You’re my light

      Чимин обожает Рождество. Это время, когда начинается приятная суета: покупка подарков, украшение домов яркими венками, все спешат приобрести лучшие открытки и сувениры. Город делается нарядным, невероятно сказочным.       Площадь напротив ресторана, в котором ежедневно ужинает Чимин, украшена огромной серебристой елью, деревья окутаны сверкающими гирляндами, а витрины магазинов пестрят фигурками оленей, эльфов и Санта Клауса. Чимин разглядывает праздничное меню, оно приятно удивляет разнообразием изысканных блюд и ароматных согревающих напитков. Делает заказ и со скучающим видом в окно оглядывает праздничную панораму.       Раньше приближающемуся празднику Чимин радовался как ребёнок, они с Джином всегда затевали что-то весёлое и невероятное. В этом году всё иначе. У Джина теперь своя семья, и конечно они с Намджуном должны провести это время вместе. Но даже если бы было иначе, настроение Чимина всё равно оставалось бы пасмурным. Ну, потому что он, как и любой влюблённый человек, желает провести эту волшебную ночь со своей второй половиной. С Чонгуком. А мешает сбыться этому желанию: расстояние, неопределенность их отношений, недосказанность, всепоглощающая обида и непомерная гордость.       Чимин так и не поговорил с Чонгуком. Три недели, каждый вечер он собирал все свои силы и смелость, брал телефон в руки, заходил в контакты, находя нужный номер, и зависал. Так и не решался нажать на зелёную кнопку вызова. Тело трясло от волнения, ладони становились влажными от пота, телефон выскальзывал из трясущихся рук, и Чимин отскакивал от него, даже не поднимая с пола. Открывал окно и жадно глотал холодный воздух, чтобы прийти в себя. Чимину не страшно сделать первый шаг, на самом деле он боится узнать правду о том, что альфа действительно его обманул. Хотя обманул в чём? Кроме обещания любить и ждать, он ничего не говорил, даже не упоминал о каких-либо отношениях. Он прямо дал понять, что его сердце принадлежит Чимину, но о будущем речи не было. Так стоит ли теперь обижаться? Наверно, у Чонгука были свои причины утаить в тот раз правду.       Это продолжалось ровно до того момента, пока Чимин по несчастливой случайности не подслушал в туалете разговор двух омег из отдела кадров. Они шушукались о том, что вице-президент сам вызвался и настоял на своём переводе. На самом деле должен был поехать туда совсем другой человек, но в последние часы пришлось переделывать все документы на имя господина Чона. Главной вишенкой на этом торте из сплетен стало то, что господин Чон якобы сбежал от настырного омеги, который не давал ему прохода. И судя по фразе: «А у начальника производственного как раз в это время был отпуск по понятным причинам», — Чимин понял от кого именно сбежал Чонгук. От услышанного он как-то даже растерялся и плюхнулся на унитаз прямо в брюках. Омеги, услышав глухой стук, переглянулись и спешно покинули помещение. А Чимин ещё минут двадцать тупо пялился в дверь, наматывая туалетную бумагу на пальцы.       Пак прокрутил в голове события той давности, и у него действительно сложилось впечатление, что Чонгук подозрительно быстро исчез. Сбежал от сложностей, от отношений, которые ему не были нужны. А та ночь просто ошибка: не смог устоять перед искушением, поставить очередную жирную галочку в свой список.       Чимин настолько разозлился, что вот уже четыре дня, как отбросил любые попытки связаться с Чоном. Он обижен на свои догадки, которые кажутся ему весьма правдоподобными. Иначе почему Чонгук не сказал? Омега грузится, не замечает ничего вокруг: ни дымящегося крепленого напитка, ни тёплого ужина, принесённого улыбчивым официантом, ни того, кто бесшумно сел напротив.       — Пак Чимин, какая встреча! Здравствуйте, — Пак перевёл взгляд и холодно уставился на парня, что посмел потревожить его спокойную трапезу. Ким Тэхён собственной персоной. Выглядит по-королевски идеально, как и в прошлую их встречу. Тот же надменный взгляд, те же изысканные черты и за версту несёт провокацией.       — Не могу сказать, что рад вас видеть, — с явным пренебрежением в голосе. На самом деле Чимин всегда вежлив, даже с неприятными ему людьми, но не сейчас, когда он снова накрутил себя и зол, и уж точно не с Ким Тэхёном, к которому безумно ревнует Чонгука ещё с первой встречи.       — Чимин, на «ты». И раз ты так прямолинеен, не стану скрывать — наша встреча не случайность.       Чимин напрягся: «Не случайность?». Этот Тэхён что, следил за ним?       — Что вы от меня хотите? — быстрее скажет — быстрее свалит.       — «Ты», что ты́ от меня хочешь, — терпеливо поправляет Ким. Он ожидал, что приём будет не из тёплых.       Увидев нового посетителя, к их столику подошёл официант и принял заказ Тэхёна. Чимин всё это время сверлил омегу недовольным взглядом, а когда услышал, что тот пьет жасминовый чай — закатил глаза и фыркнул. Это же любимый чай Чонгука.       — Тэхён, нам не о чем разговаривать. Абсолютно.       — Ошибаешься, — Ким склонил голову на бок, и несколько завитков его каштановых волос упали на глаза, что сделало его образ ещё более притягательным. — Я пришёл поговорить о Чонгуке, ваших с ним отношениях, — Чимина пробрал смех:       — Что-что, а э́то уж точно тебя не касается.       Кем этот омега себя возомнил? Думает, если богат и приближен к Чонгуку, значит, может лезть в его личную жизнь?       — Касается, — с нажимом протянул Ким, но затем продолжил мягче, чтобы не накалять обстановку ещё больше. — Я его друг и волнуюсь за него. Если тебе не всё равно — ты выслушаешь меня.       Чимин оторопел от такой напористости и странного чувства под ложечкой, которое не даёт просто встать и уйти. Конечно, ведь пред ним наследник семьи Ким, одной из трёх кланов основателей. Не удивительно, что он имеет такое влияние.       — Ты ведь не отстанешь? — обречённо стонет Пак.       — Нет.       К ним подошёл официант и принёс заказ Тэхёна, аккуратно поставил на стол фарфоровый чайничек и две такие же чашечки с серебристыми ложечками. Ким принялся разливать чай, а Чимину кусок в горло не лезет, да и есть перед этим человеком совсем не хочется. По факту Тэхён ему ничего не сделал. Возможно, они смогли бы даже стать друзьями, но с той самой первой встречи в душу Чимина закралась ледяная ревность, и при виде этого человека его внутренняя омега начинает нервничать и бить хвостом.       — Ладно, начинай. Я слушаю, — сухо, совершенно без интереса. Прежде, чем начать, Тэхён отпивает немного тёплого напитка и прочищает горло. На самом деле ему не очень удобно говорить на подобные темы, но сейчас это необходимо.       — У Чонгука скоро начнётся гон, — Чимин поперхнулся, зачем такие интимные подробности? Но Ким продолжил, как ни в чём не бывало. — И кроме тебя он ни с кем не может его провести.       — С чего ты взял? — перебивает Пак. — Я наслышан, что у Чонгука довольно большой список «побед». Он прекрасно может взять одну из своих шлюшек, — Чимин с пренебрежением выплюнул эти слова. Он прекрасно помнит, как Сокджин говорил о том, что в постели Чонгука дольше одной ночи не задерживаются. В голове тут же мелькнула мысль, что и сам Чимин дольше одной ночи не задержался. От Тэхёна не ускользнул вмиг остекленевший взгляд.       — Нет, Чимин, он может только с тобой, поверь мне на слово. В прошлый раз Чонгук чуть не рехнулся, в итоге нализался спиртного и провёл несколько дней в полной отключке. Я нашел его в никакущем состоянии. Боюсь представить, что творилось у него в голове, не говоря уже о теле. В тот раз Намджун закрыл Чонгука, и тот разворотил его квартиру, в этот раз он вообще в другой стране, где никто не сможет ему помочь, и неизвестно, чем всё закончится.       — И говоря мне всё это, ты хочешь, чтобы я не оставлял его одного? — не трудно догадаться к чему клонит Ким.       — Да, именно это я пытаюсь тебе сказать.       — А ничего, что он сбежал от меня, свалил подальше от проблем? Я слышал, что вместо Чонгука должен был ехать другой, но всё изменилось в последний момент. Я не нужен ему. Всё, что ему хотелось — так это потешить своё самолюбие и получить желаемое. Отношения, семья ему совсем не нужны.       Тэхён не ожидал услышать такое мнение, хотя может быть Чонгук его и заслужил. Ведь с самого начала так всё и было, но Чимину необязательно это знать.       — Чонгук сказал это тебе? Нет? Тогда не будь так уверен в своих суждениях. О́н оставил тебя? Послушай, Чимин, когда твой дорогой альфа выдвинул тебе требования уволиться с работы, Чонгук сам лично позвонил ему и сказал, что уедет, оставит тебя в покое, лишь бы ты был спокоен и счастлив.       — Откуда ты это знаешь? А, ну да, вы же «близкие друзья», — съехидничал Пак. — Но ведь Юнги сам передумал, когда узнал, что я уже отнес заявление. Он сказал, что был не в себе и погорячился.       — И ты этому веришь? То он яростно требовал твоего подчинения, то уже вдруг передумал. Смешно прямо.       — Пусть так, какая разница. Чонгук не собирается сюда возвращаться, он посчитал ненужным мне об этом сообщать. Видимо, не рассчитывал на что-то большее, захотел получить очередной трофей, поставить галочку в своем длинном списке, — Чимин зачесал волосы назад и отвернулся к окну. — Что же, у него это получилось.       — Он не возвращается не потому, что не хочет, а потому что не может, Чимин, — блондин заинтересованно глянул на Кима, а тот, вновь завладев его вниманием, продолжил. — Его отец выдвинул требование: или Чонгук женится, заводит семью и берётся за голову, или уезжает трудиться на благо семейного дела. И ты сейчас наверняка скажешь, что Чон не маленький мальчик, волен делать, что захочет, а нет, Чимин. Он не может ослушаться, потому что его отец старший альфа семьи и имеет над ним ментальную власть.       Чимин начал смутно припоминать, что ему рассказывал старший Чон о кланах с доминантными альфа-генами, но Тэхён отвлёк его от воспоминаний своим излишне эмоциональным тоном:       — Он предпочел покинуть дом, родную страну и остаться одному, лишь бы ты был счастлив со своим альфой. Гуки с самого начала из всех благ выбрал тебя, даже сказал, что откажется от наследства. Он хотел в мужья только тебя, другой ему не нужен. Как ты этого не понимаешь?!       — Почему ты так уверен в своих словах? Ты — не он, — сипит Пак, хотя уже и сам прекрасно понял, какое место занимает Тэхён в жизни Чонгука.       — Потому что я его самый близкий друг. Потому что я внимательный слушатель и умею складывать факты, — Тэхён допил свой чай и отставил чашку от себя подальше.       — Ты говоришь, что Чонгук сделал это всё ради меня. Но почему тогда он не сказал? Зачем утаил, что не может вернуться? — Чимин правда хочет верить. Он готов верить, но какая-то недосказанность мучает его.       — Думаю, он сказал бы, если бы ты позвонил, — Тэхён откидывается на спинку стула и прикусывает кончик ногтя. Чимин чувствует осуждение в насмешливом взгляде и от этого становится неуютно, стыдно от своей глупости и упрямства. — Я думаю, Чонгук хотел, чтобы ты честно разобрался в себе и своих чувствах без влияния со стороны. Но ты предпочёл мучить его и себя. Ведь он знает, что ты расстался со своим альфой, Намджун сказал. И Чонгук не понимает, почему ты не сказал ему. Почему избегаешь, не звонишь. Гуки решил, что ты по-прежнему не хочешь быть с ним рядом. Не хочешь считать своим истинным альфой. Решил, что он не нужен тебе. Это так, Чимин?       — Это не правда, — шепчет Пак, широко раскрыв глаза. Он и не думал о таком! — Я люблю его, но, — Тэхён приблизился, и Пак замолк. Старший смотрит прямо в глаза, Чимин может разглядеть каждую морщинку, образовавшуюся от возмущения на симметричном лице.       — Так если любишь, чего мозги паришь себе и ему? Если вы оба хотите быть вместе — будьте, не занимайтесь ерундой, — Тэхён даже сжал салфетку в кулак. Какие эти двое всё-таки идиоты, стоят друг друга. Оба надумают, не поговорят, а потом принимают поспешные решения и беспокоят близких. Нет, чтобы по-человечески: да-да, нет-нет, люблю и точка.       Тяжело иметь дело с умными людьми, они слишком много думают, слишком много анализируют.       Тэхён подозвал официанта и оплатил счёт. Он уже встал из-за стола и собрался попрощаться по-английски, но Чимин привлёк его внимание.       — Тэхён, — блондин не отрывает взгляд от своей тарелки с нетронутым ужином, — как давно ты любишь его?       Омега застыл на месте, что-то обдумывая в своей голове, а Чимин перестал слышать окружающие звуки, лишь стук своего взволнованного сердца. Потому что ответ на этот вопрос на самом деле он знать не хотел.       — Я уже и не вспомню, — как удар ниже пояса. Блондин стиснул под столом своё колено, пытаясь собраться. В полуметре от него конкурент, причём с явным преимуществом: богатый, влиятельный, красивый, а ещё пользуется абсолютным доверием Чонгука, у них общие интересы, образ жизни и воспоминания. Омега внутри Чимина отчаянно желает вцепиться в эти каштановые кудри, показать, чей Чонгук на самом деле, но здравая сторона подсказывает, что не всё так просто, иначе, зачем бы Тэхён был здесь.       — Тогда почему ты помогаешь нам? Ты мог бы стать его мужем. Родить прекрасных деток, осчастливить всю его семью и наслаждаться жизнью с любимым человеком, — недоумевает Пак, а самого трясет, потому что сама мысль, что кто-то может любить его́ Чонгука, уже вызывает бурю эмоций. Он еле сдерживается, пытается сохранять невозмутимое выражение, не подавать виду своего истинного состояния.       — Я отказался от предложения отца Чонгука, — Тэхён поворачивается к Чимину, ловит его взгляд и читает как открытую книгу. — Видишь ли, Чимин, любовь бывает разной. Она не всегда должна заканчиваться свадьбой и детьми. Иногда достаточно просто знать, что он дышит и счастлив.       Чимину кажется, что он ослышался, но глаза Тэхёна сверкают искренностью, теплом и ещё чем-то немного грустно-счастливым. Это заставляет поверить в подлинность его слов. Тэхён собирается уйти, делает шаг в сторону выхода, но немного помедлив, оборачивается:       — Не совершай глупых ошибок, Чимин. Не заставляй пожалеть меня о своём выборе.       Омега давно ушёл, а Пак ещё долгое время сидел, наблюдая в окно за счастливой рождественской суетой. К еде он так и не притронулся, погрузился в себя, прокручивая слова Кима. Чонгук любит. Отказался от дома, семьи, уехал в другую страну и всё ради того, чтобы Чимин был счастлив, пусть это решение и было ошибочно. «Другой ему не нужен», — смакует омега самые приятные слова, которые когда-либо слышал. Они так согревают, дарят невероятную лёгкость и почему-то звучат очень правдиво.       Чимин тоскливо оглядывает спешащих домой людей, где их ждёт большая дружная семья, уют, вкусный ужин и яркие подарки. Сегодня сочельник, день, когда одному быть противопоказано. Блондин, нахмурив брови, зачёсывает волосы назад. Решено. Он вскакивает из-за стола, кладёт деньги за нетронутый ужин: «Лечу к нему, а там будь что будет».

***

      Чимин носится туда-сюда в любимой растянутой майке, сверкая своими стройными ножками, по всей квартире. Впопыхах скидывает одежду в чемодан, одновременно прижимая плечом к уху телефон. Повсюду валяются вещи, не долетевшие до места назначения. Чимин перепрыгивает их, когда несётся из ванной с охапкой различных баночек и тюбиков. Он спотыкается обо что-то совершенно незаметное и матерится во весь голос. Баночки, выпавшие из его рук, с глухим стуком покатились в разном направлении. Теперь ещё и их собирать.       — Не ори мне в ухо, — негодует Сокджин с той стороны аппарата.       — Прости, хён, — Чимин, подпрыгивая на одной ноге, пытается стянуть запутавшийся в пальцах белый провод — зарядное от телефона. — Я очень спешу, мне удалось забрать чуть ли не последний билет, да ещё и с несколькими пересадками.       — Значит, всё-таки решил лететь к нему?       — Да, — Чимин остановился на месте, — не буду звонить, прилечу, и пусть скажет мне всё в глаза. А потом заберу домой. Мне плевать, что там думает его маразматик отец. Мы истинные, любим друг друга, и никто не в праве нам помешать, — Пак настроен так воинственно, что сжал кулак перед лицом вместе со злосчастным проводом.       — В этом ты прав, конечно, — помедлив, тянет Джин, — но не думаешь, что вот так лететь, не зная куда, без предупреждения весьма легкомысленно?       — Думаю, — Чимин относит провод на кухню, чтобы не забыть перед отлётом зарядить телефон, — но иначе никак. Я знаю английский, знаю адрес офиса, умею пользоваться услугами такси. Заявляюсь к нему прямо в кабинет в том сексуальном костюмчике, который ты мне привёз из путешествия и пусть только посмеет отказаться от меня.       — Ты сумасшедший.       — Нет, хён, я влюблен.       Чимин возвращается в коридор и садится у чемодана, пытаясь аккуратно сложить разбросанные вещи. Джин ещё какое-то время читает ему нотации и предостережения, но понимает, что отговаривать младшего бесполезно. От нудятины хёна Чимина спас короткий звонок. Омега бы его и не услышал, если бы не сидел под дверями в творческом беспорядке.       — Подожди, мне привезли курочку, я сегодня так и не поужинал, — Чимин поднялся с колен, обтягивая и без того длинную майку.       — Я же говорил, чтобы ты ехал к нам, вместе бы отметили. Я наготовил много новенького, и теперь Намджуну придётся пробовать всё это одному, — в голосе Джина проскальзывают нотки лёгкой обиды, он ведь тоже привык отмечать этот праздник с Чимином, да и муж был не против.       — Нет, это ваше первое семейное Рождество. Вы должны встретить его вдвоём, а в следующем году я к вам присоединюсь, а может, уже вас будет трое к тому времени, — Пак слышит ещё один уже более уверенный звонок и подходит к двери.       — Эй, ты о чем? Я не готов ещё, у меня слишком большие планы на будущий год, — смеётся Ким. Он даже не думал о подобном раскладе, всё слишком тщательно распланировано и подобные «неожиданности» не предусмотрены.       — Думаю, Намджун не станет тебя спрашивать. Всё, хён, надо идти, позвоню из аэропорта утром.       Чимин, не глядя, открывает дверь, убирает от уха телефон и скидывает звонок. Его взгляд падает на обувь курьера: мартинсы на грубой подошве с двумя скрещенными ремешками на лодыжках. Странная обувь для такой работы. Пак медленно опускает телефон, поднимает голову выше, ошеломленно скользя по стройным ногам в чёрных зауженных джинсах, заправленных в ботинки. Он задерживает взгляд на белом свитере оверсайз и длинном пальто по колено. Чимин так и застыл на месте, не отрывая глаз от мощной шеи, скрытой воротником крупной вязки. Омега не в силах посмотреть в лицо незваного гостя, потому что в чувствительный нос уже ударил концентрированный запах хвои и моря, вызывая приятную тяжесть внизу живота. Запах Чонгука, его Чонгука.       Чимин забыл, как дышать, забыл все слова разом. Чонгук, не спрашивая разрешения, делает шаг вперёд и закрывает за собой дверь. Случайно задевает плечом руку Чимина, из которой тут же вываливается телефон.       Омега ничего не понимает. Чонгук здесь, но как? Он же должен быть во Франции. Чимин летит утром во Францию! А Чон здесь, перед ним, в его квартире. Вот это… неожиданность.       Чонгук наклоняется и подбирает упавший телефон, осматривает на целостность и протягивает блондину. Тот на автомате сжимает его в руке и заглядывает в большие карие глаза, одновременно озвучивая единственный вопрос, крутящийся в голове.       — Что ты здесь делаешь?       — Чимин, прежде чем ты выставишь меня, позволь сказать, — Чонгук помедлил, пытаясь выровнять взволнованный голос. — Я хочу, — он опять замолчал, не зная с чего начать. Все слова, которые Чон репетировал по дороге сюда, испарились, — вернуть тебе твою вещь. Да, именно. Всё-таки Рождество и все долги надо отдавать, — Чонгуку кажется, что Чимин его совсем не слышит или не понимает, стоит как вкопанный и глупо моргает глазами. Альфа спохватывается, шарит по карманам и достаёт что-то непонятное из внутреннего. Он несмело протягивает тот самый флакончик с розовым маслом, который нагло спёр перед отъездом из кабинета Пака. Чимин всё так же, как робот, протягивает вторую руку и забирает его.       — Это всё? — шепчет омега. Он так и стоит с двумя зажатыми в кулаки руками, даже не думая их освобождать.       — Нет, — выдыхает Чон, прикрывает глаза и делает последний вдох, прежде чем выпалить всё, что сейчас чувствует. — Чимин, я люблю тебя и хочу провести с тобой рядом всю свою жизнь. Я хочу воспитывать наших детей и вместе встретить старость. Я хочу обнимать тебя каждое утро и перед сном, хочу целовать тебя в моменты радости и грусти. Хочу быть твоей опорой, защитой, другом, братом, отцом, мужем — всем, кем пожелаешь. Мне плевать, что скажут окружающие, мне плевать на семейные традиции, плевать на деньги, наследство, на всё и на всех! Потому что именно ты представляешь для меня наивысшую ценность, — Чонгук наконец выдохнул, закончив бесконтрольный поток признаний, и Чимин уже собрался что-то ему ответить, но альфа выставил руку вперёд, призывая молчать и дослушать до конца. — Я вернулся к тебе, хочу быть с тобой и прошу — не прогоняй, позволь быть просто рядом. Если не твоим альфой, то хотя бы верным другом, который будет охранять твой покой. Я смогу защитить тебя и обеспечить, смогу сделать тебя счастливым, Чимин.       Пак слушает признание Чона и не может поверить в реальность происходящего. Это всё, наверное, сон, злая шутка воспалённого тоской мозга. Чонгук правда это сказал? Всё вот это про верность, любовь, семью и даже детей. Чонгук, которому никогда не нужна была семья, а лишь разгульная свобода, теперь готов сам себя заковать в цепи и пристегнуть к омеге на вечность?       Чимина переполняют эмоции. Его щёки пылают, сердце стучит с бешеной скоростью, его распирает от счастья и нежности. Он не выдерживает накала таких сильных чувств, прыгает на Чонгука, заключая в крепкие объятия. Жмётся щекой к широкой груди, пытается надышаться близостью и любовью.       Чонгук, не ожидавший такой реакции, немного опешил, но тут же сообразив, обвил руками доверчиво жмущегося к нему парня. Альфа счастливо улыбается, обнимает, поглаживает по лопаткам, уткнувшись носом в светлую макушку. Тут не надо слов, ответ и так понятен. Чимин тоже ждал, Чимин тоже любит.       Чонгук окидывает счастливым взглядом окружающее пространство и подмечает хаос, творящийся вокруг: разбросанные вещи, провода, различные тюбики и бутылочки, а самое главное огромный чемодан, являющийся эпицентром этого яркого взрыва.       — Эм, Чимин-и, ты куда-то собрался? — Чонгук озадачен, куда это намылился на ночь глядя его омега. Чимин отрывает голову от груди брюнета, смотрит в упор.       — Собрался. К тебе, — без тени улыбки.       — Как ко мне, куда? — удивляется альфа, всё ещё не понимая.       — Во Францию твою эту, у меня самолёт утром. Я летел, чтобы забрать тебя домой, потому что ты МОЙ альфа, и никто не может тебя у меня отнять, — Чимин говорит это на полном серьёзе, и Чонгук понимает, что омега настроен решительно. Так же, как и он сам. Они оба почти одновременно плюнули на всё и собрались к своей половинке. Один, чтобы вернуть — второй, чтобы вернуться.       Чонгук заключает лицо Чимина в ладони, не веря, вглядывается в глаза-щелочки и трепетно касается таких желанных губ. Нежно, мягко, со всей теплотой, томящейся внутри. Чимин накрывает шершавые руки своими, поглаживает большими пальцами, чувствует дыхание Чона на своих губах и плавится. Губы альфы мягкие, немного обветрены, но такие родные.       — Мне непривычно видеть тебя в такой одежде. Я даже не узнал сначала, — Чимин разорвал затянувшийся поцелуй и смущённо прижался к брюнету.       — Тебе не нравится?       — Необычно, нравится.       — Это мне непривычно видеть тебя без костюма, в одной майке, с такими аппетитными ножками, — Чонгук по-хозяйски сжал попу Чимина, а тот, вспыхнув, начал выкручиваться и, выскользнув из цепких рук, принялся оттягивать майку ниже колен.       — Ты, это, располагайся, сейчас привезут еду. Она оплачена, забери, пожалуйста. А я пойду переоденусь и отменю бронь на самолёт, — Чимин пятится назад в сторону спальни, а затем исчезает в ней, прикрыв за собой дверь.       Чонгук снял обувь и повесил пальто на вешалку. Он уже собрался пойти осмотреть новую территорию, но кое-что вспомнил и вернулся. Залез в карман пальто и достал небольшую белую коробочку, она вся покрыта блёстками, которые постоянно осыпаются и остаются на руках. Чонгук уже тысячу раз пожалел, что купился на яркую обёртку.       В дверь постучали, и он принял доставку. Отнёс небольшой пакет, кстати, весьма аппетитно пахнущий жареным мясом, на кухню и зашёл в гостиную. Чимин уже ждал его там. Сидел, поджав ноги, под большой пушистой ёлкой в одной черной рубашке. Той самой, которую Чонгук с трепетом вспоминал после их жаркой ночи. Несколько пуговиц расстёгнуты, и лёгкая шелковая ткань сползла, оголяя ключицу и острое плечико. Альфа невольно засмотрелся.       — Я подумал, что раз уж тебе так нравятся мои ножки, не стоит их прикрывать, — щёчки Чимина слегка зарумянились от смущения, но игривый взгляд выдаёт истинное настроение омеги. Он доволен, он счастлив, его самое заветное желание исполнилось — в этот вечер он не будет один. Эту волшебную ночь он проведёт со своей второй половинкой.       — Правильно подумал, — альфа подступает медленно, словно пантера, не скрывая голодный блеск в глазах. В комнате полумрак, и только маленькие огоньки на ёлке освещают небольшое пространство вокруг. Чонгук подходит ближе, садится рядом на мягкий ковер и подхватывает омегу за тонкую талию, сажает у себя между ног.       — Хочу сделать тебе маленький подарок, — Чон мурлычет в самое ушко, вызывая волну сладкой дрожи. Он лезет в карман за коробочкой, осыпая блёстками свои штаны и бёдра Чимина, подносит к его рукам. Омега с любопытством рассматривает яркую упаковку и снимает крышечку, снова одаривая порцией блёсток свои ноги. — Я хотел выбрать самую красивую коробочку, но в итоге сглупил. Не думал, что от неё будет столько беспорядка.       — Всё хорошо, она прекрасна, — Чимин заглядывает внутрь. — Чонгук, это же, я не понимаю.       — Это ключи от дома, Чимин, нашего дома.       Омега достаёт связку из нескольких ключей разного размера, а Чонгук перехватывает его руки, нежно касается и перебирает каждый ключ, рассказывая к каким замкам какой подходит. Чимин слушает его в пол уха, больше наслаждаясь спокойным голосом альфы, его запахом и уютом. Он не замечает, что Чон закончил свои объяснения и убрал руки. Что-то касается шеи Чимина, и он машинально тянется к месту щекотки.       — А это, мой милый, напоминание тебе о том, что ты значишь для меня, — Чонгук справляется с застёжкой и опускает тонкую цепочку. Подвеска съезжает прямо Чимину в руку, и он вытягивает её, восторженно осматривая небольшой полумесяц со свисающим камушком с верхнего кончика. Сам кулон источает мягкий голубой свет, смотрится волшебно. Чонгук всегда сравнивал Чимина с прекрасным холодным лунным светом, таким неприступным, недосягаемым. А теперь он его. Как этот полумесяц освещает шею Чимина, так и сам Чимин рассеивает мрак на пути Чонгука, потому что, когда его нет — жизнь не имеет смысла, она темна как ночь.       — Чонгук, — Чимин поворачивается к альфе, нависает над ним, не пытаясь скрыть накатившие слёзы счастья. — Ты знаешь, что после всего сказанного ты просто обязан на мне жениться? — альфа ласкает взглядом перепачканное блёстками лицо омеги. Они отражают мерцание серебристых фонариков, создавая впечатление, что кожа светится изнутри. Так красиво. Брюнет проводит пальцем по блестящей коже, а Чимин запускает руки в его волосы, прижимаясь всем телом. Смотрит на приоткрытые в лёгкой улыбке губы и нежно касается их, заглушая тихое:       — Знаю.