Раб Шэнь Цзю

      Лекарь прибыл утром, дал какое-то снадобье и заявил, что больше не придёт. На возмущение Шэнь Цзю напомнил, что не рабу, даже если за него заплатили приличную сумму, указывать свободному, образованному человеку, как спасать жизни людей. И высокомерно добавил:       — Господин Ло сделал слишком многое, чтобы я рисковал, вмешиваясь в здоровье этой женщины. Интересно, знает ли господин Ло, какого низкого мнения о его способностях его же раб?       Шэнь Цзю очень хотелось взять палку и показать этому напыщенному фазану, что может сделать простой раб даже очень свободному нерадивому человеку. Но он ничего не сделал, как было и много раз до этого. А крыса бы допрыгнула этому коротышке до горла и вцепилась бы в него. Вместо этого он сосредоточил все усилия на спасении Ци Цинци. Её раны выглядели ужасно, но начали подживать, будто находились на её теле уже неделю. Он не отлучался от неё ни на миг, благо хозяин заплатил за пищу заранее. Повязки гноились, вероятно, в кровь попало заражение. Тем не менее выздоровление не замедлялось. Шэнь Цзю по нескольку раз в день раскрывал её и менял повязки на свежие. Одевать Ци Цинци смысла не было. Поднимать раненую женщину, чтобы раздеть, а потом одеть столько раз — только замедлять её выздоровление. Поэтому Шэнь Цзю целомудренно накрывал её непрозрачным покрывалом, а когда приходило время — снимал его и без стеснения возился с её телом. Он не видел в этом ничего постыдного или неестественного. Тело — всего лишь тело. Предмет. Первая вещь, данная любому живому существу при рождении. Им выполняют массу работы: рубят дрова, ходят, дышат, спят, говорят, смотрят, едят. Размножение — просто необходимость. Жизнь благоразумно позаботилась, чтобы этот процесс был для некоторых приятен. Но такие как Ло Бин-гэ считали его не просто главным удовольствием, а чуть ли не смыслом жизни! Он так же искренне не понимал, как можно не желать всё, что движется, как Шэнь Цзю не понимал, почему столько свободного времени хозяин тратит именно на плотские удовольствия. До похода в бордель Шэнь Цзю предпочитал смотреть на одетых женщин. Несколько раз ему приказывали устроить представление с другими рабынями. Один хозяин даже находил забавным, что раб может «получить удовольствие с женщиной» только благодаря его дорогостоящему зелью. А значит, только с его позволения. Но такие регулярные забавы обходились очень дорого и быстро надоедали хозяевам. Под воздействием зелья разум Шэнь Цзю оставался свободен, а тело будто заменяли на чужое. Оно начинало чувствовать и реагировать так, как никогда прежде и никогда после. Шэнь Цзю видел, как изгибались под ним девушки, слышал, как они кричали, чувствовал их ногти на своей спине. И замечал то, что не хотели замечать хозяева: девушки притворялись. Они не желали ни его, ни кого-то другого. Подобно многим постельным рабам, эти девушки давно утратили чувствительность в теле, дающую возможно вожделеть кого-то. Они бы предпочли лишний раз поспать или, в крайнем случае, массаж усталых ног. Шэнь Цзю не хотел касаться их прекрасных тел, обрёкших рабынь на несчастье. Не хотел чувствовать их языки в своём рту. А когда они раздвигали ноги, показывая части тела, не покрытые кожей, больше всего на свете желал отвернуться. Но это было так давно, что Шэнь Цзю почти забыл каково это, пока Ло Бин-гэ не заплатил всему борделю, чтобы его раба по очереди… Взбудоражившись от всего, что касалось прикосновений, Шэнь Цзю почти и не вспоминал о том случае, рассматривая тело Ци Цинци на третий день. Но ни её пышные груди, ни необычайная сила в мышцах, присущая скорее мужчинам заинтересовали его. Раны Ци Цинци почти затянулись, хоть сознание не вернулось. Это был какой-то невероятный, сказочный случай! Он не находил себе места, терзаясь вопросами: что же за снадобье дал ей лекарь? Эх, нужно было не отпускать того коротышку так просто! Следовало схватить и трясти, пока он не расскажет всё, что знает! Или это духовная энергия хозяина так действовала? Так могут все совершенствующиеся? Что за технику использовал хозяин? А он, Шэнь Цзю, смог бы так, если бы тоже развивал своё золотое ядро? Шэнь Цзю метался по комнате, переполняемый чувствами. Если бы у него только была возможность! Если бы он только не был рабом! Если бы не существовало рабства! Будь у него хоть один шанс — один! — он бы им воспользовался! Он бы прожил жизнь по-другому! Он был бы счастлив! Он знал это! Знал!!! Почему он не родился в другом месте?! Или хотя бы не смог получить от хозяина доступ к тому заветному шкафу со свитками о самосовершенствовании! Эти знания для него были желаннее, чем десять Ло Бин-гэ вместе взятых! Как всегда, когда Шэнь Цзю мечтал быть не крысой, а человеком, начиналась пытка. Пытка многообещающего разума, запертого в теле, не предназначенном для его использования. У него никогда не было возможности даже понаблюдать… Не было ли?       Наконец, осознав свой шанс, на четвёртый день Шэнь Цзю обнажил Ци Цинци и принялся часами изучать, как исчезают последние ранки и медленно растворяются шрамы на её коже. Бумага — вещь недешёвая. Он не знал, как отреагирует хозяин, если раб начнёт её активно использовать. Отлучившись на полчаса, он содрал кору с дерева и принялся на её обратной стороне записывать наблюдения — на каких участках тела и какая рана заживает быстрее. Как отрастают выбитые зубы. Как кости сами собой возвращаются на свои места.       На шестой день Ци Цинци была полностью цела и свежа, но так и не проснулась, а Шэнь Цзю её так и не укрыл, продолжая напряжённо наблюдать. Эти несколько дней, хоть и наполненные тревогой за благополучие Ци Цинци, были одними из самых счастливых в его жизни. Он делал что хотел. Не просто делал — исследовал! Его никто не отвлекал. Особенно хозяин с непрекращающейся, хоть и сдерживаемой пока по отношению к своему рабу, похотью. Он мог задаваться вопросами, насколько внешнее восстановление соответствует внутреннему? Зачем хозяин напоил Ци Цинци своей кровью? Могли ли создаваться лекарства на основе демонической крови? Или на основе определённых типов демонов, таких, как Ша Хуалин и Ло Бин-гэ? Или же Ци Цинци прежде пила какое-то зелье, и хозяйская кровь лишь взбудоражила её действие? А как же резко присмиревший Лю Цингэ? Он не был болен. Или это не связанные действия? Надо поближе изучить хозяина и по возможности поэкспериментировать с его кровью. Хотя вряд ли это будет так легко, когда хозяин знает, что Шэнь Цзю видел… — Уже трахнул её? Шэнь Цзю вздрогнул, мигом собираясь и оценивая ситуацию. Он сидел достаточно долго перед абсолютно раздетой беззащитной женщиной и неподвижно глазел на её пупок. Ло Бин-гэ стоял в дверях с мечом на поясе и, глядя на него сверху вниз, недобро ухмылялся. — Зачем? — Зачем её трахать? — хозяин закатил глаза, заходя в комнату. — Шэнь Цзю, похоть на знает слово «зачем». Она существует для удовольствия. Зачем ты любуешься на взлетающую цаплю или садящееся солнце? На этот вопрос действительно ответить было не так-то легко, и Шэнь Цзю не хотел провоцировать развитие и без того двусмысленной ситуации. — Я использовал её по-иному.       — Вижу, — хозяин взял одну из записей и прочёл: «Рана на затылке заживает быстрее всего. Излечивается только плоть? После некоторых ударов головой люди теряют рассудок. Возможно ли этим методом восстановить и разум?»       — Да ты просто не знаешь, что делать с женщиной! Эта-то тебе чем не угодила? Не сопротивляется, не кричит, даже никому не расскажет, если у тебя что-то не выйдет.       И хотя выражение лица и улыбка однозначно свидетельствовали о шутке, от такого юмора Шэнь Цзю стало не по себе.       — И куда девались твои едкие шуточки? — похоже Ло Бин-гэ догадался, что его старания не оценили, и надул губы. Потом выдохнул и серьёзным тоном велел:       — Собирайся.       Перед уходом Шэнь Цзю бережно прикрыл наготу рабыни от взгляда хозяина. Ло Бин-гэ насмешливо и преувеличенно внимательно наблюдал за его руками. Словно говоря «Если я захочу взять её, ты мне не помешаешь». Но стоило Шэнь Цзю ступить на порог комнаты, как ему в спину прилетели новые строки из его записей:       «Что больше повлияло на здоровье Ци Цинци: кровь или духовная энергия Ло Бин-гэ? Было ли в его крови противоядие, накопленное годами тренировок другими ядами? Или настолько важна в её исцелении духовная энергия? Соврала ли Ци Цинци, сказав, что в детстве проявляла способности заклинательницы? Если нет, насколько духовная энергия другого важна? Кто от неё получает больше пользы: пострадавший обычный человек или пострадавший заклинатель? Мешает ли демоническая энергия Ло Бин-гэ ей восстанавливаться? Или это не имеет значения, ведь Ци Цинци так и не стала заклинательницей?..»       — Проведя столько времени наедине с голой женщиной, это оказалось единственным, на что ты отважился? До чего додумался? Или же…       Вопреки словам, голос хозяина с первых строк стал тягучим, низким. Голос флиртующего мужчины. Шэнь Цзю слишком часто слышал такие голоса. Внутри живота стянуло тугой узел, готовясь к неизбежному. Он не оборачивался и не двигался, зная, что хозяин подкрадывается к нему, как бывалый головорез в тёмном переулке к заблудившейся слабой девчонке. Как же он ненавидел эту роль!       — …Или же мне стоит обрадоваться, что ты хотя бы в записках обратил на меня внимание? Даже называешь по имени. Давно ты говоришь обо мне, как о Ло Бин-гэ?       Хозяин замер за спиной, так и не прикоснувшись. Но слишком близко. Шэнь Цзю казалось, что даже сквозь одежду он ощущает жар стоящего позади тела. Чужого тела. Тела, что по прихоти судьбы оказалось вправе распоряжаться его собственным.       — Все в вашем доме так вас называют.       — Все влюблены в меня, — поправил хозяин. — Но не ты.       Можно было бы возразить, напомнить о Мин Фане и других. Мужчинах этого дома. Особенно дерзко было бы ткнуть носом в равнодушную к прелестям хозяина Ци Цинци. Если бы он не был рабом, Шэнь Цзю непременно бы так и сделал.       — У одного из моих хозяев было семнадцать сыновей. К ним было велено обращаться не иначе как «первый молодой господин», «второй молодой господин», «третий молодой господин» и т.д. Естественно, только так к ним и обращались. Но когда «семнадцатый молодой господин срочно требует добавить больше перца в пищу», раб, что врывался в кухню с криком «Ли требует больше перца!», значительно реже подвергался наказанию.       Движение воздуха. Хозяин скользнул вокруг и остановился напротив Шэнь Цзю. Его глаза задорно мерцали.       — Твои теории топчутся где-то рядом с истиной. Где-то рядом. Не слишком близко. Понять, как я помог Ци Цинци, ты сможешь, лишь отведав моей крови. Хочешь?       Шэнь Цзю не понял в чем было дело. Это была странная шутка? Настолько странная, что даже неясно, где нужно смеяться. Между тем хозяин медленно, даже демонстративно закатал рукав и ногтем провёл по предплечью кровавую полоску. Шэнь Цзю поразило не это чудачество, а острота казалась бы обычных ногтей. Если обычный ноготь может так глубоко прорезать плоть, где же предел демонической силы?       — Всего одна капля крови, и ты получишь ответ на все свои вопросы, — Ло Бин-гэ протянул ему свой окровавленный палец.       Искушение лишь тенью проскользнуло мимо. Даже если бы Шэнь Цзю не был настолько подозрителен, даже если бы предложение не казалось слишком привлекательным, взгляд хозяина настораживал. Он мерцал, провоцировал, веселился. Это веселье казалось выжидательным, тёмным. Если бы этот взгляд вдруг покраснел, Шэнь Цзю бы не удивился. Всё его существо до последнего волоска вопило об опасности. Инстинкт требовал бежать от хозяина и никогда с ним больше не сталкиваться.       — Господин очень щедр, но этот вполне здоров и не нуждается в лечении.       Ло Бин-гэ приподнял бровь:       — Это поможет не только восстановить здоровье, но и залечить старые раны. Например, твои шрамы на спине. Хочешь стереть из прошлого следы того, как тебя лупили плетью?       — Прошлое от этого не изменится, — внутри Шэнь Цзю всё больше нарастал холодок.       — Зато твоя кожа станет моложе.       — Этот вполне доволен своей спиной.       — Врёшь.       — В это сложно поверить, но эта спина может избавить меня от многих проблем.       — Например?       — С таким количеством шрамов человек выглядит старше.       — И?       — Когда-нибудь вы пожелаете меня продать. Вряд ли, видя, как потрёпано временем моё тело, меня нагрузят работой так же сильно, как здорового молодого мужчину.       — А ещё с такой спиной тебя захотят меньшее количество людей? — хозяин наклонился, глядя не просто ему в глаза, но высматривая что-то в самых зрачках.       — От такой работы я тоже буду избавлен.       — Кажется, я уже говорил, что не собираюсь тебя продавать позже, когда ты надоешь. Не то чтобы ты очень старался мне надоесть, чтобы я увлёкся кем-то другим, — и вдруг, отстранившись, отдёрнул рукав, так и не перевязав рану, и совсем буднично сообщил:       — Я нашёл их. Тех, кто напал на Ци Цинци. Ты поможешь мне их убить. Ты уже убивал?       — Нет, — разговор об убийстве принёс невероятное облегчение.       — А как же ты собирался её защищать в моё отсутствие?       Шэнь Цзю приподнял край матраса, под которым прятал кухонный нож, и кивнул на стоящую в неприметном углу метлу с крепким древком.       — А мечом? — скривился хозяин.       — У этого никогда не было меча.       — Нож требует слишком близкого контакта, и тебя успеют прирезать в ответ. Бери палку. Посмотрим, как ты умеешь «мести».