Путь Божественной Орхидеи

Поздний вечер накрыл Юньмэн Цзян тёмной полупрозрачной вуалью. Маленькие светлячки усыпали её вместо звёзд, плавно перемещаясь по небесному покрову, делая атмосферу поистине сказочной. Сложно было определить наступление осени, погода оставалась тёплоё даже ночью, от того цветы кувшинок закрывались нехотя, лениво. В Пристани Лотоса утихли звонкие голоса, наступили тишина и умиротворённость, однако не у всех на сердце было также легко. Отрешённый Вэй Усянь шёл, погружённый в свои мысли. Проходя мимо очередного дворика, он заметил Цзян Яньли, сидящую к нему спиной, и остановился. Юноша хотел было сделать шаг и уже заносил ногу над порогом, но так не решился, оставшись под аркой в тени. Разве он имел право после случившегося вести себя как обычно? Разве она не зла на него? — А-Сянь, это ты? — спросила девушка не поворачиваясь. Её хрупкий, как тростинка, стан держаться ровно, а длинные шелковистые волосы убаюкивал тёплый ветерок. Обнаруженному ничего не оставалось кроме как подойти к своей чуткой сестре. — Шицзе, прости... я, — слова застряли в горле, а ноги приросли к земле. — Глупый, это ведь не твоя вина, — произнесла она, зная, что его терзает. Дева разлила чай по пиалам, давно знакомый мятный аромат защекотал кончик носа. — Но шицзе опечалена... — А-Сянь, садись, — Вэй Ин послушно исполнил просьбу, не смея поднять глаз. — С детства матушка говорила мне, что наследник ордена Ланьлин Цзинь мой будущий муж. И хоть виделись мы всего несколько раз, мало кому может не понравится столь изящный и благородный юноша... Но если подумать, — Яньли мягко улыбнулась, убрав с лица Вэй Ина непослушную прядь. — на самом деле... Мне не так уж и нравился молодой господин Цзинь. — Шицзе... — Наверняка молодой господин Цзинь сказал что-то, поэтому ты с ним и подрался, — дева Цзян протянула чащу, и тот благодарно принял её, делая глоток горячей золотисто-зелёной жидкости. — Вовсе нет... мне просто не понравилось его лицо... — надув щёки, пробурчал Вэй Ин. — Ах, ты маленький хитрец, ты же вырос на моих глазах. Думаешь я тебя не знаю? Ты бы не полез в драку только потому, что тебе кто-то не понравился. А-Сянь, ты здесь не причём, — вновь заверила его дева. — Я бы хотела прожить с ним до старости, но только вот наши чувства не взаимны. Пускай молодой господин Цзинь и хорош, но я всё-таки хочу, чтобы рядом со мной был тот, кто будет понимать меня без слов и искренне любить. — Шэнлан был бы для тебя таким человеком... — не задумываясь, проговорил молодой господин Вэй. — Прости, само вырвалось, — прикусив язык и немного помолчав, он всё-таки осмелился закончить мысль, со звоном поставив чарку на каменную поверхность. — Благополучие своей шицзе я мог бы доверить лишь ему... — Шэн-эр и я приняли такое решение совместно, — А-Ин кивнул, прекрасно зная подробности. Детство молодых людей прочной нитью связало их судьбы. Ваньинь, Яньли и Шэнлан росли вместе с пелёнок, крепкая дружба матерей передалась им с молоком. Они так часто гостили друг у друга, что по пальцам не пересчитать. В эти дни маленький Шуай не отходил от названных брата и сестры и на шаг. А когда в большой семье появился Усянь, отправить его домой было практически невозможно. Оба мальчика быстро подружились, спустя время став братьями и без официального статуса. Наследник ордена Фушань Дао был послушным, скромным, улыбчивым, его миролюбивый характер и внешняя красота располагали к себе и радовали окружающих. Всё было так прекрасно... После того дня они не виделись мучительных полгода. От Цзян Фэнмяня, что приходил с собраний глав, дети узнавали очень мало. Не Минцзюэ был скуп на слова, но того, что Шэнлан в безопасности, было достаточно. Но что он чувствовал, как переживал потерю, что делал? Без подробностей было сложно представить. Когда наконец наступил долгожданный день его прибытия в Пристань Лотоса, казалось, нет момента счастливее, чем вновь обнимать его, слышать его голос... Слёзы мало кто смог сдержать. Следующую часть года он безвылазно провёл в их резиденции. Шэнлан собирал корни лотоса для сестры, которая готовила с ними суп из свиных рёбрышек; плавал в озёрах, истребляя речных гулей; охотился на фазанов, восхищаясь навыками стрельбы из лука своих братьев и потешаясь над собственными умениями. Словно трагедия и не произошла, каждый день был наполнен смехом. Пусть и незаметно, но он всё же изменился, близкие чувствовали этот внутренний холод. Он улыбался, но не глазами, вместо сна тренировался до изнеможения, за любую помощь, что ему оказывали, он желал отплатить в полной мере. Юй Цзыюань, наблюдая за незавидным положением ребёнка её хорошей подруги, не могла не предпринять попытку облегчить ему жизнь. "Когда он примет фамилию Цзян, он будет в большей защищённости, чем на данный момент" — так думала женщина. На идею госпожи Юй Шуай никак не отреагировал, он прекрасно понимал, причину подобного предложения. Однако, даже если бы он испытывал романтические чувства к деве Цзян, он бы не посмел дать своё согласие, причин было несколько, но ни одну из них он не озвучил. Ничего не говоря, он оставил право выбора за Яньли. Всё зависело от её решения. И на него повлияла не только уже зародившиеся симпатия к Цзинь Цзысюаню. — Шэнлан изменился, но он бы никогда не ранил тебя. Да рядом с ним никто бы не посмел тебя ранить! И ты... такая чудесная, шицзе, ты бы помогла ему советом в трудную минуту. Одно твоё присутствие дарит нам покой. — Я знаю, он любит меня также как и я его, и несмотря на то, что мы росли как брат с сестрой, в браке он бы сделал меня самой счастливой на свете. — Цзян Яньли переплела свои тонкие пальцы, прижимая их к груди. — А-Шуай замечательный, и я хочу, чтобы он нашёл того человека, которого полюбит и захочет связать с ним свою жизнь по зову сердца, а не из-за обязательств... — Ему это нескоро светит, — весело усмехнулся Вэй Ин, передавая своё настроение погрустневшей Яньли. — Я уверен, много девушек неравнодушны к нашему Лан-Лану, а ему хоть бы хны. Прям образец воздержания, в этом плане он вылитый ученик Гусу Лань. — Он же не пострадал, верно? — уточнила дева Цзян. — Чтобы он пострадал нужен противник посильнее! Цзинь Цзысюнь его даже пальцем тронуть не смог. Он наговорил много всего, поэтому сломанная челюсть достаточно заслуженное наказание. — Раз Шэн-эр вмешался и использовал силу, значит слова правда были оскорбительными. — Ещё бы! Мне бы терпение как у него. Когда я не сдержался, Шуай остановил меня, и всё могло бы закончиться хорошо, но этот... — Вэй Ин попытался подобрать культурное определение такого человека. Безуспешно. — Самое главное, что вы в порядке, остальное не важно, — Яньли накрыла ладонью руку Усяня. — Расскажешь мне об Облачных Глубинах? — Конечно, шицзе! У меня столько историй накопилось! — Ха-ха, А-Сянь, я вся во внимание.

***

В это время в Гусу Лань начался моросящий дождь. Мелкие капли изо всех сил барабанили по крышам построек, ещё пока зелёным листьям. Игры небосвода обещали затянуться до утра, поэтому мало кто из учеников выходил на улицу по собственному желанию. Однако Не Хуайсан всё-таки зашёл за Цзян Ваньинем и пригласил к себе, тот конечно побурчал немного, но в итоге согласился. Скучно было сидеть в одиночестве. Оба быстро побежали по тропам, срезая путь как только можно. Несмотря на все старания, добрались они промокшие до нитки. Помещение же встретило их теплом, жаровня хорошо прогрела его. Юноши повесили свои одеяния сушиться и сели за стол, где Шэнлан, как ни в чём не бывало, заваривал чай. Сладковатый травянистый запах перебил тусклые нотки сандала и сырости. — Сестра снова прислала тебе сушёные листья, не боишься, что из-за тебя этот вид исчезнет с наших земель? — Цзян Чэн давно уже заметил, что Шенлан заваривает только мяту, лично собранную руками Яньли. К остальным видам чая он притрагивается редко, даже к мятному, если он не из Пристани Лотоса. — Дома Шуай быстро опустошил запасы чудесного растения. Я правда иногда задумываюсь, а пьёт ли он что-то кроме этого напитка, — Не Цянь рассмеялся. — Да, воду и алкоголь, — уверенно произнёс Шэнлан. Убедившись, что пенки образовалось достаточно, он налил горячую жидкость в приготовленные чаши и придвинул две к своим братьям. — Брат Шэн твоя забота и щедрость не знает границ, ты делишься с нами самым лучшим чаем на свете. — Труд нашей сестры — главный ингредиент, — дальше Шэнлан продолжил молчать, наблюдая за паром, исходящим от наполненной пиалы. Он словно погрузился в себя, но неглубоко, ведь сразу отреагировал на толчок в плечо. Две пары глаз внимательно наблюдали за ним, его друзья ждали, когда он решится заговорить. — Как думаете, всё могло закончиться по-другому? — Братец, ты до сих пор переживаешь из-за этого? — обеспокоенно спросил Не Цянь. — Ты и так с самого начала предотвратил драку, я даже подумал, что всё обошлось. Но дальше племянник главы Цзинь осознанно не следил за своей речью. Его слова не лучше грязи под ногами... — даже такой добрый человек не мог быстро забыть подобное неуважения и высокомерие. Хоть он и не смел участвовать в конфликте, но данный поступок вызывал в нём отвращение к наглецу. Хуайсан сам почему-то считал, что даже будь он сильнее и смелее, не смог бы что-то предпринять, для этого ему нужно быть кузеном. А что значит быть Шэнланом, не такой уж лёгкий вопрос. — Шэнлан, всё в итоге привело бы к этому. Разорванная помолвка возможно даже к лучшему, я бы не хотел, чтобы сестра провела свою жизнь с человеком, который безразличен к ней. А зная, что в Башне Кои она могла бы видеться с Цзинь Цзысюнем, я испытываю облегчение о того, как всё сложилось. — Надеюсь Яньли несильно переживает... Я чувствую свою вину... — Я уверен, Вэй-сюн не даст молодой госпоже Цзян загрустить. — Сестра не винит ни тебя ни Вэй Усяня в случившимся. Одновременно высказались Не Хуайсан и Цзян Ваньинь, вызвав у Дао Шэнлана улыбку. — От ваших слов мне правда становиться легче, — Шуай наконец притронулся к напитку, не оставив в пиале и капли. — Хорошо, что я не натворил большей глупости. — Цзинь Цзысюну повезло отделаться сломанной челюстью. Мне на мгновенье показалось, что ты был готов его убить, — после сказанного все замерли. — Неужели Шэнлан выглядел настолько устрашающе? — спросил Цзян Чэн. — Я пошёл за Вэй Усянем и пропустил этот момент. — Не наговаривай на меня, братец, я не убиваю из-за оскорблений. Просто люди, ничего из себя не представляющие и при этом считающие себя всемогущими, раздражают меня более всего. Он насмехался над нами, бестактно отозвался об Яньли... Он посмел упомянуть наших с А-Сянем родителей. Нет ничего удивительного в том, что на моём лице все эмоции отображались чётко и ясно. — Не будем об этом, он уехал и, даже если вернётся, то нескоро. — решил сменить тему молодой господин Не. Ему становилось не по себе, когда брат был чем-то раздражён. В таком состоянии он не видел Шуая уже давно и предпочёл бы и дальше не видеть, как презрение возникает в янтарных глазах. Что уж говорить о настоящем гневе, обладающем силой искажать лица до неузнаваемости. Не Хуайсан никогда не видел, чтобы пламенная ярость окутывала Шэнлана, он радовался такому стечению обстоятельств. — Предпочту его больше не видеть! — вспылил Цзян Чэн. — Наглость Цзинь Цзысюна не знает границ, словно он племянник самого Императора. — Слишком много людей предпочитают полагаться на слухи. О предложение госпожи Юй знали немногие, а в итоге все считаю, что я отказал из-за гордыни, — Шэнлан выдохнул, а про себя подумал. — Какой же народ глупый и болтливый. Людям многое не дано понять, ещё больше им неизвестно... А-Лянь воплощение того, чего во мне нет. Она тот свет, который не должен меркнуть рядом с таким человеком как я. — Ладно-ладно, чем больше мы говорим об этом, тем хуже настроение, — Не Цянь снова предпринял попытку перевести тему. — Скоро начнётся практика, там уже будет не до разговоров. — Я думал изучение старинных книг затянется до конца года. Хорошо, что учитель Лань понимает важность не только теории. — Это правда радостное событие. Для тебя, Шэнлан, это праздник. — Не буду скрывать, мне не терпится дать волю оружию. Случай с побегом нежити стал глотком свежего воздуха. — Так как Вэй Усяня нет, тебе придётся намного сложнее. Лань Цижэнь и Лань Ванцзы будут ждать твоей ошибки. — Я привык к препятствиям, — Шуай, допив чай из своей чащи и налив новую порцию, хитро улыбнулся. — Будет любопытно посмотреть на их старания.