Следующая остановка — любовь.

      Чимин толкнул дверь вагона-ресторана, мягкий звон колокольчика и шелест омелы возвестил о его прибытии, пусть помещение ещё и было пустым.       Пак всегда приходил первым, ему нравилось подготавливать рабочее место в тишине и спокойствии, иногда под тихую музыку новогоднего винтажного плейлиста, который скачал на флешку.       Пройдя внутрь, тусклый свет верхних ламп приветствовал его, как старого друга. Бармен щёлкал выключатели, и торшеры у столиков загорались один за другим, наполняя помещение тёплыми огнями. Полированный бар и ряды аккуратно расставленных бутылок, казалось, манили его, готовые принять новый рабочий день, который его ожидал. С немного сонной улыбкой Чимин прошёл в комнату для персонала, привычная рутина уже начала снимать его сонливость.       Пак любит эту работу по двум причинам. Он любит варить кофе и смешивать интересные напитки, а ещё очень любит Со Юри. Всё складывается как в самой глупой книге про любовь, Чимин, к сожалению, тот самый лучший друг детства, которого главная героиня не выбирает, уходя к бэд бою. Конечно, мужчина уже смирился со своей участью. Да и романы он не читает. Подобный исход был для него логичен и принять его было чертовски тяжело, но он больше ничего не мог сделать чтобы облегчить своему сердцу терзания, лишь продолжал давать пустую надежду, чтобы стало легче, пусть лучше потом будет больнее. Сняв фартук с крючка, Чимин парой движений завязывает его за спиной в крепкий бант.       Кроссовки стучали по деревянному немного стёртому за баром полу, и начался утренний ритуал, который никогда не подводил его — полировка стаканов, пока они не засверкают, как драгоценные камни. Натирание чайных ложек, проверка генератора льда, добавляя ещё воды в машину, и пополнение напитков в холодильнике. Монотонный гул двигателей поезда и покачивание вагона убаюкивали его, погружая в состояние сосредоточенного спокойствия, мир снаружи растворялся вдалеке, как и меняющиеся каждую минуту пейзажи. Движения Чимина были плавными и точными, когда он заполнял бар необходимыми вещами, каждый предмет был аккуратно размещён на своём месте. Затем он повернулся к кофемашине, насыщенный аромат свежесваренного кофе наполнял воздух и бодрил его чувства, когда он наливал себе дымящуюся чашку, добавляя сливки и щедро посыпая корицей. Кофе с корицей по четвергам, к счастью и деньгам. Первого будет достаточно.       За окном, где бушевала метель, было ещё темно, из-за чего проснуться всегда очень сложно. Поезд для него, словно детская колыбель, засыпать в тёплой постели всегда большое блаженство. Часы, что тихо тикали на стене, показывали без двадцати семь. Чимин тоже хотел бы спать и ни о чём не думать, просто отдыхать головой и телом в мягкой кровати своего купе.       Первыми пришли сонные и зевающие официанты, тихо зашли в вагон-ресторан и коротко кивнули бармену, скрываясь в комнате, чтобы переодеться. Пак сразу начал готовить несколько латте, зная, что девушки официантки пьют только его. Под всё еще тихие благодарности, они забирают кружки и садятся у самого края бара, выпивая бодрящий напиток с карамелью, потихоньку просыпаясь. Следом пришли повара, скрываясь на кухне, начиная нарезать заготовки на день и проверять ассортимент продуктов, а после уже пришли проводницы, поправляя свои красные костюмы.       Чимин всегда задавался вопросом, как они умудряются каждый раз выглядеть так бодро. Словно девушки спали по восемь часов, а не по три, и то, если повезёт. Их яркие улыбки ослепляли сонный персонал, что досыпал последние минуты за баром с кофе под носом.       — Доброе утро. — Юри забирается на высокий стул, снимая берет с головы. Девушка была явно не в лучшем расположении духа, это можно было прочитать по чужим немного дёрганным движениям, морщинке, что залегла между бровей, и приветствию. Но всё такой же красивой, что глаз не оторвать. Тёмные волосы Юри сегодня были распущены и уложены волнами. Красивые локоны поблёскивали, девушка очень любила свой лак с блёстками. Это придавало ей ещё больше сказочности.       — И тебе доброе утро, самая лучшая проводница в мире, — с улыбкой говорит Пак, не изменяя себе, аккуратно выбрасывая использованный кофе из кофемашины и протирая холдер одноразовым полотенцем, чтобы всё было идеально чисто.       — Как думаешь, — начинает Юри, постукивая пальцами с аккуратным маникюром по бару. — Почему Тэхён общается с Чонгуком? Они близки? Ты ведь знаешь этого парня из люкс купе, общаешься с ним.       Глаза проводницы загораются огоньком, который заставляет мужчину нахмуриться. Не такого диалога он ожидал с утра пораньше. Настроение стремительно пошло вниз. Каким бы хорошим другом он не был, такие разговоры всегда давались ему тяжело. Но Чимин не имел права на обиду, они ведь друзья.       — Не думаю, что у них какие-то отношения, — хмуро отвечает, видя, как девушка кивает, облегчённо выдыхая. — Они просто знакомые, Чонгук много времени проводит с Хаын, она его обожает.       — С Хаын? — удивлённо восклицает проводница.       — Ну да… — Чимин со звоном ставит бокал, не понимая такого искреннего удивления в голосе Юри.       — Я… — запинается, — я пыталась с ней общаться, но она ясно давала понять, что я ей не интересна, убегала от меня и пряталась.       — Дети всё чувствуют, — хмыкает Пак.       — Что чувствуют? — непонимающе спрашивает девушка, поднимая заинтересованный взгляд карих глаз на друга.       — Что ты хочешь заграбастать себе её папочку, — старается разбавить атмосферу Чимин.       Юри — хорошая девушка. Она добрая, понимающая, немного импульсивная на покупки всяких мелочей, верит в бумеранг. Но наблюдая за чужими попытками, он давно понял, что Тэхён в ней не заинтересован, и дело даже не в том, что это он хочет так видеть эту ситуацию.       Машинист общается с ней как с коллегой, не больше и не меньше, не подпуская к себе, давно выстроив границы. Другое дело — Чонгук. Хаын, кажется, решительно взяла в оборот милого учителя, ведь очень он ей нравится, значит и папе тоже должен нравиться. Она пускай и ребёнок, но порой даже бармен впадает в ступор с её решений или вроде бы безобидных действий, как например вчерашний праздник, где девочка, даже будучи простывшей, умудрилась сотворить такое, что молодые люди постоянно были рядом друг с другом.       Она словно Понго и Пэдди в одном лице, из мультика «сто один далматинец», всё это напоминало сцену — где собаки обмотали своих хозяев поводками, сталкивая их нос к носу, из-за чего получилась прекрасная история любви.       — Ты совсем вот не помогаешь! — с придыханием и расстроено отвечает Юри, терзая салфетку с новогодними рисунками.       — Эльфик, ну как я тебе помогу? — вздыхает бармен, отставляя чашку, что тёр полотенцем из-за нервов. Поддавшись вперед, Чимин накрывает ладони девушки своими, убирает салфетку и тихо смеётся, смотря во всё ещё нахмуренный взгляд, не скрывая улыбку от того, как смешно та морщит нос. — Может горячий напиток поднимет тебе настроение?       — Ты думаешь, горячий шоколад сделает всё лучше? — Со шепчет эти слова как великую тайну, сжимая руки в кулаки под ладонями бармена. Запал у девушки немного пропал, что не могло не радовать.       — Ну он точно не повредит, не так ли?       Проводница вздыхает и кивает, отвечая улыбкой на улыбку бармена, немного расслабляясь.       — Можно побольше шоколадной крошки сверху?       — Для тебя всё, что угодно. — Чимин привычно щёлкает девушку по кончику носа, принимаясь готовить фирменный напиток.       Может когда-нибудь бармен наберётся смелости, выпалит всё на духу. Не побоится последствий и расскажет о своих чувствах. Ведь одна только мысль, что девушка может найти серьёзные отношения, убивает его. Что тогда будет? Мысли эгоистичны, да. Чимин сам не заметил, как погряз в болоте, что творилось в его голове и сердце. Только вот последнее не виновато в его нерешительности. На данном этапе страх сильнее желания признаться в своей симпатии. Хотя, казалось бы, как это не понять? Бармен не умел скрывать свои чувства и эмоции, в глазах всё написано, они никогда не врут. Хотелось бы, чтобы девушка встретила Рождество в Лапландии с ним, Рождество ведь это время чудес, может стоит загадать желание, вдруг ему повезёт.

***

      Горячий чай согревает всё внутри, приятно распространяя тепло по груди. Сегодняшнее утро чем-то отличалось от предыдущих дней. Чонгук осмелился прочитать сообщения от матери, но, к сожалению, ничего нового он там не увидел. Узнал лишь о том, что он безответственный сын, ведь посмел уехать куда-то перед Рождеством вместо того, чтобы помогать с закупками продуктов и подарков для всей семьи.       Эти сообщения не вызвали ничего внутри, что могли бы вызвать раньше, например, разочарование, боль, обиду. Чонгук даже гордился тем, что смог так спокойно это пережить. И чего только расстраиваться, ведь весь их диалог состоит из таких сообщений. Он уже в другом городе, в сотни километров от Мальме.       Люксель встретил на удивление прекрасной погодой. В этот раз решение прочитать про местные достопримечательности, дабы не тратить время и сразу окунуться головой в самые красивые места, было одним из лучших.       Городок казался едва ли больше Эстерсунда, пусть историческими местами он не славится, а на громкие легенды он не богат. Тут имелся огромный зоопарк, туры на кемпинг под открытым небом и, вишенкой на торте, каток, что располагался на озере в лесу.       Чонгук кататься не умеет, но он готов расшибиться, лишь бы побывать там. Фотографии в интернете произвели огромное впечатление, ведь выглядели те словно с новогодней обложки модного журнала. Конечно, это казалось очень травмоопасным решением, но и пусть, фотографии всё ещё были очень многообещающие.       Руки греет теплый глинтвейн с палочкой корицы, что выглядывал из бумажного стаканчика с рисунком пингвина в новогодней шапке. Лёгкий снег сыпался с редких облаков, оседая на ресницах и сразу превращаясь в капельки из-за пара от напитка.       Зоопарк был наполнен детьми в разноцветных жилетках, надеты которые были поверх дутых курток, с эмблемой местной начальной школы. Каждый открытый вольер был занят, животных было очень много, грузные медведи и падкие на угощения олени с красивыми рогами. Казалось, они наслаждались свежим зимним воздухом, шумно выдыхая пар через ноздри.       Чонгук впервые видел оленей столь красивых, словно из фильма, потратил на угощение для них слишком много, но оно того стоило. Те с огромным удовольствием и фырканьем ели морковь, обслюнявив все пальцы. Конечно, было много вольеров с разными обитателями зоопарка, но рогатые впечатлили его больше всего. Хотя белые кролики были тоже очень милыми и ели морковь с не меньшим энтузиазмом, пачкая лапками его длинную куртку. Это совсем не тревожило, он наслаждался.       Город уже вызвал у него огромную симпатию из-за одного только зоопарка. А это ведь только один из трёх пунктов, которые он планировал посетить. Подумав о катке, Чонгук неосознанно вспомнил малышку Хаын, что так сильно хотела попасть на всевозможные развлечения. Чонгук искренне надеялся, что она чувствовала себя лучше, ведь утром в вагоне-ресторане они не встретились.       Идя мимо большого количества зимних кофеен, где каждая вывеска пестрила новогодними слоганами, Чонгук хотел купить согревающий напиток в каждом заведении, слишком привлекательно выглядели вывески и окна, что были расписаны искусственным снегом. Каждое заведение предлагало свой фирменный напиток с интересным и замысловатым названием. До рождества оставалось не так много дней, и это время можно было назвать самым интересным и волшебным. То время, когда все предвкушают праздник и украшают свои дома, покупая ёлки на базарах.       Чонгук вот в этом году предпочел уехать, оставив свою квартиру, так её и не украсив. Не было ни сил, ни желания, а сейчас, в этом поезде, желание будто появляется. Изначально он относился к этому скептически, просто поезд, но сейчас, пробыв на нём несколько дней, он так не думает. Если раньше не грустил о своём одиночестве и просто хотел быстрее добраться до Лапландии, то сейчас ему грустно от того факта, что по прибытии в пункт назначения он будет очень одинок. В Рованиеми у него никого нет, лишь забронированный отель, где он и проведёт все праздники в гордом одиночестве.       До окраины городка Чонгук добирается на небольшом автобусе. Такси стоит баснословные деньги из-за засыпанных снегом дорог и высокого спроса, из-за туристов, поэтому общественный транспорт, который идёт прямо до катка, становится настоящим спасением.       Дорожка очищена от снега. Уже темнеет, и его путь освещают гирлянды, которыми обвиты деревья. Чонгук понимает, что идёт в правильном направлении, благодаря встречным людям, которые возвращаются из леса с коньками в руках и шумно обсуждают свой отдых.       Расположенный в небольшом перелеске каток мерцал, как начищенное зеркало из льда и снега, сверкающий драгоценный камень среди пышных елок, что были усыпаны снегом. Замороженное пространство раскинулось перед людьми, его поверхность была гладкой, как стекло, и блестела под пятнистым светом лампочек, просачивающимся сквозь ветви елей. Нежные снежинки продолжали падать, каждая из них приземлялась на лёд с тихим шепотом, прежде чем исчезнуть в бескрайнем белом пространстве.       Некоторые кружились и подпрыгивали с энтузиазмом, наслаждаясь этой безмятежностью. Другие скользили с лёгкостью и элегантностью. Звуки леса — смешивались со скребком лезвий по льду и тихой музыкой, создавая уникальную и чарующую мелодию. Воздух был свежим и прохладным, наполненным ароматом сосны и зимы, бодрящим и освежающим.       Когда солнце полностью село, бросая на каток последний тёплый золотистый отблеск, зажглись дополнительные огни, что освещали озеро по периметру. Чонгук впервые видел такую волшебную красоту. Озеро словно сошло со страниц детской сказки.       Пожилой мужчина с мишурой вокруг шеи, работающий в прокате коньков, сидел за маленьким окошком. Он быстро выдал Чонгуку нужный размер коньков и передал ключ от шкафчика, где тот мог оставить личные вещи и обувь. Людей внутри не так уж и много, большинство пьют чай из автоматов, что стояли в углу небольшого домика, дабы согреться и вновь отправиться на лёд, где можно будет почувствовать себя свободным и выплеснуть энергию, которой скопилось очень много за зиму. Внутри пахнет пряностями и прорезиненной накладкой, что укрывает пол, многие ходят тут прямо в коньках.       — Ещё одна такая встреча, и я начну думать, что это судьба.       Чонгук резко поворачивает голову на знакомый голос, в удивлении округляя глаза. Да, такое слово как «судьба» здесь прекрасно подходит, иначе просто не подобрать.       — Тэхён, здравствуйте. Вы тоже пришли покататься?       Чонгук оглядывается в поисках Хаын и находит её очень быстро. Девочка в шапке с кошачьими ушками стоит у одного из автоматов с напитками, держа цветной стаканчик в ладошках, довольно щурясь и что-то напевая себе под нос.       — Как себя чувствует Хаын?       — Всё хорошо, температуры нет, и я просто не смог оставить её чахнуть в поезде, — машинист поднимает детские коньки, показывая их малышке, что, допив горячий шоколад, несётся к папе со всех ног. — Так что мы выбрались покататься и хорошо провести вечер.       — Дядя Гуки! — Девочка выглядит ещё ярче, на её лице нарисованы снежинки специальными красками. Хаын подбегает к двум мужчинам и обнимает Чона за ноги, довольно хихикая. — Вы будете кататься с нами? Будете ведь?       — Боюсь, что я только буду тормозить вас. — Чонгук неловко чешет нос, слабо улыбаясь и приобнимая девочку, что продолжала к нему жаться.       — Папа, ну скажи ему, — девочка держит Чонгука за края куртки, не отпуская. Не даёт сбежать и сводит маленькие бровки к переносице, выпячивая нижнюю губу, используя свою слишком милую тактику, которой невозможно противостоять не подготовленному человеку.       — Правда, Чонгук, давайте покатаемся вместе, — соглашается с дочкой Машинист.       И как тут отказать, когда тебя просят аж два Кима, хотя, кажется, Чонгуку и так было не сбежать. Хаын очень уж хорошо стоит на своём и крепко держит своими маленькими ручками в белых пушистых рукавичках.       — Просто… Я не умею, — прокашливается Чон, смотря как малышка снимает обувь, меняя её на коньки.       — Не бойся, я тебя научу! — довольно восклицает девочка. Пока Тэхён помогает с шнуровкой и смотрит за тем, как Хаын, не дожидаясь взрослых, выходит на улицу, несясь ко льду.       — Она умеет кататься? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, смотря через окно, как ребёнок выезжает на лёд, немного покачиваясь.       — Да, Хаын ходила на фигурное катание.       Мужчина садится на лавочку около их шкафчика и снимает обувь. Чонгук неосознанно, но засматривается, как Ким надевает коньки и туго шнурует их, наматывая шнурки на ладони, затягивая. Отведя взгляд, Чонгук садится напротив и надевает белые коньки с чуть-чуть потёртым носом. Старается шнуровать также туго, и вроде даже выходит, есть ещё один повод собой гордиться.       — Шнурки лучше прятать внутрь, чтобы они не развязались и не попали под лезвие. — Даёт совет машинист, убирая обувь дочери в шкафчик, разминая ноги.       — Да, спасибо. — Чонгук быстро заталкивает белые шнурки вовнутрь и следует примеру мужчины, встаёт с лавочки, покачиваясь. Держать равновесие на тонких лезвиях намного сложнее, чем он думал изначально, но это точно не входит в список того, чего он не смог бы сделать.       Даже начинает считать это плохой идеей, сломает себе что-нибудь, и точно никакого Рождества в Лапландии ему не видать, будет лежать в больнице и смотреть фейерверки через окно больничной палаты, поедая мандарины в одиночестве.       — Я помогу.       Тэхён рукой обхватывает плечи Чонгука, придерживая, чтобы тот головой не упал в небольшой ящик для обуви. Убирает его вещи и закрывает тот на ключ.       — Спасибо Вам большое, — выдыхает Чонгук. Он точно бы уже лежал на полу, но вряд ли бы сдался так просто каким-то конькам, он даже на лёд ещё не вышел.       — Всегда рад помочь. Идёмте?       Чонгук кивает и, держась за стенки, движется к выходу. Ким его не бросает, идёт рядом, держа одну руку за спиной парня, готовый если что ловить. Чон ему за это очень благодарен, ведь с чужой поддержкой ощущает себя уверенней. Очень уж неумело пока что держится на коньках, а они ведь даже не ступили на лёд. Толкнув дверь, лицо сразу обдаёт холодный воздух, он так сильно вспотел за это время, что выход на улицу стал огромным спасением и глотком воздуха.       Чонгук неосознанно натыкается взглядом на Хаын, что летает по льду, крутится как юла, падает и вновь подскакивает, поправляя шапку, что съезжает на глаза. Кажется, девочку сейчас никто и ничто не может остановить, после такого она будет спать очень крепким сном.       — Ого, она так хороша… — не удерживается от комментария Чонгук, подходя к концу резиновой дорожки, которая переходит в лёд.       — Да, настоящая, звёздочка, — хвалит мужчина свою дочь и спускается на лёд. — Давайте руку, я помогу.       — В последнее время Вы так много мне помогаете. — Чонгук кладёт руку в раскрытую ладонь мужчины.       — Разве это плохо?       — Нет! — восклицает Чонгук, проскальзывая на льду, врезаясь в Тэхёна, что подхватывает его, не давая распластаться на льду. — Неловко просто, — Чонгук нервно хихикает, убирая шапку с глаз.       — Поверьте, тут нет места неловкости. Мы просто отдыхаем.       Не согласиться тут просто невозможно.       Неуверенные шаги Чонгука по льду, без помощи заставили споткнуться, его руки замахали в отчаянной попытке восстановить равновесие и не шмякнуться на гладкий лёд. Щёки горели от унижения и ветра, которым обдувало лицо, когда он наблюдал, как другие посетители легко скользят по катку, их смех и болтовня смешивались со скребком лезвий по льду. Как раз в тот момент, когда колени Чонгука были готовы подогнуться и столкнуться с глянцевым льдом, сильная рука схватила его за локоть, успокаивая его уверенным захватом, помогая восстановить равновесие, которое он потерял.       — Вроде стою, — успокаивающе призвал Чонгук. Хотя в данной ситуации, он скорее успокаивает сам себя, стараясь скрыться от позора. Тэхён, судя по всему, на катке точно бывает часто. Стоит уверенно, даже несмотря на то, что держит его. Тело мужчины слегка покачивалось, чтобы компенсировать его неустойчивость. Чонгук буквально мог почувствовать, как волна благодарности нахлынула на него, когда Ким умело направил его в более уверенное положение.       — Просто не спешите и сосредоточьтесь на своих ногах, — дал совет или же даже наставление мужчина, его голос был успокаивающим, пока они словно черепахи двигались как один по льду. Чонгук, кажется, видел Хаын, что пролетала мимо них словно маленький моторчик, рассказывала, как лучше встать и что лучше сделать. Чонгук был искренне благодарен, но слушал в пол уха, слишком сосредоточенный, чтобы не свалиться на лёд.       Чонгук не мог не восхищаться мастерством и равновесием Тэхёна. Его шаги были уверенными и твёрдыми, он двигался в идеальной синхронизации с неуклюжими попытками Чона, удерживая его от паники и падения.       — Вот видите? — подбадривал мужчина, когда они остановились, его грудь едва поднималась с каждым вдохом. — Вы отлично справились! Просто помните, что нужно держать колени согнутыми, а центр тяжести ниже.       — Да… — согласился Чон с лёгкой улыбкой, всё так же крепко держась за руку машиниста. — Боюсь сломать себе что-нибудь.       — Падение — это часть обучения, Чонгук. Важно встать и продолжать пытаться.       Да, часть обучения. Чон согласно кивает.       Он конечно же падает, стоит только отпустить руку Тэхёна, лежит на льду, а рядом на коленях стоит Хаын. Щёчки у неё розовые, почти сливаются с шарфом. С губ срывается тихий смех, который она не в силах сдержать, Чонгук не обижается, ему и самому смешно. Встав на лёд снова, чувствует себя уже более уверенно, страх падения пусть и не ушел полностью, но теперь это не так ужасает. Конечно, это неприятно, и руки ото льда мёрзнут быстрее, но ему слишком нравится кататься, пускай ещё очень неумело и неуверенно, пускай падение и часть катания.       Научиться кататься как настоящий мастер за полчаса у него не вышло. Но не падать от каждой неровности на льду он научился. Это можно было назвать большим прогрессом, которым он гордился как никогда. Был настолько доволен, что улыбка не уходила с его лица всё время, пока он был на льду.       Небо было без единого облачка, и начинало холодать. На катке становилось всё меньше и меньше посетителей. Чонгук хотел бы остаться тут подольше, но было и правда намного холоднее, да и ноги ужасно устали от такой непривычной нагрузки.       — Но я не хочу уходить… Пап, ну давай ещё немного? — девочка держится за руку Тэхёна и смотрит глазами бусинками, умоляя остаться ещё на десять минуток. Чонгук вряд ли смог бы отказать, когда ребёнок так просит, а самое главное, так смотрит.       — Цыплёнок, у тебя нос уже синий, — хмыкает машинист.       Маленькая Ким сразу опускает взгляд на нос и трёт его ладошкой.       — Тем более, ты немного болеешь, а уже так холодно.       Чонгук тихо смеётся от обречённого лица малышки, сходя со льда. Прекрасную погоду заменил сильный холод, что пробирал, кажется, до костей.       Сдержать блаженного стона, когда нога входит в удобную обувь, просто невозможно. Чонгук сдаёт коньки и ключ от шкафчика, покидая небольшой домик, вдыхая морозный воздух, ёжась. Дожидается Кимов, им ведь в одну сторону, это намного лучше, чем идти по лесу в одиночку. А тут и компания приятная, да и Хаын, которая снимала коньки, просила подождать их, чтобы поехать обратно вместе.       — Я сегодня скушала, вот такой, — девочка разводит руками, — пляник! Прямо как в мультике Шлек.       Чонгук удивлённо поднимает брови, показывая своё восхищение во всей красе, пока машинист тихо смеётся в кулак. Конечно малышка преувеличила, но кто знает, может для неё он был именно таким. Чонгук приподнимает шапку девочки, что съехала ей на глаза от столь эмоционального рассказа. Хаын благодарит и продолжает рассказывать про вредную тетю, что положила в её напиток мало «зефилок», которые она так сильно любит. Чон, конечно же, поддерживает негодования ребёнка о жадности тёти. Вот Чимин ведь не жадный, всегда кладёт много!       Когда они выходят из небольшого прилеска, Чонгук находит взглядом одинокую остановку. Дороги за время, что они провели на катке, очень замело и новых следов от колёс не было. Думать о том, что автобус сюда не придёт этой ночью, точно не хотелось. Но все мысли твердили о том, что так и есть. Судя по тому, что следов тут нет, местные об этом знали и, видимо, поэтому сюда никто не пришёл.       — Автобусы не ходят? — сам у себя спрашивает Чонгук, поджимая замёрзшие пальцы в ботинках. За спиной начинают гаснуть гирлянды, которыми были обмотаны деревья, и Чонгук выдыхает клубок пара, когда всё погружается в темноту, а луна остаётся единственным фонарём. До первых тучек, которые уже нагоняет ветер, предвещая новый снегопад.       — Должен быть какой-то транспорт, — рассудительно говорит мужчина, подхватывая Хаын на руки, что вжалась в папу, боясь подглядывать в сторону леса, где потушили огни.       — Наши ноги? — с истеричным смешком предполагает Чонгук. Старается успокоиться, чтобы не пугать малышку на руках машиниста. Телефон выключился от холода ещё на катке, он даже времени не знает, а о звонке кому-то не может быть и речи. — Мы станем снеговиками уже через час. Я не хочу быть снеговиком, я ведь ничего в жизни ещё не видел.       — Чонгук, никто не станет снеговиком, — уверяет Тэхён, удобнее подхватывая дочь. — Мы тут не замёрзнем, не думайте даже об этом, хорошо?       Зимний лес стоял на страже, его ветви были высечены на фоне бледной луны, словно нежные мазки кисти художника. Не будь Чонгук так напуган, он обязательно сфотографировал бы эту красоту, но сейчас он до костей промёрз, и телефон без признаков жизни лежит в кармане куртки.       Мороз цеплялся за деревья и открытые щёки, заставляя кутаться в шарф сильнее. Воздух был свежим и резким, таким, который просачивался в ваши лёгкие, заставляя задыхаться и кашлять. Это был нетронутый мир, царство снега и тишины.       В этом волшебном царстве единственными звуками были мягкий хруст сапог по снегу и случайное уханье совы, её пронзительный крик эхом разносился по тишине. Подул ветер, что пробрался под тёплую куртку, и небо окончательно затянули тучи, закрывая единственный свет. Лёгкая пыль хлопьев начала падать, мягко дрейфуя сверху, чтобы покрыть лесную подстилку свежим покровом.       — Как вы думаете, Санта знает, что мы тут? — воодушевлённо спросила Хаын, открывая рот и ловя крупные снежинки языком, довольно щурясь, когда те приземлялись на ресницы.       — Думаю, даже Санте, было бы сложно найти нас тут, — хлюпая носом, отвечает Чонгук, смотря на слишком довольного ребёнка.       — Нам стоит пройтись до перекрёстка, там были домики. — Тэхён кивнул на дорогу, из-за снега было сложно разглядеть хоть что-то, но это было явно лучше, чем стоять и мёрзнуть. — А Санта наверняка бы нас спас, но у него много дел.       — Да, я совсем забыла! Ему нужно сделать так много подалков, — серьёзно кивает Хаын. — Дядя Гуки, уже почти как снеговичок, — тихо смеётся, девочка, обнимая Кима старшего за шею.       Чонгук ёжится от холода, даже боясь о таком думать, и стряхивает снег с шапки и шарфа. Умереть в лесу после такого хорошего дня было бы так глупо и несправедливо. Нужно вообще прекратить думать о смерти, что за глупые мысли? Не паниковать выходит очень плохо.       — Хаын, не пугай Чонгука, — щурит девочку Ким.       — Я в-вовсе не боюсь! — дрожащим от холода голосом говорит Чон, пряча руки глубже в карманы, сжимая их в кулаки.       — Хорошо, как скажете, мы почти пришли, — улыбка на лице мужчины такая спокойная, что Чонгук сам немного приходит в себя и успокаивается. Раз Тэхён так уверен, то точно знает, что делает.       Перекрёсток оказался не так далеко, как он думал изначально, и там правда стояли домики, в которых горел свет. Если бы не лютый холод, он бы восхищался, ведь чуть дальше стояла высокая ель, что была украшена большим количеством игрушек и разноцветными гирляндами, что мерцали кучей разных цветов, привлекая к себе внимание.       Но каково же было удивление, когда Чонгук увидел много собак. Хаски разных расцветок носились по очищенному полю, гоняясь друг за другом. Для этих собак такая погода — это огромная радость, что и подтверждает громкий и радостный лай.       Над крыльцом одного дома висела небольшая круглая вывеска, что покачивается из-за ветра. Прочитать что-то не было возможности, снег налип и закрывал обзор. Тэхён не медлит, уверенно идёт к дому, в котором горит свет. Хоть на улице уже и темно, время не столь позднее. Чон мог бы испугаться, что поезд уедет без него. Но так же быстро вспомнил, что машинист с ним. Без Тэхёна поезд точно не сдвинется. Поэтому парень быстро семенит за Кимом, обходя сугробы, желая как можно скорее оказаться в тёплом помещении и отогреть ледяные конечности хотя бы чуть-чуть.       — Добрый вечер! — девушка за небольшой стойкой встаёт, приветствуя гостей. — Ох! Кажется, вы совсем замёрзли, проходите, я налью вам чаю.       Конечно, никто не смеет отказывать. Парень разматывает шарф, чувствуя, как щёки немного щиплет от перепада температур. На стенах висят куча реклам. Кажется, они попали на какую то зимнюю базу?       — Мы оказались в немного неприятной ситуации. У Вас не будет транспорта, чтобы добраться до города?       Девушка ставит чайник на стол и ярко улыбается.       — Вы пришли прямо по адресу. — Чонгук облегчённо выдыхает, наливая в кружки ароматный чай. — Мы предоставляем упряжки, вас спокойно довезут до города.       — Это нас собачки повезут? — восхищённо ахает Хаын, опираясь ладошками о стол, во все глаза смотря на девушку.       Для Хаын это целое путешествие. Будет чем похвастаться перед друзьями на поезде. Они то просто в зоопарк пошли, а у неё целая история о том, как она каталась на коньках, а ещё и на упряжке с собаками, которую можно растянуть на час, если ещё приукрасить.       — Да, собачки. — Девушка, судя по всему администратор, ставит на стол конфеты. — У вас очень милая дочка!       Чонгук давится чаем, кашляет, а машинист благодарит за помощь и любезно похлопывает его по спине. Если Чона убьёт не мороз и даже не чай, что попал не в то горло, то точно убьёт смущение. Видимо, тут подумали, что они семья. Так неловко.       Упряжку им подготавливают быстро. Чонгук успевает отогреться, когда они вновь выходят на улицу, собаки довольно гавкают, машут пушистыми хвостами и радостно лижут руки, когда их гладят. Чонгук никогда прежде не ездил на упряжках. Но когда восхищение прошло, стало интересно, как они поместятся? Сани были начищены и укрыты шкурами, готовы к своим новым гостям.       — Вам нужно будет сесть плотно друг к другу, мы будем ехать быстро, — инструктирует их мужчина.       Ему конец, сани очень маленькие. Как Чонгук смог вляпаться в такую ситуацию, после которой будет сгорать от стыда.       — Чул я еду впеледи! — с огромным восторгом восклицает Хаын.       Почесав нос, Чон заматывает шарф сильнее, чтобы снег не бил в лицо. Топчется на месте и поднимает взгляд на Тэхёна, что застёгивает куртку и поправляет капюшон. Мужчина не медлит, забрался в сани и садится первым, устраивается и рукой подзывает Чонгука. Благо холод помогает скрыть его алые щёки.       Перешагнув, Чонгук садится на мягкие шкуры, отряхает ноги от снега и несмело пододвигается к машинисту, чувствуя спиной чужую грудь.       — Хаын, иди скорее сюда, — зовет Чонгук, протягивая руки к малышке.       Девочка сразу отрывается от собак и бежит к взрослым, восхищённо восклицая, забираясь к Чонгуку, усаживаясь у него между ног, разглядывая сани и крутясь как маленькая юла. Инструктор сразу укрывает их тёплыми одеялами, застёгивает несколько ремней и встаёт на сани позади. Чонгук прижимает Хаын к себе, ведь та от восторга готова из штанов выпрыгнуть, лишь бы побольше увидеть. Поправив малышке шапку, та довольно взвизгивает, хватаясь за утеплённое одеяло, разглядывая собачек впереди.       — Держитесь крепче, — даёт наставления мужчина, беря в руки верёвки, и, ослабляя их, сани сразу начинают движение.       Чонгук удивлённо распахивает глаза, поправляет шарф на лице девочки, и вздрагивает, когда машинист обхватывает его торс руками, двигая вплотную к себе. Сначала стыдно, а потом становится даже спокойнее, нет страха, что на крутом повороте он вылетит.       Собаки бегут быстро, несут сани по снегу словно по маслу. Снег бьёт в лицо, но это ни капли не убавляет их восхищения от этой вечерней поездки. Чонгук даже подумать не мог, что когда-нибудь сможет вот так вот покататься на упряжке почти на другом конце страны. Больше похоже на сказку, которую он сам себе придумывал перед сном.       Собаки в упряжке, высунув языки, несут их между деревьев по засыпанной дороге. Снежные ёлки проносятся мимо одна за другой. Сани подскакивают на кочке, и Чон удивлённо прижимает ребёнка к себе, а хватка чужих рук на его теле усиливается. Полоса леса остаётся позади, а впереди появляются огни города. Казалось бы, они проехали всего минут десять от силы, и вот они уже в городе. Сани сбавляют скорость и останавливаются на узкой улице. Кажется, сегодня утром Чонгук тут гулял, разглядывая вывески разных кофеен. Вечером они выглядят ещё более волшебно.       — Вот и приехали, — восклицает мужчина, спрыгивая с саней. Расстёгивает ремни и снимает одеяла. Холодный воздух заставляет покрыться мурашками.       Хаын первая выбирается и сразу бежит к собакам, благодарит каждого хвостатого и звонко смеется, когда те в ответ лижут розовые щёчки девочки. Чонгук встаёт следом, разминает ноги и поправляя шапку на голове.       — Спасибо большое. — Тэхен протягивает несколько купюр мужчине. Тот отнекивается, ведь там явно больше, но машинист оказывается намного настойчивее.       — С наступающим, счастья Вам! — мужчина разворачивает упряжку, уносясь в сторону леса, откуда они приехали.       Хаын хватается за руку Чонгука, провожая огромными глазами собачек. Снегопад усилился, и упряжка исчезает из поля зрения очень быстро.       — Выпьем горячего кофе? — Мужчина подходит, снимая капюшон с головы.       — Да, отличная идея, — кивает Чонгук, направляясь за машинистом в кафе. В этот раз решил не отказывать, почему бы и нет?       Небольшое помещение было уютным и тёплым не только из-за отопления, но из-за украшений. Хаын взяли большой горячий шоколад, но девочка не переставала говорить, что у Чимина он самый вкусный и нужно скорее возвращаться на поезд. Чонгук же отпил свой сырный латте и ловил взгляды Тэхёна, сразу отворачиваясь и пряча глаза в кружке.       Он слишком трусливый и не может выдержать прямой контакт так долго. Стоит малышке допить свой напиток, Тэхён, несмотря на протесты Чонгука, рассчитывается, и они покидают кафе.       Поезд привычно стоит на перроне, когда они подходят к маленькому зданию вокзала. Чонгук облегчённо выдыхает, сегодня будет спать как младенец, вымотался очень сильно, но такие воспоминания стоили того. Проводница открывает прибывшим дверь, опуская железные ступеньки. Горячий воздух и уже знакомый аромат цитруса и пряностей наполняет легкие.       — Чонгук, — зовёт мужчина.       — Да?       — Могу я пригласить Вас на чашечку чая сегодня вечером?       Сняв шапку, Чон закусывает губу. В любом случае, от обычной чашечки чая ничего не случится.       — Да, можете. — Кивает парень, расстёгивая куртку, пуская под неё тёплый воздух.       — Хорошо, тогда я закончу свою работу и встретимся в вагоне-ресторане? Примерно через пару часов? — спрашивает машинист, опуская дочку на пол. Хаын сразу срывается в глубь состава, желая рассказать всем про своё зимнее путешествие.       — Хорошо, тогда до встречи?       — До встречи, Чонгук.       Проводив мужчину взглядом, Чонгук сжимает губы, стараясь скрыть улыбку. Ругает себя за это, мысли о том, что они ведь в этом поезде не навсегда, не покидают.       Горячий душ приятно греет кожу. Парень пробыл под ним, кажется, около часа, согревая замёрзшие конечности. Болеть сейчас нельзя, это просто противопоказано. Стоит открыть дверь небольшой ванны, облако пара наполнило комнату. Телефон издал вибрацию, и загорелся логотип, после чего тот включился. Время было уже позднее, начало десятого. Погулял он, конечно, на несколько лет вперёд.       Оставив телефон заряжаться, Чонгук переодевается и сушит волосы. Через пятнадцать минут он должен быть в вагоне-ресторане. Это всё кажется таким странным, будто бы неправильным. Тэхён ведь машинист поезда, а он обычный парень, что просто купил билет по скидке, лишь бы покинуть Мальме.       Убрав волосы с глаз, Чон берёт тёплую вязаную кофту и покидает купе. Это приглашение на чай ни к чему не обязывает, обычная встреча. Только вот Чонгуку машинист Ким симпатичен, но он не может прекратить это отрицать в своей голове. Нельзя, всему ведь приходит конец, и поезд приедет на свою конечную остановку.       Толкнув дверь вагона-ресторана, Чонгук не обнаружил никого, кроме мужчины, что сидел за дальним столиком, благодаря официантку за принесённый горячий пунш. Парень топчется на месте, не знает как подойти, но, только уловив взгляд машиниста, идёт навстречу.       — Простите, я опоздал? — Чонгук нервно сжимает рукава кофты, садясь за столик. — Кажется, я совсем потерял время в душе, никак не мог согреться.       — Нет. Вы не опоздали, это я пришёл раньше. — Тэхён наполняет чашки ароматным пуншем с клюквой и апельсином. — Не против перейти на Ты?       Чонгук сразу успокаивается, даже ведь телефон не посмотрел, чтобы свериться со временем.       — На Ты? Да, вы можете обращаться ко мне на Ты, боюсь, мне же понадобится больше времени, всё же Вы машинист. — Чон с благодарностью принимает чашку с напитком, грея руки. Перейти на Ты для него — это стать на одну ступень ближе к чему-то, чего он боится.       — Я машинист, а не всемирная звезда, Чонгук, — тихо смеётся мужчина.       — Да, но всё же, — улыбается парень, отпивая ароматный напиток, что согревает внутри. — Как Хаын? Не сильно замёрзла?       — Всё хорошо, она уже всем рассказала о своей поездке, погрелась в ванной и сразу же уснула.       Чонгук нежно улыбается об упоминании девочки. Очень она запала ему в сердце.       Они говорят о многом, но одновременно и ни о чём. Чонгук чувствовал, как взгляды прожигают их, но был слишком увлечения разговором. Говорил много, а потом стеснялся из-за своего словесного водопада слов. Тэхён говорил не меньше, тоже делился историями с работы и о Хаын. Чонгуку было искренне интересно слушать. Давно он так просто не разговаривал с кем-то, кто так же слушал и его. Обычно разговоры были односторонние, и он всегда был слушатель. Подсказывал как поступить, давая советы, но когда приходил его черёд говорить, всё обрывалось одним предложением «давай попозже, мне сейчас не удобно». Поэтому Чон наслаждался этим временем с полна. Слушал и говорил тоже.       — А мама Хаын? — Чонгук замирает, закрывая губы ладонью. — Простите, я не должен был спрашивать. Мне очень жаль.       — Тише, всё хорошо, — увидев неподдельный страх и переживания в глазах напротив, Тэхён берёт Чона за запястье, отнимая его ладонь от губ. — Ты ничего такого не спросил, мама Хаын жива, просто не участвует в воспитании.       — Мне жаль, и за то, что я спросил.       — Оно и к лучшему, Чонгук. Мари не хотела детей, — голос у мужчины спокоен, кажется, давно переболело.       — Разве можно отказаться от такой прекрасной малышки? Хаын чудесная, — искреннее непонимание кричало на его лице.       — Спасибо, — мужчина ласково улыбается.       Как бы долго Чонгук не хотел сидеть за этим столиком, он всё чаще стал зевать. День выдался очень насыщенный на события. А машинист, увидев, что младший немного засыпает, предложил проводить до купе. Отказываться он не хотел, поэтому, кивнув, они встали из-за стола, неторопливо идя по коридору вдоль закрытых купе. Большинство пассажиров уже спали в своих кроватях.       — Спасибо вам за этот день. Было, пускай, и страшно, но очень весело, — сложив руки на груди, говорит Чонгук, поднимая голову на мужчину.       — Это я должен тебя благодарить. — Ким ловит взгляд младшего, что сразу же смутился под тихий смех машиниста.       — Но я ведь ничего такого не сделал, — хмурится, останавливаясь у своего купе. — Просто был с вами.       — Как же, ты не просто был с нами, — мужчина делает шаг навстречу, заставляя парня от неожиданности поднять взгляд. — Это больше, чем ничего, Чонгук. Я был очень рад провести с тобой день, и Хаын тоже, она не переставала говорить о тебе.       Тэхён поднимает ладонь, убирая прядь волос с лица парня, что замер, не смея пошевелиться под гипнотизирующим взглядом. Чонгук хотел было ответить, но задержал дыхание, боясь, что его сердце, что долбило в груди, услышат. Машинист наклонился, едва касаясь губами уже алой скулы, даря лёгкий поцелуй.       — Спасибо, что уделил нам время, Чонгук. Оно было для нас очень ценно, надеюсь, это не последний раз, — шепчет мужчина на самое ухо, прежде чем отстраниться и вновь улыбнуться. — Спокойной ночи, снеговичок.       Чонгук краснеет и открывает дверь купе, стараясь как можно быстрее спрятаться от пытливого и слишком довольного взгляда машиниста.       — И в-вам спокойно ночи, да, спокойной, — тараторит, запинаясь, прежде чем услышать тихий хриплый смех, что словно горячий глинтвейн согрел его изнутри       Закрыв дверь купе, Чонгук прижимается к ней спиной и жмурится, накрывая горячие щёки руками, пальцами проводя по месту, где оставили едва ощутимый поцелуй.