Раб Шэнь Цзю

      Другие рабы и слуги отнеслись к новости с восторгом и завистью. Особенно девушки, которых больше волновала не внезапная свобода Шэнь Цзю, а очередное доказательство того, как прекрасен и несравненен их А-Ло. Шэнь Цзю же подошёл к вопросу практично, первым делам уточнив свои права и обязанности. Хорошо мечтать, как вдруг ты можешь покинуть дом и идти на все четыре стороны. Однако его «свобода» была иной. И даже так вся пища, солома, на которой ты спишь, и даже подвязка для штанов принадлежат хозяину. Если ты жил в деревеньке на отшибе, а не в большом городе, и тебя никто не нанял сразу же, ты не поешь сегодня, спать придётся на земле, пить — прямо из колодца. Если зима, ты умрёшь от холода, так и не дойдя до следующей деревни. Ты даже не сможешь добыть себе пищу самостоятельно, ведь у тебя не будет ничего для охоты. Даже крохотного ножа.       — Думаешь, теперь я отправлю тебя гулять по округе без штанов? — Ло Бин-гэ вздёрнул бровь, давя ухмылку.       — Скажем так, я не исключаю такой возможности.       Ло Бин-гэ фыркнул. Вопреки его веселью он сорвал листок с криво растущей яблони и начал сворачивать его в трубочку. Что это было? Просто забава или нервное движение? Шэнь Цзю вполне мог допустить, что второе. Объявив Шэнь Цзю свободным, Ло Бин-гэ вновь провёл с ним ночь в одной постели, но под разными одеялами. Непривычно тревожную ночь. Непривычно тревожную, потому что в этот раз не только Шэнь Цзю старался не шевелиться, повернувшись к хозяину спиной и делая вид, что спит. В этот раз Ло Бин-гэ тоже изображал отвернувшийся от него спящий истукан. Но его дыхание было слишком тихим и почти незаметным для обычной ночи. Он замер и не сдвигался ни на миллиметр со своей половины кровати, хотя под утро во сне стремился забраться на часть чужой половины, раскинув руки. А когда взошла заря, не стал расслабленно потягиваться, капризничать, требуя, чтобы его настойчиво, но нежно будили, умывали, расчёсывали, читали ему. Он просто встал с лёгкими синяками под глазами, хмурый и молчаливый, подошёл к столу, взял кувшин и впервые на памяти Шэнь Цзю сам умылся холодной водой. Подумав немного, Шэнь Цзю тоже едва слышно поднялся, оделся и без спроса, но следя за хозяином взглядом, покинул комнату. Ло Бин-гэ всё видел, но тоже предпочёл сделать вид, что ничего не заметил. Наверное, в этот раз избавившись друг от друга, они вздохнули с облегчением. Но выйдя к домашним, Ло Бин-гэ как всегда лучился теплом, подмигивал служанкам, подшучивал на занёсшим письмо Мин Фанем.       Решив, что сейчас самое благоприятное время, Шэнь Цзю последовал за Ло Бин-гэ в сад после завтрака. Хозяин был один и непривычно занят. Спрятавшись в густой листве, он с интересом подглядывал за сценой, развернувшейся в саду Ша Хуалин. Какие-то служанки что-то то ли разлили, то ли побили. Недовольный маленький, но очень расчётливый слуга Шан Цинхуа, поставленный следить за порядком в доме демоницы, принялся их распекать. Как назло, чем-то недовольная госпожа как раз проходила мимо. Это происшествие не только позволило ей выплеснуть эмрции в крике. Кажется, она уже раздумывала над кровопролитием. Появившийся из ниоткуда Ци-гэ мягко пытался успокоить её гнев. С одной стороны, его увещевания действовали. С другой стороны, что-то в них распаляло Ша Хуалин ещё больше, и она искала всё новые поводы предаться крикам. Решив, что успеет выяснить интересующие его детали до того, как Ло Бин-гэ упустит развязку, Шэнь Цзю подошёл с вопросами.       — Можешь пользоваться всем, как и раньше, до того, как я впервые заплачу тебе за работу. Я не буду забирать часть денег в уплату долга, как поступают с должниками, ведь, как я уже сказал, ты его никогда не выплатишь. Но и платить больше, чем платят обычному наёмному работнику, не стану. Ты ведь воспримешь мою щедрость как попытку купить тебя. Так что можешь носить всю мою одежду и дальше или купить собственную, а эту — отдать другим рабам. Ну наконец-то! Нет, ты смотри! Ци-гэ делает успехи… А нет… Ну что за неисправимый человек! Ещё один неисправимый.       Шэнь Цзю сначала ничего не понял. Лишь присмотревшись, он понял, что Ша Хуалин совсем разошлась. Поняв, что его попытки бесполезны и сейчас госпожа накинется на неуклюжую девушку, Ци-гэ резко развернул Ша Хуалин за плечи к себе и уверенно сжал их. Это действие вызвало растерянность демонессы и яркое поощрение Ло Бин-гэ. Но когда дальше Ци-гэ вновь стал мягко увещевать её в чём-то, готовая податься ему навстречу Ша Хуалин разозлилась.       — Ему и дальше нужно было вести себя так же твёрдо, — разочарованно вздохнул Ло Бин-гэ. — Таких женщин, как она, это заводит. Но его деликатность, которая рождена из уважения к женщине, которое редко питает к ним обычный «жеребец», делает его в их глазах слабее и бесхарактернее, чем любого туповатого и наглого красавчика. Вроде меня, — Ло Бин-гэ насмешливо подмигнул Шэнь Цзю, но вновь стал серьёзным, глядя на Ци-гэ. — Многие ценят уважение меньше доминирования. С его даром он мог бы стать мечтой Ша Хуалин и вертеть ей как хочет. Но она считает его слабым и мягкотелым. Какая жалость.       — А вы? — как бы невзначай спросил Шэнь Цзю.       — А ты? — Ло Бин-гэ склонил голову набок, повернувшись к нему.       — Для меня уважение не равно слабости, если оно родилось из слепоты.       — А в случае с Ци-гэ?       Шэнь Цзю посмотрел на приятеля через двор. После того, как хозяин рассматривал Ци-гэ, раздумывая, а не «заказать» ли ему «парное представление» с Шэнь Цзю, Шэнь Цзю старался видеться с ним как можно реже.       — Думаю, Ци-гэ видит слишком много. Слишком много чужих тайн. Даже скорее чувствует. Это побуждает его стараться не бередить или залечить раны каждого.       — В этом его ошибка, — Ло Бин-гэ задумчиво прищурился. — Он в рабстве у демонов. Ей хочется такого же сильного противника как она. С огоньком и злостью. С искрой. Как Сяо Гунчжу у Мобэя. А Ци-гэ накрыл свой огонь колпаком, чтобы не опалить всех. Ша Хуалин бы с большим удовольствием обожглась, чем ходила вокруг до около. Ему ещё повезло, что именно она рядом. Многие чистокровные демоны вообще воспринимают ласку за оскорбление.       — Если так, зачем покупать рабов-людей? Разве мало рабов-демонов?       — Смотря для какой цели. В принципе многие так и делают. Но рабы-демоны хороши как воины, охрана. Суккубы — для утех. Одноко многие низшие демоны уродливы, даже в расцвете лет. Не для демонов. Хотя тут тоже вопрос — смотря кто где вырос. Мы же трое привыкли жить либо среди благородных демонов, а они всегда красивы, либо среди полукровок. Даже давний родственник Мобэя по-своему привлекателен. Полукровки нередко обладают ярко выраженными чертами отличающейся расы. Люди для нас красивее низших демонов, а мы можем позволить себе красоту. Глянув на демона, всё поймёшь. Даже на меня, если у меня проявляется метка. Я сын небесного демона. Мобэй — ледяной демон, и так далее. Полукровки с более смешанной кровью или люди более… обманчивы. Глядя на твоё прекрасное лицо, сложно понять, насколько ты можешь быть жесток, — Ло Бин-гэ улыбнулся. — А глядя на Ци-гэ — насколько он неискренен. Лишь наблюдая за ним долгое время, я разглядел его маску. Но что под ней? Я до сих пор не могу понять. Что ты видишь?       — Я уже говорил. Я вижу раба, видавшего разных господ.       — Ты видел много господ. И много рабов, видавших господ. Почему тебя тянет к этому?       — Почему вы думаете, что меня к нему тянет?       — А разве нет? Ты ни к Лю Цингэ, ни к Мин Фаню, ни к остальным мужчинам не подходил больше нескольких раз, даже с вопросами. Ты предпочитаешь женщин. Но у Ци-гэ… так в чём секрет?       — Хочу погреться у огня, который не обожжёт под колпаком. Мой ответ такой же, как и прежде. Вы тоже говорили, что хотели бы отца, как он. Забыли?       — Нет. Просто тогда я ещё не понял, как заученна эта его улыбка. Любопытно было бы взглянуть на его настоящее выражение.       — Присмотритесь, — посоветовал Шэнь Цзю.       Недовольно звеня украшениями, Ша Хуалин ушла в дом. Другие тоже разошлись. Оставшись в одиночестве, Ци-гэ немного опустил плечи, с усталостью и сожалением гладя куда-то. Маленькая птичка села на ветку и громко завизжала в его ухо. Ци-гэ вздрогнул и повернулся к ней.       — Несмотря на её отвратительный голос, Ци-гэ не скривился, а улыбнулся, найдя её окрас прекрасным, — пояснил Шэнь Цзю. — Его улыбка всё та же. Он научился вызывать в себе улыбку, неотличимую от настоящей. Возможно, когда Ша Хуалин кидается на него, он понимает и причину её раздражения или ещё что-то, а не думает о желании кого-то прибить.       — Во всём видит только лучшее, — Ло Бин-гэ почесал бровь. — Так невозможно жить. Всё указывает на то, что ты прав, но я не понимаю… Не могу в это поверить. Никто, видящий мир так, не проживёт долго. Как он дожил до такого возраста?       — Вы сами говорили, что он необычайно силён. Возможно, его выносливость спасла его.       — Это понятно. Но характер… Я не понимаю.       — Скорее всего, дело просто в воспитании. Его приучили к покорности с первого крика.       — Думаешь, родись он свободным, всё было бы иначе? — Ло Бин-гэ с интересом посмотрел не него.       — По крайней мере, он мог бы пресекать ненужные разговоры быстрее. Но, возможно, его миролюбие осталось бы при нём. Я не знаю — любить весь мир несмотря ни на что — это благословение или проклятье? Но… но так ему завидую, — признался Шэнь Цзю.       — Завидуешь? — глаза Ло Бин-гэ непривычно округлились. — Ты? Ему?       — Очень, — Шэнь Цзю мигом пожалел о своей откровенности.       — Даже при том, что с такой добротой можно умирать каждую неделю, будучи преданным родными братьями, жёнами, детьми?       — Да.       — Даже зная, насколько бесполезны попытки переделать мир?       — Да.       Ло Бин-гэ поймал свою прядь и покрутил между пальцами:       — Почему?       Шэнь Цзю ответил на его взгляд, вздохнув:       — Потому что он, в отличие от меня, умеет прощать и надеяться… Зачем его такого подарили Ша Хуалин?       — Думаю, — перейдя на будничный тон, Ло Бин-гэ оценивающе оглядел Ци-гэ, — Мобэй оценил его красоту и силу. Любой демон, хоть немного разбирающийся в зачатках духовного совершенствования, заметил бы Ци-гэ. Мобэй успел первым. У Ци-гэ были все шансы стать любимым рабом Ша Хуалин, освободиться, обрести власть с помощью неё. Но… Ци-гэ слишком благороден, даже чтобы использовать свою госпожу.       Потеряв интерес к чужому рабу, Ло Бин-гэ развернулся к Шэнь Цзю. Его глаза блестели. Протянув руку, хозяин нырнул под чужой рукав и прошёлся кончиками пальцев по запястью своего то ли раба, то ли слуги.       — Нас здесь могут увидеть в любой момент, — едва разжав губы, шепнул Шэнь Цзю, не двигаясь.       — Не стоит волноваться, — так же тихо ответил Ло Бин-гэ. — Сюда спешит лишь Ци Цинци. — Но у нас есть немного времени, и я умею не попадаться.       Кончики пальцев легко прошлись вверх, касаясь вен на самом тонком участке кожи. Чуть щекоча, поднялись выше, задевая прозрачные волоски на предплечье. По запястью побежали мурашки. Ло Бин-гэ медленно убрал руки:       — Вот видишь.       Через несколько мгновений послышались отдалённые шаги.       — Скоро у Мобэй Цзюня день рождения. Ты ещё такого не видел, — будто продолжая беседу, сказал Ло Бин-гэ. — Всё покроется снегом и льдом. А ещё приедет куча демонических родственников. Представляешь, как будет счастлив их видеть Лю Цингэ?       Сначала показались крупные пёстрые пятна одежды Ци Цинци, а затем и она сама вынырнула из-за опадающей листвы с кувшином на несколько литров, полным водой. Шэнь Цзю только теперь заметил, что уже почти наступила зима. Он жил в этом доме уже больше полугода.       — Ваньюэ и Ваньжун до сих пор не вернулись из города, хотя должны были прийти ещё вчера вечером, — сообщила Ци Цинци. — Полагаю, они нашли на рынке что-то не только ценное, но и тяжёлое. Обычно в таких случаях я посылала им на помощь Мин Фаня. Наверное, в этот раз пошлю Шэнь Цзю.       — А может они не вернулись, потому что встретили принцев, которые украли их у меня? — печально спросил Ло Бин-гэ.       — Да хоть бы, — хмыкнула Ци Цинци.       — И если мы отпустим Шэнь Цзю к ним, он тоже найдёт себе богатую престарелую, но образованную женщину с юной и прекрасной, как цветок, дочерью. Потом женится на ком-то из них и позабудет меня. Я останусь совсем один, покинутый всеми. И лишь верная Ци Цинци будет со…       Шэнь Цзю успел увидеть, как Ло Бин-гэ протянул руку, чтобы приобнять её за талию. Рука наткнулась на ветку, не снижая скорости, обошла её снизу и… тронула отнюдь не талию Ци Цинци. Всё вышло случайно, но прежде чем Ло Бин-гэ отшутился или даже открыл рот, полкувшина ледяной воды окатили хозяина. Демоническая метка вспыхнула. Ло Бин-гэ разлепил мокрые веки и косо глянул на главную рабыню красными глазами. С его ресниц капала вода. Ци Цинци вытянулась, крепко сжимая кувшин и глядя на хозяина на удивление бесстрастно. Подобравшийся Шэнь Цзю и представить не мог, что она так умеет. Ло Бин-гэ смотрел на неё без улыбки или намёка на расслабленность. Ци Цинци не опускала глаз, но словно превратилась в статую. Ей многое позволялось, как и Шэнь Цзю, но тот никогда не видел, чтобы она позволила себе явное, а не шутливое непочтение. Там более такое оскорбление. Хотя при Шэнь Цзю Ло Бин-гэ никогда её не то что не лапал, а даже намёка на флирт не допускал. Капля сорвалась с мокрой пряди на лбу и полетела вниз.       Раз.       Струйка потекла по виску хозяина, скуле, съехала по щеке к подбородку и лишь так обрела свободу.       Два.       Ещё одна проехалась по носу, спустилась к верхней губе и потерялась где-то на линии сжатых губ, устремившись у правому уголку рта.       Три.       Мокрые ресницы теперь казались чернее, длиннее и острее, вода на них была отнюдь не слезами.       Четыре.       Ло Бин-гэ закрыл пылающие глаза и плотно сомкнул веки, беря себя в руки. Шэнь Цзю подумал было, как бы отвлечь его…       — Ци-гэ, спаси!!!       Шэнь Цзю остолбенел не хуже Ци Цинци, а находящийся в другом саду Ци-гэ, не подозревающий, что кто-то был поблизости, вздрогнул.       — Эти жестокие рабы меня замучают! Хоть ты прояви ко мне жалость!       Полный страдания голос Ло Бин-гэ разнёсся по округе. Его метка погасла. Открыв уже совершенно обычные глаза, он жалобно завыл, не обращая внимания на своих рабов, и бросился перелезать на территорию Ша Хуалин так резво, словно был восьмилетним мальчишкой, который удирал от озверевших однолеток:       — Мой дом полон злых мужчин и женщин! Уж я не знаю, кто из них хуже! Нигде мне нет покоя! Хоть ты меня утешь! А ещё лучше защити от них! Посмотри, как они со мной обращаются! Это выше моих сил! Спаси меня, Ци-гэ…       Будь на его месте Мин Фань, он бы закатил глаза, сначала отвернувшись, и с терпеливой злостью ожидал, когда дуракаваляние бывшего хозяина закончится, уже привыкнув к такому. Лю Цингэ наверняка бы нагрубил ему, невзирая на статус. В лучшем случае. Ци-гэ оторопело глядел, как молодой мужчина, ростом и шириной плеч примерно соответствующий ему самому, бежит к нему, топча все растения, попадавшиеся ему на пути, воет жалобно на одной ноте, а затем плюхается у его ног как маленький ребёнок, цепляясь за его колени и тыкаясь мокрым лицом ему в штанину. Жалобы Ло Бин-гэ едва долетали до ушей Ци Цинци и Шэнь Цзю. Что отвечал ошарашенный Ци-гэ, услышать было невозможно. Но то, что Ло Бин-гэ вцепился ему в штанину как вошь, что-то требуя капризным голосом и задрав голову, очень даже хорошо узнавалось. Ци-гэ осторожно поднял руку и неуверенно провёл ладонью по мокрой макушке. Ло Бин-гэ тут же успокоился, получив желаемое, и его причитания начали потихоньку затихать.       — Я могу для тебя что-то сделать? — тихо спросил Шэнь Цзю, едва разжимая губы.       — Что тут сделаешь, — в тон ему ответила Ци Цинци.       — Он отомстит?       — Кто знает.       — Прежде такое бывало?       Ци Цинци тяжело вздохнула:       — Однажды. Когда он был самонадеянным наглым юнцом. Не всё с тех пор изменилось. И всё же ты не представляешь, каким несносным он был лет в четырнадцать. Он уже знал, что очаровывает женщин вне зависимости от возраста. Я не следовала его указаниям, а действовала, руководствуясь указами его отца. И Ло Бин-гэ решил, что если станет для меня А-Ло, я отстану от него. Точнее, моё внимание к нему изменит характер. Уверенный в своей неотразимости, он попытался по-быстрому зажать меня где-то, чтобы я потом лишь бродила, следя за ним мечтательным взглядом. Я не только первая, но и, возможно, единственная женщина, которая ему отказала. Я ещё обрисовала ему перспективы, что будет, если я ему поддамся. Вряд ли он поверил, что я заставлю его жениться на мне и не позволю прикоснуться ни к одной женщине. Скорее то, что я рассказывала его отцу, подействовало. Я очень рисковала. В результате отец сказал ему, что сам заставит жениться и оставит всё наследство мне, если с ним что-то случится, а сын не угомонится. Он состроил милое, полное расскаяния личико для отца, хотя всего недавно наедине обещал вырвать мне ногти и зубы, а потом скормить муравьям. Но Тяньлань-цзюнь не поверил. Он был мудрый и проницательный демон, хоть и со своими странностями. Но он хорошо знал своего сына и не спускал глаз ни с него, ни с меня. Ло Бин-гэ искренне уважал отца, что с ним случается нечасто. После его смерти он терпел меня, лишь не желая предавать клятвы, данные ему. А потом он удивительно быстро понял, что его горе, смерть родителей — лишь инструмент для других. Все сочувствовали ему и тянули в постель, пытаясь забрать себе деньги и влияние. Рано осиротевший и уже имевший подобный опыт Мобэй Цзюнь тоже раскрыл на происходящее глаза. А я, первая женщина, которая ему отказала, оказалась вторым настоящим союзником. Ша Хуалин была тогда ещё маленькой, ежедневно балованной родителями девчонкой и сильно не могла помочь. Ей тогда казалось, что сиротство — возможность для любых развлечений и удовольствий. С тех пор и до сегодняшнего дня у меня ссор с Ло Бин-гэ не было.       — Но от не отпустил тебя, — заметил Шэнь Цзю, наблюдая, как в соседнем саду Ло Бин-гэ, как четырёхлетний ребёнок, взобрался на колени к потерявшему дар речи от изумлёния Ци-гэ и жаловался чужому рабу на ухо, тыкая пальцем в дерево, за которым скрывались его обидчики. Похоже, хозяин взобрался на колени к другому мужчине специально, чтобы поддразнить своего слугу и показать, как по-разному можно сидеть на чужих ногах. Шэнь Цзю не впечатлился. — Из мести? Ты хотела его контролировать и останешься рядом навечно?       — Не думаю, — Ци Цинци нисколько не удивилась кривляниям хозяина. — Для того, чтобы оставить меня тут, есть несколько причин. Во-первых, мне можно доверять. Я стараюсь быть непредвзятой, какой не является ни одна из слуг. Во-вторых, я хорошо справляюсь. И порою он так же бежал к «мамочке Ци», как сейчас жалуется «папочке Ци-гэ». Ну и главное, — она посмотрела Шэнь Цзю в глаза, — если ему кто-то нравится, он его не отпускает. Ло Бин-гэ способен подарить свободу за то, что кто-то вытащил тонущую Нин Инъин или думал, что спасает хозяину жизнь, прикрыв собой его спину. Но тогда он готов отпустить. Но ты всё ещё здесь. И, похоже, в тебе он нашёл то же, что и во мне, но в мужском варианте. А значит, он не отпустил тебя по-настоящему. Ведь так?       Ци Цинци и правда многое видела. Шэнь Цзю искренне надеялся, что не всё.       — Если вдруг ты решишь обмануть его, — после его продолжительного молчания посоветовала она, — не забывай, что я сказала. Он найдёт способ вернуть тебя сюда. Мне кажется, ты не надоешь ему ещё много лет. Но, с другой стороны, ты можешь достойно улучшить свою жизнь, в разумных пределах. Я думаю, он тебе позволит.       — И где же заканчиваются пределы?       — Смотря какими были условия. Но пытаться обрести полную свободу от него — это точно предел.       Ло Бин-гэ наконец оставил в покое Ци-гэ и вновь перелез на свою территорию. Прошёл, обиженно задрав нос, мимо молча наблюдавших за ним Ци Цинци и Шэнь Цзю.       — Ци-гэ добрый, а вы злые, — тоном мальчишки, за которого заступился самый старший и завидный друг, сообщил хозяин. — Если будете меня обижать, я уйду жить к нему.       — Вот Ша Хуалин-то обрадуется, — будто ничего не было, сказала Ци Цинци.