Путь Божественной Орхидеи

Я всегда любил золотую пору, особенно её начало. В краю, где я родился, осень была тёплой, но, к сожалению, короткой, за ней сразу же следовала морозная зима. Первое время, когда я только начал изучать большой неведанный мне мир, наблюдать за тем, как лесные чертоги желтеют, а персиковые деревья остаются нетронутыми, было удивительным. Я не понимал, почему всё живое уходит в спячку, листва увядает и опадает, а "бессмертная" роща остаётся девственно нетронутой. Деревья зеленели и плодоносили, забыв о наступающем холоде. Однако вскоре все эти чудеса стали привычными и понятными. По старым легендам считалось, что как только семена были посажены, в ночи явился бог Шоу-син и благословил растения на вечное цветение, чтобы непокорный характер погоды никак им не вредил. Кто-то и правда верил в эти сказки, сложно не верить, зная, что деревья живут уже как двести лет. Они находились в цвету несколько месяцев, начиная с конца февраля, обычно к октябрю быстро созревали плоды, а до первых заморозков всё опадало, растения уходили на покой. Ведь каким бы даром ты не обладал, лютая стужа и снежная буря ровняют всех, подчиняя законам природы. Земля резиденции сама по себе была местом огромного скопления духовной энергии, она, неомрачённая стихийными бедствиями, кровопролитными сражениями, создавала благоприятные условия для культивирования. Со всей Поднебесной съезжались заклинатели, желая зачерпнуть хоть немного Ци для своего самосовершенствования. Лекари также не упускали возможности приобрести целебные травы, имеющие эффект сильнее чем те же, но выросшие за пределами Фушань Дао. Однако, если бы приезжали все и всегда, то Бессмертная Роща не видала бы покоя, поэтому второй главой Ордена было принято решение, принимать гостей только в летние месяцы, оставив другие времена года жителям персиковой долины в полном распоряжении. Летом, когда мой дом наполнялся шумом, я предпочитал нежиться в озёрах Юньмэн Цзяна в компании А-Чэна и А-Сяня, сестрица же наблюдала за нами с берега, ожидая, когда её маленькие пловцы выйдут на сушу, чтобы скорее накормить горячим супом. В один из таких дней Вэй Ин нарочно переставил тарелки и я, тогда ещё не обладающий хорошим обонянием, глотнул жгучего бульона без каких-либо опасений. Я тут же стал цвета киновари, кровь прилила к лицу, больно стуча в висках. Под смех проказника на меня напал приступ кашля, специи ощущались даже в носу, язык и горло невыносимо горели, ни одного внятного словечка выговорить не мог, пока не опустошил целый кувшин воды. Вместо меня знатно выругался Ваньинь, тогда я подметил, что его словарный запас угроз был гораздо больше чем должно быть у восьмилетнего ребёнка. А-Лянь также по-своему наказала Вэй Усяня, перестав готовить отдельно для него острую пищу, а всё, что было без приправ, он считал излишне пресным. Не знаю, что его замучило быстрее, совесть или желание употреблять привычную еду, но он искренне извинился и больше не подшучивал надо мной. По крайней мере, подобным образом. Да, молодой господин Вэй не мог усидеть на месте с самого детства, строгой сдержанностью он никогда не отличался, много смеялся и мало чего боялся, разве что только собак. Так сразу и не скажешь, что до прибытия в новый дом ему многое пришлось пережить: его родители погибли на ночной охоте, сирота жил на улице, не имея ни капли надежды на лучшую жизнь, пока его не нашёл Цзянь Фэньмянь и не забрал в свой Орден. Я до сих пор помню нашу первую встречу: самое начало мая, родители вместе со мной отправились в "Край озёр", чтобы поздравить Яньли с наступающим семилетием. Я сразу побежал к лотосовому пруду, где стал ждать названного брата и сестру, но первым пришёл мне незнакомый непоседливый мальчишка в пурпурном. Его любопытные глаза с серыми вкраплениями сразу отыскали меня, в скором будущем его брата, связанного с ним ни кровью и ни клятвой побратимства, а чем-то неуловимым, тонким, но вместе с тем очень прочным.

***

Десять лет назад

Пристань Лотоса

Тёплый ветерок покачивал лотосы на воде, лёгкая рябь бежала по водоёму, искажая отражение. Шуай всматривался в прозрачную гладь, прислушивался к происходящему вокруг, желая расслышать в шелесте травы чьи-нибудь шаги. Но пока его одиночество разбавляли лишь большие стрекозы, летающие высоко в воздухе и поблёскивающие прозрачными крыльями на солнце. Всё же уловив чьё-то приближение, он сразу заулыбался, но стоило ему повернуться, как улыбка сошла на нет. Напротив него остановился мальчик, которого здесь никогда прежде не видел, его сверстник был в клановых одеяниях Цзян, и это немного сбило Шуая с толку. Юный наследник не знал, что сказать, однако ситуацию исправил незнакомец, решив представиться первым: — Вэй Ин, имя в быту Вэй Усянь. — Я Дао Шуай... — отозвался маленький Дракон, находясь у самой кромки воды. — А почему ты не назвал своё второе имя? Разве я не могу его узнать? — прямо поинтересовался он, даже немного обидевшись. — У меня пока его нет. — Что?! Но почему? — эмоционально спросил Вэй Ин, своим ярким проявление темперамента обескураживая мальчика напротив. — Таковы традиции моего клана... отец дарует его мне только после десятилетия, — всё же спокойно объяснил Шуай, отмечая излишнюю живость собеседника и как его бойкой натуре не подходит благородный, торжественный фиолетовый цвет. Он не был похож ни на один из умиротворённых лотосов, но очень напоминал непослушный ветер, создающий волны. — Я могу узнать откуда ты? Я помню всех жителей Пристани Лотоса и тебя не было среди них. — Я здесь недавно, дядя Цзян привёл меня сюда и теперь это мой дом. А ты кто? — Я названный брат сестрицы Лянь и А-Чэна... — А, точно! — прозвучало как гром среди ясного неба. — Я всё не мог вспомнить, прям на языке вертелось, они же рассказывали о тебе! Цзян Чэн, когда жалуется на меня, постоянно причитает: "Тебя вытерпеть способен только А-Шуай! Он никогда не вытворял глупостей.", — проговорил Вэй Усянь, подражая голосу Цзян Чена. — Рад тогда с тобой познакомиться, человек, способный меня вытерпеть, — глупая ухмылка на его лице не несла в себе плохого умысла, скорее была проявлением искренности. Однако, как вдруг прозвучал неестественный лай, его выражение изменилось на дикий ужас, страх в глазах был настолько ярким, что казалось, вскоре материализуется. — Ааааааа! — с криком Вэй Усянь побежал к своему новому знакомому. Не сумев вовремя остановится, он сбил его с ног, и вместе они повалились в воду. Дно от берега начинало быстро углубляться, поэтому всплеск был большим и громким. Тем временем шутники расхохотались в голос: — Вы слышали как он кричал? — заговорил один. — Ха-ха, со страху в воду кинулся! — Чему тут удивляться? Однажды укушенный змеей, он всю жизнь будет бояться одного вида веревки, — отозвался второй. — Он на особом счету у главы, хотите чтоб мальчишка пожаловался на нас? — предупредил их третий. — Пусть жалуется, он здесь никто, его слова мало что значат, — компания продолжала идти вперёд, не смотря в сторону. — Будут ли из-за убогого сироты серьёзно наказывать учеников? Мы его не толкали, он сам упал. — А мои слова что-то значат? — невинно спросил Шуай, обратив на себя внимание. За его спиной, глотая слёзы, топтался Вэй Ин, не отпуская руку заступника. — Вот чёрт! Как он там оказался? — через зубы прошипел зачинщик розыгрыша, группа подростков тут же остановилась, но он начал их подгонять. — Уходим, пока не поздно! — Можете бежать, я вас запомнил, — с него ручьями бежала вода, но даже сырой насквозь, он держался смело, строго глядя на непутёвых адептов, что были страше него вдвое, а то и втрое. — Лучше сразу идите к мадам Юй за ещё одной тренировкой, иначе я сам подойду к тётушке, назову ваши имена, и тогда вы будете сурово наказаны, — предупредил мальчик, точно зная о чём говорит. — Хорошо, — ответил самый разумный из них. — Такого больше не повториться. — они начали уходить. — Ты сейчас только что отчитался перед несмышлёным ребёнком? — возмутился первый. — Да его словам можно верить с трудом! — Замолчи! Этот, как ты говоришь, "несмышлёный ребёнок" связан с тремя Великими Орденами, попробуй тут пойти против него. В его памяти не сомневайся, также как и во влиянии на семью Цзян, он их любимчик, особенно госпожи Юй, для неё он как родной племянник. Нам дали шанс, так что выполним то, что он сказал, иначе себе же сделаем хуже, — компания скрылась из виду, направившись на тренировочное поле. — Прос... прости... — выдавила из себя жертва шутки, виновато глядя на того, кто не должен был из-за неё пострадать. — Ничего... А-Ин, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно обратился Шуай, тот замотал головой. — Ты боишься собак? — ответом стал кивок. Не зная истории его страха, не зная всей ситуации, он всё равно как-то хотел поддержать Усяня. — А я боюсь змей. — Прав-да... — поднял глаза на собеседника, вытирая слёзы. — Да. Представляешь, как-то шёл по тропинке, ничего не замечая, и наступил ей на хвост, она в отместку укусила меня. Я неделю в кровати пролежал с лихорадкой, теперь постоянно смотрю себе по ноги, — рассказал он историю. — Но знаешь, я теперь не боюсь. — Поче-почему?.. — ещё заикаясь, спросил Вэй Ин. — Потому что я не один, ты рядом со мной, — успокаивающе проговорил Шуай, обнимая нового друга. — Тебе тоже не стоит бояться, я не дам тебя в обиду. Ты защитишь меня, а я тебя, хорошо? — Угу, ни одна змея к тебе не подползёт! — отважно заявил он. — Пусть только попробуют, они лишаться хвоста и головы! Дети, промокшие до нитки, стояли рядом и просто радовались присутствию друг друга. Выжимая ткань, они смеялись над обстоятельствами своего знакомства. В это время где-то вдалеке прозвучали голоса Яньли и Ваньиня, зовущие их. Новоиспечённые друзья, смеясь себе в ладошки, стали дружно придумывать, как оправдаться перед сестрой и братом, чтобы не заставить тех переживать. Ну и нафантазировали же они...

***

С тех пор моя семья увеличилась на одного человека, вечного озорника с неповторимой улыбкой. Я любил его также как и Цзян Чэна, не выделяя никого, не заставляя усомниться в их равной значимости для меня. Однако, хоть крупных ссор между ними не наблюдалось, такая ключевая фигура как Цзян Фэнмянь, была причиной некой бреши, что редко, но давала о себе знать. Я начал в полной мере осознавать эту непростую ситуацию не так давно, крупица за крупицей складывался пазл их сложных взаимоотношений. Я старался не акцентировать на них своё внимание, по возможности сглаживая острые углы, тем не менее толку от стараний было мало, всё усугубляли сам Цзян Фэнмянь, что порой не замечал собственного сына, и Юй Цзыюань, что закипала от одного присутствия Вэй Усяня. Становиться свидетелем подобного всегда было немного неловко. Иногда я брал на себя смелость отвлекать старших праздными речами, в другой раз находил время на приватную беседу с каждым по отдельности, осторожно подталкивая их к осмыслению происходящего. Конечно, мои жалкие попытки не имели желанного эффекта, но то, что они помогали не усугубить положение, уже радовало. В Пристань Лотоса я готов возвращаться снова и снова, в место, где меня всегда ждут. Семья Цзян многому меня учила и поддерживала в любых начинаниях. Мои родные могли меня утешить, когда всё произошло... но я не был к этому готов. Столько всего и сразу, я просто не мог всё понять, поверить в то, о чём я и не подозревал. Я ломался и собирался воедино вновь, пока боль не притупилась, позволяя мне принимать решения без чьей было помощи, брать ответственность за себя и за судьбы других. Полгода страданий, поиска ответов на свои вопросы стоили того, чтобы в последний месяц осени наконец появиться в "Краю озёр".

***

Пять лет назад

Я переступал порог резиденции, наблюдая как моё дыхание испарялось на холоде, словно от меня ускользало последнее человеческое тепло, что смогло сохраниться после пережитого кошмара. Непривычная тишина встретила меня полумраком, сжала остатки моей души в тиски, я уже думал повернуть назад, трусливо сбежать, как сиплый дрожащий голос сестры окликнул меня: — А-Шуай... Она была бледна, слёзы текли из красивых глаз ледяной горной рекой, она смотрела на меня так, будто ещё сомневалась, я ли это. За её спиной тенью выросли А-Чэн и А-Сянь, такие же серые с потухшими очами. Казалось, мы все забыли как дышать, медленные осторожные шаги навстречу друг другу попадали в ритм ослабевшего сердца, но подойти ближе они не решились, замерли, ожидая чего-то... ожидая меня... Что есть сил я поднял уголки губ и в слабой полуулыбке прошептал: — Я дома... — не выстояв, я упал на колени, закричав в плечо, быстро оказавшиеся рядом. Я тонул в тёплых объятьях, руки сжимали мои плечи, гладили мои волосы, мяли мою одежду, слова полные сожаления, тоски и настоящей любви пытались заглушить мои вопли, но в итоге присоединились к прощальной колыбельной моего детства...