Путь Божественной Орхидеи

Близился Чжунцюцзе — праздник, уступающий важности лишь Новому году. Город у подножья стал постепенно окутываться сказочной атмосферой, все его улочки и площади готовились сверкать огнями и украшениями, чествуя прекрасную богиню Луны, что дарует нам богатую жатву. А вот сами Облачные Глубины прибывали, по своему обыкновению, в строгости и сдержанности, однако стоит отметить, что навесы и крыши заполонили бумажные фонари, они висели, привязанные за бамбуковые палочки, и вдоль тропинок. Я уже представлял наступление той самой бессонной ночь для всей Поднебесной, когда они загорятся ярче всех звёзд бескрайнего небосклона. И пускай их покрывали только надписи с официозными поздравлениями, без привычных изображений животных, рыб и птиц, но это не умоляло их торжественной церемонности. Прислушавшись к безмолвию гор, я мог разобрать нестройный хор голосов: молитвы горожан, просящих об урожае и хорошей погоде, смех детей, пускающих фонарики по воде, звучали, как и шумные застолья, размашистые банкеты, так и скромные трапезы в узком кругу семьи. Я внимал трогательным словам, пьяной речи, доброму напутствию и живым беседам. Была то игра воображения, что открывала мне ближайшее будущее, или исключительная память, не отпускающая светлое прошлое и на миг, опять же нельзя сказать наверняка. Слишком часто былое и грядущее сливались в одну реку, становясь истоком неопределённого настоящего. Однако я непринуждённо растворялся в их водах без возможности сохранить свой прежний облик, отдавался во власть наваждения и сюжетного хода разума, что продолжал писать историю, известную только ему.

***

Ученики Гусу Лань ждали возможности разгуляться пуще прежнего. Практику никто не отменял, поэтому фестиваль середины осени был отличным поводом отдохнуть. Студенты жаждали вкусить лунных пряников и османтусового вина, а главное провести время с друзьями во вне учебной обстановки. Этот день традиционно проводят с кровными родственниками, тем не менее подобной радости им оказать не спешили, родные края встретят своих блудных сыновей не скоро. Несмотря на это, они старались радоваться доступным несущественным мелочам. Три юных заклинателя регулярно находили свободные часы друг на друга, стабильно интересуясь одними и теми же вещами, ибо изо дня в день ничего значительно не менялось. — Как ваша практика? Что нового произошло? — спросил Не Хуайсан, сидя в беседке, излюбленном месте сбора неразлучной троицы. Её каменные колонны обрамляла ещё зелёная лоза, а вокруг золотая бахрома листвы сияла в рассеянных лучах солнца, что уже не припекало. — Меня и пару совсем неопытных юношей даже не думают отправлять на сложные задания. Миссии настолько безопасные, что вместо призрака пришлось изгонять кота, ха-ха, — он посмеялся себе в рукав. — Жители деревни жаловались на страшные вопли, исходящие из-под пола их старого домишки — бродячий кот пробрался в заброшенный погреб и обосновался там. Вот и вся история, а шуму было. Хотя на их месте я, наверное, тоже развёл бы панику... — Не Цянь неловко почесал свой затылок. — С одной стороны я рад, что пока ты можешь веселиться, но с другой, — будет любопытно посмотреть на твою первую самостоятельную вылазку. Возможно тебе встретиться уже не уличный кот, — Шэнлан откинул голову назад, прищурившись от яркого света. — Как бы сказал Вэй Ин: "Я маюсь от скуки, даже на остальных смотреть тоскливо." Кажется, все адепты так погрязли в обучение, что свободные мгновенья проводят, уткнувшись в подушку. — Остальные может и проводят ночи в кровати, а вот ты преимущественно на ногах. Тебе бы почаще спать, — Ваньинь отметил на его лице еле заметные отёки под синеватыми веками. — ибо от твоих тренировок в сумраке Лань Цижэнь не смягчится, — он вздохнул и продолжил. — Ничего интересного тебе не видать по его прихоти, стоит благодарить ещё за то, что не приставил к тебе младшего Нефрита. — Да такое даже страшно вообразить! Такая жуткая картина: один общается лишь формальными и скупыми на эмоции фразами, другой — лирическими и неоднозначными, их глаза метают колючие искры, замораживая всё подле себя, и каждый упрямо стоит на своём... Не знаю, кто кого бы свёл с ума первый. — Если сильно постараюсь, то я останусь победителем. Стать кошмаром наяву в моих возможностях, — Шэнлан хитро улыбнулся, сквозь густые ресницы проскользнул глянец янтаря. Его образ уподобился проворной лисе, готовой выпустить когти, что не оставят белоснежного кролика без царапины. — Я практически в этом не сомневаюсь, но попрошу не нарушать душевное равновесие всего Гусу Лань. — Как скажешь, А-Чэн, — послушно согласился Шуай, убрав из голоса игривые нотки. — Я не посмею посягнуть на спокойствие Лань Ванцзы, этот холодный юноша уже стал жертвой Вэй Ина. И нервировать лишний раз наставника нет желания... Но меня ограничили во многом, хоть и делают вид, что у всех равные условия. Не с кем из вас меня в группу не поставят, одного тоже не отправят, слишком много чести. На заданиях смотрители шагают мне в ногу, глаз не сводят, а потом наверняка докладываю Лань Цижэню о каждом моём вздохе. К основным действиям меня особо не подпускают, бояться, сами не знают чего. — Ох, дорогой Шуай, ты настолько исключительный человек, что Орден Гусу Лань не может оставить всё как есть, — высказался Не Хуайсан. — Не знаю уж, когда ты дождёшься послаблений... — Местные адепты излишне придирчивы, удерживая тебя, себе же делают хуже. Вряд ли хоть половина из них обладает твоим опытом, — добавил Цзян Ваньинь. — Боюсь, не все мои методы их устроят, но я не глупец, чтобы выходить за пределы допустимого. Они умом может и понимают, что зря связывают мне руки, однако таким образом хотят удостоверится в моей смиренности. — Надеюсь, после праздника они смягчаться, — младший брат потянулся до хруста в костях. — Не могу смотреть на полёт феникса в клетке.

***

Четырнадцатый день сентября

Город Гусу

До фестиваля середины осени был ещё целый день, но, казалось, он уже наступил. Людей в городе заметно прибавилось. Улочки заполнили торговцы, они расставили многочисленные лавочки и яркие шатры, обращая на себя внимание прохожих. Здесь можно было найти всё: от редких спелых фруктов до изысканных ремесел. Люди останавливались, чтобы полюбоваться искусной ручной работой: керамикой, вязанными изделиями и ювелирными украшениями. Женщины стояли в длинных очередях за дорогими тканями и качественной косметикой, мужчины же присматривали подарки жёнам, а дети слёзно умоляли купить им сладости и игрушки. Запах жареных мантов и сладких рисовых лепешек кружил в воздухе, способный вызывать зверский аппетит даже у сытого. Актёры, представляющие героев легенд, лишь репетировали свои выступления, но уже собирали толпы зевак, чьи аплодисменты и выкрики подбадривали артистов, вызывая у тех порывы вдохновения. В просторных залах звучала чарующая музыка, танцовщицы двигались грациозно, плавно, руки маняще проводили по изгибам талии и бёдер, их тела пылали молодостью и красотой, стройные ноги несли их с поразительной лёгкостью, девушки словно порхали по небу, мелодия кружила их без остановки. Отточенные движения не могли не заворожить зрителей и не пленить холостые сердца молодых парней, словно нитями шелкопряда девы в воздушных нарядах ткали страсть и любовь. Шэнлан стоял на углу улицы и отстранённо наблюдал за всем, желая запечатлеть эту сторону города, Гусу расцветал по-новому, наполнялся красками искренних чувств, перезвоном весёлых колокольчиков, ароматом душистых пряностей. Молодой господин Дао, как непрошенный гость, не решался становиться участником подготовки к пышному празднеству, не мог он себе позволить и радости завтрашнему дню. В белом ханьфу он словно бледное приведение, будто снег, что таял от малейшего жара. Взгляд его не останавливался на чём-то конкретном, но замер, когда издалека начала приближать знакомая фигура. Он не остался на месте, однако вместо того, чтобы пойти навстречу, завернул в переулок. Там старший соученик его нагнал, быстро оказавшись подле. — Шуай, ну же, хоть вид сделай, что очень счастлив меня видеть, — рослый парень поправил мешок за спиной. — Мне необязательно улыбаться во все зубы, чтобы доказать тебе свою признательность. — Эх, я ради тебя день праздника буду проводить в пути назад, а тут такое "радушное" приветствие. — Таожэнь, мне кажется, ты наоборот счастлив провести время вне поместья, — Шэнлан недоверчиво посмотрел на собеседника. — Говорят, Сюэ Ян тебя изводит. — Изводит?! Ха-ха, изводит это не то слово, он меня сжить со свету хочет! Взять бы за шкирку этого неблагодарного су... — он запнулся и быстро себя поправил. — мальчишку, да поставить на место. — Что ж, — Шуай смотрел ему точно в глаза, не моргая, тем самым показывая своё неодобрительное отношение. — Пэйянь объяснила ситуацию не так красноречиво, как собираешься мне рассказать её ты. — Госпожа Ло пожаловалась на меня?! — Таожэнь удручённо вздохнул. — Она который раз разбивает мне сердце. Как мне быть с этой роковой красоткой? — Дам совет, лишний раз не нервируй её, не признавайся в любви по сто раз на дню, иначе она лишь начнёт подначивать Ян-эра, чтобы свести тебя с ума, — два заклинателя начали проходить мимо большой таверны. — Тогда позволь мне угостить тебя за дельное напутствие, — Шуай, не увидев причины отказаться, первым зашёл внутрь. — Не знаю, как ты, но я бы не отказался от жаренного мяса. — Закажи всё на свой вкус, — юноши уселись за свободный столик. В помещении была куча народа, стоял оживлённый гул, большинство обсуждали приближение Чжунцюцзе, но были и те, в чьих разговорах не было и намёка на счастье. — Ты можешь подумать, что я слишком остро реагирую на проказы Сюэ Яна, но он правда отбился от рук, — попытался оправдаться соученик. — Ему, как щенку, необходима дрессировка, а ты теперь постоянно отсутствуешь. — Считаешь, что я должен посадить его на цепь? — с нажимом спросил Молодой дракон. — Я ему не хозяин, скорее старший брат и наставник. Ему можно простить многое, если должным образом понимать, с какой несправедливостью и жестокостью он столкнулся. После он обрёл надежду в нашем доме, но и там понёс утрату, мальчик скорбел вместе с нами, не успев до конца проникнуться доверием к Бессмертной Роще. Все мы несём это бремя, и каждый из нас изменился. Думаешь пятилетний ребёнок вынесет это всё без последствий? — Я всё прекрасно помню и искренне сочувствую ему, не делай из меня бездушного монстра, — отмахнулся Таожэнь. — Просто я хотел тебе напомнить, что он растёт, придёт время и стены Линвана не удержат его не под каким предлогом... Декабрь не за горами, как только Сюэ Ян обзаведётся духовным оружием, почувствует силу и превосходство, которое предоставляет путь заклинателя... — Боишься, он сорвётся? — произнёс Шуай, раздражённо дёрнув губой. Причиной был усилившийся галдёж за соседним столом. — Скорее всего, так и будет. Он, пускай юный, но уже прямолинейный и гордый мальчишка, что не терпит, когда на него смотрят сверху в низ. В будущем из-за одного косого взгляда он будет готов применить клинок, так мне кажется. — В эти моменты я буду рядом с ним, и не позволю его мечу выйти из ножен, — Шэнлан повернул голову в сторону, когда группа людей перешла на выкрики. — Так, — господин Фу хлопнул ладонями по столу, резко встав, он в два шага оказался рядом с неумолкающей компанией и поинтересовался: — Что за событие не даёт вам спокойно насладиться едой? Вы не одни здесь. — Причина веская, — несмотря на грубую форму обращения, ему ответили. — На носу праздник, а в нашей деревне неспокойно. — Верно, верно! — подхватил другой. — Боюсь, как бы не омрачились ближайшие дни чьей-нибудь смертью. — Почему тогда не обратились за помощью? Облачные Глубины у вас под носом, — решил выяснить Таожэнь. — Так обращались! Адепты прославленного ордена уже были у нас и изгнали блуждающих призраков. Да то беда, что нечисть ещё гнездится у нас. Либо заклинатели плохо свою работу выполнили, либо новая тварь объявилась. — Жертв не было? — Нет пока, отродье только шумит по ночам, спать не даёт, но от этого мысли не лучше. — Ты похож на бродячего заклинателя, да и друг твой непростой, — указал один из группы на Шэнлана. — в белом одеянии, он и сам похоже из Гусу Лань. Помогите простым людям! — Да, просим вас! Я бы хотел отметить праздник со своей семьёй без страха выйти на улицу. Таожэнь украдкой взглянул на Шуая, тот обдумав всё в голове, уверенно, но незаметно кивнул. — Так где находиться ваша деревня?

***

Выяснив направление, Таожэнь вернулся к столу. Заказ уже принесли, а Шуай, не притронувшись к обеду, застыл в ожидании. — Ты мог не ждать меня. — Ты старше и оплатил еду. — Твоё положение выше моего. — Тебе так нравится напоминать о моём статусе… — тяжело вздохнув, наследник падшего ордена первым потянулся за палочками. — Не боишься, что я начну воспринимать его всерьёз? — В таком случае ты нам всем сделаешь одолжение. — Всем или только ей? — не услышав ответа, он продолжил. — Моя фамилия представляет для неё большую ценность, чем я сам. Она не смирится с моей точкой зрения, как и с тем, что я передаю Чуньсюнь кузену. — Всё очень непросто, Шэнлан, но чтобы там не было, действуй так, как считаешь нужным, а мы тебя поддержим, — Таожэнь передал мешок, что всё время он таскал с собой. — Что там? — Всего лишь твоя чешуя, мой господин.

***

Деревня Юйшань

До поселения было недалеко, всего лишь девять ли. Его окраины были достаточно неброски, но люди от бедности не мучились. Их встретили жители и сразу повели к большому дому старейшины. В это время господин Фу пытался разговорить своего младшего соученика и главу в одном лице: — Сейчас ты выглядишь как настоящий преемник именитого клана, — он оглядел своего друга в "чешуе", что изредка поправлял нарукавники. Роскошное голубое ханьфу с белыми элементами, расшитыми серебром, превращали Шуая в представителя княжеского рода. В цветах чистоты, благородства, скорби и печали он смотрелся естественнее всего. По мнению Таожэня, небесная лазурь и девственные облака, в которые был облачён задумчивый юноша, проявляли ту его часть, где Юный дракон ещё являлся невинным ребёнком, что нёс траур, горе, и иных эмоций и мыслей не мог допустить. — Мы хотели, чтобы ты провёл завтрашний день как полагается. — Если моя самовольная отлучка закончится раньше, чем прозвенит колокол, возможно я и отпраздную. Удивительно, что ты не пытался меня остановить. — Боже, да кто я такой чтобы запрещать тебе что-то! Сама судьба подкинула тебе шанс развеяться. Одно твоё нахождение в Облачных Глубинах заставляет моё заботливое сердце содрогнуться... — Брось, Фу Инь, Гусу это ещё пока не тюрьма. Они прошли ворота из красного дерева, и быстро оказались в светлом зале. Слуги вели их, пока навстречу им не вышел сам хозяин дома в богатых одеждах, на вид ему было не больше сорока. — Дорогие совершенствующиеся, я, простой человек с фамилией Тан, рад приветствовать вас в моём скромном жилище, — скромным здание, относительно бедных избушек, назвать было глупо. — Спасибо, что пришли. — Не стоит благодарностей, — слово взял старший. — Мы обычные странствующие заклинатели, что откликнулись на слухи. Прошу, расскажите подробнее, что происходит в вашей деревне. Староста сел во главе зала, за ним стеной выстроился десяток охранников в тёмной форме. Шуай и Таожэнь встали перед столом напротив, что был усыпан различными яствами, второй смело налил себе алкоголь в чарку и поднёс к губам. — Как вы может быть осведомлены, не так давно адепты Гусу Лань изгнали двух призраков. Но пару дней спустя странности продолжились: ночью кто-то стучится, скребётся, воет. Я и забыл, что такое сон! — Понятно. Позвольте уточнить, кто-то умирал в ближайшее время? — Только пожилая пара, души которых и освободили. Ближайший год всё точно было спокойно. Торговля у нас идёт хорошо, еды хватает, никто из поселения мне не жаловался. — Хорошо, мы постараемся разобраться в остальном. Вы знаете какие-нибудь ещё детали? — юноша в голубом только отдалился от стола, как в комнату вбежал подросток с кувшином вина, безумно крича, он кинул в посетителя сосуд. В руках господина Фу тут же появилось копьё, что разящим ударом разбило глиняное изделие. Брызги и осколки разлетелись по залу, а сам он медленно продолжал опустошать чарку. Шэнлан даже не шелохнулся, внимательно следя за действом. — Вино! Из османтуса вино всего лучше! — Шуай поймал его отчаянный взгляд, что стал ясным лишь на мгновенье. — Чжу-эр, что ты творишь?! — слуги тут же схватили его под руки и увели. — Ох, господа, прошу простите моего младшего сына! В детстве он ударился головой, иногда он может вести себя так... Он... — Что вы, всё в порядке. Не нужно беспокойства. Мы пойдём. Надеюсь беседы с жителями помогут нам с расследованием.

***

— Что ж, что мы имеем на данный момент? — решил подытожить господин Фу после часа расспросов. На улице понемногу вечерело. — Пожилая пара жила в любви и гармонии, собирала травы и хорошо в них разбиралась. Одним днём к ним зашла соседка и обнаружила их мёртвыми. Всё указывало на самоубийство, отравление ядом незаметным и быстро действующим. Родных у них не было, но они заботились о сиротке, о прилежной красивой девушке, как о своей дочери. Однако она ушла из дома, не оставив и письма, большинство вещей забрала. Это было где-то год назад. С тех пор пожилые люди горевали, многие сельчане говорят, что они просто не выдержали разлуки и под конец своих дней решили не мучиться. Также, когда здесь находились адепты Гусу Лань, выяснить, повинен ли кто-нибудь в их смерти, не смогли, неупокоенные души не отвечали. Это всё, что известно про них. Что касается новой нечести... — Описать конкретно мне никто не смог, но всё указывает, что существо стремиться в центр поселения и там активней всего. Были звуки, но никто ничего не видел. — Дом старосты, кажется, находится в самом эпицентре, и сам он не договаривает, а его сын... Возможно я надумываю, но связь есть, — к ногам Шэнлана прикатился скруглённый камешек, а тот кто его кинул скрылся за углом. Шуай тут же подорвался, но из вида упустил, однако он сразу заметил, кто это был. Молодой человек оказался рядом с хранилищем продуктов, на котором и замка не было. Шэнлан обратился, к мимо проходившему жителю, ибо не мог развеять наваждение. — Скажите, здесь хранится алкоголь? — Конечно, склад хоть и старый, но большой, сотню кувшинов сюда упрятали, — прохожий, заметив, что больше у него ничего не спросят, пошёл дальше по своим делам. — Скоро уж опустеет, вино быстро разойдётся! — Вино из кассии является традиционным напитком... В день жатвы без него не обходиться ни одна семья. — Слова сына старосты не бред сумасшедшего? — Он разумом может и дитя, но речь чёткая и смысла не лишина, — он отворил двери и зашёл в полумрак, тенью за ним последовал Фу Инь. В руке каждого образовался свет, что помогал ориентироваться в затхлом помещении. Без лишних вопросов они стали осматривать мешки с крупами и закупоренные сосуды, они пытались найти хоть какие-то следы, намекающие на преступление, но толстый слой пыли и ветхие грубые доски молчали, так и не дав подсказки. Шэнлан стал заглядывать в каждый угол, двигать кувшины, переставляя в другие места. Снаружи послышались шаги. — Господа, вам чем-то помочь? — раздалось у выхода. — Не стоит, мы уже уходим, — ускоренно закончив осмотр, юноши вышли, затворив за собой дверь. — Вы ведь заклинатели, что пришли разобраться с призраком? — спросил пожилой человек. — Возможно я смогу пролить свет на ситуацию, если позволите. — Вы что-то знаете? — решил уточнить Таожэнь, уловив уверенную интонацию на слове "призрак". — К сожалению, да. Поэтому позвольте объясниться у меня дома, без лишних ушей. Так они шли в молчании, старик перемещался довольно бодро, несмотря на возраст. У подлеска показалась небольшая лачуга с маленьким двориком, там они и расположились. — Я понимаю, вы хотите знать истину, прежде чем изгнать нечисть, однако она болезненна в своей необратимости и стихийности. Но я всё-таки поведаю вам её, — старик начал рассказ. — С супружеской парой, что саморучно закончили свою жизнь, мы вместе ходили собирать лечебные травы и малышку Цзыи хорошо знал, жаль её судьба сложилась очень трагично. — Что вы хотите этим сказать? — Хаа... Она не сбегала из дома, её убили, — данное высказывание повергло в шок. — И погубил её младший наследник Тан, мальчик страдает лунатизмом, так, год назад, его одолел очередной приступ, где он, не желая того, оборвал жизнь девочки, в которую был влюблён... Горько признаться, но я стал свидетелем этого, я понимал, что он не владел собой, и вина лежала на его недуге. С помощью старейшины инсценировали побег девочки, а её тело похоронили глубоко в лесу... Но то, что она не упокоилась с миром, я не знал до сих пор. Моя совесть душила меня день ото дня, я решил признаться семье лекарей... Теперь на мои руках и их кровь! — травник, рыдая, спрятал лицо в руки. — Прошу, если можете сохраните нашу тайну, не губите ещё больше душ... История оставила тяжёлый осадок, двое друзей переглянулись, обдумывая дальнейшие действия. Обстоятельства сложились наихудшем способом, а сама суть оказалось простой и должна была сразу броситься в глаза, однако надежда на поиск ответа догорала небыстро. — Благодарим за откровенность, она далась вам нелегко... Мы сделаем всё возможное, чтобы душа Цзыи обрела покой...

***

— И всё же виновником оказался больной мальчик... — Я просто не могу понять, что он хотел сказать своими поступками. Османтус, винный погреб... Зачем было это всё? Если он знает, что он убийца и винит себя в этом, почему не намекнул на свою причастность. — Есть вещи, которые мы не можем объяснить, как бы не старались... Но хватит думать о том, чего нам не понять. Пора бедной девочке, что год томится на земле, отправиться в Небесный чертог.

***

Темнота их не пугала. Да, она таила в себе много загадок, была обителем тёмных сил, но вместе с тем была неотъемлемой частью их жизни, вечным спутником. В ночи всё становилось таким, каким оно является на самом деле, а значит скрываться, притворяться нет необходимости. Мрак жесток в своей действительности и великодушен в расчётливом беспристрастии. Талисманы, улавливающие присутствие нечести подали сигнал. В погоне не было необходимости, призрак чувствовал себя в ловушке, из которой выбраться не мог. Расплывчатый силуэт обмяк, покорно склонив голову. Шэнлану не впервой приходилось иметь дело с душами, удерживающими себя в мире живых: кто-то не мог оставить былую привязанность, кто-то желал мести, а кто-то просто боялся вступить на новый этап. Шуай всем сердцем желал понять, а что же удерживало юную сироту. — Цзыи, ты помнишь? Это твоё имя, — призрак был глух к словам. — Она год пробыла здесь, но сил не накопила, это удивительно. Она показалась, только после смерти людей, что долго заботились о ней, возможно девочка была просто наблюдателем, хотела присматривать за ними. А когда пожилая пара наложила на себя руки, решила отыскать справедливость, — Таожэнь, держа в руках талисман изгнания, постепенно приближался к призрачной деве. — Ну и намучилась же она... — Постой. Я воспользуюсь Сопереживанием. — Ты не овладел способностью до конца. Да и она слишком слаба, может и не помнить тот день. — Значит, я сделаю её сильной, — Шуай приземлился перед призраком на колени, придвинувшись чуть ли не вплотную, ободряюще произнёс. — Не стоит бояться, Цзыи, я не причиню тебе вреда... — обереги на деревьях зашумели, быстро загорелись, и также быстро истлели. Облик девушки становился всё чётче, стали вырисовываться черты лица и вскоре она заморгала. Тонкие руки потянулись к юноше и задержались на его груди, губы распахнулись, а из глаз, казалось, побежали слёзы. — Я и забыла, что значит человеческое сердцебиение... я чувствую тебя... — Шэнлан накрыл её ладони своими. — Ты необычный... Ни тёплый, ни холодный... — Милая Цзыи, прошу, скажи, кто тебя убил? Это был Тан Чжу? — Я не видела лица... а может, просто не помню, но... Чжу-эр не мог... он славный, добрый, он часто дарил мне сладости... — Тогда, что ты помнишь о том дне? — Дедушка с бабушкой уехали на заработки. Я осталась в деревне. Была ночь, я вышла на поиски семян дурмана. Потом, резкая боль в голове, темнота, меня куда-то тащили, а потом... потом... Я, — девушка истерично замотала головой. — Не вспоминай. Я это сделаю вместо тебя, — Шуай спрятал её в кольце своих рук и закрыл глаза.

***

Травник шёл домой, пробираясь между знакомых деревьев. Его сопровождало шуршание пожелтевшей листвы, усыпавшей тропу. Вдруг треснула ветка, старик остановился, огляделся и побрёл дальше. До дома оставалось пару шагов, но ему преградила путь большая тень. Под светом луны заблестело металлическое остриё, тень начала стремительно приближаться. Лекарь помчался в обратном направлении, громко вопя, мечтая, чтобы его услышали. Споткнувшись о корни, он кубарем покатился в овраг. Всё успокоилось, шагов не последовало. Он было уже и подумал, что просто перебрал с выпивкой, как за его спиной прозвучало: — Богиня луны справедлива, я несу её волю. Твой приговор — смерть.