Исцели меня

Она не общалась с родителями практически месяц. И если первые две недели ей мешала обида, то все оставшееся время Гермионе совершенно по-детски хотелось, чтобы они сами сделали первый шаг. Однако телефон молчал. В груди ныло из-за сложившейся ситуации, ведь они так часто собирались на семейные обеды раньше. И хотя насущные дела и работа здорово отвлекали… Она успела по этому соскучиться. Она любила родителей, что бы ни происходило. И знала, что они тоже любят ее и заботятся, только вот не совсем верно выражают эту заботу. Печально, что она поняла это только совсем недавно и не знала, что с такой информацией делать. Бросать работу, на которой ей нравится, Грейнджер точно не собиралась. Ругаться каждый раз? Нет, это точно не было выходом. Необходимо было отыскать компромисс, нащупать некий баланс и удерживаться в нем. Острая боль, пронзившая палец, выдернула ее в одинокую реальность – судя по всему, она нервно дергала несчастный заусенец, и мгновение назад сорвала его до крови. Нервы стали ни к черту. Раздраженно вздохнув, Гермиона потянулась к лежащей на подлокотнике кресла палочке, залечивая ранку простейшим заклинанием и едва не сбрасывая при этом кружку с остывшим чаем. Взгляд метнулся к часам, которые показывали без четверти шесть – наступил вечер, а она этого даже и не заметила. Камин, который она разожгла еще в обед, иногда заставлял вспыхивать угли, но тепла уже не давал. Второй выдавшийся выходной прошел в тишине и каком-то подобии спокойствия. Восемь рабочих дней подряд, подобно дементорам, высосали из нее все жизненные силы, ведь лечить покалеченных игроков приходилось каждый день. И этот маленький перерыв позволил вздохнуть спокойно. Вчера она вновь обедала с Вэлом, который в последнее время часто пропадал по делам команды, а также занимался подготовкой к командировке. Благодаря Фоксу она смогла расслабиться и отвлечься от назойливо жужжащих мыслей о Малфое и их неловких и внезапных взаимодействиях. А еще Вэйланд стал куда более явно оказывать ей знаки внимания: благоухающий букет стоял на обеденном столе, тонкий шелковый шарф, ставший небольшим презентом, висел рядом с пальто. Ну и без комплиментов он не обошелся, конечно же. Гермионе это льстило. Любой женщине было бы приятно, что за ней ухаживает галантный мужчина, однако же… она не торопилась. Хоть нынешний коллега и вызывал в ней исключительно приятные чувства, она не понимала, точно ли он был тем, кто ей нужен. Однажды она уже нашла тихую гавань в Роне, о чем они оба впоследствии пожалели, ведь к прежней дружбе вернуться не удалось. Тогда она обожглась, и не торопилась повторять это вновь. Что до Малфоя… Он вызывал слишком много противоречивых эмоций. Его внезапно изменившееся поведение настораживало ее, привыкшую ждать только издевки. Она заставляла свой мозг не окунаться в прошлое, особенно после недавней ссоры, и мыслить рационально, опираясь лишь на то, каким он был теперь. Ведьма корила себя за то, что для того, чтобы открыть, наконец, глаза ей потребовался «взрыв». Тот их обед в предпоследний перед выходными день прошел вполне мирно. После того, как она удачно переключилась на подходящую тему, разговор лился рекой – Гермиона никогда бы и не подумала, что Малфой может быть настолько разговорчив. На миг промелькнула мысль, что, быть может, ему просто… не с кем больше об этом поговорить? Из обрывков разговора она поняла, что оба его друга занимаются семейным бизнесом и крайне далеки от зельеварения. Был лишь старый Мастер, у которого он когда-то работал, да и с тем он не виделся очень давно. Мерлин милостивый, ее мозг вновь был готов задымиться от изобилия мыслей. Взгляд метнулся к висящему на стене телефону, возвращая ее к размышлениям о родителях. А что ей мешает? Глупая гордость не всегда была к месту, а терять ту тонкую нить доверия, что связывала их с детства, она не была намерена. Резко поднявшись с места, она ощутила, как мелкими иголками покалывает затекшие ноги. Но было плевать, потому что необходимо действовать, пока она еще полна решимости. Сняв трубку, Гермиона набрала знакомый номер и принялась слушать длинные гудки. На шестом закрались мысли о том, что это была ужасная идея, однако и те быстро покинули ее голову, стоило звуку прерваться. – Да? – низкий мужской голос раздался по ту сторону. – Пап? – она резко заморгала, ощутив резь в глазах. – Это я, Гермиона.

***

Возвращаться домой было боязно, колючий страх окутывал ее, словно удушающая лоза ядовитого плюща. Воспоминания о том, как предыдущие две встречи отразились на самой Гермионе и ее психике, были еще свежи. Она не ступала на родной с детства порог целый месяц – такие большие перерывы бывали лишь во времена учебы, с которых пролетело уже три года. Все ли пройдет хорошо? Как будет вести себя мама? Отец всегда был более отходчив и более добр к ней: в детстве он часто воровал для дочери сладости, которые мать запрещала; он куда чаще забирал ее из детского сада, а затем и из школы, пока она еще жила в мире маглов. Укладывал ее спать и рассказывал сказки, пока мама приводила в порядок кухню. Связь с отцом была крепче, и Грейнджер была уверена наверняка, что он будет рад ее видеть. Что же насчет матери… лучше было не надумывать заранее, чтобы потом не разочаровываться. Она решила не перемещаться через камин и немного прогуляться, чтобы привести мысли в порядок. Ледяной ветер проникал под пальто, в которое ведьма куталась, еще больше отрезвляя. Знакомый дом возвышался вдалеке, и шаг словно бы замедлялся, чем ближе она подходила. Сковывающий страх вновь начал расползаться по коже, но она лишь упрямо тряхнула головой, насильно прогоняя тревожные мысли и ускоряясь. Смысл тянуть? От того, как долго она будет идти, ничего не изменится. Решив не стучать, Гермиона нашла в сумке ключи и открыла дверь. Как только ключ со щелчком провернулся в замочной скважине, послышались тяжелые шаги. – Гермиона? – голос с вопросительными интонациями раздался сразу с порога. – Привет, пап. Она потупила взгляд, прикрывая за собой дверь. Дискомфорт витал вокруг ровно до того момента, как она попала в крепкие объятия. – Мы очень скучали по тебе, милая. В носу предательски защипало. Она сморгнула предательские слезы, обнимая папу еще крепче. По ощущениям она будто снова вернулась в детство, по которому иногда нестерпимо скучала. С ее взрослением родители становились строже и строже, и приходилось привыкать к этому. – Я тоже. – Ведьма отстранилась, заглядывая в родные глаза. – Как мама? Вероятно, отец почувствовал легкие опасения, выразившиеся в последнем вопросе. Большая ладонь нежно скользнула по ее макушке, потрепав по растрепавшимся волосам. – Она оттает со временем. Мы поговорили и решили, что она постарается быть терпимее к твоим решениям. Ей тяжело принять, что ты уже выросла, дорогая, и принимаешь собственные решения, не советуясь, как делала раньше. – Но это ведь нормально, я уже взрослый человек. – Конечно, – папа улыбнулся, пропуская ее в гостиную. – Но родителям сложнее осознать этот факт, для нас ты всегда будешь маленькой кудрявой малышкой. Ты поймешь, когда сама станешь мамой. Разумеется, Гермиона была не совсем согласна с этим, однако решила промолчать, чтобы не нагнетать ситуацию еще больше. Примчавшийся Живоглот начал громко урчать, потираясь о ее ноги. В груди тут же ярким цветком расцвела радость при виде старого друга. – Привет, мальчик. – Она наклонилась, почесав за ухом довольного кота. – Скучал? Я тоже. Подхватив рыжий комок на руки, Грейнджер села на диван, ожидая появления матери. Долго ждать не пришлось. Женщина появилась в дверях, стягивая с себя фартук. – Обед готов. – Заметив сидящую дочь, она кивнула. – Привет. – Привет, мам. Коротко и ясно. Впрочем, это уже было лучше возмущений чуть ли не с порога. Гермиона знала, что никаких разговоров не будет раньше, чем закончится обед. Это было традицией – принимать пищу всем вместе в тишине и спокойствии, а беседы вести позже за чашкой чая. Только вот в этот раз спокойствия не было, как и в прошлый. Вокруг витало напряжение, как бы все они ни делали вид, что все в порядке. Она кожей чувствовала, как мама молча бросает на нее взгляды, но так и не оторвала глаз от тарелки. Это было ужасно. Раньше ведьма никогда не ощущала себя дома не в своей тарелке, словно бы здесь ей больше не было места. Будто она не может больше быть здесь самой собой. И это хотелось исправить. Она помогла матери убрать со стола и сделать чай, магией разогрев пирог. Все делалось в гробовом молчании. Руки дрожали, и Гермиона сильнее сжимала приборы, чтобы этого не было заметно. – Так значит, спорт? – Вопрос раздался, стоило ей подхватить горячую чашку. Она вскинула голову, встречаясь с пробирающим до костей своей прямотой взглядом. – Да. Квиддич, он очень популярен у волшебников, так же как и футбол, регби или гольф здесь. – И ты… решила, что тебе это подходит? Гермиона видела, что мама сдерживается: по поджатым губам и побелевшим костяшкам, сжимающим чашку с чаем. И ценила это, потому что отчасти они были похожи характерами. В обычной жизни, не касающейся семьи, она и сама была вспыльчива и эмоциональна временами – взять только недавнюю ситуацию с Малфоем. И все же, в ситуациях, когда они обе оказывались рядом, мать главенствовала и давила своим авторитетом. – Ну я же не играю, – она усмехнулась, делая глоток, – только лечу травмы. На тренировках мне даже не обязательно сидеть на трибунах, только на официальных играх. – И что же, это травмоопасно? – Мама прищурилась. Взгляд Гермионы скользнул по бесстрастному лицу отца, вероятно, решившему не вмешиваться. – Весьма, особенно сейчас, когда близится командировка и игра с потенциальными противниками. Планируется дружеский матч, но… – Командировка? Ее оборвали на полуслове. Не сдержав эмоций, ведьма удивленно вскинула брови. – Да. Примерно через пару недель мы отправимся в Болгарию на несколько дней, пока что точная дата неизвестна, но вопрос решается. – Даже так? В другую страну? И с этого момента Гермиона пустилась в подробные объяснения о соревновательной системе, по которой функционирует квиддич. Она старалась приводить в пример международные соревнования, которые проводят в мире магглов, рассказывала о том, как устроена Британская Лига. По лицам родителей было сложно сказать, интересно ли им, но она решила, что лишними подробности не будут. В конце концов, может это поможет им смягчиться? Если они поймут и проникнутся. В целом, остаток дня проходит вполне терпимо. Почувствовав себя более комфортно, Гермиона наконец-то может расслабиться. По большей части она общается с отцом, так как мама все еще похожа на ледяную глыбу, хотя по глазам несложно понять, что она терпимо обдумывает все то, что услышала сегодня. Она не ругается и не учит ее жизни, не упрекает в том, что она выбрала неправильно. И Грейнджер этого достаточно. Теперь достаточно. Неизвестно, как долго продолжится это мнимое перемирие и что еще в ее поведении может послужить триггером, но ей не хотелось отчаиваться.

***

Первый рабочий день после целых трех выходных пролетает со скоростью света. Гермиона впервые осознает, что даже успела соскучиться по ставшему родным кабинету и гомону, исходящему от полутора десятка взрослых мужчин. Невинные подкаты Джо, на которые она, улыбаясь, теперь лишь закатывает глаза, уже не кажутся чем-то ужасным, а царящая перед тренировкой атмосфера теперь будоражит и ее саму. Она буднично здоровается с Малфоем, словно так было всегда, и перебрасывается с ним парой фраз, связанных с его исследованиями. Оказалось, он не тратил свободное время зря. В течение тренировки к ней стекается пять игроков, и она ощутила смутную радость из-за того, что Малфоя среди них не было. Очередная травма уж точно взбесила бы ее – другие хотя бы не появляются по нескольку дней подряд, щадя свое здоровье. На обед ее зовет освободившийся ненадолго Вэйланд, и она с удовольствием соглашается. Ставшая привычной рутина затягивает ее, и Гермиона чувствует себя счастливой. – Спасибо. – Она улыбается, когда Вэл отодвигает ей стул. – Как твои дела? – Ну, за те пару дней, что мы не виделись, мало что изменилось. – Усмехнувшись, он раскладывает на коленях салфетку. – Почти договорились с болгарами о дате, их вечно что-то не устраивает! Через неделю я лично отправлюсь туда и буду следить за подготовкой с нашей стороны вплоть до вашего прибытия. – Целую неделю? Она удивленно вскидывает взгляд. – Да, это обычная практика. Ты же уже поняла, что мои обязанности не ограничиваются подбором игроков. Впрочем, жаловаться не на что – оплата моих трудов соизмерима. – Фокс буднично пожимает плечами. – А ты? Как прошел остаток выходных? – Ну… я побывала у родителей. Поджав губы, Гермиона теребит несчастную салфетку. Все ведь прошло куда лучше, чем она могла бы ожидать, только вот осадок все же остался. – Оу. И… как прошло? – голос Вэла звучит понимающе и сочувствующе. Он знал из ее рассказов о том, что в отношениях с родителями у нее не все в порядке, хотя ведьма и не делилась подробностями. И все-таки он беспокоился, задавал наводящие вопросы, если чувствовал, что она готова говорить, и подбадривал. – Сносно. Лучше, чем в последний раз. Скажем так, они отнеслись с чуть большим пониманием. – Но не оттаяли окончательно? – Он вскидывает бровь. – Нет. И не уверена теперь, что это вообще произойдет. Я… хочу быть хорошей дочерью, как раньше, но тогда это значит, что я должна прогибаться под них. – Гермиона сокрушенно покачала головой. – Не знаю, как быть. – Делай так, как чувствуешь, вот и все. Любовь любовью, но они должны понимать, что ты тоже взрослый человек и можешь принимать решения самостоятельно. Не робея, он тянется к ней, аккуратно обхватывая теплыми пальцами ее кисть и ободряюще сжимая. В его глазах было столько какого-то странного… обожания, что иногда ей становилось не по себе. Конечно, ведьма прекрасно понимала, что статус их взаимоотношений давно завис на отметке «неопределенно», и с этим, вероятно, что-то нужно было делать. Скорее всего, Вэйланд ждал от нее каких-то более твердых шагов, но… Гермиона боялась торопиться. Быть может, эта неделя его отсутствия пойдет на пользу? Может, она вдруг почувствует, что соскучилась по его обществу и все встанет на свои места? Ей очень хотелось, чтобы хоть какое-нибудь осознание на нее, наконец, снизошло. Длительный зрительный контакт разорвало внезапно третье лицо. – Приятного аппетита. – Голос Малфоя будто окатил ее ледяной водой. Он проходил мимо с подносом в руках вместе с о чем-то болтающим Джо. Кивнув ей, он едва скользнул взглядом по удивленному Вэлу. – Взаимно, – Гермиона едва вспомнила, что нужно было ответить, и кивнула в ответ, коротко улыбнувшись. Это было странно. Обычно они с Фоксом вообще никого не встречали. Или это он приглашал ее чуть позже, чтобы не смущать? Вопросов стало больше. А теперь Малфой вместе с Джо сидели чуть поодаль, и стоило ей только скосить глаза – их тут же становилось прекрасно видно. – Что? – не выдержав, спросила она. Вэйланд смотрел на нее слишком долго и пристально. – Ничего. – Он привычно растянул губы в улыбке. – Так значит, война окончена? Он незаметно кивнул в сторону двух обедающих игроков. – М-м, не то чтобы она была. Но… да, мы смогли найти общий язык. В конце концов, лучше пересекаться на дружеской ноте, чем жить детскими обидами. – Да, лучше. Вэл казался все таким же жизнерадостным и лишь слегка удивленным, однако же… Гермиона заметила странный взгляд, которым он всего на мгновение одарил Малфоя.