Директор

      18 сентября 2017       Казалось, они поменялись ролями.       Теперь Нотт закапывал их в очередной порции бумаг, заставляя искать хоть какие-то доказательства теории. Он верил в ее чутье, но версия была слишком зыбкой. Гермиона ужасно бесилась, но просто выжидала время до своего следующего шага, который она сделает уже сегодня.       Как только они нашли информацию о возможной связи артефакта с зеркалом Еиналеж, в первую очередь, Грейнджер потребовала привести ее к портрету Дамблдора, один из которых, как она знала, находился в Министерстве. Вот только профессора там не оказалось. И, как сказали ей сотрудники, следившие за портретным хранилищем, он не появлялся там много лет.       Теперь оставалось только одно — поездка в Хогвартс. Но для этого, по словам Нотта, ей был нужен Гарри, который на прошлой неделе так и не появился на работе из-за очередного задания.              Сейчас, проходя коридор за коридором, Грейнджер не сомневалась, что теперь весь день рыться в дряхлых свитках ей не придется. Кто же знал, что и тут Тео не упустит шанса встать у нее на пути. Он стоял возле кабинета Поттера, опираясь спиной о стену и сложив руки на груди, явно ожидая ее появления.              — Никого не забыла позвать, сестренка?              — Нет, я просто хочу поговорить с Гарри, — совершенно спокойно произнесла Гермиона, стараясь не показать лишних эмоций.              — Знаешь, даже обидно, что ты посчитала меня настолько недалеким, будто я не пойму твоих намерений.              Грейнджер закатила глаза и вздохнула. Иногда она жалела, что ей приходится работать с умными людьми. Но по-другому в ее специализации никак.              — Тогда уйди с дороги.              Но мужчина не сдвинулся ни на дюйм. Во взгляде читалось явное недовольство.              — Мне казалось, мы договорились, что сначала найдем еще хотя бы что-то, — не отступал Тео, продолжая загораживать собой проход.              — И ничего нет! — вспылила Грейнджер. — Мы топчемся на месте. Надо проверить имеющуюся теорию и, если она окажется провальной, переходить к следующей. Смысл искать что-то еще сейчас?              — То есть тратить время на практически ничем не подкрепленную идею — это не потеря времени? — парировал Нотт, вздыхая. Он понимал, что вряд ли выиграет этот бой, но попробовать стоило. — Ладно, если так хочешь докопаться до старика, то валяй.              Тео отошел к двери, хватаясь за ручку.              — Отлично, потому что нам еще надо будет успеть в школу сегодня, — довольная собой, произнесла Грейнджер, ударяя пару раз костяшками пальцев по дереву.              — Удачи, — с усмешкой бросил Нотт, открыв перед ней дверь после разрешения Поттера.              Гермиона нахмурилась, пытаясь понять посыл его фразы, но мысль быстро пропала, когда они зашли в кабинет. Мужчина сидел за столом, склонив голову над очередным отчетом. Картина, которая, по всей видимости, была привычной для этого места. Его слегка помятый вид говорил о том, что вряд ли выходные он провел дома.              — Доброе утро, вы по делу или?..              — Выпиши нам разрешение на посещение Хогвартса, — без вступления сказала Гермиона, присаживаясь на один из стульев, что сейчас стояли у его стола.              — Интересно зачем?              — Твоя подруга хочет перекинуться парой слов с одним портретом.              Тео подошел сзади, облокотившись руками на спинку, но стоило ведьме бросить на него грозный взгляд, он показательно вскинул ладони и сел на соседний стул.              — Ты шутишь? — Поттер поднял глаза от бумаг и удивленно уставился на подругу.              — Мне нужен Дамблдор, а министерский портрет пуст.              — А может, хотя бы расскажете, зачем он вам? Или так и будем тезисами общаться? — произнес Поттер, смотря на невыразимцев с легким раздражением.              Только сейчас Гермиона поняла, насколько странно все выглядело. Гарри руководил расследованием, а они с Тео были скорее консультантами со слегка расширенными обязанностями. Артефакт — вот их основная цель, Поттер же отвечал за преступников.              Гермиона вздохнула и начала рассказ, пытаясь донести до Гарри их теорию.              Ей надо наконец успокоиться, но сколько Грейнджер ни пыталась занять все свои мысли расследованием, в голове постоянно проскальзывал последний разговор с Пэнси. Как бы это в начале ни вызывало внутреннего протеста, она поняла и приняла ее поступки. И пусть внутри все еще клокотала обида на Малфоя, он тоже в их истории никогда не был главным антагонистом. Скорее таким же заложником ситуации.              Возможно, это еще одна причина попасть в школу. Она хотела с ним поговорить и наконец найти точки соприкосновения. Нужно решить, как жить дальше.              — Хорошо, — выслушав Гермиону, произнес Гарри. — Я отправлю прошение на допуск на территорию Хогвартса.              — Что значит «прошение»?              — Правила изменились. Теперь, если лицо при исполнении обязанностей хочет попасть в школу, оно должно получить одобрение от руководства Хогвартса.              — То есть нам опять ждать?!              Грейнджер вскочила с места и начала расхаживать по кабинету под удивленный взгляд Поттера и смех Нотта.              — Я сейчас все оформлю. Не думаю, что Драко будет долго тянуть. Обычно это занимает один-два дня, — попытался успокоить ее Гарри. — К чему такая спешка?              Если бы она сама знала ответ на этот вопрос. Просто внутри все кипело от желания поскорее докопаться до истины. Хотя по опыту Гермиона понимала, что иногда поиски могут занять как день, так и несколько лет. Только второй вариант она не переносила. Именно за умение разгадывать сложнейшие загадки и находить даже безвозвратно потерянные вещи начальство ее и ценило.              — Все в порядке, Гарри, мы будем ждать. — Поттер кивнул.              — А пока еще почитаем, — слишком радостным голосом произнес Нотт, вставая рядом с Гермионой. — Ты же это так любишь, да?              Грейнджер кинула на мужчину взгляд, не сулящий ничего хорошего, но тот только еще шире улыбнулся. От Тео волнами исходило злорадство.              — Если у вас больше ничего… — тактично начал Гарри, давая понять, что необходимо оставить его одного.              — Намек понят, Поттер, — Тео отсалютовал ему двумя пальцами от виска. — Дай знать, когда его величество директор даст разрешение.              — Слушай, давно хотел спросить, а кто занял твою должность после перевода? — неожиданно произнес Тео, равняясь с ней уже в коридоре.              — Никто, — Гермиона пожала плечами. — Она осталась за мной до возвращения.              — То есть ты планируешь вернуться? — Нотт нахмурился, пытаясь считать эмоции на лице Грейнджер после своего вопроса.              — Первоначально план был таким, но сейчас… — она запнулась. — Время покажет.              Тео кивнул, принимая такой ответ.              Они зашли в лифт, чтобы в очередной раз спуститься в архив. Другого им не оставалось. Гермиона очень надеялась, что они на правильном пути в расследовании, потому что начинать все с нуля будет сущим адом.              И если Малфой не поторопится, она самолично поедет к нему за этой бумажкой. Заодно и поговорит с сыном.              С того самого дня, как она открыла Леону тайну, он не выходил на связь. Гермиона понимала его чувства и старалась дать время, но такой долгий период без единого слова друг другу они проживали впервые. Тем сильнее в ее душе росла тревога о разрушенных отношениях, которые она так трепетно выстраивала с ним годами.              Что, если он ее не простит?              Женщина отогнала эти мысли, заставляя себя просто переждать. Иногда это было единственно верным решением.       

      ***

             19 сентября 2017              Раздражение накапливалось все сильнее с каждым днем.              То, что Грейнджер рассказала сыну правду, стало понятно на следующий день после возвращения Леона из дома. Малфой мысленно накинул ей за это пару баллов в своем личном рейтинге. Теперь по его шкале уважения она была где-то между флоббер-червями и лукотрусами.              Но ситуацию это не спасло. Стоило Леону и Драко всего раз пересечься взглядами, как парень начал его избегать. Все переросло в абсурд, когда пару дней назад он буквально посреди коридора развернулся и двинулся в другую сторону.              Пришлось идти на крайние меры, а именно: караулить после занятий.              Травология у семикурсников закончилась точно по расписанию, и все начали покидать теплицы. Это был последний урок, и никто особо не торопился, наслаждаясь ясной погодой, которую так редко можно увидеть в Шотландии осенью. Хоть Леон вышел одним из последних, Драко чуть не пропустил его, в очередной раз слегка потерявшись в собственных мыслях.              — Леон. — Парень дернулся, но обернулся на голос. — Можешь задержаться, пожалуйста.              Грейнджер оглянулся и, не найдя никакого предлога убежать, двинулся к директору. Его плечи казались напряженными, челюсть сжатой, а походку едва можно было назвать обычной. Все в нем выдавало нервозность.              — Профессор.              — Давай отойдем.              Малфой направился в противоположную от школы сторону, стараясь максимально увести их от непрошеных глаз. Здесь не было беседки или даже лавочки, но им и не нужен антураж для светских разговоров. Будет победой, если вообще получится вести этот диалог.              — Не кажется тебе, что избегание кого-либо — не лучшее решение проблемы? — Драко не стал заходить сильно издалека.              — Ну, это у нас, Грейнджеров, семейная черта, — немного нервно усмехнулся Леон.              Это уж точно.              — Я думал, что на примере матери ты как раз сможешь понять, что идея изначально провальная. — Драко старался не показывать своего отношения к Гермионе, но весь яд внутри было тяжело удерживать.              — Не мне об этом судить, — чуть тверже ответил Леон.              — Значит, не хочешь разговаривать?              — Правильней будет сказать, что я пока не представляю как, — практически шепотом произнес Лео. Он опустил голову, избегая встретиться глазами с Малфоем.              И что ему на это ответить? Как бы он ни хотел наконец разрешить проблему, давить на парня было худшим решением.              — Я тоже не особо понимаю, что делать в сложившейся ситуации, — аккуратно начал Драко. — Но молчанием мы никогда не сдвинемся с этой точки.              — А это обязательно? — Драко недоуменно посмотрел на Лео, который наконец перестал сверлить взглядом землю. — Почему бы не оставить все как есть. Вы директор, я ученик. Так всем будет проще.              — Ты так думаешь? — со сталью в голосе спросил Малфой. Выдержка в очередной раз дала сбой, но так просто отступать он не собирался. Не в этом случае.              — Я… Я не знаю, правда. — Плечи Леона снова опустились на выдохе, выдавая ту безысходность, что сидела внутри парня. — Послушайте, возможно, это прозвучит грубо, но я давно не маленький мальчик, который нуждается во внимании отца. Я всю жизнь даже не допускал мысли, что смогу узнать, кто этот человек, потому что по легенде вы всегда являлись «случайным незнакомцем», имени которого она даже не спросила. Почему нельзя сделать вид, что так оно и есть? Если мама за столько лет не рассказала о вас, может, на то были свои причины?              — Может, она тебе еще и поведала какие именно?              Это оказалась уже не просто злоба. Внутри клокотала чистейшая ненависть. Что, Салазар ее дери, она наговорила сыну, раз он сделал такие выводы?!              — Нет, только что-то про то, что вас вынудил расстаться какой-то договор и вы ничего не знали обо мне.              Это остудило Малфоя. Все-таки рассудок она не до конца потеряла за эти годы.              Хорошо, теперь Грейнджер опережала лукотруса.              — Все так.              — И что? — раздраженно бросил Лео. — Мне надо просто принять ситуацию и броситься вам на шею с криком «папа»? Или как вы это представляете?              Драко молчал, понимая, что у него закончились слова. То, что в теории должно было сработать, на практике, как обычно, оказалось настоящим провалом. Действительно, а чего он ожидал? Все правда слишком запущено.              — Если позволите, — снова заговорил Леон, понимая, что не дождется ответа, — мне надо в совятню, отправить матери подарок.              Драко не успел опомниться, как парень уже убежал в сторону башни.              Подарок? Но зачем ему…              Ну конечно! Ее день рождения. У Малфоя вырвался нервный смешок. Каждый чертов год с момента их расставания он помнил об этом дне. Только единожды в жизни ему удалось сделать ей подарок. Тогда, на повторном седьмом курсе, Драко впервые попросил ее с ним поговорить после войны. Он долго извинялся и преподнес ей единственное, что мог тогда.              Ее палочку, которая с момента той самой злосчастной ночи осталась в поместье.              Он впервые увидел настолько искренние эмоции счастья на ее лице в своем присутствии и поставил себе целью обязательно вызывать радость этой умопомрачительной девушки. Тогда в его голове и прозвучал первый звоночек, известивший, что Малфой пропал окончательно.              За эти годы он столько раз порывался спросить Поттера, где она живет, чтобы хотя бы прислать букет, напомнить о себе, но останавливался, принимая ее выбор. Каждое девятнадцатое сентября он проводил с огневиски. Первые годы в ход шла целая бутылка. Вот только время текло, затуманивая воспоминания о ней, а привычка выпивать хотя бы бокал прижилась.              Сегодня он наконец прервет эту традицию. Больше в его сердце не осталось образа той девушки, которую любил Малфой. Он был вытеснен новой Гермионой Грейнджер, которая явилась спустя столько лет то ли разрушить его окончательно, то ли наоборот собрать заново.              Одно он знал точно. Как раньше не будет никогда.             

***

      20 сентября 2017              Тепло от горелки, что стояла под котелком, распространялось по всему помещению, делая воздух немного душным от долгого использования. Но в вечно сырых подземельях Хогвартса это казалось даже плюсом. Еще будучи учеником и кутаясь поплотнее в мантию, Драко ненавидел чувство мерзкого холода, который заполнял собой все коридоры общежития. Находясь в общей гостиной, Малфой всегда старался садиться ближе к каминам. С годами такая атмосфера стала привычной и в какой-то мере родной, но жар огня он все же любил больше.              Зелье по рецепту, что ему передал Леон, было почти готово. Оставалось только добавить немного лунной росы и можно разливать. Сыворотка получилась идеальной, это Драко мог утверждать уже сейчас. У него чесались руки проверить ее на практике, но пока не нашлось явного кандидата на роль подопытного.              Дверь в лабораторию резко распахнулась, ударившись о стену. Так к нему осмеливался заходить только один человек.              — Малфой, какого драккла происходит?              — И вам доброго дня, профессор Уизли, — непринужденно произнес Драко, продолжая помешивать зелье в котелке. — Чем обязан столь приятному визиту?              — Не паясничайте, господин директор, — Джинни скривилась и встала прямо перед столом. — Почему ты игнорируешь Гарри?              — Кто такой Гарри?              Он с трудом удержал серьезное выражение лица.              — Ты издеваешься?! — чуть вскрикнула Уизли. — Когда вы успели поругаться?              Когда он скрыл моего сына.              — Мы не ругались, — спокойно сказал Малфой, отмеряя необходимое количество последнего ингредиента. — А если ты про его прошение, то оно случайно улетело в стопку пергаментов, которыми я растапливаю камин.              Да, это ужасно идиотский поступок, Драко признавал, но когда он увидел министерскую бумагу о предоставлении разрешения на посещение школы Грейнджер и Ноттом, которое подписал Поттер, бумага сама воспламенилась в руках. Естественно, дело не в Тео. Хотя лучшими друзьями они никогда не были, против этого человека он ничего не имел.              Малфой даже не успел понять, как все произошло. Остатки спасать он просто не стал, решив, что такова судьба.              — Годрик, это шутка? — Шок на лице ведьмы говорил о многом, но она быстро взяла себя в руки. — В любом случае Гарри выслал сегодня его еще раз, только теперь на мое имя, и попросил подписать как можно скорее. У них остановилось какое-то важное расследование.              Чертов Поттер со своей продуманностью. Конечно, он понял, что Малфой не случайно проигнорировал его письмо.              Вместо того чтобы ответить Джинни, Драко перелил содержимое маленькой пробирки в готовящееся зелье. Три оборота по часовой и пять, вместо шести, против часовой. Хлопок, и жидкость из бледно-желтой превратилась в абсолютно прозрачную.              Да, это оно.              — Эй, ты меня тоже игнорировать собрался? — не оставляя попыток достучаться до совести мужчины, сказала Уизли. — Могу заверить, что ничего не выйдет.              — Минуту можешь потерпеть? — сквозь стиснутые от раздражения зубы бросил Драко.              Взяв черпак со специальным носиком, Малфой перелил небольшое количество получившегося зелья в колбу и поднес к свету. Обычно прозрачная жидкость кое-где искрила, словно внутри содержала частички магии. Это завораживало.              — Что это у тебя? — с долей интереса спросила Джинни, наблюдая за его манипуляциями.              — Эксперимент. — Драко перевел взгляд на женщину и сощурился: — Хочешь попробовать?              — Единственное, чего я хочу, — это получить чертову подпись на этой бумаге от тебя. — Пергамент с хлопком опустился на деревянный стол.              Малфой вздохнул. Выключив горелку, он поставил отобранный образец зелья на столешницу, снял лабораторные очки и потянулся к ручке, которую Пэнси подарила ему на прошлое Рождество. Золотой паркер с гравировкой. После этого чуда Драко ни разу не брал в руки перо и чернильницу.              Все-таки веяния магловской культуры положительно сказывались на волшебном мире. Не все, конечно, принималось магическим сообществом легко, как, например, эти пишущие принадлежности. Электричество до сих пор для более старого поколения оставалось чем-то ужасным и мерзким. Но пройдет время, и никто в Косом переулке уже не будет удивляться магазину усовершенствованной техники или очередному странному коктейлю в баре.              Документ, что Поттер прислал сейчас, ничем не отличался от первого варианта. Все те же фамилии, все та же просьба. Поставив свою подпись в нужном пункте и вписав дату возможного визита, Драко скрутил пергамент, предварительно наложив на него осушающие чары, и передал Уизли, которая следила за его действиями, не спуская глаз.              — Отправь, пожалуйста, обратно адресату.              Джинни не стала комментировать его просьбу, хотя в любом другом случае, скорее всего, разразилась бы возмущениями, что ей не доплачивают за работу посыльного.              — Ты, надеюсь, не забыл, что меня в то время не будет в школе. — Драко кивнул, вспоминая что ведьма просила отлучиться из школы. — Кого назначить сопровождать их?              — Я сам этим займусь. Как-никак встреча выпускников получается, — язвительно заметил Малфой, начиная наводить порядок на рабочем месте.              Он ожидал, что последует звук шагов и хлопок двери, но ведьма почему-то стояла на месте и внимательно смотрела на него.              — Что-то еще, профессор Уизли?              — Вот жду, не захочешь ли ты мне что-нибудь рассказать.              — А должен?              Хмыкнув, Джинни покачала головой и отвела взгляд.              — Передавай привет Тео и Гермионе и скажи, что, если она не напишет мне в ближайшее время, я могу и обидеться, — бросила Уизли разворачиваясь и покидая кабинет, наконец оставив его одного.              Драко тут же отложил все вещи и сел на стул, запуская пальцы в волосы. Ему чертовски сильно не хотелось видеть эту женщину здесь. Слишком много хороших воспоминаний о ней хранили стены замка. Но теперь каждое из них ощущалось пеплом на языке, словно он пробовал на вкус бесконечное количество писем, что в свое время сгорели в каминах Мэнора.              Даже лаборатория, которую Малфой оборудовал здесь, когда начал преподавать, была когда-то их заброшенными классом. Сентиментальный идиот внутри него ликовал, тогда как разум и сердце вопили от ужаса, стоило ему впервые после стольких лет переступить порог.              К чему это все? Зачем?              Вопросы, на которые не находилось ответов. Любви давно не было, нет. Это он понимал. Но отголоски ностальгии всегда жили в душе, оставляя за собой самые радостные воспоминания прошлого. И так бы он и остался с этим чувством навсегда, грея лучшие моменты об этой ведьме. Вот только теперь они оказались словно политы дегтем от ее поступка. Черная тягучая жидкость заполняла собой все светлые уголки, вызывая приступы неконтролируемого гнева.              И отныне ему придется жить с этим, мириться с новой реальностью. Даже если в ней ему необходимо находиться рядом с человеком, которого он не имел ни малейшего желания теперь видеть рядом.