Подаренное детство

Есть в мире люди, которые несут ответственность за других, более маленьких людей. Задача сложная и важная, от их действий всегда зависит чья-то жизнь. Они как спасатели — всегда приходят на помощь и вытаскивают детей, попавших в беду. Беда одна — не та приёмная семья. А тех, кто их спасает, называют сотрудниками службы защиты детей. В США в сокращении «CPS». Люди из этой организации выезжают на помощь к детям, на чьи семьи поступили жалобы, тревожные сообщения о предполагаемом насилии над ребёнком. Это социальная служба, участие в которой принимают смелые, ответственные люди, чаще всего с устойчивой психикой и добрым сердцем. Таких людей можно смело назвать героями. Они приезжают в семьи, чтобы оценить состояние находящегося в них ребёнка, экстренно изъять, если дело совсем серьезное, разобраться с любой возникшей проблемой, обеспечить маленькому человечку безопасность. Одним из таких сотрудников был Нил Джостен. Этот человек работает в этой сфере достаточно долго, чтобы завоевать себе безупречную репутацию, а также получить возможность разбираться с судьбой ребёнка дальше, находясь среди членов органов опеки. В Штатах он основался девять лет назад, ранее живя в Англии с дядей, получив там же степень бакалавра по социологии, психологии, криминологии. Любовь к этому делу была всегда, а действовать парень стал с четырнадцати лет. Когда понял, что другим детям тоже нужна помощь. Если вдруг кто-то скажет, что этот человек закончил учебу экстерном и сразу же поступил в престижный ВУЗ страны, мало кто поверит, но это было именно так. Тяга к изучаемым наукам была настолько сильной, а сообразительность настолько хорошей, что учиться Нилу нравилось всегда. В этом году ему исполнится тридцать, а в жизни он повидал столько, что, казалось, ничего больше его не удивит и не напугает. Так ему казалось до одного обычного дня, когда в их филиал, расположенный в Окленде, поступил звонок. Уже выходя с командой соцработников, Нил глядел на падающий с серого неба снег, думая о том, что ждет его на этот раз. – Десятый день ноября, а холодно как зимой, – пожаловался Мэтт — один из сотрудников CPS, бок о бок с которым Нил проработал свыше пяти лет и был его лучшим другом. – Тебе лишь бы поныть, Бойд, – фыркнула блондинка с длинными, вьющимися волосами и красивым макияжем на лице. Элисон работала здесь не так давно, но очень старалась. В любом случае у неё неплохо получалось ладить с детьми и кидаться аргументами в неадекватных папаш и мамаш несчастных детей, которых команда ежедневно спасает от них. Сегодня звонок поступил от женщины из одного достаточно благополучного и богатого района Окленда. Она пожаловалась соцработникам на истошные детские крики из соседней квартиры, уверяя в том, что ребёнка нужно срочно спасать. Типичный звонок, типичная ситуация. Вероятно, очередное насилие над детьми, а это значит — изъятие его из семьи, а потом уже судебное разбирательство. Нил проходил это сотню раз, не рассчитывая увидеть что-то иное. До нужного дома доехали быстро, из машины вышло трое соцработников во главе с Нилом, а четвертый — Фред, их водитель, остался ждать в машине. У подъезда уже парковалась полицейская машина, а к ней подъезжала ещё одна. Заботливая соседка вызвала и полицию тоже. Что ж, может, это и к лучшему. Не став дожидаться правоохранительных органов, команда по охране детей зашла в дом, став искать нужную им квартиру. Мэтт что-то ворчал про холод этой осенью и непутевых родителей, а Нилу хотелось поскорее разобраться с этим и выяснить, что же такого произошло. На звонки и стук в дверь никто не отвечал, позади толпилась бригада полицейских. Поняв, что так просто в дом не попасть, пришлось вскрывать дверь. Это заняло какое-то время, но вскоре всем удалось попасть внутрь. Нил сразу почувствовал что-то неладное. Было ощущение, что в квартире витает смерть. Испугавшись самого плохого исхода событий, парень рванул в ближайшую комнату, что оказалась спальней. Не то чтобы Нила когда-то что-то пугало, но увиденное сейчас… На кровати лежал маленький, буквально крохотный мальчик в неестественной позе. Вокруг кровь, простыни скатались на матрасе, свисая к полу, в воздухе витал омерзительный запах духоты, крови и чего-то ещё… Спермы? Все встало на свои места, а сердце у Нила замерло на долгую секунду. Он и раньше сталкивался со случаями изнасилования, но обычно жертвами были девочки 11-16 лет, пару раз мальчики, но шести-семилетний ребёнок… Нилу захотелось в миг уничтожить весь этот мир, сжечь его дотла. Где-то в коридоре уже связывали наручниками крупного мужчину, а Нил наконец подошел к мальчику. Тот рвано дышал, больше никак не шевелясь и даже не видел парня над собой. – Малыш, что же… – прохрипел Нил, пытаясь справиться с дрожью в голосе и сохранить самообладание. – Ты можешь шевелиться? Маленькое тельце мелко тряслось, повсюду виднелись синяки и кровь, Нил признал, что тогда ему было по-настоящему страшно. Ребёнок, очевидно, не реагировал, поэтому пришлось говорить с ним дольше, пытаясь достучаться до разбитого сознания мальчика. – Я пришел помочь. Тут больше никого нет, все будет хорошо. Мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня, – ласково говорил он, стараясь смотреть лишь на детскую макушку. Наконец ребёнок повернулся к нему, обнажив свое испуганное и разбитое от ужаса лицо. Кровь продолжала вытекать из носа, губы были также ею испачканы. Огромные глаза карего цвета, налившиеся кровью в некоторых местах, смотрели на него отчаянно, в них стояли слёзы. Нил сглотнул ком в горле, постаравшись улыбнуться. – Малыш, скажи мне, ты можешь ещё пошевелиться? Насколько сильно больно? – осторожно поинтересовался он. Ему в ответ попытались что-то сказать, но вышел только жалобный хрип, а тело мальчика стало сильнее трястись. Было видно, что ему очень, очень больно сейчас, поэтому Нил быстро понял глупость своего вопроса. Конечно, ему сейчас сильно больно, а как иначе? – Эй, эй, послушай, – попытался успокоить Нил, глядя на заходившегося в истерике ребёнка. – Можно я заберу тебя отсюда? И только когда мальчишка смог хоть ненадолго совладать с собой, он прошептал отчаянное «да». Этого было достаточно, чтобы Нил вытащил из сумки мягкое одеяло, которое он всегда носил на вызовы, и максимально аккуратно и медленно укутал в него дрожащее тельце. В этом коконе было безопаснее всего коснуться ребёнка и поднять его на руки. Нил только сейчас заметил столпившихся в комнате сотрудников как социальной службы, так и полицейских, поэтому махнул им головой, намекая на то, чтобы они расступились и дали ему проход с ребёнком. – Случай изнасилования, – мрачно констатировал Нил. – Да мы уже поняли, – выдавила из себя Элис. – Ты не давал нам и близко к нему подойти. Нил не понял, что она имела в виду. В комнату же никто больше не заходил. Так ведь? А может, он был в настолько ослепительной ярости и ужасе, что больше ничего не увидел? – Он такой маленький, – прошептал сокрушенно Мэтт. – Сколько ему лет? – На вид пять или шесть. Может быть семь, – на ходу отвечал Нил, спешно выходя из злосчастной квартиры. – С мудаком разобрались? – Предлагаемого насильника мы заключили под стражу, – наконец открыл рот один из полицейских. Нил кивнул, уже выходя за пределы квартиры. – Мэтт, раздобудь все документы на имя этого мальчика и его личные вещи. Больше он сюда не вернется. Бойд лишь сокрушенно вздохнул и покорно пошёл выполнять приказ. Элис же двинулась вслед за Нилом, посчитав, что ему её помощь понадобиться больше. – Скорую вызывать не собираетесь?– вслед крикнул один из полицейских. – Куда вы его везете? – Сами мы его в больницу отвезем. Разбирайтесь с мудаком, – озлобленно бросил напоследок Нил. Вынося мальчика на холодную улицу, Джостен старался добраться до их машины быстрее. Фред уже дожидался их, смотря на одеяльный комок в руках его сотрудника с жалостью. Нил сел в машину, стараясь двигаться как можно плавнее и тише, чтобы не усугубить ситуацию ещё больше. – Что случилось? – поинтересовался водитель. – Дай воды, – вместо ответа тихо прошипел Нил. В это время к ним на заднее сидение подсела Элисон. – А ты достань успокоительное и обезбол. Быстро, – обратился он к ней. Ребята привыкли действовать быстро и оперативно, поэтому достали все необходимое в считанные секунды и протянули это их рыжему парню, который выглядел сейчас как разъяренный, но при этом напуганный зверь. Он открыл бутылку с водой и наклонился к мальчику в своих руках. – Малыш, милый, это надо выпить, – мягко говорит он. – Тебе будет не так больно и станет легче. Ребёнок глядел на него с непониманием в глазах, его всё ещё трясло. Но, тем не менее, он позволил Нилу скормить ему эти две горькие таблетки и выпить приятно холодную воду. Спустя пару минут он вырубился на руках у соцработника, провалившись в достаточно крепкий сон, завязанный на стрессе и эмоциональном потрясении. А машина увозила их в место, где им могут помочь.

***

Больничные коридоры были переполнены: пациентов сегодня было много, возле каждого кабинета стояла солидная очередь. И почему только никто не открывает новый филиал больницы и не увеличивает количество ее персонала? Нуждающиеся в помощи люди могут стоять тут часами. Нил негодовал пока шел по переполненной больнице с ребёнком на руках. Элисон сразу ушла на ресепшен чтобы договориться о срочном приеме педиатра, а Нил стоял в углу, стараясь разобраться в сложной ситуации и придумать как уговорить малыша на осмотр врача. Он никому не отдастся сейчас в руки. Ему определенно нужно время. С другой стороны, чем раньше будет осмотр, тем больше смогут выявить врачи для медицинского обследования, которое может сыграть важную роль в будущем суде. А он точно будет. Нил уж постарается посадить этого урода надолго. Между тем Элисон что-то разъяренно доказала девушке на ресепшене, тыча в неё своим длинным пальцем с таким же длинным маникюром. Она была явно зла. Элис лучше не злить. Спустя ещё несколько минут такого ожесточенного боя, девушка самодовольно пошла навстречу к своему сотруднику с мальчиком на руках. Она победно помахала талоном перед лицом парня, яро рассказывая какие же здесь в больнице хамы работают. – С трудом нам выбила! Они, твари, не хотели экстренно нас принимать, прикинь? Я её по фактам раскидала, поэтому пропустим только двух человек в очереди и зайдем. Нил лишь понимающе кивнул, следуя за Рейнольдс в нужный им кабинет. Мальчик в его руках зашевелился, наконец просыпаясь. «Как раз вовремя» — подумал Нил, заходя с ним и Элис в лифт. Им нужно было на второй этаж. Комок из одеял иногда потряхивало, а до уха Нила доносилось тихое мычание. Он убрал край одеяла с головы и лица мальчика, заглядывая в его все ещё напуганные и огромные глаза. И без слов было понятно, что у него на уме. – Эй, все в порядке. Мы в больнице, скоро тебе помогут и станет легче, – тихо заговорил Нил, а Элисон подошла ближе, чтобы глянуть на мальчишку. – Это Элис, она добрая и тоже хочет тебе помочь. Ты в безопасности, – медленно и чётко проговаривая слова объяснял Нил. Мальчик лишь зажмурился, закусив губу и отвернулся лицом к груди держащего его парня. Будь его воля, он бы вообще не касался никого и ничего сейчас, но, к сожалению, это невозможно. Нил с горечью понимал это, поэтому тяжело вздохнул, прогоняя картинки произошедшего из своей памяти, что так и мелькали перед глазами. Очередь к кабинету была солидной, но Элис, гордо помахивая завоеванным талоном перед толпой, громко и деловито спросила: – Кто сейчас идёт в кабинет по очереди? – Я, – ответила девочка лет четырнадцати, с прищуром осматривая неожиданно пришедшую к ним блондинку в сопровождении рыжего парня с ребёнком на руках. – А после тебя кто? – продолжила допрос Элис. – Потом я, – ответила женщина, сидящая на скамейке с тремя детьми. Кажется, одногодками. – А что? – Так вот. После вас, женщина, пойдем мы, – заявила Элис, встав в позу и положив руки на бока. Уже наблюдая как возмущается очередь, она продолжила. – У нас экстренный талон, видели? Так что радуйтесь, что мы вообще прям щас не зашли в этот чертов кабинет. – Мы стоим тут два часа, имейте совесть! – возмутилась другая женщина с мальчиком и девочкой лет десяти. – А у нас на руках искалеченный ребёнок, которому требуется помощь сейчас, – парировала Элисон, скривив накрашенные красной помадой губы. – Это вы его искалечили? – вскочила со своего места старушка, что до этого невозмутимо общалась со своей внучкой. – Ироды! – Служба опеки, – отчеканила Рейнольдс, показывая толпе свое удостоверение. Пока Элисон разбиралась с негодующей толпой, Нил нашел тихий уголок вдали коридора, покачивая одеяльный комок из стороны в сторону. Он уже минут пять пытался разговорить малыша. – Это не займет много времени, – уговаривал мягко он. – Им нужно тебя осмотреть. Полученные данные помогут полицейским наказать твоего обидчика по всем заслугам. Мальчик дрожал и качал головой, подавляя новый всплеск истерики. – Так… давай тогда познакомимся, – опомнился Нил, когда осознал, что малыш даже не знает как его зовут. – Я Нил. Я работаю в органах опеки. Мне поступил звонок от твоих соседей, где они попросили спасти тебя. Я приехал, чтобы помочь. А как зовут тебя? Малыш долго смотрел на него, будто выискивая в этих добрых и искренних глазах ложь и подвох. Нашел только тепло и искреннее беспокойство. Тогда он очень тихо прошептал, но Нил услышал. – Эндрю. Конечно, Нил знал, как зовут этого ребёнка, как только Мэтт нашел его личные вещи и документы в той квартире. Также парень знал, из какого детского дома направили мальчика в эту семью, кто там директор, а соответственно, с кого шкуры он будет сдирать на суде в первую очередь. Нил мягко улыбнулся, кивнув мальчику. – Очень красивое имя. Приятно познакомиться, Эндрю. Ты не против подружиться? У меня никогда не было друзей с таким именем. Эндрю вновь долго смотрел на него, а потом неопределенно пожал плечами. – Обычно со мной никто не хочет дружить, – все так же, почти беззвучно прошептал он. Кажется, он сильно сорвал себе голос. Нил поджал губы, смотря на это несчастное, маленькое существо у него на руках, которому причинили слишком много боли плохие люди. – А я хочу, – честно признался парень, осторожно поглаживая затылок ребёнка сквозь одеяло. Тот лишь закрыл глаза, нервно выдохнув и наконец кивнул. – А какие сладости тебе нравятся, Эндрю? – решил продолжить разговор Нил, радуясь, что малыш, мало-помалу, идёт на контакт. – Я пробовал шоколадные конфеты и чупа-чупс. Больше я не знаю, – с трудом выговорил Эндрю. – Правда? – искренне удивился Нил. Неужели в его детдоме детей не угощают сладостями хотя бы по праздникам? Или это всё те же несчастные шоколадные конфеты и дешевые чупа-чупсы? – А хочешь, я после осмотра принесу тебе мармелад? Он очень вкусный, все дети, которых я знаю, любят его. От такого предложения Эндрю наконец открыл глаза, но он всё ещё будто не понимал что от него хотят. – Я хочу спать, – вместо этого признался он. – После осмотра и душа тебя положат в одну из палат в этой больнице, и ты сможешь поспать. А потом я принесу тебе мармеладки, если ты хочешь. В награду за твою смелость, – предложил Нил, продолжая ласково улыбаться. На это малыш неохотно, но кивнул, сжав маленькими пальчиками одеяло. – Они будут делать больно, – горько сказал он. Нил удивленно вскинул брови, тут же покачав головой. – Врачи не будут причинять тебе боль намеренно, Эндрю. Но им нужно осмотреть тебя, может быть, они назначат какое-то лечение или процедуру. И они не будут мучить тебя, поверь. Я проконтролирую это. Вдруг со стороны очереди прозвучал громкий голос Элисон. – Нил! Твою мать, вот ты где! Давай пойдем, а то эта толпа меня заживо сожрет. Люди в очереди с недовольством поморщились. Нил же посмотрел на Эндрю с ободрением и понес его в кабинет. Мальчик, все ещё боясь людей, крепче вжимался в спасающее его от лишних глаз одеяло. Захлопнув дверь, Элисон деловито подошла к педиатру. – Ну, думаю, вам сообщили с каким случаем мы сюда пришли. Осмотрите ребёнка и запишите данные. Мы передадим их в полицию. Женщина лет сорока, одетая в белый халат и голубой костюм, посмотрела на девушку усталыми глазами, а потом что-то записала в своем журнале. – Отдадим только копии, оригинал наша больница самостоятельно отдаст правоохранительным органам. Педиатр встала, подозвав молоденькую медсестру, чтобы та помогла ей осмотреть ребёнка. Нил медленно подошел к кушетке, чтобы потом очень осторожно переложить Эндрю на неё. Тот протестующе заскулил, но Нил быстро нашел его ладошку, несильно сжав её в знак своей поддержки. Сейчас малышу предстоит вытерпеть множество прикосновений, а это ужасно тяжело. Осознание этого разрывало Нилу сердце. Медсестра стала также аккуратно раздевать маленького пациента, а тот захныкал, от страха зажмурив глаза. – Все хорошо, малыш, я буду осторожно, – уговаривала девушка, с горечью осматривая синяки на теле мальчика. Особенно много их было на запястьях и шее, ключицах. Нил сам боялся смотреть на искалеченное тело, хоть и видел много страшных вещей на телах маленьких жертв насилия, с которыми ему доводилось сталкиваться. Когда медсестра закончила со своим делом, то к осмотру приступил врач. Женщина, стараясь лишний раз не касаться малыша, смотрела, смотрела и смотрела. Эндрю хотелось съежиться под её взглядом, заплакать и запрятаться в самый темный угол вселенной, лишь бы его не нашел никто. Когда врач стала переворачивать мальчишку на живот, тот протестующе дернулся и тут же взвыл, размахивая ладошками и отталкивая врача. Нил пытался успокоить его, что-то ласково говорил ему, даже Элисон подключилась к делу, пытаясь разговорить напуганного ребёнка. Медсестра исчезла из поля зрения на какое-то время, а потом вернулась со шприцом, наклонилась к Эндрю и ввела в его ручонку какой-то препарат. А потом все перед глазами малыша поплыло, боль отступила, а чувствительность в теле, кажется, совсем пропала. Он все ещё видел и слышал людей вокруг себя, но сил сопротивляться им уже не было. Его сильно клонило в сон. Нил продолжал мягко держать его ладошку, пока врач осматривала его и выносила свой вердикт. Мальчика больше Нилу и Элисон не отдали, заявив, что нужно провести несколько процедур, одна из которых под наркозом и следующие несколько дней наблюдать за его состоянием. Как физическим, так и психологическим. Нехотя отпустив ладошку малыша и оставив ему одеяло, Нил встал и вышел из кабинета вслед за Элис. На душе было пусто и тревожно. Что же будет с Эндрю Доу дальше?

***

Вечером того же дня, после окончания своей рабочей смены, Нил стоял у палаты номер три, не решаясь войти. В голове все ещё крутились события сегодняшнего дня, в носу до сих пор стоял тот спертый запах спальни, который вызывал у него тошноту. Стоит ли войти? Может, это не самая лучшая идея? В конце концов дверь в палату он осторожно открыл и тихо вошел в темноту помещения. Эндрю крепко спал, тихонько сопя носом. На шее и руках бинты, над его головой возвышалась капельница, лекарство медленно капало вниз. Нил подошел к кровати. Какое-то время он смотрел на умиротворенное сном лицо мальчика, а потом бесшумно положил на тумбу рядом с его кроватью упаковку мармелада.