You’re my light

      Юнги останавливается. Его взгляд на мгновение становится осмысленным. Чимин не играет, он не притворяется. Альфа отпускает чужие руки и отодвигается от блондина, окидывает взволнованным взглядом. Его омега дрожит не от возбуждения, а от страха, его глаза мокрые не от слёз удовольствия, а от боли. Чимин обречённо закусывает губы, готовясь выдержать всё, что брюнет с ним решит сделать, лишь бы скорее закончился гон. Осознав это, Юнги становится так горько и обидно, он чувствует себя неполноценным, монстром, насильником. Он закрывает глаза и выдыхает, пытается сосредоточиться и задвинуть альфу внутри себя подальше. Это удаётся с трудом. Юнги не понимает, что с Чимином происходит, почему он так себя ведёт. От одного только запаха омега должен был потечь. Так ведь? Во всяком случае, со всеми предыдущими именно так и было. У Юнги нет времени сейчас об этом думать, Чимину плохо, и он, как любящий человек, должен что-то сделать. Должен спасти от самого себя и поскорее. Если немного помедлить, он точно будет не в силах отпустить омегу.       Юнги чувствует, как разум застилает пелена желания и решает больше не тратить время на раздумья. Он наваливается на Чимина, чтобы ослабить бдительность своего зверя и, стиснув зубы, тихо рычит на ухо.       — Сейчас я с тебя поднимусь, и ты сразу беги, садись в машину и уезжай отсюда. Не медли, потому что я точно очень скоро сорвусь. Ты понял?       Чимин давится очередным всхлипом и кивает, зажмурив глаза. Всё это время он, притаившись, внимательно слушал и теперь не может поверить, что вскоре всё закончится.       Юнги в последний раз вдыхает еле слышный аромат, льнёт к спине блондина, тоскливо поскуливает. Он так не хочет его отпускать. Чимин сейчас так нужен, необходим как воздух. Омега осторожно, чтобы не провоцировать зверя, выдыхает, и Юнги трясёт головой, отгоняя ненужные мысли. Он приподнимается на локтях, натягивает штаны Чимина на место, а затем, досчитав у себя в голове до трёх, выдыхает.       — Давай! — Юнги отшатывается назад, открывая Паку доступ к побегу. Омега как по команде рывком скатывается с дивана и, скользя босыми ногами по полу, бежит к выходу. Он хватает ключи от своей машины, узнает их на автомате по брелоку и выбегает на улицу. Дальше всё как в тумане.

***

      Намджун подходит к своему любимому сзади и обнимает за плечи. Он виновато ластится к его шее, оставляет лёгкий поцелуй на щеке.       — Ну не обижайся, посмотри на меня, Джин, — он просит ласково, поглаживает по волосам, а омега только скидывает с себя его руки.       — Ну булочка, — умоляет его альфа.       — Какая я тебе булочка? — Джин возмущенно шипит, сложив руки на груди.       — Когда дуешься, похож на булочку, — мужчина тянет его за мягкую щёчку, при этом лучезарно улыбаясь. Сокджину не до улыбок и тем более не до нежностей.       — Послушай меня, Ким Намджун, тут это не прокатит. Либо мы едем на показ вместе, либо отвали и не разговаривай со мной.       Сокджин уже битый час пытается объяснить мужу, что именно обидного в том, что он никуда с ним не ездит и не ходит. Ким только суёт деньги и говорит: «Представь, что я тебя угощаю» или «Иди, хорошо повеселись». Признаться, сначала это нравилось, но у всего же есть предел. Хочется просто внимания мужа, его компании и присутствия рядом.       — Ты же знаешь, что я не могу взять выходной. Чонгука нет, я и так еле справляюсь, — Намджун обнимает мужа за талию и кладёт свой подбородок на его плечо.       — Ты только и делаешь, что думаешь о работе, на меня тебе плевать, — Джин не обращает внимания на нежности и обиженно бурчит себе под нос.       — Ты же знаешь, что это не так, хватит злиться.       — Тогда поехали, — Джин разрывает объятия и поворачивается к Намджуну лицом. — Ты мне муж или сосед по квартире? Я тебя вижу максимум два часа в день, а потом спать. А о том, чтобы в постели заняться чем-то кроме сна я вообще молчу.       Намджун видит негодование в глазах напротив и поджатые пухлые губы. Какой же всё-таки его мальчик милый, когда злится. Он не выдерживает и снова расплывается в улыбке, обхватывая лицо Джина ладонями.       — Так вот оно что, мой омега соскучился по ласке своего альфы, — Он проводит по мягким губам большим пальцем, опустив на них томный взгляд. — Хочешь, пойдём в спальню, и я целую ночь буду выполнять все твои пожелания? Правда завтра рано вставать, но я, — Ким не успевает договорить, глаза напротив стали ещё злее, а брови встретились друг с другом.       — Речь вообще не об этом, — Джин убирает руки со своего лица, — может, ты начнёшь думать мозгами, а не своим членом? Я говорю о том, что ты живёшь на работе, думаешь только о работе и любишь только свою работу.       — Я тебя люблю, ты же знаешь.       У Намджуна звонит телефон, и он лезет за ним в карман. Джин внимательно смотрит, скрестив руки на груди: ответит тот на звонок или нет. И когда видит, что муж всё-таки отвечает, демонстративно закатывает глаза.       — Пф, о чём я и говорю.       Намджун игнорирует его реплику, внимательно слушая собеседника. Он кивает сам себе, а потом говорит: «Пропустите». Джин удивлённо изгибает бровь и нетерпеливо стучит ногой, ему уже хочется узнать, в чём дело.       — Звонила охрана, у них там стоит Чимин, сказали, что странно выглядит, — Намджун откладывает телефон на стол и идёт к двери, чтобы впустить незваного гостя.       — В каком смысле «странно»? — Омега задаёт вопрос в пустоту, скорее уже себе.       Вот уже полчаса Сокджин рассматривает парня, сидящего напротив. Зарёванное опухшее лицо, разорванная в горловине футболка съехала с плеча, оголяя его, а руки, держащие большую кружку, трясутся. Чимин пока ни слова не сказал о том, почему он в таком виде и что случилось. Он только робко извинился, что приехал без предупреждения, ведь телефон остался дома. На что Сокджин потрепал его по волосам и сказал, что он вовремя приехал, спас их семью от очередного кризиса. Чимин ничего не понял, но то, что ему здесь рады, облегчило совесть. Дальше между ними повисла тишина, так и сидели трое за столом, пили чай и думали о своём. У Намджуна снова звонит телефон, и блондин от неожиданности подскакивает на месте.       — О, это Чонгук, — удивляется альфа, а Чимин срывается с места и хватает его за руку.       — Ничего ему про меня не говори! — Его глаза лихорадочно блестят, а Ким настороженно кивает и выходит из кухни. Джин придвигается к Чимину ближе, подозрительно сузив глаза.       — Ты можешь нормально рассказать, что случилось? У твоего снова приступ бешенства? Я предупреждал тебя в тот раз, когда увидел синяк, что оторву ему причиндалы, если это повторится.       — Хён, он не виноват. Точнее, это из-за него, но виноват я, — Чимин оправдываясь, бормочет, он боится поднять глаза на старшего.       — Что за бред ты несёшь? Говори уже нормально, пока Намджун ушёл, — Джин строго смотрит и хлопает по столу, на что младший испугано вздрагивает.       Чимин пересказывает события последнего часа своей жизни, а также о том, какие чувства его преследуют уже несколько недель. Джин удивляется, как Юнги хватило сил выпустить омегу во время гона, но он не оправдывает его ни в коем случае. Чимин для него всегда будет важнее и его всегда будет жаль больше других. Позже пришёл Намджун и присоединился к их беседе. Было не очень комфортно обсуждать с ним такие личные вопросы, но самую интимную сторону Чимин уже обсудил с хёном. А делами сердечными можно поделиться и с кем-то третьим. Намджун внимательно слушает, не перебивает. Сокджину даже польстило, что у него такой заботливый и чуткий муж. Ему по душе, что альфа взял Чимина под своё крыло и опекает.       — Чонгук убеждён, что с тобой что-то случилось. Он чувствует тебя, пойми. Я сказал, что ничего не знаю, и что Джину ты тоже ничего не говорил. Но это не значит, что Чонгук ничего не понял, — Намджун пытается на пальцах объяснить, что от истинности не убежать и что скрывать что-то от Чонгука теперь точно бесполезно. Чимин сидит, опустив голову. Он это прекрасно понимает, потому что вот уже на протяжении месяца сам чувствует Чонгука. Намджун продолжил свою речь:       — По поводу ваших отношений с Мином. Твой организм отторгает его. Не уверен, но это выглядит именно так. Не могу сказать: это связано с твоей психикой, или что ты принял истинного. Но всё произошло именно так, как я и предполагал: Чонгук уехал, и альфы вокруг перестали тебя привлекать.       — Ты говоришь так, как будто я какой-то дефектный, — Чимин ни разу не задумался, что именно присутствие Чона каким-то образом будило в нём влечение к противоположному полу. Хотя он припоминает слова врача: «Какой-то человек вызвал у вас всплеск гормонов, обычно такое бывает, если встретить альфу с истинным набором генов».       — Да нет, самый обыкновенный, — утешает его Намджун, — спроси у Джина, что с ним было, пока он столько лет бегал от меня.       Чимин подсунул лицо к старшему и вопросительно заморгал. Было что-то, что хён ему не рассказывал? С ума сойти. Джин отмахивается от младшего и отодвигается подальше.       — Ой, не говори ерунды! Ничего такого не было, просто я долго решал, стоит ли мне уделить тебе внимание.       — Ага, конечно, — Намджун, улыбаясь, снова хватает его за щёку и смеётся.       Они еще долго сидели за столом, вспоминая встречи, нелепые случаи, а Чимин их внимательно слушал, улыбался и приходил в себя. В уютной тёплой компании ему стало хорошо. Страх отступил, слёзы высохли, а про Юнги и Чонгука он старался не думать.       Время близится к ночи. Чимин поблагодарил за заботу, хороший приём и засобирался домой. Только домой не к Юнги, туда уж точно он не сунется ещё как минимум несколько дней, а к себе.       — Хён, у тебя же остались ключи от нашей квартиры. Можешь дать мне их, потому что мои остались дома?       — Куда ты в таком виде собрался? Оставайся у нас, приведи себя в порядок. Я дам тебе свою одежду, а уже завтра поедешь, — Джин обхватывает Чимина руками и усаживает обратно на стул. Омега замялся, ему неудобно оставаться в квартире у молодой пары. К тому же он не хочет притеснять Намджуна.       — Сокджин прав. Оставайся у нас, только не до завтра, а на всю неделю. Тебе нельзя домой, Юнги знает, где твоя квартира и неизвестно, что может взбрести ему в голову. Это небезопасно.       Чимину нечего было на это сказать, и он согласился, удостоверившись, что не будет причинять неудобства своим хёнам.       Несколько дней пролетели мимолётно. Чимин всё также нагружался работой, но оставаться допоздна ему не позволял Намджун, с которым они приезжали и уезжали вместе. На четвёртый день Киму позвонил Юнги и попросил поговорить с Чимином. Его голос всё ещё хрипел, неизвестно, где он и как провёл гон. Пак лишь надеялся, что у альфы были припрятаны подавители. Однако, если тот воспользовался услугами омеги по вызову, Пак всё равно не был бы против. Он чувствует себя очень виноватым. Он причинил страдания как физические, так и моральные. По сути, Чимин размазал достоинство альфы по стенке, когда показал всем своим видом своё нежелание и, что ещё хуже, отвращение. Несмотря на это, Юнги только извинялся, он ни разу не упрекнул омегу, взяв всю вину исключительно на себя. Он спрашивал, вернётся ли Чимин домой, а блондин, ощущая груз на своих плечах, сказал, что обязательно вернётся. Только попросил ещё несколько дней погостить у друзей, ему надо сделать перерыв. Юнги настолько обрадовался, что без вопросов согласился. Хоть на неделю, хоть на две. Лишь бы Чимин вернулся. Мин заботливо собрал кое-какие вещи омеги и принёс их вместе с телефоном в офис. Ещё он принёс ключи от дома, попросив, чтобы их тоже передали владельцу. Чимин был очень рад, когда секретарь занесла ему маленькую сумку с одеждой и телефоном. Зато над ключами он просидел до самого обеда, размышляя о том, как ему будет трудно и стыдно туда возвращаться. Он бросил Юнги, когда был так нужен, а тот всё равно его ждёт.       Чимин включил телефон, и на него свалилась целая куча пропущенных звонков и сообщений от клиентов, подчинённых и знакомых. В самом конце списка он увидел один единственный пропущенный звонок на три гудка от Чонгука. Что-то сразу дёрнулось в груди и волнительно отдалось по всему телу. Время примерно совпадает с моментом, когда Чимин ехал к Кимам. Блондин начинает злиться. Это из-за него, из-за Чонгука он так несправедливо обошёлся с Юнги. С человеком, который всегда понимал и заботился, был добрым и дарил такие замечательные воспоминания.       Чимина терзает глубокое чувство вины, а ещё ему жаль потраченных сил и времени на выстраивание отношений с Юнги. Не может так легко исчезнуть любовь, которая была между ними. Это тело отторгает альфу, но душа всё ещё тянется к нему и жаждет его внимания. Возможно, Чимин просто привык к Мину, а привычки менять тяжело, но пока он себе не готов в этом признаться.       Чимин, как и обещал, вернулся через неделю домой. И да, к его удивлению, он действительно больше не почувствовал притяжения к Юнги. Пусто. Вообще никаких эмоций. Запах костра уже не успокаивает, он стал блёклым, непримечательным, как и другие запахи альф. Они, как и раньше общались на любые темы, Чимин делился своими переживаниями по работе, смотрели фильмы, вместе ужинали, ложились рядом спать, но больше не было в этих действиях чувств. Не было искры. Со стороны они выглядят как друзья — как соседи. По сути, так и есть.       Юнги какое-то время даже не притрагивался к Чимину. Он боялся, что омега решит, будто он снова его домогается. Но не может же это длиться вечность? Особенно, когда вы спите в одной постели, а Чимин всё такой же притягательный и сексуальный. Альфа пошёл в наступление: незаметное прикосновение во время беседы, случайное касание спины в узком коридоре, в шутку потрепать по волосам, быстрый поцелуй в щёку на прощание, поцелуй в губы при просмотре фильма. Всё медленно и постепенно. А Чимин не сопротивлялся, казалось, он с охотой принимает все ласки, но в его глазах только равнодушие и холод.       На самом деле Пак проверял сам себя, прощупывал почву. Он пытался понять, что чувствует, пытался вызвать в себе ответную реакцию. Он хотел знать, как далеко может зайти. Чимин хочет вернуть ту любовь и страсть, которая пылала раньше в его душе. Потому что так надо, так правильно — Юнги его первый и последний.       Помимо всего мыслительного процесса из головы всё ещё не выходит Чонгук. На место снам о море пришла бессонница, постоянный анализ. Чимин пытается пересилить себя, не думать о Чонгуке, он хочет снова влюбиться в Юнги. Вернуть всё, как было раньше. Но как было раньше? В том то и дело, что раньше у него в жизни был Чон.       Чимин стоит перед зеркалом и всматривается в своё отражение. Кто перед ним? Человек, которого он видит, будто постарел на несколько лет. Это разлука с Чонгуком такое с ним сделала или все навалившиеся разом проблемы? Чимин брезгливо отводит глаза, он не любит себя таким. Таким слабым, зависимым, нерешительным. Омега выдавливает на зубную щётку пасту и принимается с остервенением водить ею по зубам. Дверь приоткрывается, и к нему входит Юнги. Он обнимает блондина со спины и смотрит на него в зеркало. Чимин, смутившись, старается поскорее закончить ванные процедуры. Он уже собрался улизнуть, но Юнги наконец-то подал голос:       — Какой же ты всё-таки у меня красивый.       Чимин застыл, глядя в зеркало на альфу и не зная, что на это сказать. Юнги решает прервать тишину по-своему. Он оставляет лёгкий поцелуй на плече омеги, ведёт носом до его затылка и крепче прижимает к себе за живот. В этих объятиях столько несказанных слов. Чимин прямо чувствует всеми фибрами души, как Юнги мысленно просит его не уходить, как он боится потерять Чимина, как сильно нуждается в нём. На душе у блондина стало так горько и совестно. Ему так жаль альфу, что он решается развернуться и обнять его в ответ, лишь бы стереть это печальное выражение с чужого лица. Юнги благодарно гладит его по спине, а затем, отстранившись, тихонько спрашивает:       — Можно? — Чимин кивает, и Юнги мягко касается его губ, заново прокладывая себе дорожку к сердцу омеги.       Чимин не чувствует ни трепета сердца, ни возбуждение, он будто целуется с другом, который навеки записан во френдзону. Вопреки всему сегодня омега решил заставить себя захотеть своего альфу снова. Аппетит приходит во время еды. Что если и страсть придёт во время ласк и объятий? Недавно Чимин наткнулся в интернете на один занимательный форум. Там написано: «Чтобы в отношениях появилась страсть, надо сначала самому войти в это состояние, вести себя так, как будто ты уже возбуждён. Тогда всё получится», — и подпись в конце: «Совет от сексолога». Сначала омега посмеялся, но потом задумался. Чимин решил, что врачу виднее, вот только он не учёл, что речь шла о парах, чья семейная жизнь превратилась в рутину, а это совсем не его случай.       Блондин отвечает на поцелуй, пытаясь вспомнить свои чувства и своё состояние во время самых ярких моментов их с Юнги близости. Он обнимает в ответ крепкие плечи, углубляя поцелуй, но всё это скорее происходит по привычке: просто он знает, как надо. Юнги не ожидал такой ответной реакции и мигом вспыхивает. Он уже чуть ли не стонет от любого прикосновения омеги, хотя прошли от силы минуты две. Юнги шепчет о любви, комплименты и другую несуразную чушь. Чимин его не слышит. Он погружён в себя, сравнивает свои ощущения и эмоции до и после. О каком-то возбуждении не идёт и речи. Когда-то давно Сокджин учил Чимина целоваться. Омега запоминал технику, ему было приятно, это ведь не больно, но он в тот момент не хотел своего хёна, он воспринимал его как наставника. Так и сейчас, Чимин не воспринимает Юнги как любовника. Но ведь это только поцелуи и объятия, возможно, когда альфа начнёт более откровенные ласки, в Чимине что-то проснётся, и он получит если не моральное, то хотя бы физическое удовольствие. Это что-то из разряда, когда ты не хочешь, но, если потрогать член — он встанет.       Юнги не дурак, он чувствует отстранённость блондина, чувствует его холод и замечает, как омега пытается себя пересилить. С одной стороны альфе больно от того, что он больше не нужен, а с другой стороны, он видит, как Чимин старается возродить в себе старые чувства, и это воодушевляет. Пак тоже хочет вернуть всё, как раньше, надо лишь подтолкнуть его. Юнги подхватывает своего омегу на руки и несёт в спальню, чтобы напомнить, как им вдвоём может быть хорошо.

***

      Юнги придвигается вплотную и обнимает Чимина со спины. Он утыкается носом в его шею и жмурится от жгучей боли в груди. Ничего не вышло. Юнги пытался, Чимин пытался, у них даже начало что-то получаться, правда, на это понадобилось несколько часов. У омеги участилось дыхание, он прогибался навстречу прикосновениям, его чёлка слиплась от пота. Стоило альфе приспустить вниз его бельё, как Чимина словно подменили. Он сразу сжался, свёл ноги, его руки дрожали, а глаза не выражали ничего, кроме равнодушия и дискомфорта. Альфе показалось, что даже на дне его зрачков мелькнул страх. Юнги хотел всё закончить, но Чимин настоял на продолжении, заверив, что всё хорошо, и альфе показалось. Всё повторилось, и так раз за разом.       — Ты хочешь мне что-то сказать? — Юнги лежит на спине и смотрит в потолок. Он уже всё и так прекрасно понял, но хочет, чтобы и Чимин признался сам себе.       — Нет, я смогу, я справлюсь. Давай ещё, у меня получится, — Юнги хотел возразить, но омега уже сидел на нём сверху и целовал.       Дошло до того, что Чимин зажмуривался и сжимал зубы, пытаясь пересилить себя, но не смог. О какой близости тут вообще могла идти речь? Юнги успокоил его, говорил, что всё хорошо, и он всё равно его любит. Обещал, что они справятся и смогут преодолеть этот внутренний блок. На самом деле Юнги в это и сам не верит. Он устал смотреть, как блондин изводит себя, ничего не ест, не спит, работает день и ночь, лишь бы забыться. Он ломает себя. Если бы Юнги раньше знал о том, что отвержение истинного приводит к таким губительным последствиям, то никогда бы не обрёк на это любимого человека.       Чимин делает вид, что спит, а на самом деле закусывает губы, чтобы не выдать своих слёз. Он старается дышать понемногу, чтобы не шмыгать носом, но его плечи всё равно иногда подрагивают, и Юнги всё понимает. Это конец. Такие отношения только будут причинять боль им обоим. Но Чимин ведь не оставит это, он упрямый, будет пытаться снова и снова, пока не доведёт себя до сумасшествия. Он такой. Сам Юнги бросить его тоже не может, неизвестно, что станет с Чимином, и как он это переживёт. Ведь он будет думать, что человек, ради которого он сделал всё, что мог, предал его всего лишь из-за нехватки хорошего секса. Хотя это не так. Нет, если и отпускать Чимина, то только в надёжные руки, и омега должен прийти к этому сам.

***

      Чимин лежит на своём излюбленном диванчике, сложив ногу на ногу. Он вновь слушает на повторе мелодию, которую когда-то написал Юнги. За эти короткие полгода Чимин устал так, как не уставал никогда. Он чувствует себя опустошённым. Сегодняшней ночью у них так ничего и не получилось. Юнги не высмеивал, не упрекал, он только утешал и поддерживал, говорил, что всё наладится. Со временем всё пройдёт. Но что изменится? Забудется всё, что произошло, забудется Чонгук и появится любовь? Бред.       Чимин чувствует на себе чей-то взгляд и открывает глаза. Это просто дежавю какое-то, только в этот раз над ним стоит не Чонгук, а его брат. Чимин вынимает наушники и осматривает нарушителя обеденного покоя. В его взгляде нет удивления и недовольства, скорее равнодушие и апатия. Намджун видит безжизненное лицо омеги и уже точно понимает, что всё серьезно. Юнги оказался прав. Если ничего не предпринять, Чимин сам доведёт себя до ручки. Этот чёртов перфекционист упёрся рогом и не позволяет себе быть счастливым. Придумал себе какую-то ерунду о долге и обязанностях, боится причинить боль другому, при этом сгорает сам.       — Обычно ты стучался, перед тем как войти в мой кабинет или теперь это у вас семейное?       — О чём ты? — Не понимает Ким.       — Да так, забудь. Что-то случилось? — Чимин бесцветно интересуется, скорее для галочки. Меньшее, что ему сейчас хочется, так это решать какие-нибудь проблемы, а Намджун мог его побеспокоить во время перерыва, только если что-то важное.       — Нет, я просто пришёл поговорить с другом, узнать, как его дела, — альфа садится на подлокотник. Он крутит в руках телефон, немного нервничая, и Чимин это замечает.       — Да? А выглядишь так, как будто тебе не терпится что-то сказать.       — Ты меня раскусил, — Намджун усмехается, но в нём нет особой радости. Он вообще какой-то задумчивый. Чимину это не нравится, обычно альфа говорит сразу и по существу, а сейчас ходит вокруг да около, словно не знает, как начать. — Нас пригласили на презентацию. Японские партнёры. Это хороший шанс показать себя и обрести новых клиентов.       — А говоря «нас»? — Чимин выразительно глянул исподлобья. Он уже прекрасно понял, что президент хочет до него донести.       — Да, ты тоже летишь, — Ким произносит это быстро и уверенно, сразу отрезая попытки отказа. Чимин некоторое время молчит, обдумывая свой ответ. Точнее он ищет наиболее веские причины слиться. Сейчас не время уезжать, и тем более не время оставлять Юнги. Наоборот, необходимо прилипнуть к нему на несколько дней и пытаться наладить связь.       — Я не понимаю, почему я должен лететь с тобой на эту презентацию. Это даже не по моей части.       — Потому что раньше со мной летал Чонгук. Теперь его нет, а мне нужен помощник, — Намджун заранее предусмотрел, что отвечать. Конечно же, никакой помощник не нужен, чтобы пообщаться с людьми своего круга, выпить и отдохнуть.       — Возьми директора сети фирменных магазинов или начальника внешнеэкономического. Я никуда не хочу лететь, — Чимин сделал паузу, а затем продолжил, резко и отчётливо выговаривая каждое слово. — Я вообще ничего не хочу, оставь меня, пожалуйста.       — Ты понимаешь, насколько это не профессионально? — Намджун продолжает невозмутимо смотреть. Если бы он не знал о состоянии омеги, то точно вышел бы из себя. Но он прекрасно понимает, что Чимин, которого он знает, на самом деле не такой.       — Мне всё равно, — коротко бросает блондин. Такое ощущение, что его больше не заботят такие вещи, как сохранение своего рабочего места и репутации, а про соблюдение субординации тут и речи не идёт. У Намджуна дёрнулся глаз, всякому терпению приходит конец.       — Если бы это был не ты, Пак Чимин, которого я знаю, за такое я бы тебя уволил. Но я понимаю, что в твоей жизни сейчас всё непросто и у тебя почти нет сил. И всё-таки ты мне нужен там, я без тебя не справлюсь. И ещё, — Намджун решил использовать последний аргумент, который точно должен подействовать, — я беру с собой Джина. Он будет рад провести выходные вместе. Ты же знаешь, что мы постоянно ссоримся из-за работы. Он согласился, только если ты тоже полетишь.       — Я правда так нужен? — Чимин не видит логики: они ссорятся из-за того, что не отдыхают вдвоем, но при этом настаивают на третьем. Как-то не сходится.       — Да, пока я буду реабилитироваться в качестве любящего мужа, ты будешь налаживать контакты. Нам не помешает заключить ещё пару тройку сделок. Этим занимался Чонгук, но сейчас он занят во Франции, а нам не стоит забывать про восточный рынок. К тому же это только на два дня: прилететь, побыть на приёме и улететь.       Чимин обдумывает слова альфы. Реабилитироваться в качестве любящего мужа? Парень уверен, что Джин настаивает на его компании, потому что знает — стоит приземлиться самолёту, и мужа ветром сдует. Начнутся звонки, встречи, переговоры и так далее. А вдвоём с Чимином им явно будет куда веселее проводить время. Что же, ради хёна Чимин согласен, он летит.       — Да, ты прав, нам не помешает несколько крупных сделок для стабильности. Передай Джину, что я лечу, а сейчас будь добр оставь меня.       Намджун лучезарно улыбнулся и согласно кивнул. Он ушёл, больше не говоря ни слова: вдруг омега изменит своё решение. Чимин хотел снова надеть наушники, но передумал. Предвкушая сегодняшний вечер дома, он устало прикрывает лоб рукой и смотрит на небоскрёбы вдалеке. Ему ещё предстоит отпроситься у Юнги, а зная его отношение к сверхурочной работе — разговор предстоял тяжёлый.