство с Грейнджер. Он не знал, какой реакции ожидать сегодня. Вчерашнее посещение ярмарки повергло его в шок. Сначала его до чертиков напугали ее слезы, слава Мерлину, что плакала она, в итоге, от счастья. Затем очередная история про родителей. Эта тема отзывалась в нем острой болью, и он, сам того не желая, пришел к выводу, что отчасти винил в этом себя самого. Ведь Драко был Пожирателем смерти. А она прятала их от таких, как он. Больше и не требовалось причин. Грейнджер этого не заслужила. Не заслужила недоверия со стороны родителей, ведь защищала их. Да, довольно радикальным способом, но все же. Зная свою собственную мать, которая ни за что не бросила бы его, Малфой пришел к выводу, что поступил бы точно так же. И потом, после этой болезненной истории, она как ни в чем не бывало схватила его за руку и повела дальше. Словно все это больше не имело значения. Словно жизнь продолжалась. Ведь так оно и было. Этот вечер стал одним из самых приятных на его памяти — уют, свобода и раскрепощенность. Не нужно надевать маски, играть роли и говорить по шаблонам. Можно быть самим собой — счастливым и неидеальным. И кто бы мог подумать, что он будет чувствовать все это рядом с Гермионой Грейнджер? Которая, к слову, сидела напротив и заканчивала завтрак, параллельно дописывая письмо. И как только она не пролила на него кофе? — Я почти все, — она свела брови, с удивительным усердием дописывая последние строчки быстрее. — Кому это? Он не знал, зачем спросил это. Салазар… — Гарри и Джинни, — лицо Грейнджер озарила теплая улыбка при упоминании друзей. И Драко с удовольствием отметил, что парочка таких доставалась и ему. — Они просили писать по возможности, а мне уж точно есть, что рассказать. Я в Нью-Йорке всего три полных дня, но столько всего произошло! — И ты… Хм, — Драко поджал губы, пытаясь правильно сформулировать вопрос. Она ведь не должна упоминать о нем, вообще не обязана, но почти всегда они, так или иначе, находятся рядом. Или она пишет о своих семинарах и знакомстве с этим весельчаком Джимми? — Я пишу и о тебе, Малфой, — она подняла голову от пергамента и пристально взглянула на него. Карие радужки мерцали с самого утра. — Если ты, конечно, об этом? — Правда? — он не сдержал удивленного вздоха. Да и не хотел этого делать, если уж начистоту. — Ага, — Грейнджер провела кончиком пера по щеке и очертила губы, заставив его проследить за этим движением. — Гарри переживал о том, что я буду совершенно одна в незнакомой стране, никого не зная. Ну я и сказала, что знаю тебя, и что ты, если что, поможешь, и ему не стоит переживать. Я ведь правильно сделала? Она вопросительно вскинула брови, изображая самый невинный вид. Чертова ведьма. — Эм, да, — Драко ослабил галстук. — Да, конечно, я помогу, если понадобится. И она всерьез говорила все это своему лучшему другу еще до отъезда?! Неужели она была столь высокого мнения о нем уже тогда? И не стало ли хуже после этих трех дней? Гребаный Мерлин! — Вот видишь, — она улыбнулась в ответ на его слова. — Гарри я рассказала сама, что мы… поддерживаем общение, а Джин просто подслушала. — А Уизлетта не промах, — хмыкнул он. — Детские прозвища, Малфой? Серьезно? Она усмехнулась, запечатывая конверт и откидываясь на спинку стула. — На приеме она совсем не была против. Драко пожал плечами, отзеркалив ее позу. Джиневра Уизли-ныне-Поттер всегда отличалась от своих братцев огненным характером и незаурядным умом. А на благотворительном вечере общалась с ним как и все остальные, оставив позади обиды и предрассудки. — Ладно, это уже ваше дело. Пойдем, я воспользуюсь совой и можем отправляться. Через десять минут вихрь аппарации перенес их к огромному старинному зданию Центральной Магической библиотеки. Грейнджер стояла рядом, раскрыв рот от удивления. — Если у тебя на фасад такая реакция, то что же будет внутри? Мне придется тебя откачивать, Грейнджер? Малфой ухмыльнулся, не удержавшись от шпильки в ее адрес. Ведьма лишь закатила глаза, дернув его за рукав. — Знаешь, я могла бы просто залезть во внутренний карман твоего пиджака, достать свой билет — я знаю, что он там, — и отправиться в одиночестве, чтобы избежать твоих великолепных аристократичных шуточек. Однако это было бы не совсем культурно. Она цокнула языком, будто от досады. Драко замер как вкопанный, не ожидая от нее такого игривого ответа. Что ж, он примет вызов. Он вскинул брови, разыгрывая крайнее изумление. — Мне раздеться, Грейнджер? Ну, знаешь, чтобы облегчить тебе задачу. Тогда твоя репутация не будет запятнана, я, как доблестный рыцарь, возьму всю вину на себя! Драко видел, как она изо всех сил сжимает губы, чтобы не рассмеяться, но все же громко прыскает. И он присоединяется к ней. Они движутся к входу под общие смешки и бубнеж Грейнджер. Малфой готов был поклясться, что там проскальзывало что-то вроде «кретин» и «чокнутый идиот». И он не знал, что из этого подходит ему больше.

***

Внутри здание встретило их тем же великолепием — отделка из натурального дерева, массивные дубовые двери с резными деталями и высокие колонны — потолки во входной зоне были высотой футов шестнадцать, не меньше. Солнечные лучи разноцветными бликами отражались от старинных витражей. Людей для предпраздничного дня, еще и выходного, было удивительно мало, и Драко надеялся, что это не только из-за утра. Хотя с уверенностью в девяносто девять процентов он мог сказать, что после обеда здесь будут бродить толпы. Слава Мерлину, что хотя бы их экскурсия пройдет в спокойствии. Пока Грейнджер сдавала вещи в гардероб, он быстро разыскал нужных людей. И вот, уже у входа в основной зал, перед ними стоит ведьма средних лет и с деловым видом объясняет правила. — Итак, вы приобрели билеты с индивидуальной экскурсией по секциям. Затем — личное время хоть до самого закрытия. Полностью копировать книги, находящиеся в свободном доступе, запрещено. Защитные заклинания, наложенные на каждый том, не дадут вам этого сделать. Можно копировать отдельные страницы или же делать заметки вручную в специальной зоне, которую я вам покажу. Некоторые особенно важные книги трогать нельзя, они находятся за стеклом под чарами стазиса для сохранности. Я про них вам расскажу, но большинство экземпляров слишком ценные и старые, чтобы пользоваться ими. Полагаю, про то, что нужно соблюдать тишину и относиться к имуществу бережно, мне напоминать не нужно? — Конечно! — Грейнджер серьезно кивнула. Драко видел, как она нервно сжимает пальцами край свитера и чуть ли не подпрыгивает на месте. Нетерпеливая ведьма. Интересно, как будет выглядеть ее лицо, когда они войдут внутрь? Очень скоро он узнает. — Тогда, — женщина подошла к дверям, которые сами собой медленно распахнулись за ее спиной, — добро пожаловать в Центральную Магическую библиотеку! Они двинулись вперед, Грейнджер застыла в дверях, приоткрыв рот. Ее карие глаза, казалось, стали еще больше от удивления — они горели той самой жаждой знаний, которая так бесила его в Хогвартсе. Той, которой он открыто восхищался прямо сейчас. Она вертела головой, осматривая тянущиеся к потолку стеллажи и парящие сферы, служащие освещением. Где-то мерцали защитные чары, книги сами по себе перемещались над головами, призываемые читателями. — Каталоги расположены в каждой секции, достаточно лишь назвать ключевые слова и книги сами найдут вас. Но будьте осторожны — иногда их могут быть десятки. Необходимо правильно сформировать запрос. Драко слушал вполуха, потому что уже бывал на идентичной экскурсии и прекрасно все знал. Он наблюдал за Грейнджер, которая восхищенно вздыхала и внимала каждому слову. Им коротко рассказали об основных секциях, дольше они задержались в исторической — там хранились фолианты, оставшиеся в единственных экземплярах или заключающие в себе невиданную ценность. Заинтересованная ведьма чуть ли не прилипала к стеклу, чтобы подробнее рассмотреть обложку или прочитать почти стершиеся древние руны. Салазар, и как это неукротимое любопытство могло его раньше раздражать? Потому что ты был мелким идиотом. Да уж, внутренний голос всегда подсказывал ему верные ответы. Когда экскурсия, наконец, была окончена, и женщина сурово напомнила им о правилах, Драко немного расслабился. Грейнджер замерла посреди узкого коридора между стеллажами. — Мерлин, Малфой, это невероятно! Она обернулась, смотря на него своими огромными восторженными глазами. Лицо сияло, будто ей подарили весь мир, а не просто привели в библиотеку. Хотя Нью-Йоркская, конечно, поражала воображение. — Просто нужно знать, чем можно завоевать женское сердце, Грейнджер. Он подмигнул, выдав эту фразу без задней мысли. Драко осознавал, что они ходят по тонкой грани между обычным общением и флиртом, и охотно продолжал играть в эту игру. Только вот он не сразу понял, что загнал себя в ловушку сам. Она вопросительно выгнула бровь: — Ты хочешь моё? — А ты предлагаешь? Он не смог воздержаться от ответного выпада. Не удержавшись, Драко наклонился, оказываясь в непосредственной близости от ее лица. Грейнджер не отодвинулась, продолжая пристально вглядываться в его лицо. Прямо как тогда в номере. Он заметил, как на какое-то мгновение ее взгляд замер на его губах. Карие радужки искрились золотистыми всполохами, и ему казалось, что он может потеряться в них. — Кхм-кхм, — момент нарушило громкое покашливание. — Молодые люди, вам помочь? Вздрогнув, они испуганно отпрянули друг от друга, поворачивая головы в сторону недовольного скрипучего голоса. Ведьма, на вид лет восьмидесяти, стояла в конце ряда стеллажей и недовольно взирала на них из-под очков. — Нет-нет, спасибо, — Драко тут же натянул улыбку. Она смерила их подозрительным взглядом и скрылась за массивным шкафом. Мерлин, он только сейчас понял, на что это было похоже со стороны. По широко распахнутым глазам Грейнджер он мог сказать, что до неё дошло то же самое. Нервно закусив губу, она двинулась к каталогу, начиная что-то искать там. К ближайшему столу начали слетаться книги, и Малфой решил, что развивать тему не стоит — точно не здесь и не сейчас. Почти до самого вечера они бродили по огромным залам, Грейнджер делала копии, если страниц было много, и небольшие заметки в свой магловский блокнот. В какой-то момент Драко и сам начал искать что-нибудь интересное. Его хобби еще с Хогвартса были зелья, поэтому он решил найти что-нибудь неординарное или редкое. Он переписывал рецепт и изучал очередные ингредиенты, когда на его плечо легла теплая ладонь. — Малфой? Драко вскинул голову, встречаясь с ней взглядом. Ведьма выглядела воодушевленной, но немного усталой. — Да? — Уже семь часов, мы провели здесь почти весь день без обеда. — Ужин? — он встрепенулся, с ужасом глядя на часы. Черт возьми, он даже не чувствовал голода, поглощенный новыми знаниями. — Я бы не отказалась, — она неловко улыбнулась. — Ты знаешь какое-нибудь место поблизости? В мыслях всплыл небольшой ресторан, расположенный на углу чуть дальше по улице. Не забегаловка, но и не заведение высокой кухни, чтобы приходить туда в особенной одежде. Подходит идеально. В конце концов, не все же им довольствоваться кафетериями и столовой отеля? Какой бы неплохой не была там еда, Драко считал, что необходимо разнообразие. — Да, знаю, — он встал, собирая свои заметки и позволяя книгам вернуться на свои места. — И, еще кое-что, Грейнджер. Она замерла в ожидании, вопросительно приподняв брови. — Вот, возьми, — он сунул руку в карман, на ощупь находя там маленький жетон. Он протянул его ведьме. — Это что-то вроде абонемента. Пропуск. Пока ты здесь, можешь приходить в библиотеку и показывать его, тебя пропустят без покупки билета. — Мерлин, Малфой… — она завороженно смотрела на плоский кусок металла. Ее искрящиеся глаза встретились с его. — Ты не должен был! Это… это наверняка ужасно дорого и… — Я подумал, что тебе явно не хватит одного дня. Свободного времени у нас достаточно, поэтому ты успеешь посетить это место еще как минимум пару-тройку раз, — увидев, что она вновь хочет возмутиться, он закатил глаза. Драко взял ее руку и вложил жетон в раскрытую ладонь. — И никаких возражений, это не так уж и дорого. Я же непомерно богат, забыла? Он усмехнулся, когда она сжала пальцы на прохладном металле. Разве что пришлось поднять некоторые связи, чтобы устроить все это в предпраздничный выходной. Но об этом ей знать не обязательно. — Спасибо, Малфой, — она глубоко вздохнула. В ее глазах плескалась безграничная благодарность. Искренность. — Без тебя я бы даже не попала в это место, наверное. Могу представить, какой сейчас ажиотаж! Я… просто спасибо. На мгновение ему показалось, что в ее глазах промелькнула непонятная решимость, а затем она делает шаг вперед, вытягивая руки. И обнимает его. Крепко, сцепив руки в замок за его спиной и уткнувшись носом в рубашку на груди. Драко замер, не зная, как ему действовать. Ответить? Медленно подняв руки, он позволил себе невесомо положить их на ее спину. Малфой ощущал, как часто вздымается ее грудная клетка, казалось, он может почувствовать, как лихорадочно колотится сердце Грейнджер. Или это его собственное? Этот момент, среди темных старинных стеллажей и мерцающих огоньков, казался ему чем-то нереальным. Невозможным, проще говоря. И все же он был. Гребаный Салазар.