Hassliebe

Глава 1. Пророчество

«Пророчества способны исказить будущее не меньше, чем мемуары — прошлое»

Энтони Пирс

«Заклинание для хамелеона.»

      Луна озаряла деревушку Хогсмид. Её свет пробивался сквозь окна и освещал внутреннее пространство, пока тихий треск камина заполнял тишину. На краю деревни, в уединении от людей, стоял дом. Местные жители старались обходить его стороной, опасаясь притянуть к себе беду. Но что могла сделать им провидица, живущая в этом доме? Разве что предсказать то, что они не готовы услышать.       Женщина, чьё лицо уже было тронуто морщинами, а на голове проступила седина, склонилась над свитком, что-то в нём записывая. Это было очередное исследование на тему полезных свойств мака. С помощью экспериментов ведьма узнала, что мак используется для наведения колдовского сна, дурмана и забвения. В далёком прошлом ношение венка алых маков означало готовность девушек выйти замуж. Он символизировал не только стремление к любви, но и готовность разорвать связь со своим родом и перейти в род мужа.        Некоторые колдуньи использовали его, чтобы вызвать забытье у своих врагов или создать иллюзии. Каждый пик самого цветка заключал в себе невероятную силу, и знание о том, как правильно его применять, было под защитой таинства. Погружаясь глубже в изучение, ведьма понимала, что за каждым свойством скрывается особая история. Она собирала травы под светом луны, обогащая свои знания новыми открытиями. Волшебница не была сумасшедшей, просто знала чуть больше, чем другие люди.       Жар медленно проникал ей под кожу. Саманта нахмурилась. Неужели она заболела, пока собирала в ночи травы? Понять, что сейчас она что-то предскажет, было трудно, ибо её состояние каждый раз было разным. В моменты предсказания она вела себя неосознанно странно, делала непроизвольные движения или замирала, если говорила, то не своим голосом и старалась выплеснуть свою магию. Она устало провела рукой по лицу, и в этот момент время словно остановилось. Её глаза зелёного цвета остекленели и застыли. Они потеряли свой цвет и стали потухшими. Лицо приняло отрешённое выражение, а рука принялась быстро и лихорадочно черкать что-то на пергаменте, портя его.       Пророчества приходят в самый неожиданный момент, к таким приступам никогда не подготовиться морально. Луна скрылась за тучами, а в доме стало холоднее на несколько градусов, словно сама смерть пришла в жилище хозяйки. Всё это длилось не больше пяти или шести минут, а казалось целую вечность. Жирная точка на пергаменте, и затем Саманта потеряла сознание, погружаясь во тьму.       Вновь чья-то судьба была предрешена.       Женщина очнулась спустя некоторое время, избавляясь полностью от остатков забытия и бессознательности. Её зелёные глаза лихорадочно блестели и бегали по комнате, а затем зацепились за свой испорченный пергамент. Ведьма взялась за него, её глаза начали бегать по строчкам, написанным в забвении. С каждым словом её руки начинали трястись сильнее, внутри образовывалась тяжесть, а лицо вновь становилось бледным. То, что было написано, не сулило ничего хорошего. Как минимум для одного человека, про которого тут говорилось.       Саманта быстро поднялась со своего места, палочку убрала в карман юбки, на плечи накинула тёплую мантию и, не туша свечи, стремительно покинула свой дом. Ей необходимо было поговорить с Альбусом Дамблдором. Данная тема не могла ждать утра, хотя, возможно, тот уже спал. Но женщина не собиралась откладывать на потом.       Ночной холод моментально ударил в лицо волшебницы, только она не обращала на это внимание, держа путь к школе. Зеваки, которые всё ещё были на улице в столь позднее время, шарахались от неё в разные стороны. Нужно было отправить патронус, но это напрочь вылетело из головы провидицы. Казалось, та вообще забыла, что такое магия. Саманта периодически срывалась на бег, сжимая пергамент в руке лишь бы его не потерять.       Замок величественно возвышался над Хогсмидом, озаряя всё вокруг вечерними огнями. Расстояние от дома до замка она преодолела быстро. Филч без лишних вопросов впустил ведьму. Саманта была близким другом директора и часто посещала школу. Сам же Филч считал, что она больная на голову женщина, но, возможно, так и было на самом деле. Волшебница пронеслась мимо мужчины и, не слушая нотации в свой след, направилась на этаж, где был вход в кабинет. В коридорах замка никого не наблюдалось в столь поздний час, мёртвую тишину прерывали только быстрые и тяжелые шаги. Остановившись возле феникса, провидица выдохнула и обратилась к входу.       — Мне срочно нужно поговорить с Альбусом. Дело нельзя откладывать.       Сначала ничего не произошло, и женщина уже думала, что придётся перебудить весь замок, чтобы добиться своего. Однако тут феникс пришёл в движение, позволяя ей подняться в кабинет. Всё тянулось слишком медленно. Она, не стучась, зашла внутрь. Альбус уже сидел на своём месте. Его глаза из-под очков-половинок с лёгким весельем посмотрели на ночную гостью.       — Что случилось, Саманта? Что заставило тебя явиться ко мне в столь поздний час? – мягким и спокойным голосом проговорил директор.       — Альбус, у меня случилось новое пророчество…       Женщина быстрым и нервным шагом подошла к столу, положила пергамент перед мужчиной и села на стул в волнительном ожидании. Каждое её пророчество сбывалось, независимо от того, сколько времени проходило. Судьба неизменно найдёт способ связаться с тем, кто необходим для её сокровенных задач, даже если этот человек стремится спрятаться. Но сейчас волшебница надеялась, что проказница-судьба обойдёт выбранного человека стороной. Директор школы внимательно пробежал взглядом по тексту и затем пальцами провёл по своей бороде.       — Ну надо же. Как интересно, – он медленно отложил свиток на стол и задумчиво посмотрел в окно, где небо сгущалось красками ночи.       — Интересно? Альбус, это… – ведьма едва ли не соскочила со стула от такого неприкрытого пренебрежения.       — Т-ш-ш, Саманта, у стен есть уши.       Взмах рукой, и происходящее внутри кабинета директора было полностью недоступно для посторонних ушей. Не нужно никому знать то, что обсуждается в этих стенах. Придёт время, и всё вскроется. Но не раньше положенного момента.