О том, как Гринёв хотел Марию спасти

Сквозь решётчатые окна и ночные шторы едва пробивался уличный свет. В комнате казалось душно и тесно, словно оковы были на конечностях Савельича. Его разум был слегка затуманен, а по телу прошла волна боли. Он не мог понять, что происходит; вокруг его тела было две пары крепких рук, удерживающих его в тёплых объятьях. Слегка прищуренный взгляд вскоре упал на два тела с обеих сторон, и он узнал в них Белобородова и Хлопушу, а после в его голове появлялось всё больше воспоминаний прошлой ночи, повергнув слугу Гринёва в ужас и шок. В его голове пронеслись мысли, и он понял, в какую ситуацию он попал...

***

В комнату Пугачёва не попадало света, на окнах были плотные и тёмные шторы, создавая атмосферу этой комнаты еще более мрачной. Повсюду были расставлены свечи, которые являлись единственным источником света. Кровать была большой, королевской, двуспальной, а на ней как раз расположиилсь обладатель комнаты и Гринёв, лёжа в обнимку. Кровать была прикрыта полупрозрачной тканью, несколько закрывая обзор со стороны. Ночь была утомляющая, Гринёв едва сомкнул глаза, он не представлял что ему делать дальше, ему нужно было сегодня навестить Марью Ивановну, его невесту. Пока он сидел на краю кровати, проснувшись первым, накинув на плечи зипун и глядя в пол, в его голове были спутанные мысли, он не мог поверить, что Швабрина, преграды на пути к его возлюбленной, не было; путь был свободен, казалось бы, просто увести Марью с собой, в родительский дом. Мать бы точно приняла её, но отец? Он был категорически против женитьбы, желая, чтобы его сын был отважным солдатом. Но, может быть, увидев девушку в глаза, он изменит своё решение? Навязчивые мысли лезли в голову Гринёва, прерванные шорохом позади, а после теплом чужого тела со спины и руками вокруг талии. – Этой ночью твой сон был скверным, ты часто ворочался во сне, – раздался шёпот немного хриплым голосом, прямо над ухом, после чего последовал поцелуй в место соединения шеи и плеча. – В голове была каша, никак не мог собрать мысли воедино, вот и не смог заснуть, – после некоторого молчания также тихо ответил Гринёв, немного усталый и подавленный. Повисло молчание. – Знаешь...– раздался голос Пугачёва. – Я хотел бы сегодня погулять по городу, пополнить запасы продуктов. Не хочешь прогуляться со мной? Тебе определённо нужно проветриться и постараться отложить свои мысли, ты ведь понимаешь, что я беспокоюсь, – обычно он посылал слуг за продуктами, но сегодня, по его мнению, был прекрасный день для прогулки с человеком, к которому он неравнодушен. Это был шанс узнать друг друга получше. Молчание юного офицера продлилось недолго, он понимал, что ему не хватает свежего воздуха; ему нужно было как-то отвлечься от дурных мыслей. – Я пойду с тобой. На улице был мелкий снег; рассветало; на небе были небольшие тучи сероватого оттенка, но они не закрывали обзор на бескрайние просторы неба; где-то вдали щебетали птицы, закручивая свою трель приятным голосом и созвучным пением; было немного морозно, город застилал туман, но сквозь него ещё можно было что-то разглядеть. Оба парня шли бок о бок, направляясь на местный рынок. Кругом суетились горожане, повсюду находились офицеры Пугачёва, но единственный, кто приковал всё его внимание, был Гринёв, юный, беззаботный, но смелый и решительный, готовый на всё ради любви. Всю дорогу на них почти никто не обращал внимание, но пару людей всё же заметили их вместе, изумлённые необычным поведением самозванца, который в первый раз предстал перед людьми этой территории как безжалостный и кровожадный убийца. От ветра Пугачёва спасал его красный казацкий кафтан, обшитый галунами, а на голове высокая соболья шапка с золотыми кистями. Гринёв же был одет в свой мундир, под которым находился камзол. Погода была морозная, приходилось одеваться тепло. – Вот мы и на месте, – сказал Пугачёв, когда они дошли до рынка, где по краям дороги стояли различные ларьки и киоски с выбором разных вещей. Но оба направились к отделу с продуктами, где на них уже косо смотрели все продавцы: они были в не меньшем шоке от того, что рядом с их новым государём они видели какого-то юнца. На покупку ушло какое-то время, Пугачёв и Гринёв часто переговаривались между друг другом, спорили, выбирали хорошие продукты, и вскоре их пакет был полон. Только тогда, когда Пугачёв убедился в том, что его запасы в погребе будут пополнены, он повёл Гринёва подальше отсюда, держа пакет в одной руке. В его голове было одно место, куда он также хотел бы сводить Гринёва и показать ему кое-что. Он знал, что другой хочет вместе с Марьей Ивановной убежать отсюда как можно дальше, вот только Пугачёв свосем этого не хотел. Он не хотел бы силой удерживать парня, но он будет искать обходные пути, думать логически, как бы он мог задержать Гринёва здесь на более долгое время. Бунтовщик знал, что он уже взрослый человек, это неправильно находиться рядом с таким молодым парнем, ещё не видавшим мир, но что-то мешало ему оставить его в покое... – Куда мы идём? – из раздумий Пугачёва вывел вопрос Гринёва, который оглядывался по сторонам, а после взглянул на мужчину рядом, слегка приподнимая брови. – Я знаю ещё одно очень красивое место и хочу показать его тебе. В ответ Гринёв поколебался, а после кивнул головой. Дальше они пошли в тишине, каждый думая о своём. Остановились они перед каким-то домом, который казался старым, в нем явно никто не жил уже долгое время. Гринёв с подозрением отнёсся к этому, но всё равно осмелился зайти внутрь, когда Пугачёв указал ему на дверь. Им пришлось пройти через гниющие коридоры дома, где двери едва держались на петлях, пол хрустел под ногами, как снег на улице. Через чёрный выход они оказались на заднем дворе дома, где была небольшая оранжирея. – Оранжирея? Мы же уже бывали в одной? – А ты зайди, посмотри, что там ещё цветёт, там не такие цветы, которые ты видел. Я случайно нашёл это место, когда прогуливался по городу и извчал его. Я подумал, что эти цветы описывают тебя и подходят к цвету твоих глаз, – на лице Пугачёва была едва заметная улыбка. Гринёв колебался, не понимая, зачем самозванец привёл его к ещё одной оранжирее, но он всё равно открыл дверцу, ступая внутрь. Внутри было немного теплее, но уже не так пёстро, как в прошлом ботаническом саду. Сюда уже даже попал снег, но взгляд Гринева заострился на единственных цветах, растущих тут – незабудки. Он медленно подошёл, опустился на корточки и стал разглядывать эти миниатюрные, голубоватые цветы. «Что Пугачёв имел в виду, говоря, что они похожи на меня?» – с этой мыслью юный офицер протянул руки, чтобы сорвать цветы и отнести их назад в крепость, поставить в вазу с другими цветами и не дать им замёрзнуть здесь. Прогулка выдалась долгой, но приятной. Из-за мороза на бледных щеках Гринёва был розовый румянец, а сами щёки немного кололо. В вазе с цветами добавились незабудки, и смотрелось всё это гармонично и красиво, Гринёв остался счастлив. – Эй, Пугачёв? Я немного проголодался... – О? В таком случае, пойдём перекусим.

***

Савельич лежал и думал, как ему поступить, как ему рассказать обо всём Петру Андреичу. Однако, голос с одной стороны заставил его слегка вздрогнуть. – Как себя чувствуешь? Как спалось? – это был тот слуга самозванца, что изначально показался Савельичу несколько страшным и опасным, Соколов. Поколебавшись, он ответил. – Тело немного болит, спал как убитый... Он услышал тихий смешок, сорвавшийся с губ Афанасия. От этого было немного не по себе, но Савельич был не из пугливых. – Можешь не беспокоиться, об этом никто не узнает. Кстати, кажется, Пугачёв неравнодушен к Гринёву, не замечешь? В ответ молчание. – Это может значить только то, что наш государь всеми силами будет пытаться ухватиться за парня, он попытается оставить его себе. Это также может значить, что ты тоже не сможешь никуда сбежать от нас. Савельич понял, что с большой долей вероятности он останется здесь, в крепости обманщика, застряв с двумя его слугами....