Татуировкой на его сердце

— Я знаю, что ты удивлён. — Удивлён? — переспросил Малфой, чуть наклонив голову вперёд. — Удивлён, Тео, я был час назад, когда только услышал это, тридцать минут назад — в ужасе, а сейчас я пребываю просто в полнейшем… — Я понял, — выставил вперёд ладонь Теодор, прерывая его. — Не продолжай. — Я одного не могу понять, куда, чёрт подери, всё это время смотрела грёбаная бухгалтерия! — Он взмахнул руками, ударяя по столу, и несколько листов вокруг взмыли в воздух. — Последние четыре месяца с нашего счёта регулярно выводится по десять тысяч фунтов, а они только сейчас это заметили! Драко раздражённо отбросил папку с отчётом активов компании и упёрся кулаками в гладкую поверхность стола. Он сделал медленный глубокий вдох и вскинул голову, возвращая взгляд диаграммам, отражённым на интерактивной панели в их переговорной. Они изучали их уже который час, и всё бессмысленно. Финансовый отдел прямо сейчас сверял все бухгалтерские отчёты, банковские переводы, они полдня обзванивали всех инвесторов и застройщиков, но ответ так и не находился. Никто не имел ни малейшего понятия, куда утекли деньги. — И что самое непонятное, деньги выводились с теневого счёта, — поднялся с кресла Теодор и подошёл к нему, так же останавливаясь напротив экранов. — А доступ к нему, сам знаешь, ограничен. Малфой вздохнул и потёр пальцами лоб. — Надо проверять сотрудников, — спокойно, нет… скорее смиренно произнёс Драко. — Очевидно, у нас завелась крыса. — Очевидно, — подтвердил его подозрения Теодор, и парни озадаченно переглянулись. Малфой сложил руки на груди и отошёл обратно к столу, загромождённому кучей бумаг. Он зацепился взглядом за один из отчётов и поднял его, изучая показатели недавнего проекта. Сходилась абсолютно каждая цифра, как и у предыдущих ведомостей. У него уже расплывались цифры перед глазами, а мозг перестал калькулировать даже самые элементарные математические подсчёты. Драко в очередной раз вздохнул и отложил очередной расчёт в сторону. Ладно. Ладно. Они справятся с этим. Всегда справлялись. — Я завтра поеду в банк и переведу деньги на личный счёт. А потом конвертируем фунты в галеоны, и пусть эти деньги пока лежат в Гринготтсе. — Будут большие проценты при конвертации магловской валюты, забыл? — А есть вариант лучше? — с долей недовольства спросил он. — Сидеть и ждать, когда счёт полностью обнулят? — Ну… да ладно, ты прав. Хочешь, я свяжусь сегодня с Деоном? Деон был гоблином, занимающимся финансовыми операциями бюро в Гринготтсе. Люциус когда-то порекомендовал им его, когда у них возникла проблема с выплатой зарплаты волшебникам, которых, что очевидно, не устраивала величина взимаемой комиссии при переводе фунтов в галеоны. Тогда-то и пришлось поручить хранилище компании гоблину, который с тех пор ещё ни разу не подвёл их в этом щепетильном денежном вопросе. Они могли подозревать кого угодно, но только не Деона. Тем более что всем известно: добраться до чьих-либо сбережений в Гринготтсе — всё равно, что подписать себе смертный приговор. — Да, займись этим, — бросил Малфой, вновь сосредоточившись на бумагах с цифрами. — И ещё, тот магл-программист, который помог нам с клиентской базой. Свяжись ещё с ним, пусть перепроверит её на всякий случай, мало ли, и там что-то опять всплывёт. — Оке-ей, — протянул Тео, снова рухнув в кресло, и подхватил со стола карандаш, начав раскручивать его между пальцами. — Сейчас займусь. Драко кивнул и занял кресло напротив, открывая свой ноутбук. — Кстати, не знаешь, Блейз ещё не вернулся? — не отводя взгляд от экрана с таблицами, спросил Малфой. — Не-а, — небрежно ответил Нотт и отбросил в сторону карандаш, что отскочил от стола и упал на пол. Малфой прикусил язык, сдержав «лестный» комментарий. — А когда он уходил, ты не видел… — нахмурившись, Драко задумался, пытаясь подобрать выражение помягче. — В каком он был настроении? — Выглядел так, будто был готов голыми руками задушить первого встречного, — весело хмыкнул Теодор, и Драко снова перевёл взгляд на друга. — Чёрт, они опять?.. — Ага, — поджал губы Тео. — Ты же знаешь, между нашими кабинетами тонкая стена, и я сначала во всех подробностях услышал их ссору по телефону, а потом как он психанул и поехал к ней. — Тогда Блейзу пока про счёт ни слова. Ему дома хватает проблем. — Знаешь, мне раньше казалось, мы с Брайаном станем теми, кто будет всех заёбывать постоянной руганью. А в итоге… — Когда выяснишь у Брайана, каким образом он тебя терпит, поделись секретом, ладно? — растянул Драко губы в саркастической улыбке. — У нас, в отличие от некоторых, идиллия, — хвастливо ухмылялся Тео. — Регулярный секс, а не ссоры, и приятный бонус здоровых отношений — никто не сохнет по своим бывшим, — «тонко» намекнул Теодор, и Малфой кинул в него острый взгляд. Нотт рассмеялся, по-детски покачиваясь в кресле, и Драко воспользовался отвлечённостью друга, бросив карандаш прямо в его лоб. — Ауч! — Слушай, а что, если снова Булстроуд подключить? — озвучил он внезапно возникшую в голове мысль. — Это кража, Аврорат может начать расследование. — Надо бы, но тут уже нужно вмешательство юристов. Этим лучше заняться Блейзу. — Главное, чтобы без привлечения прессы. — А этим займусь я, — щёлкнул Нотт пальцами, указывая на себя. — Осталось только выяснить, кому мы так перешли дорогу. Уже третий год всплывает подобная херня, и, если честно, это напрягает. Драко замял губу, задумываясь. — Я сначала подозревал Уэбстера, — признался Малфой, потерев подбородок указательным пальцем. — Но отмыв денег — сомневаюсь, что он бы стал рисковать. Уж больно сильно он печётся о своей репутации, а такие дела обычно привлекают много внимания. — Он мог действовать через кого-то. Линч, например… — Парни напряжённо переглянулись. — Поэтому всё равно попросим Милл проверить на всякий случай. — У Линча одна половина извилин обкурена, а вторая — пропита, так что вряд ли это он. Теодор издал смешок. — Ладно, я тогда в Гринготтс, — поднялся со стула Тео, поправляя воротник поло. — А ты оставь уже расчёты в покое и займись лучше тем, что у тебя получается гораздо лучше. Это я, если что, не про истерию. Драко красноречиво согнул все пальцы, кроме среднего, и выставил его перед расхохотавшимся Ноттом, хоть мысленно и признал, что сегодня ему лучше оставить цифры в покое и переключиться на какой-нибудь проект. Кажется, Хейли хотела показать ему какой-то макет ландшафта, так что ему было чем заняться. Тео почти собрал в папку все свои документы, когда раздался стук, и друзья понимающе переглянулись, сразу определив, кто стоял за дверью. — Заходи, Оливия, — бросил Малфой и развернулся на кресле ко входу. Теодор молча кивнул девушке и пошёл к выходу, но, когда она заговорила, остановился, заинтересованно крутанув головой. — Я знаю, что вы сегодня никого не принимаете, — быстро пролепетала Оливия, выглядевшая как-то… чрезмерно восторженно. Её глаза горели, а улыбка так и рвалась растянуть щёки по непонятной Малфою причине. Он вскинул бровь, снисходительно оценивая суетливые движения девушки. — Но там… Там в фойе очень настойчиво к вам пытаются попасть. — Плевать, — закатил он глаза и отвернулся обратно к ноутбуку. — Пусть Кристен назначит им время в другой день. — Она требует, понимаете? И я думаю, вам стоит её принять, потому что… — Да пусть там хоть сама королева Елизавета, я… — Там Гермиона Грейнджер! Драко так резко мотнул головой на визг ассистентки, что буквально почувствовал сцепление каждого позвонка. Сбоку раздался смешок от Тео, выглядевшего не менее удивлённым. Теперь этот кретин наблюдал за происходящим уже даже не скрывая. Они переглянулись в очередной раз, ловя во взглядах друг друга очевидное непонимание. Так. Это… интересно. Малфой прочистил горло, ослабляя галстук, и поднялся на ноги, стараясь сохранить на лице прежнее пренебрежение. Только делать это удавалось сложнее, когда мысли в голове проносились точно громовещатели, а улыбка одного придурка, которого он почему-то всё ещё считал своим другом, становилась всё более выразительной. Оливия же… Господи, похоже, была фанаткой Грейнджер. Девчонка выглядела так, будто вот-вот взорвётся от переизбытка эмоций. Да уж, этот день становился всё насыщеннее. — Ладно, — каким-то удивительным образом у него получилось сохранить на лице безучастное выражение. — Проведи её в мой кабинет, я подойду через пару минут. — Хорошо! — закивала она головой как игрушка-болванчик. — Может, мне сделать кофе, или она предпочитает чай? Или я бы могла сбегать в соседнюю кофейню и… — Оливия. — Малфой остановил нескончаемую речь ассистентки. — Просто проводи. Она кивнула и вылетела из кабинета с такой скоростью, что несколько бумаг аж взлетело над поверхностью стола. — Итак… — первым вышел из поражённого оцепенения Нотт, и его глаза заблестели нехорошим весельем, всегда предвещавшим отборную порцию издёвок. — Ты ей что, амортенцию подмешал? — Сдурел? Я понятия не имею, почему она пришла. — А я, кажется, догадываюсь, — загадочно протянул Тео, не переставая по-дурацки ухмыляться. Драко нетерпеливо вскинул бровь. — Похоже, ваша миленькая болтовня в твой день рождения наконец-то растопила снежную королеву. Малфой нахмурился. — Так что давай уже, кретин, действуй, — махнул рукой в сторону двери Теодор. — Яйца в кулак и… — Тео. — Всего лишь дружеское наставление, — поднял он руки ладонями вперед, как бы защищаясь, и наконец ушёл, оставляя Малфоя в одиночестве. Он шумно вздохнул, покачав головой, и вышел из переговорной следом, запирая её на ключ. Не хватало им, чтобы ещё стопки документов на столе оказались не в тех руках. Малфой пошёл вдоль своего отдела к выходу, замечая периферийным зрением, как сотрудники скучковались, шёпотом что-то обсуждая. Не сложно догадаться, что именно. Малфой остановился, взглянув на них со слегка приподнятой бровью, но те так были захвачены бурной беседой, что даже не замечали его. Драко прочистил горло и показательно громко прокашлялся, привлекая внимание тут же замолкшей компашки. Они осторожно обернулись и пристыженно отвели глаза, понимая, что буквально были застуканы за болтовнёй в самый разгар рабочего времени. — Если я вернусь и увижу ту же картину, сегодня будете работать до самого закрытия. Все тут же расселись по своим местам, и помещение вновь наполнил уже привычный шум: скрежет карандашей по бумаге на перебой с клацаньем клавиатуры. Вот только Малфой понимал, так они просидят лишь первые пять минут, а после снова вернутся к прежнему занятию. Ему даже не хотелось думать, какими подробностями обрастут сплетни о причине появления Грейнджер в офисе к концу дня. Салазар, да если бы он сам знал о причине… Раньше Грейнджер была для него открытой книгой. Все её мысли лежали на поверхности, и ему не нужно было прилагать даже каплю усилий, чтобы услышать, что беспокоило её сердце и сводило с ума разум. Отчего её сон был беспокойным, прерываемым кошмарами, а глаза заплаканными, лишёнными озорного блеска. Почему иногда она тянулась к нему с отчаянием, передавая касаниями всю горечь своих волнений, а иногда — замыкалась в себе вовсе, но даже в такие мгновения, когда Гермиона становилась, казалось бы, абсолютно недоступной, он её понимал. Сейчас же… Блядство. Грейнджер стала ходячей головоломкой. Её лицо практически всегда сдержанное, неприступное. Равнодушное. Она контролировала каждое своё слово, жест, чёртову мимику даже в моменте, когда ему казалось: вот она, снова прежняя, ясная и настоящая, но потом маска вновь плотно защёлкивалась, и Драко понимал, что её секундные послабления перед ним — какая-то новая забава девушки, своеобразная игра, правила которой в этот раз решили утаить от него. Она была сложным шифром, не поддающимся разгадке. Нерешаемой формулой, запутанной задачкой. Её глаза манили, а слова — сбивали с толку. Одно имело значение. Мы с ней теперь абсолютно одинаковые. Раньше их контраст казался… милым? Он был похож на шероховатый, неогранённый камень, что так и норовил задеть побольнее любого, кто смел протянуть к нему руки, и своей нежностью Гермионе удалось обработать острые углы и придать форму даже такому грубому и бесчувственному булыжнику. А сейчас… Всё внутри него сыпалось и ломалось. Он разваливался на части, а она, вместо того чтобы снова сгладить края, наносила киркой удар за ударом, и Малфой не знал, сколько ещё выдержит. Сколько ещё собственной боли она на нём должна выместить, чтобы снова… Чтобы снова стать его чувствительной девочкой? Она слишком хорошо научилась играть в его игры. И Драко оставалось только молить Бога, чтобы в этот раз их игра не закончилась чем-то даже более хуёвым, чем предыдущая. Эмоции были очень смешанные, непонятные. Драко тяжело вздохнул и вышел в коридор, проходя к лестнице, что вела на второй этаж офиса, где располагался его более уединённый кабинет. Малфой пользовался им, когда работа требовала максимальной сосредоточенности. Он располагался в самом конце коридора, рядом с небольшой лаунж-зоной и кафетерием. Несколько сотрудников кивнули ему, отрываясь от своих обедов, когда Драко прошёл мимо. И, кажется, даже успел услышать, как в болтовне имя Грейнджер упоминалось практически со всех уголков пространства. Такими темпами можно было хоть сейчас смело отправлять всех домой. Очевидно, нормально работать они сегодня уже не собираются. Малфой остановился у дверей своего кабинета, крепко взявшись за ручку. Он глубоко вдохнул и тихо отворил её, входя внутрь. Грейнджер стояла к нему спиной около книжного шкафа во всю стену. Его взгляд устремился на неё. На ней была голубая рубашка, чем-то напоминавшая по крою мужскую, белая короткая юбка и босоножки в тон, как всегда красиво подчёркивавшие зону изящных щиколоток. Малфой громко захлопнул дверь, и Гермиона мгновенно обернулась. — Не знаю, упомянула ли Оливия, но обычно я принимаю и без цветов, — насмешливо вскинул он бровь, заметив, как она сжимала в руке букет из полевых ромашек. — Так что, когда в следующий раз захочешь меня увидеть, можешь просто написать. Грейнджер сузила глаза и размашистым, весьма агрессивным шагом подлетела к нему, практически ударяя Малфоя по груди этим самым букетом. — О, так букет всё-таки для меня? Как мило, — продолжал он издеваться, пока она лишь молча смотрела на него разгневанным взглядом, наверняка представляя, как скальпелем проходится по его коже. — Но, детка, я думал, дарить цветы — моя обязанность. Драко поджал губы, пытаясь не рассмеяться от её «угрожающего вида». Он что, сейчас должен испугаться тому, как она упёрла руки в бока?.. — Прекрати это, — процедила Грейнджер с плохо скрываемым раздражением. — Посмотрите-ка, она разговаривает, — хмыкнул Малфой, откровенно забавляясь происходящим. — Прекрати присылать мне цветы, Малфой. Я серьёзно. — Насколько серьёзно? Он специально наклонился, снова подмечая значительное превосходство над ней в росте. Салазар, она могла надеть самые высокие шпильки, что, видимо, сегодня и сделала, и всё равно выглядела так умилительно, когда пыталась поравняться с ним. Грейнджер считала с его лица издёвку, когда он показательно провёл глазами от её макушки до ног, и грозно нахмурилась. Драко закусил щёку изнутри, пытаясь не расхохотаться вслух. Блядь. Почти как в том глупом магловском фильме про вампиров... Лев и овечка? — Настолько, что я буду перенаправлять всех курьеров в этот офис, пока цветы не займут каждый свободный уголок. Прямо как у меня дома сейчас! — Так ты их всё-таки хранишь, — зацепился он за то, что она явно сболтнула случайно. — А говорила, что выбрасываешь. Грейнджер резко захлопнула рот, отходя от него. — Я не перестану этого делать, Грейнджер, — резко сменил он тон с игривого на абсолютно серьёзный. — Ты наверняка помнишь, как я сказал тебе: «Я — единственный мужчина в твоей жизни». Мужчина, — акцентом подчеркнул, заглянув в потемневшие глаза напротив. — А у мужчин есть нечто вроде обязанности — дарить цветы, когда они проявляют свои намерения ухаживать за девушкой. Грейнджер хмыкнула, и Драко уже успел запомнить: эта едкая ухмылочка не значила ничего хорошего. Гермиона сложила руки на груди, и лучше бы, блядь, она этого не делала. Несколько верхних пуговиц на её рубашке были расстёгнуты, и, когда ткань чуть съехала в сторону, блеснула кружевная окантовка чёрного бюстгальтера. Малфой небрежно засунул ладонь в карман брюк и сжал её в кулак, ощутив, как от силы сжатия ногтями образуются полумесяцы. Волна желания пронзила каждую клеточку от головы до кончиков пальцев ног. Блядь, он ненавидел то, как она влияла на него. — Вот и ухаживай, но за своей девушкой. Потому что я без пяти минут миссис… — Нет, — ледяным тоном. — Не смей. — Линч, — с удовольствием протянула она, и Драко еле сдержался, чтобы не скорчить гримасу. — Сука, — выругался он себе под нос. — Спасибо, — театрально приложила она ладонь к сердцу, изображая высшую степень благодарности. — Рада, что ты наконец это понял. — Да я не это имел… — попытался оправдаться Драко, но… — А хотя, знаешь, ты права. Вы, мисс Грейнджер, действительно та ещё злопамятная и ядовитая стерва. Он понизил голос и, оттолкнувшись от стены, стал лениво надвигаться на неё. Гермиона отступала, не видя, куда шла. Не видя, как загоняла себя в ловушку. Малфой почти по-хищному облизнул нижнюю губу, слыша, как её дыхание сбивается. Но тут, почти зажав Грейнджер у стены, он вдруг замер и медленно опустил вниз взгляд. Приставленный к животу кончик её палочки вдавливал кожу. Драко поднял голову, слегка удивлённо склонив её в сторону. Это было… чем-то новым. В глазах Гермионы сверкнула дерзость. — Я лучше буду полной стервой, чем снова позволю тебе себя уничтожить, — процедила она и сильнее надавила кончиком. Драко закусил щёку изнутри, пытаясь не скривиться, когда острый наконечник полоснул между рёбрами. Он хмыкнул, вглядываясь в два бездонных омута напротив. Грейнджер держалась стойко: не трусила, не уводила смущённо взгляд в сторону — в карих глазах считывалась сила и уверенность. Драко поддержал её игру и поднял руки вверх, отходя на шаг назад. — Сдаюсь. — Грейнджер подозрительно прищурилась на его ухмылку. — Тогда как тебе идея в этот раз уничтожить меня? Так между нами всё наконец будет по-честному, да? — О какой честности, чёрт возьми, речь, когда ты… Ах! Малфой даже не до конца понял, что произошло. В одну секунду Грейнджер, как обычно, метала в него ножи, а в следующую уже болезненно кривилась, сильно сжимая ладонями голову, пока он на каком-то чисто рефлекторном уровне придерживал её за локоть, не давая потерять равновесие. Он просканировал её быстрым взглядом, пытаясь определить причину внезапной перемены настроения. Не заметив никаких внешних повреждений, только сильнее нахмурился. Драко пододвинул ближе кресло и, аккуратно поддерживая Гермиону за талию, помог ей опуститься. Она не смотрела на него, но и его руки с себя смахивать не спешила. Он присел перед ней на корточки, спускаясь ладонями к бёдрам, и в очередной раз встревоженно оглядел. — Что с тобой? — Ничего, это просто… М-можешь дать воды? — не поднимая головы, пробормотала она, всё ещё надавливая пальцами на виски. Драко быстро наполнил стоявший на столе стакан Агуаменти и протянул его Гермионе. Она перехватила его и осушила за несколько частых глотков. Мягкий вздох слетел с её губ, когда она поставила стакан обратно на деревянную поверхность и наконец взглянула на него. Хотя нет, не совсем на него. Её глаза замерли у его рук, что выписывали круги на бёдрах, и Малфою эта картина казалась такой привычной, что он не сразу понял, почему она так напряглась. — Что это было, Гермиона? — уже настойчиво повторил он и, когда она попыталась подняться, надавил ладонями на бёдра, пригвождая к стулу. Она недовольно зыркнула на него, но всё равно ответила, выглядя истощённой произошедшим: — Я аппарировала, а ты же знаешь, что у меня… — Непереносимость перемещений. От этой хвори страдают многие волшебники, и со временем головокружение, тошнота, а иногда и рвота лишь притупляются, когда аппарация становится регулярной. И, похоже, Грейнджер продолжала отвергать любые способы магических перемещений, раз выглядела сейчас белее скатертей на приёмах его родителей. Понимание окатило Малфоя ледяной водой, и он наконец выдохнул, осознав, что всё это время почти не дышал, наблюдая за Грейнджер, пока в голову лезли всякие дурные мысли о её здоровье (вплоть до ёбаной беременности от Линча). Ему аж самому поплохело от мысли, пронесшейся в голове молниеносно, но успевшей оставить после себя мерзкий след. Салазар, ни за что. Он, блядь, не допустит этого, даже если самому придётся залить ей в горло противозачаточное. — Ну что ж, мне приятно, что ты так сильно хотела увидеть меня, раз даже наплевала на своё здоровье, но… — Я не хотела тебя видеть, — тут же огрызнулась она. — Просто ты меня выбесил. — Меня даже не было рядом. Драко хохотнул и снова мазнул по коже её ног пальцем, тут же почувствовав мурашки. Хмыкнул. Ну конечно. Что-то остаётся вечным, как и её обаятельно краснеющие при смущении ушки. Он обожал честность её тела. Только такие реакции и давали надежду, что ещё не всё потеряно. — Но была твоя записка. — Сохраняешь их? — Сжигаю. — И что же я написал в сегодняшней, раз тебя это так выбесило? — прыснул он, повторяя её слова. Грейнджер прищурилась. — Это не ты их пишешь? — Я, разумеется. Всего лишь хочу услышать, как ты процитируешь её, — дразнился он и даже не пытался скрывать, как его забавляло происходящее. — Ты использовал мою песню, так что фактически это ты процитировал меня. — Если мы говорим об одной из тех песен, которые ты посвятила мне, то фактически — это моя песня. Грейнджер испустила возмущённый вздох. — С тобой невозможно разговаривать! — она оттолкнула его, и от неожиданности Драко рухнул прямо на задницу, но рассмеялся над её вспыльчивостью. — И о чём я только думала, когда пришла сюда? — Просто признайся, что соскучилась по мне. — Нет, Малфой, всё, больше никаких цветов! Мне буквально уже некуда их ставить и даже пришлось некоторые передарить, так что прошу тебя — прекрати. Драко поднялся обратно на ноги и поравнялся с ней, но Грейнджер отшатнулась от него, как от заражённого вирусом. — А какие понравились больше всего? — Ты вообще слышишь меня? Он улыбнулся уголком губ и подхватил с пола букет ромашек. — Мне — этот, хотя я помню, что ты больше любишь пионы, — продолжил он, игнорируя её слова. Драко поднял взгляд на застывшую то ли от гнева, то ли от поражения Гермиону и вытащил одну из ромашек, прокручивая её за стебель. — Ты знаешь, что на языке цветов означают ромашки? — Нет, и знать не хочу, — продолжала упираться она. — Этот разговор бессмысленен. Гермиона снова отгородилась от него, когда он приблизился на ещё один шаг ближе, и спешно пошла к двери. — Ромашки — это об искренности и чистоте намерений. Это о первой любви, Грейнджер. Он остановил её своими словами. Грейнджер едва заметно пошатнулась на каблуках и снова обернулась. Их взгляды примагнитились, и он так до конца и не понял: это она одним своим взглядом выкачала из его лёгких весь воздух или кислород вокруг них настолько сильно загустел? Драко подошёл к Гермионе почти вплотную, чувствуя шероховатость её рубашки, прежде чем поднял цветок и вытянул первый лепесток. — Любит, — шёпотом произнёс он и потянул за край следующего. — Не любит. Грейнджер закатила глаза, покачав головой, и взялась за лепестки со своей стороны, принимая правила его игры и выдирая сразу несколько. — Не любит, — язвительно повторила она, и его челюсть щёлкнула на услышанное. — Любит, — твёрдо настоял он и, не оставляя ей права на ход, вытащил оставшуюся пару лепестков. — Эй, это нечестно! Ты просто… — Я просто какой, Грейнджер? — склонил он голову вправо, наблюдая, как в глазах напротив отражался озорной блеск. Гермиона прикусила край нижней губы, подавляя улыбку, но глаза выдавали, что она не меньше его забавлялась этой детской игрой в поддавки между ними. Воздух между ними трещал от заряженной энергии взаимного притяжения. — Неугомонный. — Только когда дело касается тебя. Грейнджер сделала шаг назад и облегчила ему задачу окончательно втолкнуть её тело к двери. Он навис над ней, прижимаясь одной рукой к гладкой поверхности, и склонил голову так, что кончик его носа прошёлся по её щеке. Гермиона задрожала, когда дыхание обожгло кожу, а следом на неё опустились и губы. Он прикоснулся к щеке и спустился ниже, оставляя на ней почти детские, невинные мазки, будто протаптывая себе маршруты по изученному вдоль и поперёк лицу. Малфой спустился губами ниже, к местечку за ухом, и чуть прикусил, прежде чем зализал это место. Ему бы хотелось оставить там засос, снова пометить её, но Драко понимал… Нельзя. Не сейчас. — М-Малфой, — выдохнула она, не размыкая глаз, когда он накрутил на палец вьющуюся прядь и несильно потянул на себя. — Если я прямо сейчас поцелую тебя, Грейнджер, что ты сделаешь? Будешь сопротивляться мне или позволишь напомнить, каково это — быть моей? Драко опустил вниз взгляд, заметив, как дёрнулось её горло. Пауза, повисшая над ними точно грозовая туча, что вот-вот громыхнёт и обрушится с неба ледяным ливнем, тянулась патокой. Малфой молча выжидал, считая частоту пульсаций её сердца и количество вдохов, понадобившихся Гермионе для произнесения отдалённо напоминавшего внятность ответа: — Я… Я не знаю, — тихо пробормотала она, когда он слегка сжал пальцами её шею. — Не знаешь? — его рука переместилась на её подбородок и потянула, заставляя повернуть голову и встретиться с ним взглядами. — Так, может, проверим и узнаем? Он чуть сместил большой палец, проводя им по нижней губе, стирая с неё липкий блеск. Гермиона чуть приоткрыла рот для вдоха, и каким-то образом у него получилось сдержаться и не втолкнуть внутрь палец. — Драко, — предупреждающе прозвучала она. Смотря ему в самую душу своими огромными глазами, Грейнджер очень напоминала загнанного зверька. Такая же испуганная, такая же дрожащая, такая же готовая принять неминуемое. — Да, Драко. Не Малфой. Я хочу, чтобы именно это ты простонала, когда я поцелую тебя и заставлю умолять о большем. Она выдохнула, и Драко прижался к уголку её губ своими, целуя достаточно целомудренно, чтобы самому не перейти черту, но достаточно для того, чтобы эту херову грань между ними Грейнджер стёрла сама. Он подводил её к гильотине, а она снова не замечала. — Только посмотри на себя, — Драко довольно ухмыльнулся, выглядя со стороны как чеширский кот. — Я ещё даже не поцеловал тебя, а вся твоя броня уже лежит у моих ног. И, пожалуй, это было тем, что ему следовало оставить в своих мыслях так и не озвученным, потому что, прежде чем он успел поцеловать её, — Гермиона опередила его звонкой пощёчиной и грубым ударом в грудь. Драко скривился от боли, отшатываясь от неё, и прижал руку к грудной клетке, запульсировавшей из-за силы удара. Он резанул взглядом по Грейнджер, выглядевшей явно довольной собой, и вкрадчиво тихим голосом спросил: — Какого хера? — Ты не воспринимаешь мои слова, вот я и показала тебе действиями, насколько ты мне противен. Ну конечно. И они снова вернулись к её «ненависти». Кажется, ещё немного и терпимость… смирение к этому дерьму выработается в нём на уровне привычки. — Салазар, это какой-то ёбаный замкнутый круг, — устало выдохнул он, зарываясь пальцами в волосы. — Вот бы хоть раз показать тебе, как ты выглядишь со стороны, Грейнджер. У тебя лживый рот, но глаза и тело… Они умоляют обо мне, и им я, знаешь ли, верю гораздо больше. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую, — мгновенно ощетинилась она. — Да-да, я тебе противен, помню, — едко усмехнулся он и провёл рукой по растрёпанным волосам. Малфой заметил, как её ладонь потянулась к дверной ручке, но не позволил Грейнджер совершить задуманное и в несколько резких шагов вновь оказался перед ней, заключая между собой и стеной. Он завис в дюймах от её лица и уверенно потребовал: — Давай, расскажи мне всё. Я хочу выслушать всю гниль о себе, которая сидит в тебе и делает такой сукой. Если после тебе полегчает, то вперёд, — Малфой показательно развёл руки. — Очевидно, несчастная капля правды в этом море лжи — то, что реально нужно нам обоим. Гермиона шумно вздохнула на его резкие слова и сжала руки в кулачки, выглядя не менее перевозбуждённой происходящим, чем он. — Я думаю, ты прав. От удивления у него подскочили брови, а руки соскользнули с двери, безвольно повиснув. Малфой склонил голову вбок, вглядываясь в карие глаза, пытаясь распознать в них намёк на двусмысленность фразы. — Может, моё тело и хочет тебя, но, когда я спрашиваю своё сердце, — оно кричит, чтобы я держалась от тебя подальше. Драко сжал челюсть, и тяжёлая тишина накрыла их иллюзорным куполом. — Мы ошибались раньше, когда думали, что влюблены. Это всего лишь похоть, как и сейчас. И если для того, чтобы наконец отпустить всё это, нам нужно потрахаться, то можем сделать это хоть сейчас. Грейнджер отошла от него и потянулась к пуговицам на своей рубашке, начав уверенно их расстёгивать. Одну за другой. Драко ошарашенно уставился на неё, когда она распахнула её и бросила на рядом стоявший диван. — Этот диван выглядит достаточно мягким. На нём ведь удобно, да? — Гермиона невозмутимо взглянула на него, когда потянулась к застёжке на юбке. — Уверена, что ты уже опробовал его с кем-нибудь. Она села на мягкие подушки, показательно попрыгав, будто проверяя на скрипучесть, и Малфой сглотнул вязкую слюну, когда следом подпрыгнула и её полная грудь, обтянутая никчёмным кусочком кружева, через которое, даже не сильно приглядываясь, можно было разглядеть набухшие соски. — Ну? — Грейнджер вскинула бровь, окинув его быстрым взглядом, когда стянула с себя юбку и осталась сидеть в одном нижнем белье на диване. — Сам разденешься или хочешь, чтобы я… Напомни, как ты там говорил, чтобы я умоляла? Драко не двигался. — Я бы могла. Наверное, даже не дышал. Не то чтобы увидеть Грейнджер в одном лишь нижнем белье для него было чем-то особенным, однако кровь стремительно набрала обороты и мощным притоком ударила прямо в паховую зону, заставляя каждую мышцу напрячься. Драко пытался не пялиться, правда, но паршиво справлялся с задачей, когда эти ёбаные-трахните-меня ноги снова так манили, а тело… Боже. Он оказался к этому не готов. В его воспоминаниях Гермиона всё ещё была слишком худощавой, угловатой настолько, что временами её кости буквально выпирали, — от женственных же, плавных форм реальной Грейнджер было невозможно оторваться. Она ухмыльнулась и поджала под себя ноги, усаживаясь на колени. Гермиона откинула назад волосы, будто предоставляя ему больше обзора для разглядывания, а потом, быстро поменяв положение, стала медленно подползать к нему. — Пожалуйста, — театральным стоном протянула она, будто какая-то актриса из порновидео. Малфой прищурился, наблюдая, как она открыто издевалась над ним. — О Боже, пожалуйста, Драко, трахни меня. Почти голая Грейнджер. В его кабинете, на его диване. Ползёт. К нему. На коленях. Даже в самых развратных фантазиях он не смел о таком мечтать. — Предлагаешь мне себя? — протянул он, окидывая её тело ленивым взглядом, старательно отыгрывая непринуждённость, будто это не его сердце стучало так, словно собиралось нахрен вылететь в руки владелицы. — А ты хочешь меня? — шёпотом спросила она, глядя на него снизу-вверх, и его член стал таким блядски каменным, что натянутая ткань на брюках и выглядела, и ощущалась болезненно. Он подошёл к ней и опустил ладонь на подбородок, поднимая голову Грейнджер. — Тебя я хочу всегда. И это было самой правдивой вещью, которую он когда-либо ей говорил. — Ну так вперёд, — ухмыльнулась она. — Только у меня не так уж много свободного времени, так что давай как-нибудь побыстрее. Малфой хмыкнул. Ну какая же стерва. Он заглядывался на этот самоуверенный, почти наглый прищур и понимал, что да… Ему нравилось. Её уверенность и дерзость возбуждали похлеще прежней невинности. — О, не волнуйся, всё закончится быстрее, чем ты думаешь. Он сбросил с плеч пиджак, не отводя от неё взгляда, чтобы не упустить ни единой эмоции, и остался в одной футболке. Глаза Гермионы прометнулись по его телу, задержавшись на руках. И, кажется, Малфой догадывался, о чём она задумалась в этот момент. Татуировки. Он так их и не вернул. И, может быть, это было игрой оживившегося воображения, но Драко мог поклясться, что успел заметить, как всего на полсекунды на её лице отразилось огорчение. Малфой склонился и сжал пальцами её подбородок, заставляя чуть приподняться. Гермиона привстала на коленях, не переставая соблазнительно следить за его действиями из-под опущенных ресниц. Их лица были расположены так близко друг к другу, что даже для воздуха не оставалось пространства. — Я не собираюсь тебя трахать, Грейнджер. Жёстко. Вкрадчиво. И предельно ясно. Глаза Гермионы уже были прикрыты, будто готовые к поцелую, и, когда она медленно открыла их снова после услышанного, Драко расплылся в ухмылке, наслаждаясь каждой секундой её растерянности. — Не сегодня, — подмигнув, уточнил он, и снова отошёл от неё на приличное расстояние, подхватывая пиджак. — Так что одевайся. — Ты действительно мне сейчас отказываешь? — её интонация и лицо…Боже, она мало отличалась от ребёнка, не получившего свою порцию десерта. — А на что это похоже? — небрежно спросил он, набрасывая на себя пиджак, и при этом очень старательно не смотря в её сторону, чтобы… Чёрт подери, не сорваться, потому что он был очень близок к поражению. И где там отец со своими извечными речами об отсутствии в нём самоконтроля? — Малфой, у тебя не будет другого шанса. — Я бы не был так в этом уверен. Грейнджер яростно подскочила с его дивана, пока он с удовольствием наблюдал за её копошениями. Гермиона нагнулась за юбкой на полу, и он, глубоко вздохнув, отвернулся, когда она, наверняка специально, выпятила задницу. Внезапно послышался стук в дверь, пронзивший накалённую похотью атмосферу в комнате, а после голос… из-за которого все внутренности вмиг охладели. — Драко, можно мне войти к тебе? Я принесла отчёт, который ты просил. С обратной стороны двери стояли Хейли, пока в его кабинете, испуганно замерев, — всё ещё полуобнажённая Грейнджер. А ещё член в его штанах до сих пор был чертовски твёрд, о каких бы уродствах Драко ни успел подумать, пытаясь расслабиться, но… Очевидно, пока твоя бывшая, по которой ты сходил с ума последние три года, щеголяет перед тобой почти голой, мозг не соперник животному инстинкту. А он в нём буквально ревел. Они с Грейнджер переглянулись, и он отчётливо увидел в её глазах застывшую панику. — Подожди пару минут! — окликнул он и махнул в сторону двери запирающим, чтобы она не решила всё-таки войти. Драко практически подлетел к Гермионе, подхватывая с пола её одежду, пока она выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок от испуга. — Ч-что мы скажем ей? — опасливо поглядывая в сторону двери, затряслась она. От так просто сказанного «мы» его сердце сделало кульбит. — Мы ничего не скажем ей, потому что ты спрячешься под моим столом. — А ты? Малфой, у тебя… — и, может быть, он бы даже умилился, что она беспокоится о нём, если бы не понял очевидный намёк. — Твой член говорит сам за себя. — Я сяду за стол, а ты, как послушная девочка, будешь тихо сидеть, если не хочешь, чтобы завтра весь Лондон о нас судачил. — Я не буду сидеть у тебя в ногах! — У тебя есть другие варианты? Грейнджер смиренно, но яростно выдохнула и с гордо вздёрнутым подбородком пошла к его столу, а Малфой не лишил себя удовольствия замедлиться позади, наслаждаясь видом. Гермиона почти залезла, но ударилась о край макушкой и тихо выругалась. Драко прыснул и сел следом за стол, широко расставляя ноги. Он опустил глаза, кожей чувствуя испепеляющий взгляд Грейнджер, и взмолил всех богов, чтобы фантазия не стала подкидывать ему красочных фантазий. — Будь тихой, детка. Ладно, вдох-выдох. Фактически, ничего ведь не было, да? Ему не о чем беспокоиться. Драко прочистил горло и, когда они наконец-то удобно уселись, крикнул: — Можешь войти. Дверь отворилась, и Хейли настороженно вошла в кабинет, оглядывая его, прежде чем остановила взгляд на Малфое. — У тебя всё в порядке? — встревоженно нахмурилась она. — Ты долго не пускал меня. — У меня был видеосозвон с одним клиентом, — ложь слетала с его губ так легко, что Грейнджер, тихо фыркнув, осуждающе покачала головой. — Выглядишь… потрёпанным. Я был в шаге от того, чтобы трахнуть бывшую. Спасибо, что заметила. — День сегодня не из лёгких. Хейли понимающе улыбнулась и, кажется, наконец-то перестала с подозрением оценивать обстановку в кабинете и его самого. Она подошла к столу, кладя перед ним несколько папок. — Вот отчёт за апрель, который ты просил, но финансовый отдел уже полностью изучил его, так что не думаю, что ты найдёшь там что-то. — Есть какие-нибудь новости? — Теодор поехал в банк. — Да, я в курсе. — Пока надеемся только на него, потому что все остальные документы мы прошерстили вдоль и поперёк. — Ладно, но попроси бухгалтерию проверить операции по переводам между счетами за предыдущий месяц, — Драко говорил спокойно, но чувствовал, как сердце грохотало громче раскатов грома. — У меня появилась мысль, что переписать номер счёта могли в процессе перевода. — Разве такое возможно? — Мне кто-то рассказывал о подобном, так что пусть проверят теорию. — Конечно, — кивнула Хейли и отошла от стола. Малфой мгновенно расслабился, когда она отвернулась и пошла к выходу, но вдруг остановилась, заставляя все органы вновь подпрыгнуть. — Не хочешь сегодня вечером отвлечься и сходить куда-нибудь поужинать? День и вправду был тяжёлым. Драко затих и незаметно метнулся глазами вниз, встречаясь с внимательно смотревшей на него Гермионой, что, словно как и Хейли, ждала ответа. — Я хочу сегодня пораньше вернуться домой. Эндерсен напряглась в плечах, а Грейнджер же… Уголок её губы дёрнулся в улыбке, хотя он скорее поверит, что это было помутнением его фантазии. — Ладно, да, я понимаю, — кивнула она, мягко улыбнувшись, но глаза выдавали разочарованность. — И я хотела ещё кое-что спросить, можно? Драко кивнул. — Весь офис судачит, что у тебя Гермиона Грейнджер. Малфой ощутимо напрягся. Она взглянула на него и, огорчённо сведя брови, быстро пролепетала: — Драко, скажи мне честно: между вами что-то есть и ты скрываешь это от меня? Кабинет погрузился в тишину. Он сглотнул и физически почувствовал пронзительный взгляд карих глаз. — Да, она у меня. Обе девушки обеспокоенно вдохнули… — Сейчас вышла в туалет, а до этого мы обсуждали детали проекта, который она хочет заказать у нас. … и разом расслабленно выдохнули. — Если хочешь, можешь присоединиться, предложишь какие-нибудь идеи, — небрежно пожал он плечами. — Но я бы не советовал, она действительно ведёт себя как те зазвездившиеся знаменитости из жёлтой прессы. Глаза Грейнджер шокировано расширились. Она уставилась на него с широко распахнутым ртом и ущипнула за бедро. Драко поджал губы, чтобы не рассмеяться. На лице Хейли снова расцвела улыбка. — Хорошо, тогда я лучше сбегу, пока она не вернулась. — Да уж, так и быть, возьму весь удар на себя, — он изобразил пистолет, приставленный к виску, и сделал выстрел. — Она такая противная девчонка. Эндерсен рассмеялась и бросила ему короткое «сочувствую», а после вышла из кабинета. Расслабленная, беззаботная и совершенно ничего не подозревающая. Драко взмахнул палочкой, запирая дверь и накладывая заглушку, абсолютно уверенный, что через три, две, одну… — Это я-то противная девчонка?! … секунду разразится возмущённый вопль. — А разве нет? — Он отодвинулся на кресле, но остался сидеть в нём, наблюдая, как неуклюже Гермиона выползала из-под стола. — Заявляешься в мой офис, диктуешь условия и ведёшь себя так, будто я по одному твоему щелчку должен вести себя как дрессированный щенок. Она сузила глаза, когда он поднялся со стула, возвысившись над ней. Пока Грейнджер не успела сообразить, Малфой подхватил её за бёдра и усадил на стол, разводя колени в стороны и пристраиваясь между ног. Гермиона взвизгнула, сразу начав брыкаться, и попыталась свести ноги обратно, но Драко пригвоздил её бёдра ладонями. Потяжелевшее дыхание Гермионы осыпало ожогами голые участки кожи, и он старательно считал собственные вдохи, чтобы… Чтобы нахрен не снесло крышу. Хоть Малфой и без того, кажется, уже в автоматическом режиме научился существовать в этом состоянии. Красная пелена поднималась в сознании, и он понимал: это плохо… Это очень, сука, плохо. Но и сделать с этим ничего не мог, абсолютно не слыша вихри из мыслей в голове, абсолютно не понимая, за что зацепиться, чтобы остановить запущенную физическими инстинктами цепную реакцию. Он встретился лицом к лицу с собственным безумием, и разве это не какая-то шекспировская трагедия — как его погибель и спасение уживались в одном человеке? Она была хаосом для его мыслей и панацеей для сердца. — Я с ума по тебе схожу, и ты знаешь это, но не надейся, что я позволю обращаться с собой как с безвольной тряпкой. — Это всё выводило его из себя. Сильно. — Ты привыкла получать всё на тарелочке с голубой каёмочкой, но в этот раз всё будет по-другому. Он упёрся кулаками в поверхность стола, склоняясь до уровня глаз Гермионы, чтобы она ясно услышала каждое слово. — Я знаю, чего ты добиваешься. Хочешь показать мне, что настал твой черёд отыгрываться на мне, но в этой игре я тебе не соперник и не собираюсь им становиться. — Он отошёл от неё, поднимая ладони вверх в знак поражения. — Когда устанешь бороться с самой собой и поймёшь, что я на самом деле на твоей стороне, я буду рядом. Потому что так было и раньше, Гермиона, я всегда, чёрт возьми, был рядом. Она выдержала паузу, а после презрительно фыркнула: — Я что, действительно похожа на идиотку, Малфой? — Прости? — Ты, не поведя бровью, соврал своей новой девушке и теперь реально рассчитываешь, что я снова поверю тебе? Драко прикрыл глаза, делая глубокий нетерпеливый вдох. У них ещё даже ничего не было, а он уже чувствовал себя оттраханным до самых, блядь, мозгов. — Ну, если ты предпочитаешь, чтобы я сказал ей правду, то можем догнать её, — парировал Малфой в её язвительной манере и потянул Грейнджер за руку, но она хлопнула его, выдирая ладонь из хватки. — «Эй, Хейли, ты права, на самом деле Гермиона Грейнджер, моя бывшая, кстати, полуголая пряталась от тебя под столом, после того как настойчиво упрашивала трахнуть». Гермиона сузила глаза и поджала губы. Малфой мог поклясться, что до полной картины обиженного ребёнка ей ещё не хватало сложить руки на груди. — Неужели ты не понимаешь, что снова происходит? — еле слышно пробормотала Грейнджер как-то… отчаянно. — Ты врал мне об Астории, а теперь врёшь Хейли обо мне, и я… Я не собираюсь становиться твоей новой Асторией. — Господи, Грейнджер, да ты никогда даже рядом с ними не стояла! — Ты бегал между нами постоянно, а теперь собираешься провернуть то же самое с Хейли? Я не позволю тебе так поступать с нами обеими. — Ты совсем меня не слышишь? — воскликнул он, теряя терпение. — Нет, и не собираюсь. Ты ведь тоже не хочешь меня услышать. Она спрыгнула со стола, быстро подбирая с пола одежду и не менее яростно надевая её на себя обратно. Малфой лишь молча наблюдал за этим, пытаясь понять, сколько ещё криков и ругани им нужно пережить, чтобы прийти к цивилизованному… перемирию? Он надеялся хотя бы на него, ведь всё более очевидным становилось, что в ближайшем будущем ни о каком примирении даже речи быть не может. — И тогда какой вообще в нас смысл? Её голос впервые, наверное, слышался таким… безразличным. И Драко наконец понял кое-что. Раньше она верила всему, а теперь не верит, даже когда он говорит правду. И он понятия не имеет, как это, чёрт возьми, исправлять.