Исцели меня

День не задался с самого утра, драккл его подери! Иногда казалось, что абсолютно все ополчилось против нее, лишь бы довести к вечеру до белого каления. Гермиона чуть ли не проспала работу, проснувшись лишь благодаря слишком уж назойливой сове от Вэла, долбящейся в окно с таким остервенением, что — вот-вот! — и пробила бы стекло. Пожертвовав бодрящим душем, но не кофе, она едва не обернула горячий напиток на голые бедра: прямо как в тот день, когда узнала, что в команде играет Малфой. Мерлин, а драмы то было! Затем очередная тренировка приняла непредсказуемый поворот. Ей пришлось нестись по вызову прямо на поле, а затем отправить игрока со сложным открытым переломом ноги прямиком в Мунго. Настолько серьезные травмы требовали более длительной реабилитации и куда больше внимания, чем она, как штатный целитель команды, имела право дать. Все строго по регламенту. А теперь она слишком запоздало всполошилась, бросившись вслед за Джо, чтобы отдать ему справку. Он, как, впрочем, и Малфой, был частым посетителем ее кабинета — роль вратаря была куда более травмоопасной. И вот сегодняшний день закончился для него очередным сотрясением, после которого она не могла выпустить его завтра на поле, тем более что близилась игра с болгарами. По итогу, запретив ему завтра даже появляться в клубе, она сама же и забыла отдать ему документ, подтверждающий травму и отсрочку. Она чувствовала себя до одури рассеянной сегодня. Мысли разбегались, как всполошившиеся пикси, и не желали вновь собираться в кучу. Иронично, но это напомнило ей одно из занятий по Защите от темных искусств, когда профессор Локонс притащил этих маленьких негодяев. Годрик, сколько же лет прошло?.. Совершенно не задумываясь о том, что она делает, Гермиона дернула дверь раздевалки, бесцеремонно врываясь внутрь. — Джо, ты забыл спра… О Мерлин! — ее громкая речь оборвалась на полуслове, а глаза расширились в немом изумлении. Вскрикнув, она запоздало одумалась и резко отвернулась, совсем по-детски закрывая лицо ладонями. Оно буквально горело — до самых кончиков ушей, Грейнджер была уверена. О боги, какой стыд!.. — Сама ворвалась в мужскую раздевалку, а теперь отворачиваешься — как-то нелогично с твоей стороны, Грейнджер, — прилетел в спину насмешливый голос. — Что ты, не стесняйся, наслаждайся видом! — Мерлин, оденься, Малфой! Пожалуйста! Ей хотелось провалиться на этом самом месте. Щеки пылали, и появлялось желание стереть этот момент из памяти. Поджав губы, она ждала, а этот придурок лишь подливал масла в огонь. — Ну уж нет, Грейнджер. Поворачивайся. — Ты оделся? — В ее голосе было столько надежды, что тут же захотелось вырвать собственный язык. — Повернись и узнаешь. Черт возьми. Он что — брал ее на «слабо»? Но ведь и узнать что-то наверняка она не могла. А мысль о том, что можно просто выйти в коридор, даже не посетила ее дурную голову. Малфой сам по себе был сплошным вызовом, словно бы знал, что она не сможет пройти мимо, не ответив. Это было в ее натуре, и именно это Гермиона считала самым ужасным качеством, приписываемым гриффиндорцам. Но, Годрик, она ведь просто не могла поступить иначе! Мозг попросту не генерировал иного исхода событий. Какая-то совершенно неразумная храбрость медленно поднимала голову, и смешливость Малфоя была для нее как красная тряпка для быка. — Ну же, Грейнджер. Вот же… кретин! Уверенно вздернув подбородок, она глубоко вдохнула и резко повернулась к нему лицом, встречаясь со сверкающими азартом радужками. И тут же на мгновение — одно, очень короткое! — пожалела о своей самоуверенности. Малфой стоял почти на том же месте, что и минутой ранее, прислонившись к шкафчику и скрестив руки на груди. Обнаженной груди, дракклов бы по его душу! Бледная кожа покраснела после душа, а вокруг витал едва заметный пар. Он все еще был в одном единственном полотенце, повязанном на бедрах, абсолютно не смущаясь. Влажные волосы, кажущиеся сероватыми в таком состоянии, слипшимися прядями спадали ему на лоб, прикрывая вздернутую бровь. — Ну и чего ты хотел этим добиться? — Она отзеркалила его позу, с небывалым энтузиазмом рассматривая огромную эмблему команды за его спиной. И плевать, если он сочтет ее трусихой! Гермиона и так уже пошла на поводу, хватит с него. — Чтобы ты отвечала за свои действия, когда врываешься туда, где могут ходить голые мужчины. — Я не думала, что… — А о чем ты думала? — Его брови изогнулись в притворном изумлении. — Ты приходишь сюда в определенное время, когда мы все уже в форме, а уж дальше нужно включать извилины. А мне ведь казалось, что они у тебя имею… — Ох, заткнись, — недовольно хмыкнув, она все-таки смело взглянула в его наглое лицо. — Я всего лишь… Джо забыл справку, и я хотела отдать ее. Где он? — Он уже ушел. Как видишь, я здесь один. И правда ведь. Додумавшись осмотреться только сейчас, Грейнджер осознала, что кроме их собственных голосов, вокруг не было других звуков — никто не гремел шкафчиком за поворотом, не было слышно брызг воды в душевых… Мерлин, какая идиотка… Которая это по счету мысль за этот проклятый день? Ей невыносимо хотелось, чтобы он уже поскорее закончился — заявиться домой, выпить бокал вина и рухнуть в постель. — Ну и прекрасно, значит найду его адрес и отнесу, или завтра передам тренеру Ло… Она уже начала поворачиваться к двери, когда Малфой оборвал ее: — Я могу отдать. — Ты? — А что такое? — Он ухмыльнулся. — Я знаю, где он живет и не единожды бывал там. Или… ты сама хотела наведаться в гости? Многозначительно поиграв бровями, он сократил между ними расстояние, протягивая руку. И ее глаза, будто бы живущие своей жизнью, против воли хозяйки скользнули по бледной полупрозрачной коже, под которой бугрились мышцы. Иметь такой пресс было абсолютно противозаконно, она была уверена. Опомнившись, она сунула руку в карман, вынимая пергамент. — Ничего я не хотела, Малфой, не выдумывай ерунды. Смотрю, сегодня ты в прекрасном расположении духа — бладжер не подправил твою мордашку? — А ты переживаешь? — Он хитро прищурился, забирая документ, но не торопясь увеличивать дистанцию. — Я? — Гермиона притворно оскорбилась, прикрывая рот ладошкой. — Конечно! Ведь мне ее потом лечить, а что скажут безумные фанатки?! — Не волнуйся за них, Грейнджер, меня будут любить даже со сломанным носом. Хотя, ты ведь и его поставишь на место — какая удача! — Не распаляйся, — она хмыкнула, уголки губ поползли вверх. — Я ведь и подправить его могу. Знаешь, в процессе. Брови комично изогнулись, когда она увидела нешуточное изумление на его лице. — Ладно, передай справку Джо, желательно сегодня, а я пошла — некогда с тобой разговаривать. — Слушаюсь и повинуюсь, госпожа целитель. Он отвесил ей шуточный поклон, открывая обзор на широкие плечи и выделяющиеся мышцы спины. Гермиона пулей вылетела из раздевалки. Годрик, хорошо, что хотя бы чертово полотенце не подвело и осталось на месте! А держалось ведь на честном слове…

***

Что вообще творится, святой Салазар?! Оставшись наедине с собой, он мысленно прокручивал этот странный разговор. Грейнджер, конечно, выглядела донельзя смущенной, и это тешило его самолюбие, но… в самом деле? Если бы Драко не знал собственных мыслей в тот момент, которые были направлены лишь на шутливую перепалку, он бы счел некоторые свои слова драккловым флиртом! Еще и стоял все это время, едва прикрываясь полотенцем, идиот! Он не понимал, что творилось в последнее время. Однако смущать и ставить ведьму в неловкое положение входило в привычку. Его веселило, как каждый раз румянец красными пятнами расползался по щекам и шее, выдавая ее с головой и делая веснушки еще ярче. Как она старалась не отводить взгляд и держать лицо, даже когда становилась очевидна бесполезность этой затеи. А еще ему хотелось чаще с ней разговаривать. Просто беседовать о зельях, работе или вообще ни о чем, и он даже не расстраивался из-за получаемых травм. Мерлин, да когда такое было, чтобы он в глубине души им радовался?! И все же это происходило, ведь тогда протоптанная дорожка вела его к белоснежной двери целительского кабинета, обещая как минимум полчаса приятного общества. Все это было не к добру… Решив оставить назойливые мысли где-нибудь подальше, а лучше — не возвращаться к ним вовсе, Малфой быстро натянул на влажное тело повседневную одежду. Часы показывали четверть пятого, а это означало, что мама, скорее всего, уже ожидает его на послеобеденный чай. Хотя, если уж быть откровенным, он был дико голоден и проглотил бы сейчас даже гиппогрифа! Однако до полноценного ужина придется перебиваться легкими сэндвичами, которые подавали в чайной. Мысленно Драко уже представлял, как по пути домой захватит с собой пиццу «пепперони», а может еще и сырную заодно, чтобы что-то осталось на завтра. Это магловское блюдо было его тайным пристрастием, хотя Блейз воротил нос, заверяя, что в Италии пицца намного лучше. Малфой же просто не спорил. В конце концов, в Италии он еще ее не пробовал, чтобы делать выводы. Ледяной ветер и противная изморось отнюдь не добавляли очков этому дню, поэтому он сразу же отказался даже от короткой бодрящей прогулки, аппарируя прямиком к месту встречи. Как и предполагалось, Нарцисса Малфой уже величественно восседала за одним из столиков. Серебристая мантия из плотного бархата лишь подчеркивала ее утонченность и аристократичную бледность. Его прекрасная мама. Теплая улыбка бессознательно приподняла уголки губ, а в груди растеклось такое знакомое тепло. Драко дорожил этими редкими встречами, ведь она была его единственной семьей. — Привет, мам. Он мягко коснулся острого плеча, и лицо матери озарилось неподдельной радостью. Она привстала, целуя его в щеку и даря короткие объятия. — Драко, дорогой, здравствуй. Я уже сделала заказ, если ты не против: здесь чудесный «Эрл Грей», а сегодня подают вкуснейшие сконы! — Конечно, нет, но я бы добавил что-нибудь сытное. Тренировка была выматывающей. Понимающе хмыкнув, она подозвала официанта, быстро дополняя заказ. — Итак, мы вернулись домой окончательно, — когда с трапезой было покончено, мама перешла к беседе. — Уже? — Твой отец закончил все дела, и мы решили не задерживаться. Конечно, на юге Франции погода в настоящее время куда более благоприятна, но и здесь полно забот. — Что ж, я рад. — Драко поднес чашку к губам, делая глоток любимого чая. Приятный аромат окутывал все вокруг, щекоча обонятельные рецепторы. — Надеюсь, у нас выйдет видеться чаще. — Разве вы не готовитесь сейчас к игре в Болгарии? — Тонкие брови удивленно изогнулись. — Готовимся, и нагрузки очень большие, но для любимой матери я всегда найду время. — Ты тот еще льстец, дорогой, — мама усмехнулась, но в глубине голубых глаз он видел лишь всепоглощающую нежность, когда она смотрела на него. — Ты так вырос… — О, давай только без этого, — проворчал он, закатывая глаза. — Мне всего двадцать четыре. — Когда мне было двадцать четыре, ты уже появился на свет. Драко неопределенно хмыкнул. — Времена меняются. — Верно. — Она кивнула, делая короткую паузу, а затем быстро направила разговор в другое русло. — Возвращаясь к делам… Я начала подготовку к ежегодному рождественскому балу! Собственно, это было одной из причин для возвращения — нельзя нарушать традиции. — Твои приемы ждут целый год, мама. Они воистину прекрасны. — Благодарю. И не могу с тобой не согласиться. — Она гордо вздернула подбородок, ведь эти празднества были важной частью ее жизни. — Я бы очень хотела, чтобы ты тоже пришел. Салазар, только не это… — Мама, ты же знаешь… — Отец не будет против твоего присутствия! Я была бы рада, приди ты, прямо как в детстве… — Мама, нет. — Драко тяжело вздохнул, устало жмурясь и надавливая пальцами на веки. — Ты прекрасно знаешь, что мне абсолютно плевать, разрешит он или нет. Я больше не наследник, и дорога в поместье для меня закрыта. Точка. Я не хочу спорить с тобой каждый год, и сегодня уж тем более. Давай закроем эту тему, и ты расскажешь мне о том, чем в последние дни занималась во Франции? Мимика собственной матери была ему прекрасно знакома — она была расстроена его решением. Губы поджаты, брови сошлись на переносице, образовывая маленькую складку, но вопреки всему она старалась держать лицо. Даже с сыном. Ответом стал лишь короткий кивок, и все же вечер оказался спасен.

***

— Салазар, опять ты ешь эту дрянь! Внезапно вспыхнувший камин заставил Драко дернуться на диване, едва не опрокидывая стакан со свежевыжатым соком. Слава Мерлину, коробка с ароматной пиццей, лежащая рядом, оказалась цела. — И тебе привет, Блейз. Как мои дела? Прекрасно! Спасибо, что спросил. Язвительно ухмыльнувшись, он намеренно громко вдохнул запах из коробки, довольно замычав. Друг комично скривился, театрально затыкая нос и отмахиваясь. Для семи часов вечера Забини выглядел слишком уж собранным — оливковый костюм с жилетом, кипенно белая отглаженная рубашка, запонки. Он стоял в небольшой гостиной Драко с букетом наперевес. Обычно в это время он все еще заседает в своем офисе, занимаясь документами по винным доставкам. Вскинув голову, Блейз впился в лицо Драко темными глазами, полными плещущегося волнения. — Я готов. — Ты что… Малфой закрыл рот на полуслове, осознавая, что его приветственный наезд был чем-то нервным, а не очередной подколкой. Он понял, что друг имел ввиду, и по коже побежали мурашки. Все-таки Забини станет первым из них троих. — И всего-то кольцо пылилось в кармане четыре месяца, — он возмущенно цокнул, пытаясь хоть немного привести Блейза в чувства. — Смотри, не хлопнись в обморок у меня на пороге, а то и сегодня ничего не выйдет. — Иди к дракклам, Драко, — пробурчал тот, но уголки губ все же дрогнули. — Я нормально выгляжу? — Так, будто прямо сейчас собрался под венец. — Отлично. — Ты уверен? — Малфой вопросительно вскинул бровь. Не то чтобы он хотел отговорить его, но эта тема проскальзывала в разговорах вот уже полгода. — Да. — Блейз уверенно кивнул, нервно оттягивая бабочку, словно та грозилась его задушить. — Мы вместе уже давно. И я не вижу никого другого рядом с собой, так какой смысл тянуть? Вдруг она подумает, что я тяну с предложением и настроен по отношению к ней не серьезно? Я не хочу терять ее, Драко. Этого было достаточно. Он кивнул, принимая такой ответ. Радость, поднимающаяся внутри него, затмевала собой все остальное — он был счастлив за друга и Лиз. Эта ведьма делала его счастливым, что еще было нужно? — Я рад за вас. Удачи, приятель. Она действительно хороший выбор. — Спасибо. Теперь она точно обязана будет переехать ко мне! — Подмигнув, Забини вновь исчез в камине, поглощенный зелеными языками пламени. Драко лишь усмехнулся про себя. Неужели рано или поздно такое со всеми происходит?