Пол-оборота

По команде «взвешивание» раздевалка превращалась в натуральный бордель: лишние шмотки слетали со всех за пять секунд. А в очередь перед тубзиком выстраивались даже те, кто только что оттуда вышел. Взвешиваться в тренерскую бежали в майках, шортах и босиком. И Чимин не уверен, что у всех под шортами были трусы. Плюс двести граммов карались взглядом, в котором было сосредоточено всё презрение Вселенной. А за триста или – не дай бог – четыреста к взгляду присовокуплялся часовой кросс. И хорошо если один. Чимин вошёл на расправу последним. Но вместо привычного: «Ну, что, Пак, линзы снял, козявки из носа выковырял?» – тренер подхватил весы и сунул их на место, в шкаф. А Чимину сказал: «Ты бессмертный? Иди отсюда. На следующей неделе взвесишься… или лучше через две». И тут Чимин всё понял. На утреннем льду четверные опять не учили, как и вчера. И если для вечера это было не слишком необычно, то для утра – более чем. Чимин удивился, но сейчас действительно всё понял. Дед спелся с родителями. И скорее всего, уговорил их ни во что не вмешиваться. Это многое объясняло. И то, что он не звонил, и то, что родители в целом не приставали, а конкретно вчера вечером ни о чём не спросили. Вот так, втихую, все втроём поставили эксперимент: сколько дурачок-Чимин протянет безо льда? Каких глупостей наделает? Будет ли оправдываться? Они дали ему почувствовать себя самостоятельным и взрослым, принять решение… На самом же деле лишь чуть подлиннее отпустили поводок. Оказывается, за ним просто наблюдали. Как за инфузорией под микроскопом. А он переживал. Всерьёз страдал из-за их разочарований. Чимину захотелось выть. Что ему хотели доказать? Что за свои проёбы придётся отвечать? Так Чимин давно в курсе. Или что спорт – это его призвание? Что он поймёт это сам и что вернётся тоже сам, без них? Что его решение бросить – всего лишь блажь, закидон малолетнего труса? Наверное, сейчас они радуются, что у них всё получилось. Откуда же им знать, что Чимин вернулся на лёд отнюдь не благодаря их великолепной стратегии и тактике, а только из-за школы? Сначала, испугавшись льда, попёрся в школу. Потом, испугавшись школы, – обратно на лёд. Как говно в проруби. Как ребёнок. Как инфузория под микроскопом… Они заставили его наделать глупостей. И теперь Чимину нужно похудеть и как-то выкрутиться с учёбой. Как? Дотянуть этот семестр как получится, а потом вернуться в свою заочную шарашку? Сегодня он не попадёт ни на один урок. Утром сразу приехал на каток, а перерыв между тренировками дурацкий: до школы только туда и обратно. После второго льда опять дурацкий, ни туда ни сюда, перерыв, потом СФП или хоряга, он уже не помнит, но один хрен – долго. Закончит как вчера. И пожрать ничего не взял, прикидывался дома, что идёт в школу – ну, дурак, дурак… Ребёнок… Инфузория… Он поплёлся в кафешку, потому что в животе уже урчало. Сколько он там набрал? Килограмма три или четыре? За вчерашний день один точно рассосался… Обидно было, что кто-то может есть, что хочет, и к нему не прилипает. К Чимину прилипало всё. В кафешке тусовались самые мелкие малыши с родителями и бабками и несколько детей постарше. Чимин встал в очередь и попытался загипнотизировать меню. Что съесть? Куриный бульон или салат из огурцов и капусты? Или и то и другое? Ну, пробежит вечером пару лишних кругов. Желудок откликнулся возбуждённым спазмом, слово «бульон» уже источало умопомрачительный аромат, а огурец, чуть подсолившийся вместе с капустой и давший нежный сок, почти хрустел на зубах… – Какой ему, нахер, Шиндлер? Он, если свой сальхов выедет, будет весь прокат лыбиться, как китаец на рынке! Дед всегда был громким, даже когда не нужно было орать через весь лёд. Хореограф засмеялась и ответила что-то коротко и тихо – Чимин не расслышал. Разговаривали явно о нём. И если Дед выбирает ему музыку, значит, готов работать дальше. И считает, что эксперимент удался. Ну да, удался. За два дня Дед ни разу не обозвал его «Пак-пол-оборота»! И похер, что ради этого никому в группе не дают прыгать ультра-си! Все трое – Дед, второй тренер, хореограф – пристроились в очередь за Чимином. – Пак, завтра утром выйдешь на младший, – Дед положил лапу Чимину на плечо и слегка сжал, будто пытался на ощупь определить привес. – Перекинете твоего Валета мелкому Киму, он там уже дорогу выучил, посмотришь. Ну, и наезды ему поменяешь, он знает на какой контент, сообразите там сами… И Дэвид прилетает, так что школу свою можешь засунуть себе… – Молодой человек, вам?.. – перебила тренерскую речь буфетчица. – Бутылку минералки, пожалуйста, – прошептал Чимин. И чуть увереннее добавил: – Без газа. В раздевалке старшие развалились на ковриках: копались в телефонах, играли в карты и обсасывали чей-то прокат. Младшие, как мухи, облепили стол: что-то решали, писали, типа учились. Чимин выпил половину воды, хотел разобрать барахло в шкафу и наткнулся на приблудную скакалку – красненькую, у него такой не было. Спросил, чья – никто не ответил. Ему не говорили этого прямо и даже не намекали, но холодок он почувствовал. Вчера это было только во взглядах Ким Ёнхо и Квон Сонсу, а сегодня уже расползлось по всей старшей группе. И неизвестно, кого в нём видели: всё ещё конкурента, или уже досадную помеху на льду, которой пора на покой. В любом случае было неприятно. Хорошо, что Дэвид расставит всё по местам, потому что такие, как он, с покойниками не работают. Но настроение убираться пропало. Чимин только выкинул три самые рваные перчатки и на этом завершил.

***

Вечером он предпринял вторую попытку проникнуть в школу – забрать телефон и договориться с учителями. Последнее, ввиду приезда Дэвида, становилось особенно актуальным. Да и вообще, если уж от этого опыта нельзя просто отмахнуться, то его, как сказал Дед, нужно засунуть подальше – вместе со всеми, кто там остался. Немного жаль физичку, с ней было интересно. И с математикой Чимину самому придётся тяжело, а с литературой тем более, но что поделать? И пусть Чимин снова нарвётся на Хосока. Теперь ему это не страшно, ведь скоро он встретится с настоящим Дэвидом, а не с его неудавшейся заменой. Выходя из автобуса, Чимин морально был готов увидеть даже то, как Хосок целуется со своей девкой. Или с мячом. Однако баскетболистов на улице не было, сегодня они тренировались в зале: пробегая потом мимо, Чимин услышал из-за двери характерные звуки. Телефон предсказуемо сдох, препод по литературе легко вошёл в положение, а вот историчка заговнилась и вообще оказалась редкостной стервой: предложила написать завтрашний тест ровно завтра. Ну, хорошо, так и быть, можно с другим классом, но завтра. Чимин прикинул, что в перерыв успеет приехать сюда примерно на два урока – на четвёртый и пятый. Пятого урока у исторички не было, зато четвёртый был. В классе 2-1. Как говорится, получи и распишись, Пак Чимин! С Намджуном не пересечёшься, так его шавка тебе завтра какую-нибудь подлянку устроит! Лично. Прямо перед стервой-историчкой, а ты, вместо теста, будешь сидеть и, как дурак, улыбаться! Однако с участью пришлось смириться. Что он иначе скажет предкам? Что они выиграли? Ну, это ещё ладно... Что он неразумный ребёнок? Уже хуже… Что не может решить, что ему нужно? Что они зря выкинули деньги за семестр? Чимин шёл по коридору, размышляя, кого ещё найти, чтобы и пятый урок использовать со смыслом, и натолкнулся на двух девчонок: ту самую длинноногую красотку, что вчера флиртовала с Хосоком, и её подружку – примерно на голову ниже. – Привет, – окликнул их Чимин. Знаки так знаки. Раз само идёт в руки, можно попробовать расставить все точки над «и» хотя бы с «почти Дэвидом». Даже хорошо, что телефон сдох, – глаза в глаза будет, как минимум, понятнее. А то эти их детсадовские разборки уже поперёк горла. – Вы Чон Хосока не видели? Где он? Девчонки переглянулись. Обе были явно удивлены вопросом, как будто все вокруг просто обязаны знать, где Хосок, и Чимин поспешил уточнить, чтобы не выглядеть совсем уже полным лошарой: – На баскете? Или где? – Где?! – изумилась мелкая, и парочка снова переглянулась. – Ты смеёшься? На баскете? Да кто его туда пустит? – Его вообще-то второй день в школе нет, – подозрительно прищурилась высокая. – Как нет?.. А вчера… – Чимин осёкся. Чуть было не сказал: «Он перед тобой мячиком крутил», – но вдруг подумал: что, если высокая не хочет, чтобы мелкая об этом знала? Поэтому переобулся на ходу: – Ну, я его в столовке видел… – В какой столовке, фигурист? – мелкая справилась с удивлением и теперь явно издевалась: кажется, зря Чимин напомнил им о столовке: – Этот выпердыш туда в принципе не ходит! – П-почему? – окончательно завис Чимин. – Потому что нехер ему жрать, быстрее сдохнет, – засмеялась мелкая. – Потому что лузер! – высокая была чуть менее категоричной. Или же хотела показать Чимину, насколько он тут не свой и ничего не знает. – Ты что-то тоже после вчерашнего пропал, или я тебя не замечала? Девчонка была примерно одного роста с Чимином, но с последними словами стала как будто даже выше. Её подружка опять хихикнула, и Чимин попросту сбежал. Он не понимал, что происходит, но смеялись они уже не только над Хосоком, а ещё и над ним. Вчера в столовке это было объяснимо, но за что сегодня? С этой мыслью Чимин добежал до спортзала, рванул дверь. В зале шла тренировка. Скорее всего, уже давно, потому что пацаны были с красными рожами, а их майки – местами мокрыми от пота. Первым Чимин заметил того ушастого, что вчера секретничал с Намджуном. Ушастый перехватил мяч, стукнул им о пол, увернулся от соперника, стукнул ещё раз – и ловко, одной рукой забросил в кольцо. При этом он высоко подпрыгнул, опираясь другой рукой о плечо приятеля. Хосока. Только вчера на плечах Хосока болталась кофта, и надписи на форме видно не было. Сегодня Чимин увидел надпись: «Чон Чонгук». А в следующую секунду он уже напоролся на взгляд Намджуна: тот широко, во всю рожу улыбнулся и отвесил издевательский поклон.

***

Чимин нескоро выровнял дыхание. Намджун смог нарезать его жизнь так же, как свою киношку: чтобы падение шло за падением. Стебался над ним с самого первого апреля. Обманул. Подсунул имя Чон Хосока, какой-то своей шестёрки… Детский сад. И зачем? Просто так? Поржать над новеньким? Поржал… Что ж, Чимин проебался и здесь. Достаточно вспомнить его пространные откровения и одно-два слова в ответ. Переписка так и выглядела: с одной стороны целый экран сочинений от Чимина, с другой – лаконичное «да, наверное» или «а что такое бауэр?» от Хосока. Подлец развёл его как котёнка, не написав ни слова о симпатии, даже не ответив на тот первый вопрос. Ну, конечно, зачем же отвечать, если Чимин заглотил крючок и так, без наживки? Чимина мутило от голода, но поэтому же и не хотелось есть. Плюс все эти переживания – ладно, даже хорошо, быстрее похудеет. Спасибо тебе, дорогой… нет, получается, даже не предатель, а просто… кто? Ведь не скажешь же «предатель» о том, кто изначально работал на врага? И вообще-то был честен – только с Намджуном… Господи, а Чимин ещё жалел его, сопли ему хотел вытирать! У самого теперь сопли… И слёзы – прямо на улыбку… Но ещё полкило точно скинет, а может и больше… Если не сильно завтракать… Он опять шёл домой пешком – шёл быстро, иногда срывался на бег, но в какой-то раз почувствовал, что заныла коленка. А в следующий – уже конкретно заболела. Пришлось сдерживаться и идти. Дома Чимин включил телефон. От Хосока сообщений не было. Правильно, с чего бы ему продолжать игру, если игра окончена? Для полной победы не хватает только, чтобы Намджун куда-нибудь слил всю их переписку. Зашибись будут заголовки: «содомия в фигурном катании», «нездоровые развлечения будущих чемпионов», «Червовый Валет в постели с шестёркой», «призёр чемпионата Кореи склонял несовершеннолетнего подростка к однополому сексу»… Хотя он и сам несовершеннолетний, и в переписке ничего криминального нет, но кого это волнует?.. Извратить и довести до абсурда можно что угодно. И тогда Федерация ему такой однополый секс устроит… Юристы там, конечно, хорошие, но если ты уже влип, то они смоются, как трусливые псы. Нападут на тебя же, бросят на растерзание высоконравственной общественности, только чтобы общественность не полезла копать глубже… Тут Чимина уже затрясло. Что делать? Попробовать сработать на опережение? Добыть доказательства того, что всё это – подстава и злой умысел? Самому развести Хосока на признание вины? Знать бы ещё, как это сделать… Чимин схватил телефон. Написал: «Привет, ты уже дома? Я только пришёл. Как вчерашний тест по физике?» Отправил. Сразу же набрал следующее, чтобы со своей стороны не ломать систему: «Я понимаю, что ещё не проверили, но по ощущениям? Прости, что вчера не написал, так вышло, что телефон оставил в школе. Забрал только сегодня». Тоже отправил. Уставился на экран в ожидании. Он был в спортзале примерно час назад, и народ там выглядел уже несвежим. Вряд ли они до сих пор мучаются. Сколько вообще может идти школьная тренировка по баскетболу? Как урок? Или два? Чимин таких простых вещей не знал. Но скорее всего пацаны давно наигрались. И Намджун уже должен был сообщить своей шестёрке о том, что Чимин всё понял. Велик ли шанс, что Намджун этого не сделал? Невелик, но другого у Чимина всё равно нет. Попытка не пытка. Хотя тоже не факт, потому что противно до жути. «Привет, я дома. С тестом не знаю, вроде бы ничего», – прилетело от Хосока. Что ж, первый шаг как будто удался: Хосок всё ещё прикидывался… как его там? Чон Чонгуком? В общем, «почти Дэвидом», который был в школе и писал тест. То есть либо эти сволочи решили продолжать игру, либо не трепались. И тогда Хосок ещё не знает, что Чимин знает, что он это не он. В любом случае нужно попытаться дальше. «Ясно, – написал он. – А я его пропустил, сразу после киношки поехал на каток, на тренировку. Поэтому и телефон забыл. А закончил очень поздно. И вообще устал». «Ты снова будешь кататься?» – спросил Хосок. «Да, и знаешь, за это я, наверное, должен тебя поблагодарить. Считай, что вы взяли меня на слабо и это пошло мне на пользу – вчера и сегодня у меня были на редкость удачные тренировки». Последнее было не совсем правдой, но стоит ли мелочиться? «Ты докрутил четыре оборота?» «Ага, докрутил бы, если бы Дед дал, – подумал Чимину. – А ты ловко съехал с темы. Как всегда». Этому любителю литературы нужно самому сценарии писать. Аккуратно вывернулся, забил на большую часть вопросов. Да что там – на все забил. То ли идеально выдерживает характер своего героя, то ли издевается над Чимином. То ли и то и другое сразу. Странно, но соврать насчёт четверных Чимин не смог даже сейчас. Он написал: «Нет, но обязательно докручу. Не завтра, так послезавтра или на следующей неделе. Так что я на вас не в обиде. Может, оно и к лучшему. Я про то, что ты всё рассказал Намджуну. Передай ему от меня спасибо, а то я завтра в школу приду совсем на немного и вряд ли его увижу». «Намджун тебе навредил?» – сразу же спросил Хосок, и Чимин слегка подвис: как-то не очень у него получалось развести Хосока. Что теперь ответить? Что навредил? Так Хосок прикинется сочувствующим и опять ускользнёт. Что-то шло не так, но что именно – Чимин понять не мог. Одно определённо: не мастер он в дурацких школьных интригах.