Лагерь «Раздор»

      Закрученное в тугую спираль нутро сводило судорогой, грудная клетка вздымалась от длительного бега, заставляя Антона задыхаться. Он бежал сквозь лес уже чёрт знает сколько минут, но ноги отказывали останавливаться. Оставалось совсем немного до заветного шоссе, с которого он сможет сесть на автобус и уехать домой… Быстрее, быстрее.       Сначала одна, а уже через шаг и вторая нога, застряли в трясине. Антон загнанно дёрнулся, испуганно обернулся, понимая, что нечто следовало за ним по пятам и вот-вот желало нагнать. Он отчаянно проскулил, но освободиться у него не вышло. Чудище уже дышало в спину.       — Анто-оша, ты наш зайчик… Тебе ведь понравилось их убивать? — зашептали ему елейным голоском, поверх которого раздавался басовитый рык чудовища. Как нельзя кстати губы начали двигаться, скованно содрогалась глотка, выдавливая слова.       — На острове Буяне, на синем океане, стоит домовина, в ней — сало и глина, волосы седые — чертям еда, а раба божьего Антона не тронут никогда. Бесы забудут дорогу к дому. Мёртвое — к мёртвому, живое — к живому!       — Глупый зайчик, думаешь, бесы с тобой говорят? Не-ет, это ты с собой говоришь! Ты стремишься понять себя и наконец-то раскрыть свои тёмные желания… — захохотали сзади, а холодные лапы — то ли звериные, то ли человеческие — вцепились в бока. — Никогда ты не сможешь избавиться от нас. Мы — твоя совесть!       Антон закричал от страха и боли, он ощущал, как разрывается плоть под когтями, как ледяное дыхание морозит затылок. Его повалили прямо в топь, а торфяная трясина с радостью впустила его в свои объятия, поглощая тело. Он не мог двигаться, не мог дышать, захлёбываясь вонючей жижей, в которой уже наверняка утонули сотни душ.       — Алё! — рявкнул чей-то голос на перепутье сознания, а темнота перед веками Антона померкла, пробился тонкий лучик света. Он осоловело осел на кровати, чувствуя чью-то крепкую хватку, к счастью, не звериную.       Проморгавшись, Антон понял, что находится в отрядной комнате, а над ним нависает растерянный Ромка. Его брови были нахмурены, непонимающий взгляд бегал по лицу Петрова, пока сам Антон старался отдышаться. Это всего лишь кошмар. Один из немногих, которые запоминаются и оставляют после сна глубинное чувство страха.       — Чё ты тут скулил? Я из-за тебя проснулся, — недовольно пробубнил Ромка, отступая назад. Бяша смотрел на Антона со своей кровати несколько обеспокоенно.       — Да так… Сколько времени?       Антон мотнул головой, потянулся за очками к тумбочке, лишь бы прозреть и больше не ощущать этой неприятной размытости. Тело стало липким от пота, нужно было сходить в душ и смыть с себя всю сонную мерзость.       — Вожатка пока не ходит, а значит — время спать, — раздражённо ответил Ромка и фыркнул. Они оба понимали, что поспать ещё не выйдет, но Пятифанов всё равно запрыгнул на свою кровать, вновь минуя лестницу. Кажется, она была тут для красоты.       Приложив усилие, Антон поднялся с кровати. Мышцы ныли, новые синяки зрели на коже, но чувствовалось в этой лёгкой боли нечто приятное. Было принято решение поскорее сходить в душ, а потом поделиться с Мишей переживаниями, потому что он, вроде как, наиболее расположен к Антону. С ним хотелось болтать обо всём на свете, ведь он точно поймёт.       В корпусе стояла тишина. На улице также оказалось слишком тихо, лишь птицы перекликались между собой. И правда, слишком рано, чтобы просыпаться, но больше в сон не клонило. После контрастного душа — тем более. Вода в бойлере ещё не прогрелась, поэтому быстро привела Антона в чувства.       К Мише на кровать он завалился чистый и слегка взмокший, с полотенцем на волосах. Друг лишь недовольно простонал, разлепляя глаза, после чего двинулся ближе к стенке, лишь бы Антон его не задавил.       — Рота подъём, — шепнул взвинченный Антон, натягивая на лицо слабую улыбку. Миша заворчал и попытался пнуть Петрова ногой, но лишь легонько пихнул его.       — Сколько времени?.. — прохрипел он, а Антон хихикнул. — Даже для меня это слишком…       — Ну-ну, взбодрись. Солнце уже взошло!       — Ты точно тот Антон, которого я знаю? — фыркнул Миша и широко зевнул. — Странный ты.       Антон всё-таки смог растолкать друга, и к моменту полного пробуждения и боевой готовности послышались шаги Марины в коридоре. Время близилось к восьми, а значит, скоро уже и на зарядку погонят. Но для начала всем стоило открыть глаза и очнуться от сладостной дрёмы, которая утром не отпускала из постели.       — Сны сегодня дурацкие снились… — всё-таки поделился Антон. Они стояли около умывальников, и Петров ждал, когда друг закончит с ванными процедурами. Миша сплюнул пасту в раковину и фыркнул.       — Конечно, ты же вчера с той психичкой виделся.       И большего добавить было нельзя. Весь скопленный стресс просто вырвался в сон, ничего такого. Голову этим забивать не стоило.       С Ромой этим утром они особо не разговаривали, хотя помирились. Миша в чужие взаимодействия не встревал, любопытство гасил, развлекая Антона самостоятельно. День обещал быть жарким, но самое приятное предстало перед обедом — отряд пойдёт купаться. Антон, бредущий на зарядку по длинной лестнице, сразу почувствовал жар солнца.       Оно ярким белым пятном висело в кристально-чистом небе, поэтому Марина приняла решение раздать всем кепки. Глаза Антона прикрывал козырёк, за что он был ему очень благодарен, но вот тело быстро нагрелось, особенно на стадионе, где деревьев не было. Николай Георгиевич не изменял своему стилю, поэтому в тёмно-синем костюме ему явно было жарковато.       — Интересно, как скоро он зажарится? — фыркнул весёлый Миша, заставив Антона натянуть улыбку.       Их отряд уже построился, а второй, стоявший рядом, мученически приготовился к упражнениям, вот только физрук сжалился над всеми ними, звонко просвистев в свисток для привлечения внимания.       — Сейчас я проведу инструктаж к сегодняшнему купанию, а после вы пробежите пять кругов. В своём темпе, — добавил он слегка ласково, и Антон заметил, что взгляд мужчины устремился к Марине.       Техника безопасности не представляла из себя чего-то сложного и невыполнимого, но вот у самых выдающихся представителей, например, Ромы, могли возникнуть проблемы с пунктом «не топить своих товарищей». Вообще играться в воде не стоило, а заплывать за ограждение — тем более.       Антон был взрослым и понятливым мальчиком. Он внимательно прослушал инструктаж, а после побежал вслед со всеми, не собираясь разгоняться и желая бежать в своём темпе — как и советовали. У судьбы, конечно, были другие планы.       — Ну, чмошник, от себя не убежишь, — раздалось сбоку от Антона на втором кругу. Ощущение звериного дыхания из сна вновь настигло юношу, мышцы ног напряглись для ускорения. Он машинально развернулся, и, к своему счастью, увидел лишь наглую ухмылку Семёна. Надо же, догнал.       — А от дерьма вроде тебя — да, — раздражённо хмыкнул Петров, группируясь для удачного манёвра — побега от противника. Где-то здесь была и Алиса, но она не подходила. Наверняка думала, как бы ещё поднасрать Антону, в котором глухой ярости с каждым днём копилось всё больше и больше.       Семён загоготал, не нагоняя Антона вновь. Ветер с озера был приятным, трепал светлые волосы, а лёгкое чувство освобождения колыхалось в душе. Свобода… Хотелось бы стать свободным от всех своих неприятелей.       Споткнувшись обо что-то, Антон нелепо взмахнул руками и вскрикнул, но не упал. В него тут же врезалась туша Бабурина, добавив раздражения и боли по ранее полученным синякам. Это тоже не свалило Антона на землю, но подкосило и развернуло боком, прямиком к травянистой части стадиона.       Весёлые глаза Алисы скрывались под козырьком кепки, только улыбка — хитрый оскал — блестела ровным рядом зубов. Антон судорожно выдохнул, не собираясь вестись на провокации, да и через пару секунд рядом с ним пробежали Ромка с Максом, наворачивая круг седьмой, если не больше.       Эта группка противных зверят-вредителей не сломают Антона, и он не даст Алисе того, чего она хочет. Погнавшись к единственному сейчас оплоту спокойствия, Антон постарался выкинуть из головы неприятные мыслишки. Ромка с Максом встретили соотрядника громкими воплями, и Пятифанов даже хлопнул парня по плечу, как бы приветствуя в своих рядах.       — Чё, Тоха, ускоряемся? — захохотал он, подбирая одну из рук Антона под свой локоть. — Макс, хватай!       Это всё же было лучше, чем терпеть подначки Семёна. Парни подхватили Антона под руки, набирая темп, за которым тот едва ли успевал, после чего завизжали, имитируя индейцев. Таких обычно показывали по каналам с документалками, но Антон редко успевал к телевизору во время их показа — чаще всего он учился либо рисовал.       Антон прекрасно понимал, почему дикие животные сбивались в стаи. И сейчас наилучшим решением было оставаться рядом с Ромкой, который просто терпеть Бабурина не мог. Ещё непонятно из-за чего, но это Антон планировал выпытать чуть позже. Возможно, кому-то такой способ избегания проблем покажется трусливым, но! Антон считал это стратегически верным.       Вскоре его уставшую тушку выбросили к остальному отряду, уже собравшемуся в кучку около лестницы. Алиса сжирала его глазами, но ничего больше не предпринимала. Она знала всё. И собиралась подобраться к Антону в момент слабости, подцепив шею верёвкой и переломав позвонки…       — Антон, ну ты чего? — хихикнула Полина, рассматривая запыхавшегося парня. Он стёр пот со лба, а сзади него разнеслись весёлые вопли Ромки и Макса. — Ты какой-то бледный.       Она понимающе глянула на Алису, которая уже отвернулась в сторону своего отряда. Морозова не была слепой, поэтому очень быстро поняла, что слухи не только врут, но ещё и нагло противоречат правде. Катька тоже стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу.       — Всё нормально, — заверил подругу Антон, дёрнув плечом. — Просто мне продолжают строить козни.       Почему-то Антону казалось, что Полина поймёт его лучше других. Она ласково улыбнулась, подхватив Петрова под локоть. Катя сразу же притулилась с другой стороны, гневно насупившись.       — Не подпускай всяких лисиц к своему пушистому хвостику, зайчик, — зашипела она ревниво. Антон смущённо кивнул, вспоминая о словах Миши. В него влюбилась Смирнова. Это до сих пор казалось фантастикой.       — Матвей, последний круг! Давай, давай, второй отряд уже ушёл! — бодренько закричала Марина, подгоняя последнего бегуна. Они только его и ждали, половина подростков уже даже построилась, ведь перед завтраком им стоило успеть в корпус — умыться и переодеться.       Новые комментарии о потных ножках Матвея Антон пропустил мимо ушей. Рома начал терять всю свою изобретательность, но остальные довольно резво потешались над нынешним аутсайдером. Вскоре они все собрались вместе и пошли по бесконечной лестнице вверх.       Вся эта кутерьма мыслей беспокоила Антона. Он и правда превращался в сплошной сгусток тьмы, от которой всегда бежал. Только мысль о купании сейчас отрезвляла, давая повод двигаться дальше. И, может, стоило сбегать на тарзанку, рассказать о ней сегодня Полине, чтобы отвлечься от мыслей о возможном удушении.       Переодевшись, Антон выскочил на крыльцо корпуса одним из первых. Наверное, Миша заметил нервозность друга, поэтому вскоре оказался рядом. Но он молчал, слабо улыбаясь, будто бы ничем не мог помочь. Ну, хотя бы его присутствие немного сводило тревогу на нет.       — Сёдня будет рисовая каша, на! — радостно оповестил всех Бяша, вывалившись из дверного проёма на пару с Ромкой. Он миролюбиво постреливал в Антона взглядом, словно вчерашнее перемирие возле тарзанки положило начало их дружбе.       Так оно и было, наверное. Пускай Рома до сих пор был неотёсанным лопухом, эмоции считывал он отлично. И всегда оставался готовым прийти на выручку.       — Улёт, — вяло прокомментировал Антон. Не то чтобы рисовая каша казалась хуже манки, но аппетит исчез. Бяша недовольно тыкнул Петрова в бок, возмущённо запыхтев.       — Ты должен благодарить Господа нашего Бога, на, за такую пищу!       Катька фыркнула, совсем тихо добавив:       — Аминь.       В таком достаточно бодром настроении они все построились и направились к столовой. По пути Антон приметил красный почтовый ящик, в который вчера закинули сразу три письма для него. Интересно, а если воспользоваться этой возможностью и закидать Алису в ответ, то произойдёт что-нибудь стоящее?       Ну нет. Алиса никогда не поведётся на подобные уловки и запугивания.       Антон не сможет нарыть на неё никакого компромата, ведь сам погряз в этом болоте, где Зверева дёргала за ниточки. Фамилия прям ей под стать.       Завтрак проходил в относительном спокойствии, ровно до того момента, как второй отряд не закончил есть. Когда они все начали собираться, то Антон ощутил фантомный холодок чего-то нехорошего. Эх, если бы он в тот момент обернулся…       Компот тёплой жижей скатился по загривку прямо на спину, куски яблок звонко зашлепали об кафельный пол. Антона едва не повело в сторону, но он сдержал испуганный писк, предельно ясно осознавая, кто затеял эту шалость. Натянув дружелюбный оскал, он обернулся в сторону Семёна.       Сладкий компот быстро остывал на коже, превращаясь в сахарную жижу. Улыбка у Бабурина так и веяла желанием разбить об голову Антона пустой стакан, чтобы в следующий раз Петров вёл себя более уважительно. Но он этого не сделал, потому что рядом сидели взрослые. Марина только и успела испуганно ахнуть, рассматривая шокированного и злого Антона.       — Упс, извини, — совсем неискренне прошипел Семён. На его лице притворное удивление расплылось уродливой маской. Вставая, Антон опустил голову, в которой закрутились навязчивые мысли дать сдачи.        «Бьёт заяц сильно, рассказывают, что неосторожный охотник может сильно пострадать, если возьмёт живого зайца неправильно. Тот способен лапами располосовать и одежду, и кожу, и мышцы живота, а когти у зайца крупные и крепкие, что на передних лапах, что на задних».       Все мы носим маски. Каждая маска отражает наш внутренний мир, и не маска подстраивается под нас, а мы под неё.       Стакан выпал из разжавшихся пальцев Семёна, когда в его хайло прилетел удар. Антон расширил глаза, осознавая, что это был не его кулак. Марина вскрикнула, когда свин свалился на пол, а осколки стекла разлетелись возле него. Ромка тяжело выдохнул, разжал кулак и звучно зааплодировал, как бы придерживаясь традиции о битье посуды.       Маленький концерт.       — Зачем? — глухо прошептал Антон, но его голос потонул в неразборчивом шуме окружения. Всё закрутилось в миг, вместе с обидчивым хрюканьем Семёна вокруг застенали стулья, перемещаясь по полу, а громкие хлопки тут и там зарезонировали в ушах.       — Потому что домашнему кролю нехуй тягаться с зайцем, — будто бы само собой разумеющееся выпалил Ромка. Он посмотрел на приближающихся вожатых, уборщиц, ребят из второго отряда. А потом глянул на Антона с раздражением. — Я учу тебя выживанию в дикой природе, ботан.        «Никакой кролик с зайцем не сравнится, кролик это что-то слабое и немощное. А вот зайка — это зайка. Очень сильно привязывается. А если кричит, то крик его похож на громкий плач ребёнка. Но кричит заяц только от боли. Да так, что становится не по себе».       — Рома, какого чёрта?! — закричала Марина, пока нахальный взгляд Пятифанова исследовал её недовольное лицо. Семёна уже поднимал кто-то из отряда. — Ты думаешь, что теперь отвертишься? Ну уж нет, будешь писать объяснительную, а ещё извинишься!       Вожатая схватила Рому за ухо, отчего тот ойкнул, нахмурившись. В его глазах Антон прочитал лишь одно: «ну она и манда». Полина с Бяшей уже подскочили к другу, пытаясь проанализировать ситуацию. Морозова достаточно резво заметила мокрого Антона, который, если кратко, пребывал в крайней степени охуевания.       Произошло сразу несколько удивительных вещей: во-первых, Рома натурально заступился за Антона, даже если у него с Семёном были какие-то личные тёрки; во-вторых, Антон практически ударил Бабурина, едва сдержав свой внезапный приступ гнева; в-третьих, Рома извинялся перед Семёном, чтобы не вызывать новых проблем.       Вот это завтрак, конечно.       — Антон, ты в порядке? — испуганно проблеял Миша, поднимаясь со стула. — Ты прости, что не помог… Как-то не успел.       Смотрел он на пышущего злобой Бабурина, который принимал такие же неискренние извинения от Ромки, а ещё болезненно потирал щёку. Наверное, это будет первой докладной на Пятифанова за эту смену. Лёгкая досада проскользнула где-то на дне живота.       — Да я и сам, походу, не успел, — выдохнул Антон, поморщившись. — Мне надо в душ.       Миша тоскливо вздохнул. Марина уже уводила Ромку, а Наталья Валерьевна собирала отряд на улице. Осколки вымели, второй отряд также ретировался из столовой, оставив позади лишь Семёна, который так и пух от неконтролируемой злости. Когда Антон поднял на него взгляд, то он лаконично провёл большим пальцем по своей шее, как бы намекая на скорую кончину Петрова.       Ладно, Бабурин был не самым страшным зверем здесь. Антон прошёл мимо него, вырываясь на свободу жаркой улицы. Там уже шептались ребята, Бяша даже не пытался понижать голос, расстроенно ругаясь на отсутствовавшего Ромку.       — Думал, на, что Семён усвоил уроки прошлого лета… А он, бляха, совсем загандонился…       Полина мягко оглаживала плечо Игоря, задумчиво покусывая губу. Когда взглядом она наткнулась на Антона, у которого футболка уже прилипла к коже, а на солнце ещё и нагрелась, то взмахнула маленькой ладошкой, выгнув брови в сожалении. Воспитательнице всё ещё было плевать на красивое построение, поэтому она просто позвала первый отряд за собой, а святая троица приткнулась в конце, захватывая с собой Мишу и Антона.       — Это переходит все границы, — возмущённо шикнула Катя, мелко сотрясаясь всем телом. У неё была сотня причин оставаться недовольной ситуацией. В первую очередь, Смирнова — командирша, которая к лагерной жизни относилась серьёзно. — Антон, из-за тебя мы все пострадаем!       Пока все ребята шли впереди, их разношёрстная компания тёрлась позади, почти отстав от отряда. Так никто лишний их точно не подслушает, ведь мысль о крысе всё ещё курсировала в голове.       — Катя не это имела в виду, — настойчиво влезла Полина, стреляя в подругу серьёзным взглядом. Антон удивлённо посмотрел на девушек.       — Нет, нет, всё я правильно сказала. Из-за Антона на нас нацелился второй отряд, Бабурин — всего лишь пешка, которую Рома смог осадить. Но теперь-то ход вновь перейдёт к ферзю! А это значит, что мы все должны объединиться и не дать этой рыжей дуре качать свои права, — протараторила Катя, после чего тяжко выдохнула. Антон, едва успевший переварить слова Смирновой, вскинул брови.       Она хотела сплочения? Убить двух, тьфу ты, зайцев одним выстрелом? Хорошая идея для того, чтобы Алиса не лезла к Антону, а остальные не страдали от пакостей.       — Вот это речь, достойная командира, на! — подхватил Бяша, хлопнув подругу по плечу. — Тогда нам нужен достойный план…       — Меня, если честно, сейчас волнуют лишь слухи про маньяка, — донеслось со стороны Миши. — Если это правда, то Алиса — не самая главная беда смены.       — Будем решать проблемы по мере их поступления, — всё-таки высказался Антон, приковав к себе взгляды всей компании. — Я ценю то, что вы так резво вызвались мне помогать, но…       — Антон! — недовольно вскрикнула Полина. — Твои проблемы не всегда принадлежат только тебе. Ты впервые приехал в лагерь, а мы здесь уже знаем многих обитателей, которые обожают наводить шум.       — Таких, как Рома, — скептично заметил Антон, на что получил жалостливый взгляд.       — Ромочка не такой, ты просто мало с ним знаком, — мотнула головой Морозова. Они уже подошли к корпусу, из которого раздавался звучный голос Марины.       Разговор оказался закончен, но, кажется, им предстояло ещё многое обсудить. Антон успешно смылся в душ, переоделся, ощущая себя чуточку живее. Такими темпами на него водой не напасутся… В корпусе дежурные уже вовсю убирались, а Рома вернулся и сидел с кислой миной на кровати Бяши. Антон не успел поинтересоваться, написали ли на него докладную, как обозлённая вожатая начала созывать всех на «огонёк».       Заняв привычное место возле дивана, Антон принялся слушать Марину, которая ходила по центру круга, зыркая на всех по очереди.       — Я очень расстроена тем, что кто-то не научился сдерживать кулаки, — медленно начала она, хлопнув в ладоши. — Повезло, что Семён не потребовал встречи с директором, и ты отделался лишь объяснительной, Пятифанов.       Рома повёл плечом скорее раздражённо, чем довольно. Видимо, оправдываться он был не намерен. Да и Антон не хотел жаловаться взрослым на их тёрки, потому что обливание компотом всё ещё выглядело невинно. Марина смягчилась, когда обратилась непосредственно к Петрову:       — А ты не обжёгся?       — Всё нормально, — натужно выдавил Антон, опуская голову.       — Славно. Тогда озвучу сегодняшний распорядок дня, — Марина ловко вернула голосу былую жизнерадостность, но стальные нотки всё ещё царапали слух. — Через пятнадцать минут начнётся турнир по шашкам, а потом вам нужно будет отрепетировать тот номер с Горынычем… Перед обедом мы идём купаться, а вечером у нас уже представление отрядов. После ужина будем думать над выступлением по сказке «Мёртвая царевна», и, конечно, вас ждёт дискотека.       Она стрельнула взглядом в Ромку, усмехнувшись.       — Кроме тебя. Ты наказан.       — Да чё я-то сделал? — недовольно вспыхнул Пятифанов, едва не подскочив на стуле. — Ну, Марин, нормально же общались. Да, втащил свину, виноват, но не отнимай святое!       По довольному лицу Марины прошла тень улыбки. Кажется, она отлично понимала, куда давить, чтобы наказание оказалось неприятным. Для Ромы дискотеки были сродни празднику, и Антон прекрасно понимал, почему. Добивало и осознание, что это последний год в лагере, поэтому хотелось взять от отдыха абсолютно всё. Полина надула губы, взглянув на вожатую, но не смогла разгладить ни единую морщинку на её хмуром лице.       — Свободны! — ловко вывернулась Марина. — Прежде чем делать, стоит думать. Готовьтесь к шашкам.       Теперь их шестёрка вновь была на законном месте впереди колонны, а с возвращением Ромы количество недовольного бубнежа лишь возросло. Они шли к малой площадке, где проводилась линейка, а теперь туда вынесли столы и сами шашки. Антон с превеликим удовольствием сыграл бы пару партий, потому что отец не только прививал чувство прекрасного в нём с детства, играя на баяне частушки, но и в настольные игры учил играть.       Карты в присутствии матери были под запретом, но это не мешало им с отцом играть на деньги. Когда мать узнала, как много Борис задолжал собственному сыну, то выкинула краплёные картишки в окно. На этом череда удач у Антона окончилась, а отец наконец-то отыгрался.       В общем, жульничать Антон умел. Только был ли смысл жульничать в шашках?       — Эт чё получается, — донеслось задумчивое от Ромы позади. — Хотите объединиться, чтобы отпиздошить второй отряд? Типа, бля, как в «Трёх мушкетёрах»?       — Типа, на, — поддакнул Бяша.       — Ваш пацанский кодекс под мушкетёров не тянет, — обернулся к ним Миша, стрельнув весёлым взглядом. — Может, будем, как в «Бригаде»?       — Это я получается Белый, Бяша — Фил, — вслух размышлял Ромка, переводя взгляд с Антона на Мишу. — Кто мажор, понятно, Тоха будет Космос, а ты, Мишаня, Пчёла.       Антон, всё ещё не смотревший это, видимо, великое произведение, тупо кивнул. Все эти клички вообще не дали ему никакой информации, но вот за «мажора» он зацепился, прищурился, решаясь возразить.       — Никакой я не мажор, между прочим, — цокнул Антон. Ромка снисходительно улыбнулся.       — Да ну? У тебя рубашечек, ёпта, больше, чем у меня всей одежды. Аж блевать тянет.       И снова их прервала вожатая, которая построила отряд в шеренгу, мило постреливая глазками на Николая Георгиевича. Именно он сегодня проводил турнир внутри отряда, да и взрослые прекрасно поняли, что сейчас лишние схождения со вторым отрядом не лучшая идея. Физрук просвистел в свисток, как бы желая, чтобы разговоры утихли, после чего началось нудное деление на пары и составление таблицы лидеров.       Вышло восемь пар на такое же количество столов, остальные ребята, не умеющие играть в шашки, отсеялись, выбирая себе игроков, за которых будут болеть. Было принято решение начать парами мальчик-девочка, поэтому Антон играл с щуплой Дашей, достаточно серьёзно настроенной. Партии оказались совсем короткими, но это не умаляло напряжённости. Едва не потеряв все свои шашки, Антон выгрыз победу, на фоне услышав весёлые вскрики других подростков.       — А ты здорово играешь, — с грустью вздохнула Даша, рассматривая одну из своих чёрных шашек. — Желаю удачи.       Николай Георгиевич, стоя в опасной близости к Марине, очнулся и начал что-то писать на листочке.       — Так, — гаркнул он. — Итоги следующие: победившие Рома и Антон играют в паре, Миша с Катей, Вера против Нади и, наконец, Валера с Виталиком.       Едва удивившись, Антон заметил уже приближающегося с хищной улыбкой Ромку. Сейчас не было времени думать о том, что Полина проиграла Мише, да и за друга радоваться — тоже. Вместо этого Антон напрягся, чувствуя, что партия выйдет сложной.       Так оно и было, но не в том ключе, о котором подумал Петров.       — Это чё, так можно было? Схерали ты съел сразу три, — пыхтел Ромка, сжимая в руке одну-единственную вражескую фишку. — Давай физрука позовём. Я тебе не верю.       Антон смог лишь закатить глаза, осознавая, что Ромка победил из-за чистой случайности. Видимо, Лена совсем играть не умела, раз Пятифанов сейчас сидел напротив, разгневанно зыркая на внезапно опустевшее поле.       — Николай Георгиевич же объяснил правила, когда мы только расселись. У тебя со слухом проблемы, тетеря? — Антон постарался сильно не гневаться на собственного защитника, но сдержать язвительность до конца не смог.       — Я, ваще-та, мозг нашей компании.       — …или его отсутствие…       — Думал, как нам второй отряд разъёбывать… Чё спизданул? — резко крикнул Ромка, стукнув по столу. Пластиковые фишки подпрыгнули, но мест не поменяли.       — Да ходи уже, — взмолился Антон, закрыв лицо рукой. Ему не только не хотелось думать о втором отряде, но и продумывать план о том, как обвести всезнающую Алису. — Я просто хочу встретиться с Мишей за столом…       — Ага, щас, — цыкнул Рома, обернувшись к другому столу. — У Катьки чёрный пояс по шашкам, Мишаня сейчас знатно въёбывает.       Бодров явно паниковал, рассматривая ситуацию на своей доске. Ромка всё-таки походил, после чего откинулся на стуле без особого удовольствия. Для Антона он казался слишком таинственным человеком, хранящим за душой нечто непонятное и далёкое. Разгадать его было проблематично, в отличие от ходов.       Через пару минут Рома остался без единой фишки. Впрочем, как и Миша.       — Я бы на твоём месте сейчас размышлял, откуда прилетит удар. И как опасно будет идти на дискотеку, — внезапно вполне серьёзно произнёс Ромка, хлопнув по плечу Антона. — На них всегда случается всякое говно.       Вот оно что. Петров повёл плечом, смахивая наваждение. Ещё больше тайн и загадок, благо, их решение пришлось отложить из-за подсевшей Катьки.       — Готов проигрывать? Чур я белые, — взбудораженно сказала она, потянувшись к разбросанным фишкам. И что-то в её взгляде явно давало понять, что эту войну Антон проиграет.       Катя и правда играла очень вдумчиво и энергично, совсем не обижаясь на собственные съеденные фишки. Наоборот, она придерживалась странной стратегии, оставив на своём поле всего две шашки, при этом съев у Антона три. На поле была полная неразбериха, но Катя в ней отлично ориентировалась, под самый конец игры внезапно разойдясь.       Одной шашкой выбила сразу пять. А потом ещё три. Антон в полном шоке смотрел на свою единственную шашку, отчего-то сразу поняв, что не выиграет. Она плела свою сеть медленно и уверенно, расставив фигурки так, как было удобно только ей. Вскоре и последняя чёрная шашка оказалась съедена.       — Это было… круто, — только и смог выдать Антон, рассматривая горделивую мину девушки.       — У тебя против меня не было и шанса, — похвасталась Катя, вставая. — Будь уверен, я — королева шашек. И в этот год проигрывать титул не собираюсь!       Последний турнир разыгрался между нею и одним из парней по имени Валера. Он всегда был тихим, прятался в конце комнаты с остальными «изгоями», поэтому пообщаться с ним близко Антону так и не удалось. Да и так проблем хватало. Играл он сносно, но против тактики Катьки ничего сделать не смог.       Сидя на скамейке возле Полины, которая как могла подбадривала подругу, Антон не устоял и сам начал вскрикивать призыв к победе. Стадион наполнил гомон, а когда Катя всё-таки съела последнюю шашку, все захлопали. Николай Георгиевич торжественно объявил её победительницей, подарив шоколадную медаль.       В это же время старый худрук тихонько утащил Мишу в клуб, поэтому Антон даже не успел обсудить с ним эту жаркую битву. Видимо, его снова запрягли быть ведущим на мероприятии, хотя Бодров уж очень слёзно открещивался от всего кипиша. Ну что сказать, не повезло, не фартануло.       Антон прибился к началу строя без пары, слушая болтовню товарищей, но не влезая. Катя всё ещё не могла унять эмоций после победы, а Ромка — после проигрыша, хотя Бяша, столкнувшись с Катей в самом начале, вылетел ещё раньше.       В корпусе их сразу отправили в зал хореографии, чтобы прорепетировать сценку с Горынычем. Благо, текста почти не было, поэтому Антон смиренно стоял возле великого актёрского дуэта, который играл остальные две головы.       — Ну, мальчики, вам всего лишь стоит выйти и сыграть злое чудище. У вас это и без масок получится, — хихикала Катя, пока раздавала эти самые маски. Картонки с нарисованной мордой дракона. Антон скептично примерил одну, ощущая себя донельзя глупо. — Накроем вас простынкой, вы выйдите, крикните, а девочки разбегутся в ужасе. Вот и вся роль.       — Фуфло какое-то, на, — разочарованно проблеял Бяша, принимая ту самую простынку красного цвета.       — Нет, нет, вы отлично выглядите. Только, Антон, лучше будет снять очки… — скомандовала Полина, вытягивая руку, чтобы Петров добровольно передал своё сокровище.       — Я же ничего не увижу… — попытался возразить он, но Морозова взмахнула пальцем.       — Вот поэтому под простынёй вы крепко прижмётесь друг к другу, можете даже руки на плечи закинуть, чтобы слепая голова не оторвалась!       Прозвучало так кровожадно, что Антон сглотнул. Рома недовольно пыхтел с правого плеча, что тоже не добавляло веры в чудо.       — Слепая голова, глухая голова и немая голова, ага, отличное вышло бы трио.       — Катюх, ты чё попутала, не? — взвинченно шепнул Ромка, но продолжить перепалку не позволила вошедшая Марина, желающая отследить успехи отряда.       Так и начался этот ужасно длинный и совсем нелицеприятный час для Антона. Оставшись без очков, в тесной компании двух хулиганов, которые постоянно ругались, он мог лишь смириться и ждать, когда по сценарию им предстоит выйти. Вот не любил Антон подобные мероприятия, хоть ты тресни. Он часто нервничал, потел, а если какой-то текст стоило говорить, то напрочь забывал его. Благо, средняя голова — Ромка — взяла всю ответственность на себя, поэтому он потянул своих товарищей в нужный момент, не дав слепой голове оторваться.       Марина осталась довольна этой простенькой сценкой, где всех запрягли хоть как-нибудь поучаствовать. Остальных мальчишек одели в богатырей, девочки просто играли себя, их и стоило защищать от Горыныча. Катя от всего отмахнулась, забрав роль ведущей. Миша же всё ещё пропадал у Алексея Илларионовича, как стало понятно, в этом представлении участвовать он не будет.       После такой нервотрёпки оставалось полчаса на передышку. После чего их всех поведут на купалку… Решившись наконец-то рассказать Полине о тарзанке, только ей, потому что она всё ещё была их сообщницей в краже, Антон ненавязчиво предложил отойти в сторонку. Как раз забрал очки.       — Здорово, что вы решили её снова повесить, — просияла Морозова. — То как Бяша с неё свалился, так и сняли. Значит, теперь можем на перерывах туда бегать… Я Кате расскажу, ладно?       — Вы только аккуратнее, то там лес такой, — осторожно ответил Антон, сомневаясь. Забора он там не видел, только канавы, поросшие мхом.       — Не волнуйся, мы вдвоём туда не пойдём, — заверила девушка, хитро сверкнув глазами. — А теперь пойдём переодеваться! Я такой купальник достала, просто шик.       — Надеюсь, не от бабушки? — миролюбиво усмехнулся Антон, напомнив Полине о той самой старенькой плевалке. Она весело отмахнулась и направилась в свою комнату.       В комнатах начался показ мод, многие парни, не стесняясь, раздевались рядом друг с другом, светя своими разноцветными трусами направо и налево. Антон впервые был рад своему однотонному белью, потому что бедному Матвею уже напнули Рома с Максом, достаточно резко высказавшись о трусах с машинками. Лишний раз взгляд Петров не опускал, отвернувшись от всех, чтобы не светить достоинством. Сбегать сейчас было бы совсем позорно, но, видимо, никто уже не обращал на него внимания.       Кто-то вновь завёл шарманку про синие квадраты — когда уже это закончится? — и при этом проиграл. Брать свой Антон не планировал, оставив его в штанах.       Рома натянул широкие плавки синего цвета, но футболку не снял. Накинул полотенце на плечо и вышел из корпуса, из-за чего Матвей наконец-то облегчённо вздохнул, надевая такие же нелепые купальные трусики. Конечно, всё самое красивое и лучшее скрывалось за дверью девочек, а когда разноцветные лифы и плавки замелькали около выхода из корпуса, то взгляд Антона нелепо заметался по ним.       Чёртов пубертатный период никого не щадил. Пришлось отвернуться от девушек, чтобы не покрыться красными пятнами смущения.       Красный раздельный купальник Полины, увешанный рюшами, и правда был хорош. Она накрылась светлым парео и натянула широкую шляпку на голову, а рядом в похожем облачении мялась Катя. Она смущённо прикрывалась, пытаясь спрятаться от взглядов за Полиной, но её особо и не разглядывали. У королевы шашек всегда была возможность прописать любопытным смельчакам в лоб. Были и те, кто не переоделся, но взгляд Антона оказался устремлён только на Мишу.       — Это чё?       Обернувшись, Миша всем продемонстрировал свой… водолазный костюм? Или что-то наподобие него.       — Круто, правда? Я когда пошёл на дно после удара веслом, то начал бояться воды. Но когда она почти тебя не касается, то становится нестрашно.       Рома едва сдерживал смех, рассматривая грандиозное облачение Миши. Бяша же, в совсем коротких плавках, несдержанно ржал. Будто небо и земля, хотя дай волю Бяше, он бы и без всего нырял.       — Шлем дома забыл? А ласты чё? — всё-таки не сдержался Рома, даже если именно из-за него у Миши развилась гидрофобия. Интересно, а Матвея он тоже боялся?       — Ласты со мной, — Миша фыркнул, сотрясая в воздухе непрозрачным мешочком. Это добавило новую порцию смеха, захихикали даже девочки.       — Ну мажор ебучий, на…       — Первый отряд, строимся! — закричала Марина, пытаясь разобраться во всей этой неразберихе цветных плавок и купальников. Когда Ромка поднял на неё взгляд, то обомлел, зачарованно пялясь только в одну точку.       Вернее, в две.       Красивый лиф с бахромой обрамлял две сочные округлости, а если спуститься взглядом чуть ниже… Антон отвернулся, отчаянно краснея. Серёжка в пупке Марины совсем уж сбила спесь.       Ну так нельзя. Вожатые не должны быть… такими.       Благо во время шествия удалось спрятаться за девочками, которые всё благополучно прикрыли. Кто-то из парней взял мячик, Виталик неловко сжимал в руках нарукавники, а многие девушки натянули солнцезащитные очки, затянув крепкие гульки на волосах. Солнце палило нещадно, хотя был всего лишь полдень. Июль выдался жарким, почти раскалённым, поэтому выданные Мариной кепки пришлись очень кстати.       По лестнице отряд прошёл очень воодушевлённо, громко переговариваясь. Внизу уже маячил физрук, натянувший плавки вместо спортивок. Витиеватая тату дракона спускалась с его груди на руку, даже скорее «банку», которая напряглась, когда он поднял руку. Марина вся зарделась, даже Антон ощутил неловкость. Тогда-то в его голове созрел сомнительный план, который он обязательно сегодня исполнит.       — Ну, первый отряд, надеюсь, у вас всех хорошо с плаваньем. Я с Мариной буду стоять на стрёме, чтобы никто не утонул, — он расплылся в улыбочке, кивнув в сторону ворот, на которых до сих пор висел замок. — Ирина Вячеславовна уступила мне ваше время.       — Ох, а я-то думала, что она с нами будет… — взволнованно забормотала Марина, подходя ближе.       Нет, не думала она. Надеялась, что произойдёт рандеву, как пить дать. Миша в своём нелепом костюме фыркнул, а Ромка, чтобы вожатая не увидела, вновь показал красноречивый знак — протолкнул указательный в сжатое кольцо пальцев.       — Ладно, идём, — махнул физрук, доставая ключи из барсетки. Он ловко снял замок, приглашающе распахнув врата к тёплой воде. Музыка уже звучала из динамиков, вновь заунывно тянули песни бывшие пионеры, но радости это не уносило.       Ромка одним из первых зашлёпал по деревянной поверхности в своих резиновых тапках, пробежал дальше, сбрасывая их на песок вместе с полотенцем, а потом ухнул в воду. Прямо так, в футболке. Более смелые последовали его примеру, а некоторые неловко затоптались около лягушатника — огороженной территории, похожей на бассейн. Девочки осторожно убрали вещи на скамейки, выходя под палящее солнце, и более грациозно двинули к воде. Антон не стал ждать чужих команд, поэтому тоже направился к небольшому мостку, около которого уже расплылись соотрядники.       Прыгал Антон бомбочкой, потому что по-другому не умел, предварительно передав очки Мише. Да и страшно было в неизвестном водоёме трюки показывать. Волной он захлестнул Ромку, грудь которого облепила футболка, делая его похожим на мокрого котёнка. Миша благополучно спустился по лесенке, отдал очки и загрёб воду по-собачьи.       — Не топите друг друга, — донеслось со стороны пляжа, где на скамье уже уселись физрук и вожатая. Она вытянула стройные ноги под солнце, сняла вьетнамки, над чем-то невесомо хихикая.       — Ага, щас, — фыркнул Ромка, отплёвываясь от воды. — Бяха, прыгни топориком!       — Сам прыгни, лошпед, на, — недовольно ответил Бяша, подгребая брассом ближе к мостику. — Я топориком прыгнул, что тапки просрал в иле!       — Так ты, бля, без тапок прыгай, — отмахнулся Ромка, последовав за другом. — Или зассал?       — Ничё не зассал, на! Давай лучше ты, как Александр Попов, башкой вперёд, — запротестовал Игорь. Антону с Мишей приходилось только наблюдать за вознёй двух друзей, которые решили продемонстрировать все свои таланты.       Полина с Катей тоже подтянулись, осторожно спустившись с лесенки. Морозова едва не скинула Ромку обратно в воду, когда он начал брызгаться, но трагедии удалось избежать. Мочить голову девочки явно не хотели, поэтому осторожно курсировали возле мостика, подальше от возможных прыжков.       Первым вниз ухнул Бяша, но не топориком, а солдатиком, взвизгнув, когда выплывал. Всё-таки коснулся дна. Дальше прыгал Ромка, влажная футболка ему нисколько не мешала, но ветер с озера неприятно обдул тело, отчего тот зябко поёжился. Прыгнул он как настоящий спортсмен, войдя в водную гладь головой.       — А чё он в футболке? — совсем тихо шепнул Антон, обратившись к Мише. Тот цеплялся за мостик, лениво шевеля ногами, на которые нацепил ласты. Выглядел он, мягко говоря, испуганным, но даже если бы обосрался — никто бы не заметил, ведь цвет взбаламученной воды оставлял желать лучшего.       — Да он всегда в ней. Никогда не видел, чтобы снимал, — пожал плечами Миша. — Ты прыгать не будешь?       — Не очень люблю это…       Неизвестность всегда пугала. Одно дело — первый раз войти в воду, а другое — увлечённо нырять, пока какая-нибудь бабайка не схватит тебя за зад. Антон был наслышан, что в девяностых людей частенько топили, после чего их вздутые тела всплывали в различных водоёмах, распугивая местных. А если и здесь кто-нибудь был привязан ко дну, тянул свои взбухшие руки вверх, желая сцапать глупых подростков?       — Эй! Давайте друг друга покидаем, — внезапно предложил Макс, выныривая в опасной близости от девочек. Полинка отшатнулась от него, лишь бы её не утянули, куда не надо.       Эту затею парни встретили одобрительно, только Миша отбрыкивался, но в поддержку согласился встать. Вера с Леной, как самые смелые представительницы женского пола, не испугавшиеся мокрых волос, попросились первыми. Макс с Ромкой встали вместе, чтобы запустить маленькую Лену в космос, при этом во время полёта взревев:       — Поехали!       — Гагарин, я вас любила, оу, на-на-на, — пропели Катя с Полиной, засмеявшись, когда раззадоренная Лена вынырнула из воды.       Миша с Бяшей запустили Веру, которая звонко закричала, бухаясь бомбочкой. Пришла очередь парней запускать друг друга, поэтому и Антона запрягли, поставив в пару к Максу. Вместе им предстояло выкинуть Ромку, и как-то Петров засомневался в своих силах, но Бяша с Мишей уже отошли подальше, продолжая развлекаться с девочками.       Лишь бы руки не сломать.       — Антошка, напрягись, — скомандовал Макс, скрещивая их руки под водой. Рома уселся на них, упираясь руками в плечи товарищей, после чего они начали его раскачивать.       Рома был тяжёлым. Антон понял, что сейчас либо сломается и пойдёт на дно, либо просто не подбросит Пятифанова, но сжал зубы и терпеливо дождался отсчёта.       — Если не подбросите, то забираю ваш полдник! — шикнул Ромка, ощущая слабые колебания под собой. Особенно выразительно он посмотрел на Антона, вместо ужаса вселив уверенность.       — Пососи.       Далеко Ромка не полетел, но всё-таки взметнулся вверх, вскрикнув, то ли от возмущения, то ли от радости. Вместе с этим полетела и Лена, едва не плюхнувшись на голову Роме, но благодаря этому удалось предотвратить расправу над Антоном. После этого началась война брызгами, а Бяша вновь отправился в полёт с мостика. И не было бы худо без добра, как раздался его крик:       — Плавки слетели, на!       Начался великий квест по поиску плавок Игоря, пока он стоял по пояс в воде, чтобы не шокировать девушек. Они всплыли где-то в камышах, но кличка «голожопый» уже прочно приклеилась к нему, спасибо Пятифанову. Вылезли они из воды с синими губами, на что Марина погнала их сидеть под солнцем и насухо вытираться. Девчонки радостно разлеглись на своих парео, натянули шляпки, греясь под жарким солнцем.       Оставалось где-то двадцать минут до обеда, и Антон постарался поскорее обтереться, попутно вытряхивая воду из ушей. Что же, было весело. Антон понадеялся, что пару раз на смене они ещё сходят поплавать, и никто из озера не всплывёт.       Рома, всё ещё не снявший футболку, накинул на себя полотенце, чтобы ветер сильно не обдувал его тело. Бяша уже приклеился к Полине и Кате, говоря, что загорит, как Брюс Ли. Антон тупо уставился на Мишу, который укутался в большое махровое полотенце, похожее больше на простыню.       Так, точно, у Антона был план, который он хотел исполнить. Он неловко двинулся к Ромке, раздумывая, нужна ли тому вообще его помощь. Должником оставаться тоже так себе вариант.       — Всё ещё хочешь на дискотеку? — шепнул Антон, поглядывая в сторону флиртующих взрослых. Рома вскинул бровь, слегка удивившись.       — А чё? У ботана какие-то идеи? — цыкнул Пятифанов. Он слегка подрагивал от порывов ветра, его маленькое полотенце совсем не спасало.       — Повежливее, ты так-то всё ещё мой подручный, — улыбнулся Антон. Рома хмыкнул, нахмурившись. Пришлось перейти на шёпот, чтобы никто другой не услышал: — Сплавим Марину физруку на вечер.       — О, зачёт! — Рома ударил кулаком в ладонь, довольно ухмыльнувшись. — Она на него конкретно запала. Может, недотрах у Маринки, раз такая злая.       — Тебе нужно в течение дня подойти к Николаю Георгиевичу, а я промариную вожатую. Просто скажи, что Марина приглашает его на личную встречу около купалки в девять вечера. Она должна свинтить, а ты спокойно пройдёшь мимо воспитательницы.       — Ну, я в любом случае планировал сбежать, Тоха, — как бы между прочим добавил Рома, лишь бы в его изворотливости не сомневались. Антон снисходительно кивнул, давая понять, что ему на это, в общем-то, плевать.       Рома снова вздрогнул от промозглого порыва, повёл плечом, уже желая отвернуться от Антона, выставляя точку в их разговоре, но не успел и шага сделать. Антон и сам не понял, что на него нашло, руки действовали на опережение.       Он накинул на Ромку своё широкое полотенце, слегка влажное, но гораздо более удобное, чем его собственное. Глаза Пятифанова расширились в удивлении, когда на его плечах оказалась мягкая ткань. Антон почему-то вспомнил тот момент, когда Рома бросил укор за то, что мама провожала его.       — От маменькиного сынка, — весело ответил он, не давая даже возможности на возмущение. — Повесь потом на радиатор.       И, не желая показывать слабины, Антон развернулся и пошёл в сторону Миши, пока руки мелко потрясывались. Ему стало жалко Рому, ничего больше. Просто хотелось чуть больше раскрыть этот таинственный целлофановый пакет, не надорвать, не испортить, а заботливо выяснить то, что оставалось сокрыто от глаз.       Рома даже не послал его нахуй. Рома вообще ничего не сделал, до боли закусив губу, чтобы не спиздануть чего-то лишнего.       Перемирие продолжалось натужно.

***

      На выходе из столовой Антон успел заметить весёлую Олю, у которой, похоже, всё налаживалось. Он махнул ей рукой, на что ему в ответ помахали сразу несколько девочек, смущённо захихикав. Главное, чтобы она больше не плакала. Антон бы себя не простил. Проходя мимо шестого отряда, Антон заметил, что теперь взгляды были устремлены не только на него, но и на других парней, словно малявки приглядывали себе будущих ухажёров. Жаль, но на последней лагерной дискотеке их погонят спать ещё до медлячка.       Во время обеда всё было тихо, даже слишком. Семён больше не высовывался, а Алиса могла лишь прожигать дыру взглядом, накалывая макароны на вилку совсем уж недружелюбно. Она смотрела только на Антона. Никто другой её не интересовал.       Пугающая аура раздора окутывала.       — Это жутко, — шепнул Миша, стараясь не смотреть на девушку. — Знаешь, есть люди, которые намеренно следят за другими. Иногда из-за влюблённости и всего такого… Слышал, в Японии такое популярно.       — Мы не в Японии, — тихо напомнил Антон, его напускная расслабленность трещала изнутри. — Она ничего нам не сделает, пока вокруг люди. Репутацию отца не будет портить.       — Ага… Тогда постарайся не встречаться с ней наедине.       Легко сказать, конечно. В лисьих глазах проглядывалась стальная решимость заполучить желаемое, а собранный ею компромат мог попасть не в те руки… Если она расскажет про Антона отряду, Полине, Роме, то всё, его заклеймят психом. Никто больше не захочет общаться со странным мальчиком, потому что так было всегда. Подобных старались избегать, либо до последнего скрывать правду, чтобы интегрировать в общество.       Мама всегда говорила, что Антону стоит помалкивать и не нести всякий вздор. Эти разговоры со временем перекочевали и к Оле, а жёсткий материнский взгляд преследовал по пятам. И если страхи маленькой Оли всё ещё можно было списать на возраст, то у Антона выбора не оставалось.       Выйдя во дворик столовой, отряд сбился в привычную кучку. Марина повела их вперёд после громкого окрика Кати, а сама Смирнова зашепталась с Полиной. Нужно её всё-таки нарисовать. Главное, чтобы Катя не приняла этот жест за ответную симпатию, потому что Антону не очень хотелось потом разбивать девичье сердце.       Удивительно, но сейчас сильного влечения к женскому полу он не испытывал. Возможно, свою роль сыграли те случаи, когда девочки его отшивали, а, может, важны были своеобразные факторы, из-за которых Антон мог влюбиться. Совсем не важно, красивая ли девушка, как часто краснеет в присутствии Антона, выпускает ли иголки, ему будто бы было всё равно. Хотя, несомненно, когда-нибудь он хотел ощутить ту непосредственную чистую влюблённость, о которой все говорили.       Эта необходимость особенно сильно ощущалась при взгляде на окрылённую Марину. Но пока в груди остались лишь страх перед будущим и отчуждение.       Подростки разбрелись по комнатам. Многие утомились и хотели поспать перед плотной вечерней программой, кто-то залип в свои портативные приставки: играли в тетрис и змейку. Рома с Бяшей завалились на свои кровати, пока Антон рылся в тумбочке в поисках блокнота и карандаша, и начали жаркий спор полушёпотом.       На одном из листов ухмылялась заячья губа. Антон поспешил перелистнуть на чистую страницу, опуская карандаш по центру. Желание передать конкретную улыбку захлёстывало, ведь губы у Кати были красивые, зубы ровные, и милые ямочки забавно впадали в щёки, едва заметно подчёркивая её искреннее счастье.       Творческий процесс забурлил, набрал ход, всё остальное скрылось под слоем собственных мыслей. Антон частенько отключался от окружающего мира, впадая в некий транс.       — Слышь, на, — подал голос Бяша спустя какое-то время, из-за чего Петрову пришлось поднять на него голову. Игорь продолжил, засомневавшись. — Куда Мишаня постоянно уходит?       — К худруку, — расслабленно пожал плечами Антон. — Я за ним не слежу.       — Он и щас ушёл, додик, — фыркнул Ромка, свесившись с кровати. — К худруку на тихом часу не ходят. О, чё рисуешь?       Быстрая смена темы совсем не пошатнула увлёкшегося Антона. Он вытянул руку, чтобы Рома взглянул, но тот вместо этого выхватил блокнот, рассматривая рисунок внимательнее. На карандашном наброске отчётливо вырисовывалось лицо Кати.       — Э, верни, — возмущённо шикнул Антон, на что к его голове припечатали многострадальный блокнот. Он недовольно зыркнул на Ромку, прижал художество к себе поближе, вытягивая шею вперёд. — Ты грабли когда-нибудь прекратишь распускать?       Немного подумав, Ромка расплылся в улыбке.       — Нет.       Цокнув, Антон осмотрел рисунок на наличие повреждений. Он уже не так сильно злился на доставучесть Ромы, но такое поведение лишь доказывало, что он простой деревенский парень без манер. Больше Антон ничего не сказал, возвращаясь к рисованию. Наверное, сегодня он успеет всё закончить, если его снова не отвлекут.       Некая тревога за Мишу промелькнула где-то на дне разума, но быстро поутихла, потому что Бодров уже был взрослым парнем, который прекрасно мог позаботиться о себе самостоятельно. Ну не могла же его Алиса выманить, чтобы потом в четырёх пакетах спрятать по лагерю? Наверняка он просто ушёл в туалет.       Антон так сильно увлёкся штриховкой, что совсем не заметил прозвучавшую трель из динамика на улице. Очнулся он, когда Борис Михайлович бодро вещал о дальнейших общелагерных мероприятиях, не забыв упомянуть о представлении отрядов. Рисунок с Катей оказался осторожно вырван и сложен в карман штанов.       — Первый отряд, уборка! — закричала, по обычаю, Марина в коридоре, заставив всех в комнате безынтересно завозиться. Сегодняшние дежурные храбро вывалились за дверь, забрали совок с веником, после чего вожатая закричала уже громче: — Просыпаемся!!! Потом разбирайте письма!       От одного этого слова Антон похолодел изнутри. Ромка метнул на своего товарища быстрый взгляд сверху, после чего резво спрыгнул с кровати, поманив Бяшу.       — Ставлю пять рублей на то, что мне сегодня прислали письмецо, — крикнул он, оббегая дежурных и мусор, который они начали выгребать из-под кроватей.       — Ставлю десять, на, что ты всё ещё лох! — также крикнул Бяша, рванув за Пятифановым.       Антон мог только вздохнуть, когда буря улеглась. Он решил не давать волю эмоциям, поэтому направился к Мише, который сидел на кровати с книжкой. Почти дочитал «Преступление и наказание», толстая стопочка прижатых листов именно об этом и говорила. Он быстро заметил Антона, откладывая чтиво, при этом между страниц засунув салфетку.       — Всё хорошо? — поинтересовался Петров. Усевшись на пружинистую кровать, он потянул руки вверх, ощущая, как из-за сидения в неудобной позе затекла спина.       — А почему должно быть плохо? — усмехнулся Миша. — Как думаешь, сегодня тебе от Алисы что-то перепадёт? Ты ведь из-за этого подошёл.       — Ты меня обижаешь. Я подошёл, потому что ты мой друг, — Антон отзеркалил улыбку Миши, слегка щурясь. — Ты куда-то убежал на тихом часу. Бяша сказал.       Улыбка Миши превратилась в удивление. Он приподнял брови, после чего отмахнулся рукой.       — У меня в кадетском отряде друг, я же тебе говорил. Трудно пересекаться, поэтому я по-тихому и смылся, — объяснил он, понизив голос до шёпота. — Только не говори никому, блин. Это конфиденциальная информация. Мне немного непривычно в вашей компании…       — Да ладно тебе. В «нашей», — фыркнул Антон, поднимаясь. — Это всё ещё их компания. Мы просто лагерные приятели. А москвичи должны держаться вместе, верно?       Антон особо не задумывался над тем, что будет и после лагеря общаться со своими новыми товарищами. Если честно, то от Ромы он желал отделаться уже сейчас, но приходилось терпеть. Полина шла в комплекте с Катей, а если она влюбилась, то будет странно отвергать её и хоть как-то созваниваться с Морозовой после. В конце смены им придётся разбежаться и забыть друг друга.       Это было странное ощущение неизбежной потери.       — И правда, — грустно улыбнулся Миша, словно за душой у него было нечто больше, чем обычное желание дружить со старожилами «Разды».       Нет, Антон уверен на сотню процентов, что Миша дружил с ними. А потом их развели некие обстоятельства, которые стали оправданием для него же. Он вспоминал о ребятах с тихой грустью, а они, кажется, были совсем не против общаться с ним и сейчас. Почему-то Антон понимал, что если спросит в лоб, то ничего этим не добьётся. Рома наверняка тоже не ответит ему, так же как и не ответит, почему не снимает футболку. А Бяша — не сможет рассказать про маньяка.       У всех них на сердце лежало какое-то тяжёлое бремя. Но и Антон никогда бы не рассказал про сову.       — Идём, посмотрим на письма, — Миша расслабленно выдохнул, потянув друга за собой. Страх неизвестного окутал, как что-то родное.       На веранде уже сновали заинтересованные подростки, внимательно разглядывали конверты, желая отыскать своё имя. Рома перебирал стопку, откровенно бесясь, когда не обнаружил ни единого письма для него. У Бяши же, как оказалось, одно завалялось. Он разорвал конверт беспощадно, любуясь короткой надписью: «ты мне нравки, твоя поклонница».       Под весёлый визг Бяши Рома всучил небольшой конверт Антону, который он едва не выронил. Взгляд у Пятифанова был прожигающий, словно он уже всё знал. Это не помешало Антону отвернуться и медленно раскрыть конверт.       — Хочешь здесь посмотреть? — шепнул Ромка, заинтересованно заглядывая за плечо парня. Миша пристроился с другого края.       — Может, тут что-то хорошее. От Оли, — с сомнением выдавил Антон, вытаскивая сложенный в несколько раз лист. Разворачивал он его с трепетом, а запах духов обжёг ноздри.       Нет, не от Оли.       Строчки сложились сами собой, лукавый голосок Алисы зазвучал на подкорке:       Зайчик, зайчик, не бойся совы,       Ночью она достанет кишки.       Зайка, зайка, бойся лису,       Утащит она в лесополосу.       Тоша, скорее ты оглянись,       Враг совсем рядом, но ты не страшись.       Для медведя, для лисы,       Зайчик, кушать принеси!       Антон несдержанно выдохнул, скомкав лист в мокрых ладонях. Ребята тоже успели всё прочитать, после чего повисло молчание. Рома первым подал голос:       — Про волка она ничего не написала.       Антон взметнул на него недовольный взгляд. Пятифанов ведь прекрасно знал, каких животных Алиса нарисовала на том рисунке. И все эти животные кого-то обозначали.       — Она мне угрожает, — выдохнул Антон, поморщившись. — Чего она вообще от меня хочет? Я просто приехал первый раз в лагерь, а началось что-то странное… Надо уезжать. Да, если мне и Оле грозит опасность, то стоит просто уехать.       — Нет! — сипло запротестовал Миша, неспокойно схватившись за руку Антона. Тот поднял на него отчаянный взгляд. — Если ты уедешь, то ничего не закончится. Антон, это же последнее наше лето!       Антон хотел вырвать руку, потому что понимал, что всё это глупости, но с другой стороны его схватил Ромка.       — Миша прав, ботан, — недовольно рыкнул Пятифанов, поднимая руку Антона с зажатым в кулаке листком. Он безвольно выпал на пол. — И менты нам не помогут. Ближайший участок в Акишево, а оттуда сразу смену закроют, они и разбирались с делом Сенечки.       — Акишево? Сенечка? — пробормотал Антон, зажмурившись. — При чём тут посёлок, где жила моя бабушка? И что вообще за Сенечка? Это она пропала год назад?       Повисла тяжёлая тишина, руки Антона отпустили. Ему пришлось открыть глаза, чтобы понять, что он не попал в вакуум. Рома сжал челюсти так, что у него на щеках заходили желваки. Миша просто тупо пялился на Рому, который, кажется, выдал больше информации, чем следовало. Бяша тоже подошёл и жалостливо посмотрел на друга.       Глаза у них были звериные. Антон вырвался из круга парней, направившись к запасному выходу, ноги едва держали его. За ним следом сорвался Рома, словно чувствуя вину за содеянное. Или он просто хотел распотрошить его и сожрать. Антон обернулся на него и оскалился, чётко и резко сказав:       — Катись к чёрту. Вы все.       Побег от проблем стал рутиной. Тёплый день не собирался заканчиваться, дождя, как в прошлый раз, не предвещалось, поэтому скрыться на детской площадке показалось наилучшим решением. В голове прочно засела мысль о том, что Алиса чего-то ждёт. Каких-то угощений, о которых написала в письме. Гнусные воспоминания о желтоглазой сове червями завозились внутри черепа.       Единая картинка не хотела складываться.       Всё панически спуталось, скомкалось, застряло, хотя так не должно быть. Антон всегда хорошо решал загадки, но в этот раз ему мешало абсолютно всё. Усевшись на качели, ему подумалось, что из чащи прямо сейчас может выйти нечто, способное его убить.       — Ну ты и ссыкло, Петров.       Вместо этого показался запыхавшийся Ромка. Снова здесь, рядом. Его было слишком много для расшатавшейся нервной системы Антона.       — Я ясно сказал тебе свалить, — бросил Антон, даже не повернувшись к Пятифанову. Он оттолкнулся ногами от земли, качели занесли его в воздух. Рома выпрямился во весь свой рост и встал перед Антоном, раздражение в его глазах граничило с желанием ударить.       Пока что он не бил.       — Ты реально не понимаешь, придурок? — прошипел Ромка, ухмыльнувшись. Эта ухмылка дребезжала, грозясь развалиться, превратиться в оскал. Антон не мог его дальше игнорировать, потому что рука Ромы схватила его за щиколотку, остановив движение. — Когда ты свинтишь, то рыжая пойдёт терроризировать Полину, Катьку, Бяшу. Это, по-твоему, справедливость, а, Зайчик?       Антона передёрнуло от слащавого обращения, он дёрнул ногой, но в ту же секунду его рывком стащили с качели. Больно ударившись локтями и копчиком, Антон ощутил давление на своих бёдрах, звучно охнув. Приподнятая голова не встретилась с качелями только благодаря Роме, который спас затылок от фатального удара деревяшкой.       — Слезь с меня! — возмущённо прошептал Антон, завозившись под парнем. Рома не двинулся с места, а уверенность на его лице смешалась со злостью. Он готов был ударить.       Ромка всегда удивительно менялся, когда они оставались наедине. Он превращался в нечто дикое, но понимающее, грозящее разорвать на куски, но почему-то лишь облизывающее. Безобидный пёс, который в стае рвал всех, кто заходил на его территорию.       Он тяжело дышал, силясь справиться с агрессией. Антон тоже был зол. Очень сильно зол и расстроен, потому что хотел остаться в одиночестве, а завтрашним днём поджать хвост и убежать. Мама приедет, чтобы увидеться с детьми. Она может спасти их.       — Ты, видно, привык убегать, московский пижон, — угрожающе прорычал Рома, склоняясь ближе. Чтобы каждое слово достигло разума Антона. — Я понял, что у тебя какие-то проблемы с башкой. Ты та ещё истеричка, вечно размазывающая нюни. Если сбежишь сейчас, то навсегда останешься не только чмом в глазах других, но и в своих собственных пробьёшь дно. Возможно, ты никогда не простишь себя за побег… — он замолчал, будто говорил о своём собственном прошлом. Низкий рокот раздался около уха: — А сейчас я предлагаю тебе закрыть глазки, потому что не хочу, чтобы стёкла от очков тебя ослепили. Я, может и зверь, но не чудовище.       Антон испуганно вжал голову в плечи, когда в его щёку прилетел кулак. Очки, благо не разбились, а просто слетели с переносицы. Боль прошлась по скуле, оглушила, а мозги, кажется, встали на место.       — Ты уж определись, кого мне стоит отпиздить: тебя или твоих дружков из второго отряда, — донеслось сверху. Антон приоткрыл глаза, рассматривая расплывчатое лицо хулигана, который медленно отстранился, не собираясь продолжать экзекуцию. — Больше мне твои извинения не нужны, я втащил тебе так же, как и ты мне в первый день.       — Сходи нахер, Пятифанов, — пробормотал Антон, с облегчением ощущая, как Ромка встает.       — Ну уж нет, — ухмыльнулся он. — Эт удел педиков с фамилией Петров.       Антон медленно поднялся, зажмурился, пытаясь справиться с отступающей болью. Он поднял очки, натянул их на место, осознавая, что ему и правда стало легче. Но удар ему совершенно не пришёлся по вкусу, так что он мягко улыбнулся и сказал:       — Я лучше всё-таки потом извинюсь.       И ударил ничего не подозревающего Ромку по лицу.

***

      — Это что такое, а?! — верещала недовольная Марина, рассматривая два почти одинаковых припухших лица перед собой. — Кто начал? Ты, Пятифанов? Ты сегодня какой-то слишком борзый, нет? А ты, Антон, почему улыбаешься? Сейчас вы оба пойдёте и до ночи будете бегать вокруг корпуса, а перед сном ещё и массаж сделаете бедной Наталье Валерьевне! Она вон как устала, за вами только глаз да глаз…       Наталья Валерьевна флегматично пожала плечами. Она начала вязать уже второй шарф, теперь из пряжи синего цвета. Ромка, не смотря на удар, выглядел вполне себе весело. Ему наверняка понравилось изводить Марину, которая вообще ничего не подозревала о происходящем. Любовь туманит голову, ага.       — Мы просто на пощёчины в дурака играли, — влез Ромка, закинув руку на шею Антона. — Мы так-то оба проеб… Проиграли. Вот, мы кореша, не верите? А мне мелкая Антона письмо даже отправила, могу показать.       Антон поднял бровь, впервые услышав эту информацию. Оля вместо брата решила выбрать этого бандита? И чем он только заслужил?       — Что же мне с вами делать… Ладно, — устало махнула она рукой. Видимо, на новую порцию злости у неё не осталось сил. — Стройтесь на полдник.       Когда они отошли подальше, Ромка достал конверт с рисунком, явно авторства Оли. Антон удивлённо посмотрел на протянутый лист, рассматривая детские каракули, в которых проглядывался силуэт Ромы и самой Оли. Видимо, она так восхитилась тогда на дискотеке, что решила задобрить Пятифанова, чтобы он ещё разок покатал её на плечах.       — Хорошая у тебя сеструха. Получше некоторых, — протянул Ромка, но Петров благополучно проигнорировал вторую часть реплики. На улице уже все стояли по парам, и когда они подошли ближе, то Бяша не сдержал смешок. Он, кстати, проиграл свою ставку.       — Ну и дела, на… Два холста и два художника, ёптыть… Любите вы раскрашивать, хотя чё я, шрамы украшают мужчин.       Рома цокнул, вставая к Бяше. Миша же обеспокоенно посмотрел на друга, прикрывая рот рукой.       — Ты теперь не уедешь? — совсем тихо поинтересовался он, не решаясь поднять тему драки. Да и лучше было вообще о ней забыть. Щека до сих пор пульсировала, фантомный кулак так и остался на коже.       — Ага. Кажется, я понял, почему люди дерутся.       — Ну, всё же, фактор стресса, — криво улыбнулся Бодров. — Но лучше больше не влезай в драки. Тебе пальцы беречь надо.       Антон перевёл взгляд на свою правую руку, где до сих пор огнём горели костяшки. Они слегка покраснели, не то, что у Ромы. У него все кулаки были ободраны, в маленький резаных шрамиках, а ладони — как Антон запомнил — сухие и тёплые.       — Может, тебе стоит игнорировать другие письма? Если они ещё будут, — миролюбиво предложил Миша. — Ты после них странный становишься, хотя, признаюсь, мне тоже немного жутко.       — Я могу пропустить более открытую угрозу, — неуверенно пробормотал Антон. — Не волнуйся, Рома, кажется, мне помог.       Катя с Полиной обернулись на Петрова, и он внезапно вспомнил, что прихватил с собой рисунок Смирновой. Девочки и слова сказать не успели, как Антон протянул Кате слегка смятый, после падения, лист.       — Ого, — удивлённо выдохнула Катя, выхватив портрет. Она провела пальцем по своим чертам, таким мягким и беззаботным, что совсем выбило её из колеи. Из образа стервозной девчонки. — А ты и правда художник, Антон. Очень красиво… Это точно я?       — Я вижу тебя такой, — улыбнулся Антон, на что Катька зарделась, быстро отвернувшись. Возможно, не стоило этого говорить. Он всё ещё не хотел давать Смирновой фальшивую надежду.       Полдник прошёл быстро и вкусно. После небольшой перепалки с Ромкой аппетит разыгрался ещё сильнее, поэтому, чтобы дожить до ужина, стоило нормально поесть. Ещё через полчаса у них пройдёт выступление с этим дебильным Горынычем, в котором Антон совершенно был не уверен. Лажать совсем не хотелось.       Когда они шли в корпус, чтобы переодеться, а девочки — для повторения сценария, то Катя начала хвастаться, что услышала по телевизору новомодное движение здорового образа жизни под названием ПП, которого теперь придерживалась и уже добилась некоторых результатов.       — Это значит «правильное питание», — важно заявила она. — Очень помогает сохранять фигуру.       — ПП… — пробормотал Бяша, задумавшись. Он почесал затылок, чтобы подобрать правильные слова, а потом воодушевлённо выдал: — Протирание пятки.       Обдумывая сказанное, все замолчали. Катя нахмурилась, бросив на Игоря недовольный взгляд.       — Не, это значит «пить пиво», — весело протянул Ромка, не взирая на недовольство девочек. Полина отказалась давать комментарии, так что Антон решил парировать назло Роме.       — Мне кажется, — начал Антон, обернувшись к парню и расплывшись в гаденькой улыбке, — это значит «Пятифанов пидорас».       Ромка тут же вспыхнул, приподняв сжатый кулак, как бы напоминая, кто Антона сегодня ударил. Но Антон был уверен, что Рома ему больше ничего не сделает.       — ПП — это «Петров пидорас»! — провозгласил он, словно истину, после чего Антон закатил глаза.       — Ты начинаешь повторяться… Ромочка.       — Пиздак прикрой!       — Хватит! — строго вскрикнула Катя, обернувшись и гневно стрельнув глазами в обоих. — У вас шило в заднице, да? Хватит порочить то, что мне так нравится!       Антон лишь виновато улыбнулся. Как бы ему не хотелось остудить Рому, Кате грубить он не смел. Она, пускай и была дружелюбно настроена, но имела недопустимую власть, с которой могла поставить Антона в центр следующего мероприятия, дабы тот опозорился. Девчонки — существа коварные.       Так всегда говорил отец.       Собрав весь реквизит, отряд направился к малой площадке, на которой уже собралось много народу. Взрослые таскали технику, ширмы, выставляя всё перед сценой-ракушкой, где восседал владелец вместе с директором. Диджей настраивал микрофоны и колонки, отчего в воздухе на пару секунд повисал неприятный писк.       — Мы выступаем первые, — напомнила Марина. — Надо будет задать тон! Миша, ты же открываешь мероприятие? Беги тогда к худруку.       Миша лишь вымученно улыбнулся, явно не желая во всём этом участвовать. Конечно, в такие моменты в лагере повисала особая атмосфера, порой даже приятная, и Антона поглощало чувство важности, единства с остальными. Наверняка именно в этом крылся смысл смены.       Их с Ромой и Бяшей отправили за выставленную ширму, а Макс притащил им простынь с масками. Плотное полотно скрыло их от любопытных глаз, здесь же расположилась пара стульев, на которые юные актёры сбрасывали лишнее.       — И всё-таки реальное фуфло, на, — озвучил свои мысли Бяша, сжимая в руках картонку с мордой ящера. Рома согласно промычал, натягивая маску. В прорезях сверкнули раздражением два тёмных глаза.       — Я вот что думаю, — медленно произнёс Ромка, улыбнувшись. — Эта туфта же затевалась, чтобы нас все запомнили? Ну, нас с Бяхой и так все знают, а вот Тоху…       Эта противная ухмылка совсем не понравилась Антону.       — Только попробуй меня опозорить, Пятифанов, — угрожающе шепнул он, тыкнув пальцем в широкую грудь Ромы. — Не отмоешься.       — Это тебе стоит задать жару, мы же ебаный Горыныч. Я, кароче, достал дезик, можем забацать фаер-шоу, — изрёк Ромка, весело осклабившись. — Я те гарантирую, зрители охуеют.       Это совсем небезопасно. Неразумно. Но весело.       Антона, как истинного мальчика, тянуло сразу к трём вещам: огню, камням и палкам. И пускай сейчас он вышел из возраста, когда мог спокойно бить крапиву деревяшкой, а камни в озеро кидать получалось редко, от огня отказаться он не мог. Если забрать эту опасную игрушку из рук Ромы, то количество жертв явно снизится. Всё-таки, до масленицы было далеко.       — Ладно, — тихо пробормотал Антон, и Ромка довольно усмехнулся. — Но перед нами будут девочки стоять. А в зрителей огонь распылять совсем уж тупо.       — Ну так, в небо хуярь, на!       Кажется, Бяше идея очень даже понравилась. Ох, как же Марина будет кричать на них… До начала оставалось всего ничего, поэтому Ромка передал Антону небольшой спрей, на котором гордо красовалось: для настоящих мужчин.       — Я ещё слышал, что кто-то вместо гандона на одной из смен попытался крышку использовать, на, — влез Игорь, расплывшись в улыбке. — Во додик.       — И она застряла, — кивнул важно Рома. Антон скривился в отвращении.       — Где?       — Где, где… В пизде, Тоха!       Ещё раз окинув взглядом баллончик, Антон постарался откинуть ненужные фантазии в сторону.       — Когда только выйдем, ещё до крика девочек, ты фигачь вверх, а я подожгу, — скомандовал Ромка, набросив на себя простынь. Бяша залез под руку друга, и Антону пришлось снять очки, осторожно положив их на стул. Мир сразу поплыл.       Девочки забежали за ширму, кучкуясь и повторяя текст. Полина же подошла к ребятам, в руках сжимая видеокамеру, которую сначала направила на себя.       — Виталик пообещал прислать диск с видео в конце смены! — радостно сообщила она, после чего помахала в объектив. — Спасибо!       Морозова ласково улыбнулась, переводя камеру на притихших ребят. Антон не то чтобы не любил сниматься, но чаще всего старался притвориться мёртвым, лишь бы мама грозно не требовала улыбнуться, дабы разослать потом этот позор всем родственникам.       — Улёт, на, снимай меня! — Бяша отделился от Горыныча, начав приплясывать, кажется, что-то вроде тектоника. Полина рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.       — Пойду передам камеру Марине, чтобы она сняла выступление, — предупредила девушка, остановив запись. — Волнуетесь?       — Ага.       — Нихрена подобного.       — Да ваще пофиг, на.       Антон смазанно глянул на таких уверенных парней, ясно понимая, что волноваться им не приходилось лишь из-за опыта, а ещё — они скинули самое сложное и нервное на Петрова.       — Богатыри с той стороны уже собрались, мы скоро начнём! — Она взмахнула своими чёрными волосами, отвернулась и вышла из-за ширмы, словно её тут никогда и не было.       Крутая она, всё-таки, девчонка. Пускай из деревни, а манеры и лёгкость у неё были. Антон глянул на Ромку, который ковырялся пальцем в ухе. Видимо, в куче дерьма попадались и самородки, коими парни совершенно точно не являлись.       Началось открытие, всё смолкло. Можно было подсмотреть из-за ширмы на ведущих, которые стояли на созданной сцене, между полотен. Миша неловко топтался на месте, а впереди разверзлась толпа, все отряды с интересом ждали выступлений, и Антон ждал одно, от шестого отряда.       Когда объявили первый отряд, то Антон уже впал в беспамятство, тем более в глазах всё плыло, словно в дурном сне. Отрезвляла лишь рука Ромки, накинутая на шею, как аркан. На секунду Антону даже подумалось самое страшное, что он не просто будет пшикать дезодорантом, а кого-то обязательно сожжёт. Ладони вспотели.       — Жили-были девочки из первого отряда… Были среди них и хорошие, и плохие. Хорошие девочки всегда убирались, улыбались другим, а плохие — мусорили и ссорились. Но была на них одна управа, когда Горыныч решил разобраться с проблемой, — с выражением зачитывала Катя, стоя за второй ширмой. Антон поймал её взгляд, который призывал к действию, пока все девушки уже сновали по сцене, разбрасывая фантики и бумажки.       Рома потянул их вперёд с грозным криком, и Антону показалось, что всё это до безобразия тупо. Так по-идиотски, что щёки заалели от испанского стыда. Но сделанного не воротишь, а обещанного не загонишь обратно в глотку, так что Антон вытащил руку из-под простыни и запустил вверх столп дезодоранта.       Ромка резво подхватил его, чиркнув зажигалкой. Струя огня вывались в небо, крики девочек оказались настоящими, толпа заворожённо ахнула. Где-то вдалеке Антон услышал скрип зубов вожатой, которая несла угрозу похуже метафорического змея с тремя головами.       — Обалдеть… — донеслось в микрофон Катьки, после чего она поспешно откашлялась. — Вот такой злой Горыныч пришёл к ним! Огнём задышал, весь мусор сжёг, заставил девчонок выметать пепел!       — В следующий раз и вас сожжём, — красноречиво пообещал Ромка, совершенно не следуя намеченному сценарию с пометкой возраста 3+.       — Но была и на Горыныча управа… Хорошие девочки успели позвонить по-домашнему телефону на горячую линию богатырей.       Бяша потоптался на месте, Рома крепче притянул две лишних головы, как бы показывая, что он тут главный. Антон задёргался от излишних объятий, а на сцене уже показались три богатыря.       Макс, Матвей и Виталик. Они подняли вверх деревянные копья, покрашенные серебряной краской, и направили их на Горыныча.       — Уходи, злой змей… Пока это копьё не оказалось у тебя в ж… — безэмоционально изрёк Макс, делая шаг вперёд.       Это полный провал. Антон готов был расплакаться от мысли, что это всё попадёт на камеру.       — Ага, бегу и падаю, — набычился Ромка. Антон дёрнул его за руку, потому что по сценарию им всё-таки предстояло уйти.       — Горыныч в страхе ушёл, — натужно протянула Катька. Она уже поджала губы, желая поскорее закончить этот кошмар. Рома всё-таки послушался, утянув товарищей за ширму. — И девочки поняли, что нельзя быть злыми и постоянно мусорить! А богатыри ещё и напутствие им проглаголили.       — Девчонки, чтобы к вам не тянулись придурки, надо уметь дать сдачи! — взволнованно просипел Матвей. Кольчуга у него была огромной, едва не до колен, поэтому выглядел этот персонаж комично.       Все вышли на поклон, а зрители восторженно захлопали. Антон успел отдышаться за ширмой, поэтому на сцену он вышел достаточно бодрым, а ещё удивлённым, что никто не загорелся.       Только лицо Марины полыхало, когда она встретила свой отряд на зрительских местах. Взгляд её, тяжёлый и весьма недовольный, сверлил Ромку, но она не произнесла ни слова. Как и Ромка, который напряжённо замолчал, ощущая фантомную дыру в спине, которую Марина проделала. Воспитательница только подняла большой палец вверх.       Интересно, какие таблетки она пьёт, чтобы оставаться спокойной? Надо и вожатой предложить.       Дальше выступал второй отряд. Их представление вышло на порядок лучше, а ещё качественнее. За основу они взяли «сказку о царе Салтане», Алиса играла царицу, которая родила непонятно что. Каждая реплика сотрясала Антона, хитрый голосок запугивал, а редкие взгляды совсем вгоняли в ужас. Она хотела, чтобы он смотрел. Чтобы видел, как Алиса уверенно себя чувствует в любой ситуации, как она может играть и выигрывать.       Другие выступления совсем не запомнились. Антон старался откинуть лишние мысли, но в безопасности себя совсем не чувствовал. Она написала, что стоит бояться лисы, а не совы. Это ясно как день: совы на самом деле не существует, поэтому её угроза нереальная. Лиса же вместе с каким-то медведем — ещё неизвестно, кто им является — готовилась принимать угощения. А волк скрылся. Всё это не просто так.       Наконец-то на сцену вышел шестой отряд. У всех девчонок на голове были сделаны кошачьи ушки из волос, видимо, воспитательница и вожатая весь день провозились с причёсками. Оля держалась поближе к выходу, явно волнуясь.       — Мы кошечки учёные! — провозгласила одна из девочек, весело улыбаясь. — Сегодня мы покажем, как же любим учиться и учить других!       Ничего особенного не происходило, но Антон залюбовался мелкими, которые упорно учили сценарий и сейчас практически не ошибались. Оля тоже говорила свои реплики, пытаясь придать голосу уверенности, и Антон даже пожалел, что сейчас не снимает это выступление. Иногда из толпы зрителей раздавались умилительные вздохи взрослых, даже Марина подобрела, приложив к лицу соединённые ладони.       Представление отрядов оказалось закончено. Первое, самое «зажигательное» выступление, на самом деле развеселило толпу, а последнее, самое непосредственно-милое, смогло добавить сладкое послевкусие. В общем, гнев сменился на милость, хотя Марина и начала нравоучительную лекцию о том, что огонь детям не игрушка. В корпус отряд вернулся в боевом расположении духа, и вожатая сразу погнала их на веранду.       — Вы все умнички, — начала Марина, выхаживая из стороны в сторону. — Если бы только Горыныч не додумался подышать огнём. А мне ведь замечания выслушивать на планёрке… Если внезапно директор вызовет к себе, то не удивляйтесь докладным.       Антон опустил голову, ощутив укол вины. Ну не мог же он сейчас взять и признаться в том, что надоумил его на этот подвиг именно многострадальный Пятифанов, у которого за душой все семь смертных грехов сражаются за лидерство? Нет, у Антона своя голова на плечах была, поэтому он слабо выдал:       — Извините.       — Извинениями сыт не будешь, — сразу же отвергла Марина. — Ты пойдёшь со мной в библиотеку. И ещё девять человек соберём, на викторину по Пушкину. А Пятифанова на волейбол отправим, может, с Николаем Георгиевичем будешь посговорчивее… Это через полчаса, пока что сыграем в игру.       Всем стало интересно, что же это будет за игра, но Марина лишь улыбнулась, сохранив тайну. Ромка, сидящий по правую руку от Антона, фыркнул.       — Опять что-то придумала.       — Итак, сейчас вы по кругу будете делать друг другу комплименты. Например, можете сказать о красивых глазах или других частях тела. Душу хвалить нельзя, — предупредила она. — Это должно быть нечто физическое. Игра на сплочение и искоренение стеснения!       Ситуация Антона со всех сторон выходила невыгодной: вокруг были одни лишь парни. И хотя особо стеснительным он не был, говорить комплименты мальчикам никогда не пробовал. Возле Ромы сидели Полина и Катя, а с другого края притулился Бяша.       — Давайте я сяду по центру и начну, — сказала Марина и поставила свой стул между Матвеем и Леной. — Лена, у тебя чудесные волосы! Теперь делай комплимент следующему…       Это было похоже на пытку. Особенно, когда Антон понял, что ему придётся что-то сказать Роме. Красивые глаза? Нет, так уже десяток человек перед ним сказали. Крутые ноги? Ну, это странно как-то. Сконцентрировавшись на самом адекватном, Антон выбрал нос в качестве своей жертвы. Вроде и не вычурно, и не по-гейски. Хотя Петров не совсем понимал, что в данном случае будет гейским, а что нет.       — У тебя красивые глаза, — медленно произнёс Миша, явно не испугавшийся повторения. Антон глупо кивнул и поблагодарил друга за такой подгон. Теперь он точно не сможет сказать такой же нейтральный комплимент Ромке, поэтому пришлось назвать то, что Антон уже выбрал.       — У тебя красивый нос… — сипло прошептал Антон, отслеживая эмоции на чужом удивлённом лице. Рома нахмурился, неловко шмыгнул носом, как бы проверяя, что он ещё не отвалился от пристального внимания, после чего кивнул.       — Спасиб, наверное. Поль, — Ромка уже обернулся, стараясь забыть об этом странном комплименте. — У тебя обворожительная улыбка.       Слово «обворожительная» Рома произнёс так скомканно, что вышло «обржительная», но Полина только хихикнула, ласково поблагодарив друга. То ли Пятифанов так смущался из-за всего происходящего, то ли Антон выбил его из колеи, но взгляд парня бегал от человека к человеку, сам он весь напрягся, готовясь свинтить.       — У тебя чудесные пальцы на руках! — весело продекламировала Полина смущённой Кате, которая перевела взгляд на свои руки.       — Было бы странно, если бы на ногах… Я бы не то про тебя подумала, — фыркнула девушка, чуть тише добавив: — Спасибо… А у Бяши милые щёчки.       Бяша горделиво выпятил грудь, стукнув по ней кулаком.       — Есественна, на, лучшие щёки на районе! Мама очень долго их выращивала. А у тебя, Макс, крутые ноги. Как грица, быстрые ноги пиз… не боятся.       Марина нечитаемым взглядом уставилась на Игоря, хотя тот достаточно неплохо зацензурил матерное слово. Он поднял руки, как бы снимая с себя всю ответственность, и игра продолжилась. Она завершилась на Марине, которой Матвей пробормотал что-то про пупок и серёжку. Вожатой пришлось смущённо поблагодарить внезапно дерзкого паренька. В тихом омуте — черти водятся, вот правда.       — Так, это ещё не всё, — хитро сказала Марина, а в её глазах блеснул кровожадный огонёк. — Если бы вы говорили эти неискренние комплименты просто так, то никакого сплочения бы не произошло… Теперь вам нужно чмокнуть то место, которое похвалили.       Повисло гнетущее молчание. Ребята начали переглядываться, а Антон радостно подумал, что выбрал достаточно безобидное место для поцелуя, и… Стоп, он не хотел целовать Ромку куда бы то ни было. Да и сам Пятифанов выглядел совсем невосторженным.       — Отказываюсь! Я не буду целовать Полю в губы, мы ж друзья, — чётко присёк он, задумавшись. Посмотрел на Антона слегка встревоженно. — И от этого никаких чмоков не хочу.       — А по лицу ему съездить хочешь, — недовольно взмахнула рукой вожатая. — Так, если совсем не готовы, то можете целовать в щёку или в руку. Давайте, начинаем.       Так и пошла череда унижений, а в некоторых случаях — счастливых событий, когда мальчики могли урвать внимание девочек. Когда очередь дошла до Миши, то он получил смачный чмок в лоб от Веры, а потом деревянно повернулся к Антону.       — Если ты мужик, то ты отвечаешь за свои слова, — протянул Антон, передразнивая Ромку. Тот всё ещё поражённо молчал, а Миша грустно вздохнул. — Давай уже, я очки снимаю.       Когда Антон закрыл глаза и взял очки в руки, то Бодров неуверенно приблизился, в ужасе раскрывая глаза. Он едва прикоснулся к веку друга губами, после чего позорно отпрянул. Антон усмехнулся и вернул окуляры на место, слегка кровожадно усмехаясь.       — Ромочка, а ты мужик? — Антон прищурился, разглядывая панику на чужом лице. Довести унижение до конца уже было делом чести. — Или хочешь, чтобы я, как настоящий кавалер, поцеловал руку своей принцессе?       — Клянусь, я тебе втащу, — угрожающе шикнул Рома, после чего выпрямил спину и повернулся к Антону целиком. — Просто знай, что это фатальная ошибка. А я пока что спихну вину на то, что слишком сильно тебя ёбнул.       Да и плевать. Антон смог наконец-то задеть Пятифанова, который от мужской тактильности шугался, словно его ножом резали. Даже на свою собственную брезгливость стало плевать, победоносный фейерверк взорвался перед глазами.       Антон вмиг приблизился, улыбнулся, после чего звонко чмокнул Рому в кончик носа. Он отшатнулся, едва не ударив Полину локтём. Девочки, в свою очередь, весело захихикали.       — Братский поцелуй, ничего более, — оправдался Антон, отворачиваясь.       Рома покраснел. Роме было пиздец неловко, и именно Антон смог вывести его из равновесия. Это оказалось слишком приятным, чтобы и дальше обращать внимание на окружающий мир.       Руку Полины Рома поцеловал рвано и быстро, а Морозова же кокетливо расцеловала каждый палец Катьки, заставив её страшно смутиться. Бяше перепал желанный чмок в щёку, но и ногу Макса он не обошёл стороной, явно не чураясь того самого «братского поцелуя».       Ко всеобщему разочарованию, Марину в пупок не поцеловали. Она ловко протянула Матвею тыльную сторону ладони, отчего он в любом случае раскраснелся. Так и закончилась эта игра, а вожатая осталась довольна, тем более, ребята совсем перестали шуметь и, кажется, многие поняли, что взрослых надо слушаться.       — Так, сейчас идём в библиотеку, а на волейбол с вами пойдёт Наталья Валерьевна, — скомандовала Марина, рассматривая самые подходящие кандидатуры для викторины. — И отнесите реквизит в клуб!       Миша сразу же приткнулся в команду «викторины», а Антон уловил, что это будет идеальной возможностью свести физрука с вожатой, пока они по-отдельности. Он осторожно подошёл к Ромке, пока тот не свинтил, но Рома лишь раздражённо гаркнул:       — Чё надо?       Антон цокнул, прекрасно понимая, что Пятифанов снова в своей «бей морду» фазе.       — К физруку подойди, — только и сказал Антон, отходя от потенциальной опасности.       Вообще, если так подумать, нос Ромы был совершенно обычным, может, смахивал на девчачий. Не то чтобы Антон так много девчачьих носов перецеловал, нет. Просто и губы Антона были обычными. Никакого вау-эффекта не обнаружилось, поэтому грузился Рома из-за ерунды и, наверное, сильной гомофобии.       Подобный опыт и сам Антон не слишком хотел повторять.       Отряд разбежался по делам. В библиотеке было очень уютно, много книжек и одна обрюзгшая библиотекарша, которая рявкнула, чтобы книги никто не трогал.       — А разве не в этом смысл библиотеки? — едва слышно прошептал Миша, пялясь на старенький томик «Война и мир». Старушка не услышала его, продолжая что-то записывать в журнал.       — Видимо, здесь всё чудное, — фыркнул Антон. — А мы одни будем?       — Да, потом будут сравнивать количество верных ответов и выдадут грамоты, — кивнула Марина. — Так что садимся, я буду задавать вопросы…       Оказывается, Миша был тем ещё вундеркиндом. Он неплохо разбирался в биографии Пушкина, так что и команда ему была не нужна. Антон едва успевал следить за сменяющимися вопросами, когда друг уже что-то отвечал.       В общем, время они убили. Осталось подойти к Марине, чтобы воплотить свой план в жизнь. Когда они уходили из библиотеки, Антон был уверен, что без сожалений, то он засеменил за вожатой, пытаясь подступиться как можно аккуратнее и тихо.       — Марина, — осторожно позвал Антон, сделав хитрое лицо. Она глянула на него с интересом. — Тебя физрук позвал в девять вечера встретиться у купалки… Кажется, что-то важное хочет сказать. Думаю, стоит надеть красивое платье.       Марина вспыхнула, осмотрелась по сторонам, замечая лишь плетущийся за ней отряд, а потом приложила палец к губам, как бы заставляя замолчать. Она явно нервничала.       — Что, правда? Коленька… Ой, Николай Георгиевич так сказал? Ох, Антон, только никому об этом не говори! Между нами ничего такого не происходит, просто… Очень он хороший человек, — затараторила вожатая, кажется, совсем не подозревая Петрова во лжи.       Вот вам и амплуа мальчика-зайчика. Если расположить к себе человека, то и весь мир у ног окажется.       — Я понял, — кивнул Антон. — Ты так не волнуйся рядом с ним, чтобы момент встречи не загубить.       — Конечно, конечно… — счастливо улыбнулась она, вновь оглянувшись на отряд. — Так, все возвращаемся в корпус, у вас есть свободные полчаса! Готовимся к ужину!

***

      День медленно подходил к своему логическому завершению. Ребята после волейбола были уставшие и довольные, а после викторины — выдохшиеся морально. Опять произошло много разных вещей, снова Антон ощущал беспокойство, которое перед ужином перетекло в тоску. Завтра должна приехать мама, которая передаст сладкое, нравоучения и колкий взгляд.       Бежать бессмысленно. Если бы Антон был чуть эгоистичнее, то наплевал бы на всё, но сейчас он понял одно: его будет терзать вина.       С Олей он определённо сможет встретиться на дискотеке и обсудить всё, что произошло за день. За неё и её чувства он переживал в первую очередь, хотя на представлении отрядов она выглядела бодрой.       Эти прекрасные полчаса Антон решил потратить на отдых в кровати, к которой его прибило гравитацией, не давая шевельнуться. Парни разбрелись кто куда, и сейчас Антон мог спокойно подумать о всякой ерунде. Наверное, к дискотеке стоило подготовиться, но он не взял ничего модного. Возможно, в шкафу он отыщет нормальную кофту или джемпер, а ещё какие-нибудь джинсы, чтобы в этот раз не оплошать…       Лишь бы в этот раз Алиса не стала надоедать.       Ужинать отряд поплёлся охотно, даже слишком. Все проголодались и хотели поскорее отправиться танцевать. Только и разговоров об этом было, ведь всем известна фраза: темнота — друг молодёжи. И они такими были, молодыми и резвыми, стремящимися спрятаться во тьме, где мелькают разноцветные пятна стробоскопа.       Макс схватил корзинку с пятым питанием, когда все стали собираться на выход. Сегодня было какое-то печенье и молоко, которым многие ребята брезговали. Ну, Антон понимал, что выпитое на ночь молоко гарантирует крепкий сон. Или его снова обманывала мать.       Самую приятную часть дня разделял от ребят «огонёк», который Марина начала вести с энтузиазмом, явно желая поскорее свинтить к своему Коленьке. Она зажгла свечку, начиная делиться впечатлениями за день.       — Сегодня произошло множество событий, которые и веселили, и расстраивали меня. Завтра, слава Богу, у меня выходной, — с облегчением вздохнула Марина. — Он начнётся сегодня ровно в девять вечера и, соответственно, продлится двадцать четыре часа. Поэтому заранее попрошу забыть о моём существовании на сутки!       Оставаться наедине с убийственно спокойной воспитательницей показалось благодатью. Значит, завтра день пройдёт гораздо спокойнее. Марина продолжила:       — Сейчас вы поделитесь своими эмоциями и нам нужно будет распределить роли на «Мёртвую царевну», с которой выступим тридцать первого числа. Давайте, живенько!       Свечка начала кочевать из рук в руки, посыпались слова благодарности. Антон всё думал, что ему стоит сказать, но в этот раз мысли сокращались до банального: было весело. Он решил упомянуть об игре в шашки, где его ловко обыграла Катя. Она же, в свою очередь, поделилась впечатлениями про игру «комплимент», которая позабавила её и даже слегка смутила.       — А как плавки у меня слетели, на… Вот это прикол был, — высокопарно изрёк Бяша, а по отряду прошлись смешки.       Когда с этим закончили, то Марина зачитала список ролей, сразу присваивая парочку активным ребятам. Так Рома стал Елисеем, Катя мачехой, а Полина царевной. Семь богатырей пришлось выбирать из всех, кто остался, хотя многие парни совсем были на них не похожи. Надю выбрали на роль ветра, а Мишу провозгласили царём.       Вот так Антон и стал одним из богатырей, но реплик у него вновь не было — их благополучно забрал Бяша, который был тем ещё любителем актёрства. Завтрашний день намекал на то, что им предстоит написать сценарий и отрепетировать его.       Ну, а сейчас настало время для дискотеки.       Как только Марина произнесла долгожданные слова, девчонки сразу же сорвались со своих мест, желая прихорошиться и прийти пораньше, к мелким. Антон тоже поспешил, ведь хотел увидеть Олю и дать ей парочку напутствий о дружбе с лисами. Вернее, о вражде с ними.       В чемодане он отыскал светлый свитер и джинсы, думая, что в них он не будет выглядеть вычурно. Внимания совсем не хотелось, но и выбиваться из толпы было пагубно. Он быстро переоделся, глянул на дожидающегося ухода Марины Ромку, после чего пулей вылетел из корпуса. Миша снова отказался идти, предпочтя компанию воспитательницы зажигательным песням.       Полина с Катей резво шли за Антоном, разодевшись в платья. Лёгкий макияж подчёркивали блёстки, которые девочки размазали по щекам, на ходу предложив и Антону стать арт-объектом.       Конечно же Антон не отказался. Поэтому толстый слой глиттера покрыл его кожу под глазами.       — Теперь ты будешь блистать! — звонко сказала Полина, стирая лишние блёстки и перенося их на своё лицо. — Только потом лучше скотчем их снять, после дискотеки можешь к нам зайти…       Антон кивнул и поблагодарил девушек за такую щедрость. Блёстки придали ему некой уверенности, слегка напомнили, что сказка может быть и в жизни. Наверное, Оле бы такое понравилось. Теперь осталось найти её среди десятка снующих туда-сюда детишек.       Внутри громко играла песня группы «Дискотека Авария», словно по некой традиции. Мелкие отплясывали, как умели, а когда увидели взрослых ребят, ввалившихся с широкими улыбками в клуб, то закричали, точно зная, что станет ещё веселее.       Малинки, малинки, такие вечеринки, зелёные тропинки, где тихо и свежо!       Антон пытался отыскать Олю в этой толпе разноцветных пятен, но быстро признал поражение, отправляясь к девочкам на сцену. Они ловко крутились под музыку, а толпа снизу пыталась повторить их движения, вскидывая руки под такт песни. Платья трепыхались под напором движений, Катя счастливо оглядывала детей, некоторые из которых уже полезли на сцену.       Наконец-то взгляд упал на Олю. Она уже самостоятельно подбиралась к брату, весело что-то выкрикивая. На лбу у неё выступил пот от упорной пляски, но остановиться она не могла. Антон метнулся к ней, подхватил на руки, словно она ничего не весила, а потом направился к выходу.       — Тоша, тут так здорово! Куда ты меня понёс?!       Нет, он ничего не хотел доказать, но и у него силы имелись, чтобы поднять Олю в воздух. Никакой Ромка тут не нужен. Открылась дверь, впуская свет внутрь, и Антон едва не вывалился на улицу с сестрой на руках.       — Да я поговорить хотел, ты чего такая взъерошенная? — фыркнул Антон, поставив Олю на ноги. Уже темнело, включилась яркая вывеска с надписью «Раздолье», а фонари осветили пышные клумбы.       — Мне Лена показала такой танец, я от-ры-ва-лась! А что это у тебя на щеках? Я тоже хочу…       Усмехнувшись, Антон пригладил волосы сестры. Он повёл её подальше от входа.       — У Полины в следующий раз возьмёшь, — благосклонно предложил он, на что Оля немножко подпрыгнула от восторга. — Ты письма не получала?       Оля задумалась, после чего помотала головой.       — Я Роме одно отправила, он получил? — ласково произнесла она, качнувшись на месте в смущении.       — Да, он придёт и спасибо тебе скажет. Ну, если успеет, то его наказали… — с сомнением протянул Антон.       — Ой, а почему? — испуганно ойкнула Оля, прикрыв рот ладонью. — Что-то плохое сделал, да? Вы же ещё и на представлении отрядов огнём выстрелили… В правилах ведь такое запрещено! Нам Алёна Геннадьевна рассказывала о пожарной безопасности.       — Нет, он просто заступился за меня. Ничего страшного, — поспешил успокоить её Антон. — Я хотел сказать, чтобы ты лишний раз не подходила к рыжей девочке из второго отряда, ладно?       Оля удивлённо подняла брови, но кивнула. Она прекрасно понимала, что если волнуется Антон, то это уже реальная причина выполнить его указание. Петров улыбнулся, кивнув в сторону входа.       — Пойдём танцевать!       Оля рванула сразу за братом, по пути выкрикнув:       — Тоша, подожди, у тебя ноги длинные! Я не успеваю!       В зале уже сменилась мелодия, поставили «Руки Вверх!» с их песней «Крошка моя». Это нехило завело толпу, поэтому Антону пришлось вливаться в неё вместе с Олей, которая схватилась за руки брата и довольно зажмурилась.       Детское время подходило к концу, около двери топталась основная масса подростков. Антон, если честно, уже утомился танцевать, но скоро зазвучат «взрослые» песни, которые в такой атмосфере приобретали чудесный оттенок предстоящей обширной жизни, когда можно всё.       В зал ввалился запыхавшийся Ромка. Он сразу же наткнулся на Антона, а Оля довольно вскрикнула, вешаясь на Пятифанова. Песня уже доигрывала, но это не помешало Оле затянуть Рому в танец, восторженно выкрикивая вопросы о своём письме.       — Спасибо за рисунок, ты настоящая художница, — совсем расслабленно ответил Ромка, стрельнув колким взглядом в Антона. Конечно, его рисунки он называл мазнёй.       — Надо было тебе остаться в корпусе, — цокнул Антон, рассматривая прикид Пятифанова. Снова те же джинсы с дырками, накинутая олимпийка, волосы, зачёсанные на бок. Он ещё и прихорошиться успел.       — Меня Тоша учил рисовать, он у нас художник, — Оля практически расплылась от похвалы, начиная двигаться чуть более скованно.       Диджей вскоре выключил музыку, взял микрофон и объявил о начале взрослой вечеринки. Вожатые сразу же начали забирать детей, и Оля, попрощавшись с Ромой, двинулась на выход. Антон махнул ей на прощание, после чего они с Ромкой устремились к Полине и Кате.       — Ты как сбежал? — удивлённо спросила Морозова, назидательно покачав пальцем. — У тебя потом будут проблемы.       — Не, мы Маринку отвлекли, — отмахнулся Пятифанов.       — «Мы»?       Красноречивые взгляды оказались направлены на Антона, он неловко кивнул. В зал начали заходить подростки, разбредаясь кучками по залу и медленно наполняя его.       — Ты Тошу портишь, — вздохнула Полина, после чего ловко схватила Антона за руку.       — Ещё чё? Он уже порченный, — закатил глаза Ромка. — А чё вы все сверкаете?       — Тоже хочешь? — улыбнулась Полина, а её рука быстро скользнула в карман, доставая тюбик с блёстками. — Это мы сейчас устроим.       Быстро обмазав щёки Пятифанова на манер «Рэмбо», Полина довольно осмотрела свою работу. Теперь от кожи Ромы исходили блики света, но это совсем не умаляло его мужественности.       — Но придётся скотчем снимать, — предупредила Морозова. — А то потом блёстки будут и в заднице.       Антон не хотел проверять, правда ли это. Рома посмотрел в сторону выхода и усмехнулся.       — О, Бяха идёт.       Бяша, кажется, попал в эпицентр модного шторма. На нём были натянуты штаны клёш, розовая рубашка оказалась застёгнутой не на все пуговицы, открывая ключицы. Только розы в зубах не хватало.       — Ёпт, танцор диско, — несдержанно прокомментировал Рома, начиная неприлично тыкать в него пальцем. — Ты где это вообще отрыл?       — Не важно где, а важно как, на, — довольно осклабился Игорь. — А чё вы все блестите? Я в прошлый раз намазался и у меня блёстки были даже в заднице…       Заиграла первая песня, заглушая спор друзей. Катя схватилась за вторую руку Антона, потянула на себя, чтобы он заглянул ей в глаза. Антон не сопротивлялся, поэтому выжидающе оглядел девушку.       — В этот раз не сбежишь? — с надеждой спросила, на что Антон улыбнулся.       — Не планировал.       — Итак, детки, вам пока ещё не восемнадцать, но песня крутая! Все танцуем! — энергично прокричал диджей в микрофон. Вновь заиграли «Руки Вверх!», но уже с песней «18 мне уже», пол завибрировал от быстрых битов, а звук оказался выкручен на полную.       Антону было правда весело. Он кружился вместе с Катей, на фоне головами крутили Ромка и Бяша, а Полина согнула руки и утончённо двигалась из стороны в сторону. Только Миши вновь не было. И Алиса не показывалась, но ещё целый вечер впереди. Главное не отходить от компании, тогда всё нормально будет…       Вскоре диджей предложил всем пройти в центр, чтобы устроить слэм, но Антона совсем не прельщала мысль толкаться в толпе потных подростков, поэтому он с девочками благополучно отошёл в сторонку. Включилась какая-то заводная американская песня, от которой зал пришёл в восторг, уже образовав круг. Ромка с Бяшей дёргались, порываясь влететь в толпу, но стоило дождаться, когда диджей даст добро.       Ритм ускорялся, двигаясь к апогею, и вскоре в колонках прозвучало «можно!», а сотня подростков столкнулась в жёстком мочилове, пока светомузыка сходила с ума. Послышались первые крики, смех, ещё много разных звуков, названия которым Антон так быстро дать не мог. Полина в ужасе уставилась на данную картину, вскоре заприметив Рому, который, к счастью, не убился.       Веселье продолжалось под «Кар-Мэн», включилась «Чао, бамбино», которую Антон когда-то слышал, поэтому легче подстроился под ритм. Ещё играла «Катя Лель» с недавно выпущенной «Мой мармеладный», от которой девочки пришли в восторг, отправляя воздушные поцелуи во все стороны. Ещё пара знакомых и незнакомых треков прозвучала на весь зал, после чего колонки поутихли, а диджей сказал нечто важное:       — Девчата и ребята, вы наверняка уже с кем-то познакомились, поэтому сможете станцевать медлячок! Давайте, расслабляйтесь, у вас будет не так много возможностей пригласить красивую девчонку на танец!       Антон замер как вкопанный, потому что к такому жизнь его не готовила. Неужели Катя знала, что в конце последует романтический танец? Поэтому не хотела, чтобы Антон уходил? Она уже была тут как тут, подплыла мерцающей дымкой, смущённо улыбаясь.       — Антон, давай…? — осторожно спросила она, будто бы Антон мог прямо сейчас исчезнуть. Он бы хотел, но чутьё подсказывало, что тогда он точно рассорится с Катей.       — Я не умею… — пробормотал Антон неловко, словно это изменит решение Смирновой. Она фыркнула, а на её лицо упал свет одной из белоснежных ламп.       Катя и правда была красивой. Её зелёные глаза с накрашенными ресницами обвели парня нетерпеливым взглядом, блёстки мелко замерцали.       — А кто умеет? Пойдём.       И это поставило точку в его препираниях. Когда он только открыл рот, то дал Кате зелёный свет, а все девочки, как известно, в делах любовных настойчивы и жестоки.       Зазвучали первые ноты «Медляка» от «Mr.Credo», которого так любила слушать мама Антона на вечерней кухне. Она обычно открывала бутылочку вина и пряталась там от детей, поэтому ассоциации вышли так себе. Катя счастливо прижалась к груди Антона, слушая хриплый голос певца. Парочки собирались вокруг них, Бяша уже обнимался с Полиной, пока Рома недовольно топтался в сторонке, обделённый вниманием.       Ну, кто успел — тот и съел. Антон бы с радостью уступил Ромке, но уже поздняк метаться, Катя так вцепилась вцепилась пальцами в ткань свитера, что наверняка оставит зацепки. И блёстки в районе груди. Всё-таки мелковата она была.       Сегодня в белом танце кружимся.       Наверно, мы с тобой подружимся.       И ночью мы вдвоём останемся,       А утром навсегда расстанемся.       Так и закончилась дискотека, которая посеяла немало стресса, но в то же время на порядок меньше, чем предыдущая. Алису Антон всё-таки не заметил, либо же лисица специально скрылась, чтобы натворить гадостей после.       Вместе с отключением музыки и цветных огней Антон почувствовал звенящую пустоту уходящего дня. Полина потянула парней за собой, не давая отвлечься на грустные мысли.       — Тоша, ты как-нибудь приходи с мальчиками ночью, — шепнула она, улыбнувшись. — Может, сегодня? Пока Марины нет…       Рома недовольно глянул на Антона, потому что с собой тащить его не хотел, но и перечить госпоже Морозовой смысла не было. Он цокнул, обдумывая все «за» и «против», придя к решительному ответу:       — Либо сегодня, либо никогда. Марина будет слишком занята физруком, а ещё — своим выходным.       От одной мысли, что он сможет посидеть у девочек, с Антона спала пелена усталости. Он замялся, а они тем временем дошли до корпуса.       — Только недолго. Хочу выспаться.       — Отлично! Возьмите кружки, чай попьём… Антон, у тебя сладкое есть? Мы с Катей поделимся, да? — защебетала Полина, снимая свои кроссовки. Она влезла в домашние тапочки и развернулась к парням. — Мы переоденемся пока что, а вы с блёстками аккуратнее.       В комнате Антон, по наставления Морозовой, снимал свитер аккуратно, лишь бы не осыпаться. Миша, у которого кровать находилась напротив шкафом, удивлённо глянул на воодушевлённого друга.       — Что случилось? Неужели что-то хорошее? А мне тут Наталья Валерьевна страшилки рассказывала… — грустно вздохнул он.       — Да Полина к себе позвала…       — Ёптыть, всё в блёстках, на… — послышалось за тонкой перегородкой, где стояла кровать Бяши. Ромка несдержанно хохотнул. — Я ж даже их не использовал!       Миша задумчиво закусил губу, после чего улёгся в кровать и накрылся одеялом.       — Ты повеселись, а я спать уже… Время недетское, — протянул он, громко зевая. Антона едва не пробрало также раскрыть рот, но зевоту он подавил.       Ровно в десять часов в комнату зашла Наталья Валерьевна. Она попросила соблюдать тишину, а ещё посоветовала выспаться перед завтрашним тяжёлым днём. Все парни улеглись по кроватям, свет выключился, погружая комнату во мрак. Медленно ребята зашептались, сонный звук убаюкивал, но от желания попасть в женскую комнату ещё разок тревожной птицей заходилось сердце.       Антон выжидал.       — Всё, погнали, — нетерпеливо шепнул Ромка, осторожно спускаясь по лестнице. Она едва слышно скрипнула под чужим весом. Антон тоже зашевелился, а Бяша зевнул, потянувшись.       Впервые в жизни Антон ощущал себя вором. Вообще на этой смене он испытал множество странных и непривычных ощущений, которые быстро затмили старую жизнь. К новизне быстро привыкаешь, а потом как наркоман гонишься за новой дозой, поэтому так часто совершать неправомерные поступки не стоило.       В комнате девочек повисло глухое молчание. Рома вошёл первым, тихо оповестив всех о своём присутствии. Полина с Катей находились в дальней части комнаты, отделённой аркой. Парни медленно прокрались туда.       А потом что-то схватило Антона за ногу, заставив испуганно пискнуть и отпрыгнуть в сторону. Прямиком в шкаф, который шумно треснул под напором его тела. Ещё и кружку чуть не отшвырнул в окно.       Девочки захихикали, а Полина медленно выползла из-под кровати. В темноте её было не разглядеть.       — Добро пожаловать, трусишка, — важно провозгласила она шёпотом, рукой, словно мечом, окрещивая обосравшегося друга. Ромка с Бяшей тоже засмеялись, а Антон постарался успокоить сердце.       — Сейчас сотрём ваши блёстки и будем пить чай! — радостно прошептала Катя, уже рыская в темноте в поисках скотча.       Антон понял, что с девочками лучше дружить, потому что не дружить опасно для здоровья.