Под небесным щитом Аская. Кристальный меч

— И в кого же ты такая непоседа? — добродушно ухмыляясь, вопросил Лексан Файрен, не отвлекаясь от обработки ссадин у племянницы на руках и коленях.   Найтири недовольно засопела, но ничего не сказала, продолжив наблюдать за тем, как за окном порывы тёплого летнего ветра треплют крону старого могучего дерева. Розовый исидор в восточных землях Аская рос крайне редко и считался роскошью даже для богатеев, не упускающих ни единой возможности, чтобы подчеркнуть своё величие, а наличие такого древа в саду высокого чина могло сказать о нём едва ли не больше, чем золото, украшающее стены поместья. Зато в Лунолесье по словам тёти Кэры розовые исидоры росли повсеместно, но особо древние исполины раскинули свои ветви вокруг Священного Древа Лунных Эльфиеров.   Найтири опустила глаза. Думать о том, что великую Святыню своих сестёр и братьев она, возможно, никогда не увидит, было невыносимо. И хотя тётя Кэра утверждала, что выразить свою любовь Лунному Древу можно было из любой точки материка, а поклониться сердцу родной земли и прикоснуться к его кристальной «коже» крохе Эрроу всё равно хотелось до зуда во всём теле.   — Ну не хмурься! Тебе это совершенно не идёт! — голос дяди Лексана заставил прижатые к голове ушки взметнуться вверх. Сейчас они практически не выделялись на фоне тёмно-зелёного потока волос, но ближе к подростковому возрасту станут заметнее, к тому же, возможно, добавится ещё и хвост, если Святыня изберёт для Найи путь воина.   — Я не хмурюсь! — возразила Найтири, презабавно наморщив при этом нос.   Лексан звонко засмеялся. Ох, и интересным же ребёнком была его племянница! Маленькая, милая девочка с такими же, как у него самого, серебряными глазами и такими же резкими, как у него, чертами лица — Найтири вполне могла бы сойти Кристальному Ангелу за дочку, и, впрочем, по его к ней отношению она ею и была, и ничто уже не могло изменить этого.    «А скоро у меня появится и вторая!» — ловя губами ушко маленькой Найи, подумал Лексан и сердце при мысли о той, второй девочке, мгновенно отозвалось лаской. — «Уже скоро я заберу тебя домой, Вердана!»   ***   В первую их встречу они смотрели друг на друга глазами котёнка и щенка, оставленными в одной комнате и познавшими, что кроме них самих и любящих хозяев в мире есть ещё кто-то, кто был непохож на них, но с кем теперь им рядом предстояло жить.   Лексан сидел на корточках рядом с Верданой, обнимая её за плечи, и ласковым взором наблюдал за сидящей в кольце рук Кэры Найтири. Ушки той стояли торчком, на милой,  чуть побледневшей мордашке застыла печать удивления, мешавшаяся с любопытством и обеспокоенностью. Те же эмоции отражались и у Верданы на лице, только к ним примешивалась ещё и неловкость.   «Я здесь чужая!» — наверняка именно эта мысль сейчас крутилась в голове у маленькой ритай с волосами цвета глубокого моря, но взгляда она не отводила, как и говорил ей её спаситель, защитник и почти отец. Его собственные глаза внимательно следили за реакцией её будущей сестры, а уста разомкнулись в намерении прервать застывшую в пространстве тишину, в которой явственно начали пылать искры напряжения. Кристальный Ангел обратился к Найтири:   — Найюшка, иди к нам! — мягко позвал он, и правое ушко крохи-эльфиеры рефлекторно дёрнулось назад. Это был тревожный знак. Найтири занервничала и, очевидно, начала понимать, что девочка перед ней не просто однодневная гостья, но та, кто станет частью её семьи. В воздухе начал зарождаться флёр конкуренции, которую младшая Эрроу могла и не выдержать. Маленькая эльфиера уже сейчас понимала разницу: когда год назад из Гнезда забирали её, дядя Лексан вёл себя более сдержанно, и основной восторг от пополнения в доме испытывала именно тётя Кэра. Конкурентку же дядя Лексан привёл сам, и, очевидно, его, ставшие довольно частыми отлучки, были связаны именно с ней. А ещё аккуратно сотканные вопросы последних месяцев о том, не будет ли Найтири против сестрёнки, теперь обрели куда больший смысл. Да что там смысл, они обрели чёткий ответ: если даже младшая Эрроу была бы против, то её мнение просто не стали бы учитывать.   — Найтири, мулишту! — нежно прошептала Кэролайн и пощекотала пальцами племяннице за ушком.   «Мулишту» на языке эльфиеров означало «бесценный мой» и применялось, как к мужчинам, так и к женщинам, и было высшим проявлением чувств к тому или той, кому адресовывалось.    Уловка Кэролайн сработала, и, уже готовая расплакаться, Найтири передумала это делать. Вот только своим несостоявшимся порывом она заразила Вердану. Голубые льдинки очей той заблестели от скопившихся в них слёз.   — Данни… — Лексан крепче обнял Вердану и зашептал ей на ухо что-то утешительное на языке её расы. Найтири же ощутила, как в тот же миг её щёки полыхнули от смущения, ведь ещё не случалось так, что она обижала кого-то настолько, что этот кто-то начинал плакать.    Кэра ослабила кольцо из рук и аккуратно предложила:   — Почему бы тебе не обнять её? Ты же любишь обнимашки! А ей… — старшая эльфиера поглядела долгим проникновенным взглядом на малютку ритай. — …наверняка, они-то как раз и нужны сейчас! — и не дав племяннице задать вопрос: «А зачем мне это нужно?», пояснила: — Ведь это твоя будущая лучшая подруга! Ты же ведь мечтала о такой, разве нет?   Этот аргумент оказался для Найтири достаточно весомым, чтобы вкупе со смущением от расстроенного вида синевласки сменить неприятие на благосклонность.    Бодро спустившись с колен тёти Кэры, кроха Эрроу столь же бойко приблизилась к Вердане и дяде Лексану, потопталась немного на месте, думая с какой стороны обнимать будет удобнее и придя к выводу, что это в сущности не имеет никакого значения, вцепилась в гостью своими маленькими ладошками, утопая личиком в белой ткани её платья на уровне живота. Лексану в этот значимый миг пришлось разрушить собственные успокаивающие объятия, но левая рука по-прежнему оставалась покоится у Данни на плече.   Вердана была на два года старше Найтири и выше неё в половину её роста из-за своей расовой особенности. А потому «обнимашки» получились очень комичными и таки заставили Данни улыбнуться. Она осторожно опустила руки малютке-эльфиере на плечи и не смогла удержаться от вопроса, когда ушки той дёрнулись, отреагировав на прикосновение:    — Можно? — Данни с надеждой посмотрела на Лексана, и тот одобрительно кивнул:   — Найтири не будет против!   И прежде чем Найтири успела как-то возмутиться на это своевольное заявление, её правый листочек оказался в ковшике из пухленьких ладоней.   Глаза Верданы расширились от восторга, когда под пальцами появилось ощущение шёлка, который к тому же ещё и самовольно щекотал кожу. Данни засмеялась и медленно приступила к ответной ласке, начав осторожно водить по ушку подушечками пальцев. В ответ донеслось довольное пыхтение, ставшее для Данни лучшей похвалой её действиям. Обе девочки разомлели — Вердана от того, что гладила, а Найтири от того, что её гладили. Выглядело это преступно мило, а ещё свидетельствовало о том, что знакомство прошло успешно. А посему Лексан и Кэра пришли к единогласному решению, прочитанному во взорах друг друга, что можно переходить к закреплению успеха и усладить девочек чаем с большим, ягодным тортом, сделанным на заказ в честь счастливого расширения семьи.    — Ну что, ягодки мои! Не пора ли нам распробовать ягодки на торте? — задорно хлопнув в ладоши, изрекла Кэролайн.   — Кто последний, тот моет тарелки! — после этих слов Найтири сдуло с места почти мгновенно, что заставило Вердану округлить глаза в удивлении.   Лексан же не смог сдержать доброго, искристого смеха:   — Добро пожаловать в семью, Вердана!   Тарелки после угощения мыли все вместе.   ***   Как было суждено Вердане и Найтири стать наследницами Лексана Файрена, так должно им было поступить в Высшую Академию Люцириона в один год. Так пожелал Кровавый Ангел, и для его Слуги это желание было непреложным.   За старшую племянницу Кристальный Ангел не волновался — Вердана уже сейчас подавала себя крепким бойцом, что было неудивительно, ибо Потомки Горных Виверн от природы были прирождёнными воинами. Даже избранное Даной оружие, становящееся единым целым с её плотью во время боя, принадлежало лучшим защитникам скального народа. Гордого народа. Свирепого народа, Народа, несущего на лезвиях боевых топоров кару тем, кто без меры упивается кровью и болью. Народа, передающего Кредо Возмездия своим потомкам вместе с материнским молоком. И это наследие не обошло Вердану стороной.    Кэра с трудом подавила тяжёлый вздох, когда за Даной закрылась входная дверь их дома. Эльфиера не питала иллюзий — племянница направилась к своим дружкам из «Клыкастой Стаи», которые (леди Сциллум была уверена в том) пригласили её поучаствовать в их очередном рейде. Точнее, в крайнем рейде перед отбытием Даны в Высшую Академию Люцириона, где о своей тяге к возмездию ей придётся забыть.    Лексан не поощрял деятельность старшей наследницы, но и не препятствовал ей — Вердана должна была расти сама, и пока она не переходила установленные Кристальным Ангелом «красные» границы, пока её возмездие не угрожало Семье, а она сама не перешла на сторону тех, кого карала, заключив сделку со смертью и поднося той кровавые дары, Лексан Файрен не видел причин вмешиваться в её самопознание.   Кэра считала иначе. Но повлиять на Вердану хоть как-то, она не могла — для Данни в семье  и вне её авторитетом всегда был только Лексан, и ко мнению остальных она оставляла за собой право не прислушиваться, хотя тётя Кэра и младшая сестра частенько становились исключением из этого правила.   — Я вернусь к утру! Вещи я уже собрала! Попрошу за меня не волноваться! Целую! — это всё, что обронила Вердана перед тем, как тяжёлая входная дверь дома закрылась за её спиной, отрезая возможность возразить её решению.    Кэра поджала губы и с надеждой взглянула на предначертанного, но тот только отрицательно качнул головой и отвёл руку в сторону, приглашая к объятию. Кэролайн отказываться не стала.   — В Высшей Академии Люцириона не будет той свободы, что даю ей сейчас я! Так нужно, чтобы она научилась доверять и подчиняться! Если выдюжит — станет частью Семьи! Если нет, то изменить её путь мы уже не сможем! — Лексан говорил об этом так спокойно, будто уже давно знал исход, а посему волноваться нужды не было, но Кэра… всё равно волновалась, ибо сколь бы ни было непреложно чудо предсказания, а материнский инстинкт его чарам не поддавался.   — Сегодня её крайний рейд, и в нём ей должно будет узреть истину, какую до того она не замечала, и принять важное для себя решение! Первый поворот на полотне дорог судьбы будет пройден, а первый урок — получен!   Кэре оставалось только гадать, что бы это значило?   ***   Вердана устало опустилась на край бордюра и с наслаждением вытянула свои длиннющие облачённые в сетчатые чулки ноги, совершенно не стесняясь того, как неприлично задралась её коротенькая чёрная юбка, стилизованная под кожу.   Рядом, довольно скалясь, плюхнулась Никсэтта, указательным пальцем правой руки творя огонёк и поджигая зажатую в пожелтевших зубах дешёвую сигарету.   — Отлично размялись! Ублюдки будут долго горевать над этой никчёмной грудой жестянок!    Вердана кивнула, соглашаясь, и подалась всем корпусом назад, опираясь на руки, чтобы не растянуться на мокром асфальте, и подставляя холодному лунному свету своё бледное удовлетворённое лицо. Тонкие синие косички, заплетённые в высокий хвост, защекотали обнажённую спину, две из них обрамляли девушке лицо по обе его стороны, и с ними сейчас играли тёплые потоки летнего ветра, выбивая из маленьких украшений-костей замысловатую мелодию.    — А этот твой последний финт — это ваще отдельный респект, детка! И блядь! Где носит Адама? Будь на его месте любой другой мужик и будь у него такая горячая бэйба, грёбаные стоны на всю эту бесову улицу были бы уже обеспечены!    Вердана резко вскинула голову и впилась в лицо подруги предупреждающим взором. Голубые брови ритай уже давно сменились чёрным чешуйчатым рисунком с острыми гранями, отливающими на свету ядовитой синевой, и вкупе с прищуренными лазуритовыми  глазами этот свойственный Потомкам Горных Виверн кожный узор придавал лицу Даны особой угрожающей изюминки.   — Йоу! Да у тебя пердак горит, детка! Ещё чуть-чуть и улетишь к звёздам и без иллиума! — вскинув ладони в защитном жесте, выпалила Никсэтта, не выпуская из зубов сигарету и делая особо глубокую затяжку.   Вердана тяжело вздохнула и отвернулась — подруга была не виновата, просто в очередной раз высказала то, что думала, не таясь и не сластя горькую пилюлю правды, и за это Дана была ей безмерно благодарна. Даже сейчас, когда в груди жгла обида.   — Не вдупляю, какого инфернала он бычится! Впрочем, вдупляю, типа по жизни бык, но, беса ему в задницу, ты же не сделала ничего отстойного! Ну ваще ничего! — Никсэтта, поняв, что виверна не собирается придушить её на месте, на свой страх и риск решила продолжить поднятую тему. Подалась вперёд и опустила увенчанные бусинами тяжёлых браслетов руки Дане на плечи в знак поддержки.   — Адам не хотел, чтобы я поступала в Высшую Академию Люцириона! Даже, когда я вскользь упомянула о такой возможности, он был зол! Сказал, что именно оттуда выходят клих’тэ, подобные Вайсам! — Вердана закусила лиловую губу и до боли сжала кулаки. — Я думаю, что после отбытия в Академию, он занесёт меня в список предателей! Или… уже занёс…   — Если бы занёс, то твоё чешуйчатое личико уже не было бы таким привлекательным! — голос, раздавшийся у девушек за спинами, заставил Никсэтту вздрогнуть и в испуге округлить карие глаза.   — Нехорошо подслушивать чужие разговоры, Каин! Или у сейтрари совсем нет чувства такта? — не оборачиваясь плюнула Вердана, и чёрная чешуя на её обнажённых плечах вторила ей ядовитым сиянием. С Каином у Даны не сложились отношения с самого начала — агрессивный, вечно сующий нос не в свои дела сейтрари был правой рукой Адама. Синей рукой. Будто неумело слепленной из глины рукой. Но неизменно тяжёлой и беспощадной.   — У тебя ещё есть шанс отказаться и доказать Адаму свою преданность!   Вердана демонстративно фыркнула. Терпеть не могла, когда кто-то диктовал ей условия. И что значит доказать преданность? Да кем Адам вообще себя возомнил? Неужели реально думает, что его банда чего-то стоит?    — Наивный! — это определение относилось и к заносчивому Каину, который так же, как и Адам, не ведал, что их шайку ещё не раздавили лишь потому, что над Верданой покровительствовал сам Кристальный Ангел. Интересно, как долго просуществует «Клыкастая Стая», после отбытия Даны в Академию?    — Считаешь себя бессмертной, Ящерка? — давнее прозвище было оскорбительным, и Дана всегда очень остро на него реагировала, даже сестру одёргивала несколько раз, но в грубо вытесанных устах Каина «Ящерка» звучала так, будто речь шла не о милом пресмыкающимся создании, а о исторгаемом из организма конечном продукте переваривания, что самым вопиющим образом лежал посреди богатейшей улицы столицы.    — Считаю тебя смертником, Каин! — облачённая в полупрозрачную перчатку рука Верданы скользнула в сторону покоящейся рядом закадычной «подруги» с кричащим именем Стар Сикер. Тяжёлый боевой топор из баснословно дорого металла мерцал синими сапфирами на рукояти и скалился серебряными языками пламени на лезвии. А ещё был готов отведать нечто более мясистое, чем те механизированные «болванчики», которых юная ритай раскидывала направо и налево вместе со «Стаей».   — Натравишь Файрена? А у самой щёлка недостаточно широка, чтобы отстоять себя? Пф! Оно и видно! Без защиты Кристального Ангела ты — не просто ноль, ты число со знаком минус! — Каин сложил руки на груди и оскалился, глядя на напрягшуюся перед ним спину. Никсэтта чуть отодвинулась в сторону, опасаясь попасть под удар и в перепалке не участвовала — сейтрари был намного сильнее её.   Вердана не осуждала и была даже рада благоразумию брюнетки, ибо понимала, что собственное хладнокровие таяло, будто маленький кусочек льда под палящим пустынным солнцем.   — Как и «Клыкастая Стая» в целом! Файрен защищает меня, а через меня и всю банду! Если я уйду, а я уйду, «Стаю» раздавят, не моргнув и глазом! Желаешь, чтобы мамочка нашла тебя в реке с дыркой в голове, Каин? — угроза сорвалась с языка прежде, чем Дана успела обуздать кипящую в венах ярость. Не имела она право говорить такое, даже если в словах её и была истина. Тем более, когда рядом сидела близкая подруга, которой так же, как и остальным членам банды, Вердана сейчас озвучила смертный приговор. Где-то на самом донышке сознания Дана всё же надеялась, что Никсэтта догадается не принимать её слова на свой счёт, ибо на самом деле ритай имела ввиду расправу исключительно в отношении отморозков «Стаи», среди последователей которой затесались и те, за кого Вердана замолвила бы словечко перед Файреном. И Никсэтта была в их числе.   — Рад, что ты, наконец, определилась, Ящерка! Однако раз уж сегодня я доживаю свои последние часы, то и сдерживать себя мне нет никакого смысла! — Каин зловеще улыбнулся, но Вердана этого не видела. Чувствовала на подсознательном уровне, но намеренно не оборачивалась. — Пусть «Клыкастая Стая» перестанет завтра существовать, но сегодня существовать перестанет глупое зажравшееся пресмыкающееся! До рассвета ты не доживёшь, Дана!    — Размечтался! — прорычала ритай и подорвалась на ноги, но не успела сделать и шага, как получила по лицу сильнейший удар. Громкий хруст прервал бурный «диалог», разгоревшийся посреди улицы, а следом раздался приглушённый хлопок, будто что-то тяжёлое ударилось о землю. Этим «чем-то» была павшая Вердана, распластавшая на асфальте, будто звезда на дне Аскайского моря.   — К-как-кая ж-же ты… д-дрянь! — голос Никсэтты дрожал от подступивших слёз. Это она зарядила Вердане по лицу. Била не с руки — с собой брюнетка таскала свою испещрённую дешёвыми наклейками биту, в которую вцепилась сейчас так, будто та была последней опорой в её жизни. Никсэтта и сама не ожидала от себя подобной прыти. Обычно Вердана была быстрее и манёвреннее, но боль и злость дёрнули за невидимый рубильник, пнули под зад и заставили действовать. — Я-я… сч-ч-читала теб-б-бя… другом, а т-ты…Дрянь!   — Бинго! — хлопнул в ладоши Каин и гулко расхохотался. — Наконец-то, наша маленькая, глупая Никс прозрела! А то всё твердила: «Вердана клёвая! Вердане респект!». А Вердана с самого начала положила щёлку и на дружбу бедняги Никс и на её восхищение! Ну так что, Никс, стоило оно того?   Никсэтта дрожала, слёзы катились по её смуглым впалым щекам, рисуя чёрные нити узоров потёкшей тушью, что была такой же дешёвой, как и сама брюнетка.   Вердана скривила губы. Быстро же её «подруга» поверила этому ублюдку, встала на его сторону и не дала ни малейшего шанса прояснить или же как-то намекнуть на некоторые «детали» той позиции, которую ранее озвучила Дана, будто и не было между девушками столько лет крепкой эмпатии. А может её на самом деле не было?   Неважно! В любом случае, слезами и щенячьими глазками Дану не проймёшь. Терпеть подле себя существо, не способное читать между строк и пашущее всё под одну гребёнку, ритай была не намерена. Ещё добрые полминуты назад Вердана была готова сделать список исключений, в который бы входили личности тех членов «Стаи», кого бы она попросила пощадить, но теперь, когда нож был уже воткнут в спину, а внутреннее чутьё вопило о том, что никого не осталось у Даны на стороне, наследница Файрена не просто желала узнать из будущих новостных сводок о том, как обратили в ничто всю «её» банду, она собственноручно собиралась положить начало падению той. Разумеется, речь шла не о смертельном исходе — то была та черта, переступив которую Вердана потеряла бы покровительство Кристального Ангела бесповоротно и безвозвратно, но воздать по заслугам сломанными костями тем, кто от неё отрёкся, юная ритай всё же могла и искренне верила, что имеет на то право.   Тело изнутри и снаружи покрылось тонким слоем камня, уплотняя кожный покров, творя непробиваемую защиту и останавливая всё ещё льющуюся из сломанного носа кровь. Изорванные тропы сосудов были восстановлены Горным Даром и хоть и изламывались сейчас так, как изламываться не должны, а циркуляцию алой жидкости вернули в прежний ритм. Вердана рывком приподнялась на локти и, повернув голову, сплюнула жидкий металл, наполнявший рот и разлившийся в глотке. Боковым зрением увидела подорвавшуюся к себе тень — та принадлежала не Каину и не Никсэтте, кто-то третий возжелал продолжить начинания Никс и оставить на теле ритай новые раны, да только наследница Файрена на этот раз была готова к атаке. Перехватила объятую льдом руку, не позволив нанести удар, и оскалилась так, как не скалятся голодные волки в пронизанных морозом ночных лесах.    «Поцелованная Гладесс» Натсури Винтер ответила ритай такой же хищной улыбкой. Это выглядело смехотворно — то, как маленькая белобрысая дрянь решила, наконец, показать свои зубки. Только звериной силы в них не было ничуть, да и какого-то особого таланта у Натсури не наблюдалось. Посредственность, не иначе! Но, тем не менее, посредственность, удостоившаяся покровительства Души Льда и Вечных Морозов. За что? Этого Вердана не могла понять, но признавала, что с Винтер придётся считаться, ибо Гладесс хоть и была в понимании Даны на ступень ниже Кристального Ангела в своей власти, а всё же почиталась народами Севера, как Богиня, и ссоры с ней могли сулить некоторые малоприятные осложнения в Высшей Иерархии Сильнейших Покровителей Аская.   С другой стороны, Натсури или же Нави, как её окрестили в «Стае», напала первой, и в будущем это могло сыграть против неё, если Гладесс захочет предъявить претензии Лексану Файрену. У Высших Покровителей было негласное правило не вмешиваться во взаимную нелюбовь между их любимчиками до тех пор, пока та не сулила кровопролитный конфликт. Как именно определялись границы этого самого «конфликта», Дана не до конца понимала, ибо реальную угрозу в адрес одного из избранников от её же бледной тени, не несущей в себе никакой опасности, было сложно отличить. Но искомо со своей родовой скалы Вердана оценивала нападение Натсури, как прямую угрозу своей жизни, а коли так, то Лексан Файрен вполне мог предъявить Гладесс встречные претензии. Да что уж там, при таком раскладе Кристальный Ангел сам и далеко не в ответ мог потребовать понести ответственность Душу Льда и Вечных Морозов за недалёкость её любимицы! С этой неоспоримо правильной и глубоко продуманной мыслью Вердана резким рывком потянула Натсури на себя, каменным лбом своим даря той ответный «привет». Треск ломающегося льда стал усладой для ушей ритай, но долго предаваться довольством та себе не позволила. Ударила коленом соперницу в живот и, откинувшись спиной обратно на асфальт, перекинула её через себя. Перекатилась на бок, чутким слухом уловив столкновение дерева с дорожной одёжей, ощутила новый приступ злости и желание разбить в лепёшку Никсэтте лицо.    Злость добавила мощи и рвения. Изловчившись и выбросив в поистине кошачьем прыжке отяжелевшее от каменной защиты тело, Вердана не только ушла от новой атаки битой, но и подхватила боевой топор в тот самый момент, когда ублюдок Каин решил, наконец, продемонстрировать виверне собственную силу. Зазубренная сталь рычащей, будто разъярённый зверь, топливной пилы встретилась с гладким лезвием Стар Сикера, вгрызаясь в него и практически сразу же стопорясь, будто между шестерёнками механизма вставили мешающую им прокручиваться постороннюю деталь.    Сейтрари недовольно оскалился — не думал, что боевая подруга, что с лёгкостью прогрызала не только вековые деревья, но порой и камни, заглохнет сразу же, как только встретит на своём пути адамантерий. Парню пришлось заглушить внутренний механизм пилы, чтобы тот не вышел из строя и не сгорел, и отступить, чтобы спланировать новую атаку.   Вот только Дана не желала оставлять противнику ни единого шанса. Потомки Горных Виверн прощать не умели, и то, что Каин посмел обратить своё смертоносное оружие против живого существа, не должно было быть забыто, более того, за подобное преступление воздать мерзавцу было делом чести и… необходимостью.   — Не так быстро!    Асфальт под ногами покрылся тонкой корочкой льда (Натсури постаралась), заставившей Дану на миг потерять равновесие и прервать уже начавший воплощаться выпад. Этого мгновения хватило, чтобы Каин подал команду наступать остальным членам «Стаи», которые, будто свора оголодавших собак, набросились на поданный на блюдечке кусок мяса. И этим мясом стала Вердана.    Сам Каин, в итоге, от перспективы атаковать отказался, предпочтя роль обычного наблюдателя, а потому решил занять наиболее выгодную позицию для готового развернуться жестокого цирка.   — Трусливая гнида! — взревела Вердана, срываясь от поступка сейтрари в поистине кровавую ярость. Она не видела и не помнила, как раскидывала, будто маленьких хилых котят, своих теперь уже точно врагов, как ломала им кости и резала плоть, как разбивала им лица и выворачивала руки, и ноги. Пришла в себя лишь тогда, когда острая боль прострелила живот. Алая пелена спала с глаз, и перед собой Вердана увидела Адама, своего бывшего любовника, рубиновая катана которого медленно высасывала из неё жизнь.   Впервые за девять лет Вердане стало по-настоящему страшно, ибо смерть, очевидно, не желала и дальше обходить её стороной, даже при условии, что ритай была наследницей Лексана Файрена…   ***   — И ты оставишь это просто так? Вердана едва не погибла этой ночью! — Кэра отчаянно всплеснула руками и вперила в наречённого свирепый взгляд, свойственный готовой защищать своего ребёнка матери.   — И сама в этом виновата! — спокойно ответил Кристальный Ангел. — Будучи маленькой глупой ящерицей, раз за разом совала ногу в драконий капкан, отчего-то уверенная, что на ней он не сработает никогда! Что ж, как видишь, всё-таки сработал!   — Эти недоростки опасны…   — И она об этом прекрасно знала! Знала и всё равно использовала на них мою защиту! А потому всё то, что они уже успели натворить будет на её совести и ей же придётся в будущем держать за них ответ!   — Ты мог бы вмешаться! Мог её остановить и разобраться с этой… этой бандой! Но не сделал этого! — на одном дыхании выпалила Кэролайн и зарычала.   — С бандой покончат и без моего участия! Гладесс… мягко говоря, недовольна тем фактом, что Адам подпортил кровь её любимой снежинке! Что же касается Даны… Я же говорил, что жизнь должна была преподать ей урок и таки спустить с родовой скалы на бренную землю. Урок был дан, и, возможно, теперь Вердана подумает дважды, прежде чем прикрываться моим именем в непоколебимой уверенности, что оно всегда заочно будет спасать её!   — Но ведь ты — её авторитет! Тебе было достаточно сказать слово, и она бы подчинилась!   — В этом и самая большая проблема, Кэра…   И вот тут в кабинете Кристального Ангела стало оглушающе тихо, а лицо Кэролайн приобрело крайне растерянное выражение.   — Вердана не желает слушать и слышать никого, кроме меня и себя, и, соответственно, подчиняться. В Высшей Академии Люцириона между учениками существует своя Иерархия, и если Вердана не научится уступать и не прекратит скалиться на всех подряд, то просто не сможет там выжить. Её раздавят и выкинут. Ты, возможно, не знаешь, но не всем не прошедшим отбор ученикам после отчисления Мастер обеспечивает светлое будущее. Есть и те, кто становится никем на просторах Аская…   — Но ведь…   Лексан поднял руку, призывая к молчанию, и, убедившись, что его возлюбленная готова и дальше внимать его словам, продолжил:    — Если Мастер примет такое решение в отношении Даны, мне придётся лишить её своей защиты и отречься от неё… даже несмотря на то, как сильно я её люблю!   На последних словах печать ледяного спокойствия пала с серебряных глаз Лексана, и Кэра увидела прячущуюся за ней глубокую печаль и невыносимую, невысказанную ни разу за годы и продолжающую копиться и по сей час душевную боль.   Кэролайн в неверии покачала головой:   — И как мы только упустили её! Упустили Дану! — Кэра обхватила себя руками, будто ей в одночасье стало холодно, и отвернулась, скрывая предательски подступившие слёзы к глазам.    — Вина на нас лежит, и при этом её нет… — Лексан приблизился к Кэролайн со спины и заключил эльфиеру в нежные, согревающие объятия. — Вердана… такая от природы. Потомки Горных Виверн когтями, топорами и клыками держатся за свою независимость и подсознательно ставят себя непомерно выше других рас. Те, кто не похож на них — низинники, недостойные в принципе существовать. Виверны преклоняются лишь перед силой. Потому я для Даны — авторитет. Потому что я продемонстрировал ей свою силу. И уже после между мной и ней возникла крепкая духовная связь. Высшая Академия Люцириона либо переплавит Вердану и сотворит из неё изделие высшего сорта, либо выкинет, как бракованное сырьё! Время покажет, что будет дальше!    Леди Сциллум всхлипнула, смахнула покатавшуюся слезу рукой и прохрипела:   — Вердана не успеет на Распределение! Не сможет восстановиться до вечера!    И Файрен о том, конечно же, знал, но не волновался. Время всё ещё было на стороне его племянницы, о чём Кристальный Ангел и поведал своей паре:    — Распределение носит чисто символический и больше традиционный характер. Создаёт некое торжество момента, но на самом деле жеребьёвка была проведена задолго, до прибытия поступивших на учёбу в Академию! И нужно совершить что-то по-истине великое или глупое, чтобы ученика в последний момент перевели на другой факультет! Случай с Даной не относится ни к тому, ни к другому!   — Значит у неё есть ещё день?   — Целых два. Учёба официально начнётся через два дня…   — Надеюсь, что этого времени будет достаточно… — бросив взгляд в панорамное окно, промолвила Кэра. Тьма за стеклом начала медленно сменяться рассветом.